И плоть, и кровь.

«Это подло!» - самая первая мысль, полоснувшая его после слов Сириуса. Поттер выбегает из кабинета, стремительно скатываясь вниз по лестнице в штаб, и врываясь прямо на военный совет. - Какого черта?! Я — Предвестник. Я должен лететь! Кендра едва поднимает взгляд от экрана. - Вот именно. И твоя основная цель как Предвестника — объединить дистрикты в борьбе против Капитолия — достигнута. Не волнуйся, если все пройдет хорошо, мы пригласим тебя на церемонию капитуляции. Что? - Мне не нужна ваша церемония! Я хочу продолжать свой бой! - Мистер Поттер.. - Вы ведь берете Седрика! - Мистер Диггори ежедневно участвовал в тренировках, если только не был занят другими обязанностями. Мы уверены, что можем на него положиться, - говорит Кендра. - А сколько занятий посетили Вы? Ни одного. Вот сколько. - Я охотился… и тренировался с Люпином в отделе спецвооружения. - Это не то же самое, Поттер, - говорит Робардс. - Мы знаем, что ты ловкий, и смелый, и отлично стреляешь. Но в бою нам нужны солдаты. Ты понятия не имеешь об исполнении приказов. К тому же, ты сейчас не в лучшей форме. - В Восьмом это вас это не особо заботило. Да и во Втором, если на то пошло, - едко парирует парень, кривя рот в ломанной линии. - В обоих случаях твое участие официально не было предусмотрено, - говорит Снейп, буравя юношу взглядом, чтобы он не сболтнул лишнего. И он прав. Ни сбивать планолеты в Восьмом, ни выбегать к раненым во Втором ему определенно никто не приказывал. Это получилось стихийно. - Причем оба раза ты был ранен, - добавляет Гавейн. И внезапно юноша видит себя его глазами. Семнадцатилетний хулиган. Взъерошенный. Недисциплинированный. Не оправившийся до конца. Не солдат, а сплошное наказание. - Но мне нужно быть там. - И почему же? - словно в насмешку, интересуется Кендра. Почему? Потому что он жаждет отомстить Альбусу. Потому что ему невыносима мысль находиться в Тринадцатом вместе с теперешним Малофем, пока Седрик сражается на поле боя. Потому что у него есть семья и близкие, которых нужно защитить. - Чтобы отомстить за всех. Президент на секунду задумывается, глядя на него оценивающим взглядом. - Хорошо. У тебя есть три недели. Этого мало, но ты можешь хотя бы начать тренироваться. Если комиссия сочтет тебя годным, возможно, мы пересмотрим наше решение. Точка. Это большее, на что парень может надеяться. Что ж, сам виноват. Из расписания выбирал только то, что ему по вкусу. Беготня с автоматом по полю его не привлекала, и теперь вот, расплачивается. Розингер в госпитале рвет и мечет. Ее тоже не берут, и Гарри говорит ей, что решила Дамблдор. - Может, тебе тоже разрешат тренироваться. - Ладно. Я буду ходить на эти никчёмные тренировки. Но я полечу в чертов Капитолий, даже если мне придется захватить планолет и убить экипаж. - Думаю, на занятиях тебе лучше про это не распространяться. Но я рад, что будет кому меня подбросить. Эйвери ухмыляется. Похоже, их отношения начинают налаживаться. Только Поттер не уверен, что их можно назвать друзьями, но слово «союзники», пожалуй, сгодится. Это хорошо. Союзник ему скоро понадобится. На следующее утро, когда они в 7.30 являются на тренировку, действительность дает юноше хлесткую пощечину. Их определяют в отряд новичков, четырнадцати-пятнадцатилетних подростков. Это кажется несколько оскорбительным, пока не становится ясно, что и до них им далеко. Седрик и остальные бойцы — выбранные для отправки в Капитолий — тренируются по ускоренной программе. После растяжки часа два выполняют силовые упражнения, а потом по очереди бег на пять миль. Сколько ни обзывает его Розингер дохляком, неженкой и всякими другими словами, Поттер, к сожалению, выдерживает только одну милю. - Ребра, - объясняет он инструктору, суровой женщине средних лет, к которой им следует обращаться «солдат Йорк». - Все еще болят. - Ясно дело: так они еще месяц болеть будут. Гарри качает головой. - У меня нет месяца. Она окидывает его взглядом. - Врачи не предлагали тебе никакого лечения? - А оно есть? - спрашивает он. - Мне сказали, само заживет. - Они всегда так говорят. Но они могут ускорить процесс, если я попрошу. Предупреждаю — будет несладко. - Пожалуйста. Я должен попасть в Капитолий. Солдат Йорк молча делает пометку в блокноте, сразу же отсылая парня обратно в госпиталь. - После обеда я вернусь. Инструктор поджимает губы. Двадцать четыре укола в грудную клетку, и Поттер лежит распластанный на кровати, скрипя зубами, чтобы не просить капельницу с морфлингом. Еще утром она на всякий случай стояла у кровати. В последнее время он ею не пользовался, но держал ради Эйвери. Сегодня ему сделали анализ на следы наркотика в крови — лекарство имеет в сочетании с морфлингом опасные побочные эффекты. Врачи не скрывали, что пару дней придется туго, но Гарри это не остановило. Ночка в их палате — врагу не пожелаешь. О сне не может быть и речи. Парню так и кажется, что прямо-таки чувствует запах горелого мяса от своей груди. Розингер страдает от ломки. И сначала, когда Гарри извиняется, что больше не сможет снабжать ее морфлингом, она машет рукой — рано или поздно это должно было случиться. К трем ночи осыпает его самой изощренной бранью, какая есть в Панеме. На рассвете поднимается и вытаскивает его из постели, чтобы идти на тренировку. - Кажется, я не смогу, - признаётся юноша. - Сможешь. Мы победители, или ты забыл? Мы выживаем вопреки всему, никчёмный ты кусок мяса! - рычит девушка, а сама вся зеленая и дрожит как осиновый лист. Гарри одевается. Им все же нужно быть победителями, чтобы пережить утро. И когда они замечают, что снаружи льет как из ведра, Поттеру кажется, что Эйвери сейчас грохнется в обморок. Лицо ее становится пепельным, и она будто перестает дышать. - Всего лишь вода. Это не смертельно. Она сжимает зубы и выходит на размытое поле. Дождь не прекращается ни на минуту, пока все разминаются, делают упражнения, а потом шлепаются по беговой дорожке. Гарри снова останавливается через милю, борясь с искушением сорвать рубашку, чтобы холодный дождь остудил горящие ребра. Давясь, запихивается в себя полевой паек — пропитанную водой рыбу и тушеную свеклу. Розингер съедает половину, а затем ее тошнит. После обеда их учат собирать и разбирать автоматы. У Гарри получается, а вот у девушки слишком дрожат руки. И юноша ей помогает, когда Йорк отворачивается. Потом, несмотря на непрекращающийся дождь, его ждет приятный сюрприз — они направляются на стрельбище. Наконец что-то, что он хорошо умеет. Автомат, конечно, не то же самое, что метательные ножи, но к концу дня у него лучший результат в группе. Едва они возвращаются в госпиталь, Эйвери говорит: - Мне это уже осточертело. Жить в госпитале. Все смотрят на нас как на пациентов. Для Поттера это не проблема: он может переехать в отсек к своей семье, а вот у Розингер своего жилья нет. Однако, когда она просит выписку, врачи не соглашаются, чтобы она жила одна, даже если ежедневно будет встречаться с психологом. Думается, они раскумекали насчет морфлинга. - Она будет не одна. Я стану жить с ней, - заявляет Поттер. Некоторые возражают, но Сириус становится на их сторону, и к вечеру они получают отсек напротив Грейнджер и Джинни с Молли, которые согласились приглядывать за ними. После того, как парень принимает душ, а Эйвери обтирается мокрым полотенцем, она осматривает комнату. Увидев в ящике комода его скудные пожитки, она быстро его закрывает. - Прости. В ящике девушки только казенная одежда. Вообще, у нее нет ничего, что бы она могла назвать своим. - Все в порядке. Можешь посмотреть, если хочешь. Эйвери поглаживает старую куртку Фреда, разглядывая фотографии Лили и Джеймса. Смотрит на иссохший жёлудь. - От одного вида хочется есть. Потом она натыкается на перстень, который подарил ему Малфой. - Тот самый?.. - Да, - отвечает Поттер. - Уцелел как-то. Не хочется говорить о нем. Одно из преимуществ тренировок — ему некогда думать. - Сириус говорит, он поправляется, - говорит Эйвери. - Он и не болел. Он всегда был таким. - Ну, Арена нас всех порядком искалечила, тебе не кажется? Или ты до сих пор чувствуешь себя тем пацаном, который вызвался добровольцем вместо лучшего друга? - Нет, не чувствую. - В одном мой врач прав. Пути назад нет. Нужно жить дальше. Розингер аккуратно складывает все обратно в ящик, забирается на кровать напротив поттеровской. Тут же гасят свет. - Не боишься, что я тебя прикончу во сне? - А ты?  И они смеются, хотя оба настолько выжаты, что будет чудом, если они смогут назавтра подняться. Но они встают. Каждое утро. Снова и снова, а к концу недели ребра Гарри как новые, а Эйвери собирает автомат без посторонней помощи. Солдат Йорк одобрительно кивает. - Отлично потрудились, солдаты. - В Играх и то легче победить, - бурчит Розингер, но стоит им отойти, по лицу видно, что она довольна. В столовую, где их ждет Диггори, они входят, можно сказать, в отличном настроении. Огромная порция рагу из говядины также способствует поднятию духа. - Сегодня утром прибыла первая партия продовольствия, - рассказывает Молли. - Из Десятого дистрикта. Настоящая говядина. Не то что эти собаки. - Что-то не припоминаю, чтобы ты ими брезговала, - парирует Билл. Они подсаживаются за стол к Уизли и остальным. После женитьбы, Джорджа будто подменили. Прежний мизантроп из его дома, виденный Поттером в Двенадцатом, несчастный брат-близнец погибшего, сломленный горем парень, помогший не сломаться и Гарри, превратился в человека, излучающего радость. Ненавязчивый юмор и легкий характер — вот в чем его истинное обаяние. Джордж ни на секунду не отпускает руку возлюбленной — ни когда они идут, ни когда едят. Мадж словно окутана облаком счастья. Бывают мгновения, когда что-то вторгается в ее разум и точно отгораживает от них, но два слова из уст мужа тотчас возвращают ее обратно. Все же, Гарри был чертовски рад за них. Он умирает с голоду, а рагу такое аппетитное — говядина, картошка, репа и лук в густой подливе. Приходится сдерживать себя, чтобы не проглотить все разом. В столовой царит радостное оживление. Как благотворно действует на людей просто хорошая еда! Насколько она делает их добрее, веселее и жизнерадостнее. Лучше любого лекарства. Чтобы продлить удовольствие, он макает хлеб в подливу, понемногу его откусывая. Прислушивается к разговору. Джордж рассказывает забавную историю о морской черепашке, стащившей его шляпу. И Поттер смеётся, прежде чем осознать, что здесь — он. Через стол от него, рядом с Розингер. Смотрит в его сторону. Хлеб застревает в горле, и Гарри начинает кашлять. - Драко! - восклицает Джинни. - Как хорошо, что ты пришел.. и здоров. За спиной Малфоя двое огромных охранников. Он нервно держит поднос кончиками пальцев, потому что его запястья соединены короткой цепочкой. - А что это за миленькие браслетики? - интересуется Эйвери. - Мне даже не доверяют, - говорит Драко. - Ну же, садись. - Розингер хлопает по свободному стулу рядом с собой. - Мы ведь старые друзья. Охранники кивают, и Малфой садится. - В Капитолии у нас с ним были соседние комнаты. Он хорошо знает, как я кричу. Мадж, сидящая с другой стороны от Эйвери, вдруг зажимает уши руками и принимает отрешенный вид. Джордж обнимает ее, бросая сердитый взгляд на Эйвери. - А что такого? - удивляется девушка. - Врач говорит, я должна прямо высказывать, что думаю. Это нужно для лечения. Веселье разом испарилось. Джордж что-то шепчет Андерси, пока та наконец не убирает руки от ушей. Потом следует длительное молчание — все притворяются, будто заняты едой. - Мадж, - непринужденным тоном говорит Гермиона, - а ты знаешь, что ваш свадебный торт украшал Драко? Мадж с опаской смотрит мимо Розингер на Малфоя. - Спасибо, Драко. Очень красивый торт. - Пожалуйста. Все снова молчат. - Если мы еще хотим выбраться на прогулку, нам лучше поторопиться, - предупреждает Джордж. Складывает два пустых подноса вместе, чтобы нести в одной руке, а другой крепко держит Мадж. - Приятно было повидаться, Малфой. - Будь с ней поласковее, Уизли. А то возьму да и отобью ее у тебя. Сошло бы за шутку, если бы не этот ледяной тон. Совсем неуместный. Выражающий недоверие Джорджу, подразумевающий, будто он, Драко, не прочь приударить за Андерси, будто та может бросить Джорджа, будто Поттера и вовсе не существует. - Смотри, Малфой, а то пожалею, что вызвалил тебя тогда, - беспечно говорит Уизли и, бросив на Поттера обеспокоенный взгляд, уводит Мадж. - Он так же спас тебе жизнь, - укоризненно произносит Грейнджер. - Не веди себя так. - Ради него. - Малфой коротко кивает в сторону Поттера. - Ради восстания. Не ради меня самого. Я ему ничем не обязан. Не следовало бы попадаться на удочку, но Гарри не удерживается: - Может и так. Надо было оставить тебя там, гнить, да? - Может быть, Поттер. Может быть. У меня вот есть парочка воспоминаний, в которых я не могу разобраться, хотя не думаю, что Капитолий в них вмешивался. Те ночи в поезде, например. Снова намеки. Будто в поезде произошло больше, чем на самом деле. Будто то, что было на самом деле — ночи, когда Гарри сумел остаться в здравом уме лишь благодаря тому, что сильные руки держали его от пропасти, — больше ничего не значит. Будто Поттер все время только притворялся, чтобы использовать его. Драко показывает ложкой на него с Диггори. - А вы как — уже официальная пара? Или они все талдычат про несчастных влюбленных? - Все талдычат, - говорит Розингер. Малфой судорожно сжимает и разжимает пальцы. Ему так сильно хочется вцепиться Поттеру в шею? Чувствуется, как напрягся Седрик рядом с Гарри. Еще только драки не хватало, но Диггори просто говорит: - Никогда бы не поверил, если бы не видел своими глазами. - Ты о чем? - интересуется капитолийец. - О тебе. - Нельзя ли поточнее? Что со мной не так? - Что тебя превратили в злобного переродка, - выпаливает Эйвери, облизывая ложку. Седрик допивает молоко. - Ты все? Гарри поднимается, и они относят свои подносы. У дверей его останавливает старик — Поттер до сих пор сжимает в руке хлеб с подливой. Что-то в его лице, видно, смягчает блюстителя порядка, к тому же он не пытался спрятать еду, — он разрешает ему запихнуть хлеб в рот и идти дальше. - Такого я не ожидал, - произносит Диггори, когда они почти доходят до отсека Поттера. - Я же говорил, он меня ненавидит. - Все дело в том, как он тебя ненавидит. Мне это… очень знакомо, - признается Диггори. - Может быть, он просто видит меня таким, какой я на самом деле… - Оба останавливаются у двери. - Мне хочется поспать. А в следующую секунду Седрик ловит его за руку: - Ты правда так думаешь? Юноша пожимает плечами. - Гарри, поверь мне, он совсем не видит, какой ты на самом деле. Серо-зелёные, как самое настоящее море. Поттер никогда не видел моря, но оно, наверное, такое же, как и глаза Диггори. Он неловко закидывает руки на чужую шею, приподнимаясь на цыпочках, чтобы дотронуться до чужих губ. Седрик робко ему отвечает, кладя руки на талию, чуть сжимая ее. - Эй.. - Да? - шепчет Поттер в самые губы. - Тебе нужно выспаться. А потом он целует его в щеку, и уходит. Гарри сидит на кровати с учебником по военной тактике, но в голову ничего не лезет. Отвлекают мысли о Диггори. О его глазах. Минут через двадцать приходит Эйвери, плюхаясь к нему на кровать. - Ты пропустил самое интересное. Грейнджер накинулась на Малфоя из-за того, как он себя с тобой вел. У нее такой писклявый голосок. Будто кто-то вилкой в мышь тычет. Вся столовая глазела. - А что Малфой? - Стал разговаривать с самим собой — будто два разных человека спорят. Охранникам пришлось его увести, а я под шумок слопала его мясо. Кажется, никто не заметил. Розингер поглаживает раздувшийся живот. Под ногтями у нее грязь. Вскоре, часа два они опрашивают друг друга по военным терминам. Потом Гарри ненадолго заскакивает к Уизли. Возвратившись и приняв душ, он ложится в кровать. - А ты слышала, как он кричал? - тихо спрашивает юноша, глядя в темноту. - Иногда, - шепчет она, шумно вздыхая. - Только.. если со мной был час, то с ним они возились сутки. Сутки. - Тик-так. - Тик-так, - шепчет он в ответ. Цветы. Переродки. Трибуты. Барашки из глазури. Друзья. Предвестники Беды. Стилисты. Он сам. Сегодня в его снах все кричат. * С остервенением бросается в пучину тренировок. Физическая подготовка, строевая, огневая, лекции по тактике — вот все, чем Поттер живет и дышит. Его, и еще нескольких солдат выделяют в особую группу. Это дает надежду — возможно, он все-таки попадёт в Капитолий. То, чем они занимаются, все называют просто «Кварталом», но на его метке значатся буквы У.У.Б. — сокращенно от «учебный уличный бой». В центре Тринадцатого построена модель капитолийского квартала. Инструктор делит их на отряды по восемь человек, ставя различные задачи — занять определенную позицию, уничтожить объект, обыскать дом. Все как в настоящем бою. Если что-то может пойти наперекосяк — именно так и происходит. Один неверный шаг — и ты «подрываешься» на фугасе, на крыше появляется снайпер, и у тебя заклинивает ружье. Плач ребенка приводит в засаду. Командир — здесь это всего лишь голос программы — убит из миномета, и группе нужно обходиться без приказов. Конечно, здесь понимаешь, что это понарошку, и погибнуть здесь нельзя. Когда срабатывает фугас, ты слышишь звук взрыва, и должен притвориться мертвым. Но много и вполне реального — вражеские солдаты в форме миротворцев, дымовые бомбы. Их даже газом травят. Только они с Розингер успевают вовремя надеть маски. Остальные из их отряда на десять минут засыпают. Газ якобы безвреден, но вдохнув его всего пару раз, Поттер зарабатывает себе головную боль на весь оставшийся день. Лавгуд со своей командой снимают их с Эйвери на стрельбище. Седрика и Джорджа тоже. Это для новой серии агитроликов — о том, как повстанцы готовятся к захвату Капитолия. И в целом, все идет очень даже неплохо. Затем, на утренних тренировках стал появляться Малфой. Без наручников, но все еще с парой охранников, не отходящих от него ни на шаг. После обеда Гарри видит, как он тренируется с группой начинающих на другой стороне поля. О чем они думают? Если у Драко из-за перепалки с Грейнджер ум за разум заходит, как можно подпускать его к оружию? И когда юноша говорит об этом Снейпу, тот уверяет его, что это только для съемок. Весь Панем видел свадьбу дочери мэра Андерси из Двенадцатого и то, как ловко Розингер стреляет по мишеням, но зрителей интересует Малфой. Нужно показать, что он сражается на стороне повстанцев, а не на стороне Капитолия. А если бы еще снять их вдвоем.. не обязательно целующимися, а хотя бы просто счастливыми.. Поттер тут же поворачивается, устремляясь к выходу. Этого уж точно не случится. В редкие свободные минуты он с волнением наблюдает за приготовлениями к операции. Как грузят технику и провизию, формируют дивизии. Мобилизованных бойцов легко отличить по короткой стрижке. Все обсуждают первую часть операции — захват железнодорожных туннелей, ведущих к Капитолию. За несколько дней до отбытия первой партии войск, Йорк неожиданно сообщает им с Розингер, что рекомендовала допустить их к экзамену, и начинается он прямо сейчас. Экзамен состоит их четырех частей: полоса препятствий, письменный тест по тактике, огневая подготовка, и плюс имитация боевой ситуации в Квартале. Первые три Поттер проходит с налета, одно за другим, — даже разволноваться не успевает. Однако перед уличным боем возникает заминка — какой-то технический сбой. Группа обменивается информацией. Говорят, Квартал каждый проходит в одиночку. Никто не знает, что там ждет. Один парень слышал, будто испытания подбирают нарочно, с учетом каждых слабых мест. Слабые места? Эту дверь Гарри боится даже приоткрывать. Однако, вскоре он отходит в сторонку, пытаясь разобраться, в чем же его слабости. Размер получившегося списка удручает. Недостаточная физическая сила, минимум тренировок. Да и его особый статус Предвестника Беды вряд ли преимущество, когда речь идет о создании сплоченной группы. Есть много способов выбить почву у него из-под ног. Вызывают Эйвери. Гарри ободряюще ей кивает. Жаль, что он не первый. Так только больше времени на пустые предположения. И когда его наконец вызывают, юноша не имеет ни малейшего понятия, какую тактику выбрать. К счастью, едва он оказывается в Квартале, тренировки дают о себе знать. Он имеет дело с засадой, и ему нужно пробиться к условленному месту встречи их отряда. Поттер медленно продвигается по улице, убивая миротворцев. Двоих на крыше слева, еще одного в дверном проеме прямо по курсу. Главное — не зевать. Он вполне ожидал чего-нибудь потруднее. Не нравится это. Слишком гладко все идет. Не упускает ли он самого важного? До цели остается каких-то два здания, когда обстановка начинает накаляться. Из-за угла выскакивают сразу шесть миротворцев. Силы явно неравные. Однако тут юноша кое-что замечает. В канаве валяется бочка с бензином. Вот! В этом суть задания. Понять, что нужно взорвать бочку. И как только Гарри собирается это сделать, командир, от которого до сих пор не было толку, ни с того ни с сего приказывает ему лечь на землю. Все инстинкты кричат против этого. Осталось только спустить курок, и миротворцы взлетят на воздух. И тут парень вдруг осознает, какое у него самое слабое место с точки зрения военных. С той первой минуты на арене, когда он побежал за оранжевым рюкзаком, до огневого боя в Восьмом и заканчивая его сумасбродной выходкой во Втором. Он абсолютно не умеет подчиняться приказам. Поттер падает на землю с таким проворством и такой силой, что будет, наверное, неделю выковыривать камешки из подбородка. Бочку с бензином взрывает кто-то другой. С миротворцами покончено, и брюнет доходит до условленного места. На другой стороне Квартала его ждет солдат. Поздравив, ставит ему на руку печать с номером отделения — 451 — и отсылает в штаб. Пьяный от радости, Гарри несётся по коридорам, скользя на поворотах, потом скачет через ступеньки, потому что лифт слишком медленный, врываясь в зал — и только тут осознает всю странность ситуации. Зачем он понадобился в штабе? По идее, ему сейчас должны состригать волосы, а люди, сидящие вокруг стола, отнюдь не новоиспеченные солдаты. Скорее те, кто отдает приказы. При виде него Робардс улыбается: - Дай-ка посмотреть. Юноша неуверенно показывает ему руку со штампом. - Ты зачислен в мое отделение. Снайперское. Присоединяйся. - Гавейн кивает на группу солдат, выстроившуюся у стены. Седрик. Джордж. И еще пять человек, которых он не знает. Его отделение. Его не только приняли, но командиром будет Робардс, а друзья с ним. Хочется прыгать от радости, но Поттер с усилием заставляет себя идти четким военным шагом. Похоже, к ним относятся по-особому, раз вызвали в штаб, и Предвсетник тут решительно ни при чем. Склонившись над какой-то широкой панелью в центре стола, Снейп рассказывает о том, с чем они столкнутся в Капитолии. Гарри как раз приходит мысль, что доклад никуда не годится, потому что даже встав на цыпочки, на панели невозможно ничего разглядеть, как вдруг мужчина нажимает кнопку, и в воздухе появляется голографическое изображение капитолийской улицы. - Вот, к примеру, территория вокруг одной казармы миротворцев. Не самая значимая из целей, однако посмотрите, - Северус набирает на клавиатуре код, и на голограмме вспыхивают разноцветные огоньки, мигающие с разной частотой. - Каждый огонек обозначает так называемую капсулу. Капсулы — разнообразные препятствия, которые могут быть чем угодно: от мины до стаи переродков. Но что бы это ни было, цель — либо захватить вас, либо убить. Некоторые капсулы существуют с Темных Времен, другие устроены позже. Признаюсь, я сам создал немало из них. Эта программа, которую прихватил один из нас, когда мы бежали, наша самая свежая информация. В Капитолии не знают, что она у нас есть. Тем не менее за последние несколько месяцев, вероятно, были введены в строй новые ловушки. Это надо иметь в виду. Поттер не осознает, как его ноги несут его к столу, пока не останавливается в нескольких дюймах от голограммы. Рука тянется к быстро мигающему зеленому огоньку. Кто-то подходит сзади, и юноша сразу чувствует напряжение. Седрик, конечно. Только победитель способен сразу разглядеть то, что видит он. Арена. Напичканная капсулами, которыми управляют распорядители Игр. Пальцы Диггори касаются ровного красного сияния над одной из дверей в голограмме. - Леди и джентльмены.. - Голос молодого человека тих, и Поттер хрипло продолжает за него. -  …семьдесят шестые Голодные игры объявляются открытыми. Истерический смех. Больная улыбка. Прежде, чем кто-то успеет понять, что скрывается за этими словами. Прежде, чем взметнутся брови, посыплются возражения, одно сопоставят с другим и ему запретят даже думать о Капитолии. Кому нужен на войне обозленный, сумасбродный победитель с кучей психологических проблем? - Стоило ли тратить время на все эти тренировки, Северус? - спрашивает он. - Мы и без того два лучших бойца, какие у вас есть, - нахально прибавляет Седрик. - Этот факт от меня не укрылся, - отвечает Снейп, нетерпеливо взмахнув рукой. - Вернитесь в строй, солдат Диггори и солдат Поттер. Мне нужно закончить доклад. Парни встают обратно на свои места, не обращая внимания на вопросительные взгляды остальных. Гарри делает вид, будто слушает очень внимательно — иногда кивает, перемещаясь, чтобы лучше было видно, — а сам только и думает о том, как бы скорее убежать в лес, чтобы прокричаться. Или выругаться. Или расплакаться. А может, все вместе и сразу. И если это была проверка, они с Диггори ее абсолютно точно не выдержали. Наконец, Снейп заканчивает, и в заседании объявляется перерыв. Поттер здорово пугается, когда его подзывают, чтобы сообщить какой-то особый приказ. Оказывается, ему просто не нужно делать военную стрижку. Предвестник Беды должен быть похож на пылающего юношу с арены. Для камер. Он пожимает плечами — дескать, все равно, — и юношу отпускают. В коридоре его перехватывает Джордж. - Что я скажу Мадж? А семье? - волнуется он. - Ничего, - отвечает Гарри. - Я им ничего не собираюсь рассказывать. Мало того, что они едут практически на еще одну арену с кучей ловушек? Не стоит путать еще и любимых. - Если она увидит эту голограмму… - Не увидит. Наверняка, она засекречена. Военная тайна. К тому же мы все-таки будем не на Играх. Никто не обязан погибать... Ты ведь не передумал, а? - Нет, конечно. Я хочу уничтожить президента Дамблдора не меньше, чем ты. - На сей раз все будет иначе, - твердо говорит Поттер, стараясь убедить и себя тоже. И тут, вдруг он осознает всю прелесть ситуации. - На сей раз Альбус тоже будет игроком. К ним подходит Сириус. Он не был на собрании, но лицо у него озабоченное. - Розингер опять забрали в госпиталь. Казалось, что с Эйвери все в порядке, просто ее зачислили не в снайперы. Она потрясающе орудует мечом, но стреляет так себе. - Что с ней? Она ранена? - Знаешь, там, в Квартале, экзаменаторы стараются обратить против солдат их собственные слабости. В общем, они и затопили улицу. Все равно ничего непонятно. Девушка умеет плавать. Он помнит, как она плавала в Тренировочном Центре. - И что? - В Капитолии ее пытали. Обливали водой, потом били током, - поясняет Блэк. - В Квартале у нее случилось что-то вроде дежавю. Она запаниковала, не могла понять, где находится. Сейчас ее опять накачали лекарствами. Они с Джорджем стоят и молчат, будто язык проглотили. Вот почему Розингер никогда не моется. И почему боялась тогда выйти под дождь, — будто это не дождь был, а серная кислота. - Ты бы сходил к ней, - предлагает Сириус. - И захвати Диггори. Кроме вас у нее никого нет. Это еще хуже. Неизвестно, какие отношения у Эйвери с Седриком, но Гарри-то ее едва знает. Ни семьи. Ни друзей. Даже ни одной вещицы из дома, чтобы положить в казенный комод рядом с казенной одеждой. Ничего. - Пойду сообщу Нюниусу, - продолжает ментор. - Ему это не понравится. Он хотел, чтобы перед камерами в Капитолии было как можно больше победителей. Считает, это привлечет зрителей. - А вы с Ремусом едете? - спрашивает Поттер. - Как можно больше молодых и красивых победителей, - уточняет Сириус. - Так что нет. Мы останемся здесь. Джордж сразу направляется к Диггори, сообщить об Эйвери. А Гарри еще несколько минут ждёт в коридоре Робардса. Теперь он его командир, и увольнение он должен, очевидно, просить у него. Узнав, что он хочет сделать, Гавейн выписывает юноше пропуск, чтобы он во время анализа дня мог пойти в лес — при условии, что будет в поле зрения охранников. Поттер быстро бежит в свою комнату. Вначале собирается использовать парашют, но с ним связано слишком много неприятных воспоминаний. Вместо этого идет через коридор в комнату Грейнджер и Уизли, забирая у них один из белых ватных бинтов, что дали из больничной палаты. Квадратный. Крепкий. То, что нужно. В лесу он находит сосну, нарывая горсть ароматных иголок. Кладет их на бинт, крепко завязывая концы прочным стеблем. Получается шарик размером с яблоко. У двери палаты Поттер останавливается, пару секунд глядя на Эйвери. Вся ее свирепость напускная. Сейчас она просто хрупкая девушка, вопреки снотворному изо всех сил старающаяся не закрывать широко посаженные глаза. Страшась снов. Гарри подходит к ней, протягивая узелок. - Что это? - хрипло спрашивает она. Влажные волосы торчат надо лбом будто шипы. - Это тебе. Сувенир. Чтоб было что положить в ящик. Понюхай его. Девушка осторожно подносит узелок к носу. - Пахнет.. хорошо. - В ее глазах стоят слезы. Гарри молча поджимает губы, кладя ладонь ее на плечо. Спустя минуту молчания, Розингер шепчет: - Ты должен убить его. Вдох. Выдох. - Насчет этого можешь не беспокоиться. - Поклянись. Чем-нибудь, что тебе дорого. - Клянусь. Своей жизнью. - Жизнью твоей семьи, - настаивает Эйвери, все ещё не поднимая на него глаза. - Клянусь жизнью моей семьи. Видимо, со стороны его забота о собственном выживании выглядит не слишком убедительно. - Зачем еще, ты думаешь, я непременно хочу туда попасть, дурочка? Она слабо улыбается его словам. - Просто мне надо было это услышать. И, прижав к носу узелок с сосновыми иглами, она закрывает глаза. Оставшиеся дни пролетают незаметно. Утром короткая разминка, потом до вечера тренировка на стрельбище. В основном с винтовками и автоматами, но один час в день отдан работе со специальным оружием. Тогда Поттер может попрактиковаться со своим оружием Предвестника, а Диггори со своей навороченной махиной. Иногда они стреляют по чучелам в виде миротворцев, чтобы узнать слабые места в их экипировке. Изъяны в броне. Каждое точное попадание вознаграждается фонтаном фальшивой крови. Их чучела покрыты ею сверху донизу. Меткость у каждого убийственная, что обнадеживает. Кроме него, Уизли и Диггори, в отделении пять солдат из Тринадцатого. Андромеда, заместительница Робардса, женщина средних лет, с виду кажется вялой, но попадает в мишени, которые остальные без оптического прицела даже разглядеть не могут. Говорит, это из-за дальнозоркости. Потом еще две близняшки лет двадцати с небольшим по фамилии Лиг. Сначала Гарри их вообще не различал, потом заметил в глазах Лиг Первой странные желтые пятнышки. И наконец, Митчелл и Хоумс — совсем взрослые мужчины, оба неразговорчивые, зато с пятидесяти ярдов убьют муху, севшую тебе на ботинок. Однако, судя по всему, остальные отделения от них не отстают, и Гарри не понимает, почему именно их считается особым. До тех пор, пока однажды утром не является Снейп. - Отделение 451, вам поручается специальная миссия, - начинает он. Юноша закусывает губу в безумной надежде, что эта миссия — убить Альбуса. - У нас вдоволь стрелковых отделений, зато не хватает телевизионных. Поэтому мы специально отобрали вас восьмерых в так называемый «звездный отряд», который станет лицом нашего наступления. Вот тебе и на. По отделению прокатывается волна разочарования, которое сменяется злостью. - Вы хотите сказать — мы не будем участвовать в реальных боях? - резким тоном спрашивает Седрик. - Вы будете участвовать в реальных сражениях, только, возможно, не всегда на передовой. Если в войне такого рода вообще есть передовая. - Мы не хотим. - Гул голосов поддерживает Хоумса, но Поттер молчит. - Мы будем сражаться. - Вы будете делать то, что полезно для дела, - говорит Северус. - Решено, что сейчас вы больше всего полезны на экране телевизора. Посмотрите, какой эффект произвел Поттер. Полностью перевернула ситуацию. И заметьте — он единственный из вас не жалуется. Потому что понимает силу экрана. Вообще-то, Поттер не жалуется потому, что собирается расстаться со «звездным отрядом» при первой возможности, только для этого ему вначале нужно добраться до Капитолия. Хотя, если совсем не жаловаться, это тоже может показаться подозрительным. - Мы ведь не только притворяться будем, да? - спрашивает Гарри. - Не зря же мы столько тренировались. - Не беспокойся. У вас будет достаточно реальных мишеней. Главное — не подставляйтесь сами. Мне некогда искать вам замену. Теперь отправляйтесь в Капитолий и сделайте отличное шоу. Утром в день отправки, юноша прощается с семьей. Он не стал им говорить про капсулы и насколько это все напоминает арену. Достаточно того, что он уходит на войну. Молли с Грейнджер долго держат его в объятиях, а щека Джинни мокрая от слез, как в тот раз, когда Гарри отправлялся на Игры. Билл молча пожимает ему руку, а Рон сухо ему кивает. - Не волнуйтесь. Все будет в порядке. Я даже не настоящий солдат. Просто одна из марионеток Снейпа, - убеждает он их. Джинни провожает его до дверей госпиталя. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше, чем прошлый раз, - отвечает юноша. - Теперь я знаю, что Альбус ничего вам не сделает. - Когда мы увидимся опять, он уже никому ничего не сможет сделать, - уверенно заявляет Джинни, обвивая руками его шею. - Будь осторожен. А потом Поттер думает, не попрощаться ли с Малофем, но потом приходит к выводу, что от этого только ему будет только хуже. В карман мундира он прячет фамильный перстень. Подарок мальчика с серыми глазами. Обручальное кольцо. Планолет доставляет их в лес Двенадцатого. Именно там повстанцы развернули сборный пункт. На сей раз никаких роскошных поездов — обычный товарняк, до предела набитый солдатами в темно-серой форме. Спать приходится, положив голову на рюкзак. Через два дня пути они высаживаются в одном из горных туннелей, ведущих в Капитолий, и еще шесть часов идут пешком, стараясь ступать по светящейся зеленой линии, которой отмечен безопасный путь. Каждого размещают в военном лагере повстанцев, тянущемся на десять кварталов вглубь от вокзала, на который они с Малфоем приезжали в Капитолий перед Играми. Всюду снуют солдаты. Им выделяют место, чтобы разбить палатки. Повстанцы отбили этот район больше недели назад, потеряв при этом сотни жизней. Миротворцы отступили и заняли позиции ближе к центру города. Их всего-то разделяют пустые улицы. Манящие и смертельно опасные. Сплошь утыканные ловушками. Они даже не смогут наступать раньше, чем их обезвредят. Кто-то спрашивает о бомбардировках — на такой открытой местности чувствуешь себя неуютно. Гавейн отвечает, что это не проблема. Большая часть капитолийских воздушных сил уничтожена во Втором. Если у Капитолия и осталась какая-то авиация, он не станет ею рисковать. Возможно, чтобы у Альбуса и его приспешников была возможность смыться в президентский бункер, когда запахнет жареным. Они так же не используюи авиацию. С тех пор, как противоздушная оборона Капитолия уничтожила несколько планолетов, остальным было приказано возвращаться на базу. Война будет происходить на улицах, и каждый надеется, что не потребуется много жертв и разрушений. Повстанцам нужен Капитолий — точно так же, как и Капитолию нужен был Сион. Спустя три дня большая часть отделения 451 готова дезертировать от скуки. Полумна со своей командой снимает, как они стреляют. Говорят, это часть плана по дезинформации противника. Если повстанцы станут уничтожать капсулы одну за другой, Капитолий в два счета поймет, что у них есть голограмма. Поэтому группа стреляет по всякой ерунде, чтобы отвести подозрение. В основном по разноцветной стеклянной плитке на фасадах зданий. Подозревается, потом кадры монтируют так, будто они уничтожают важные объекты. Время от времени требуются добровольцы для реальных боевых заданий. Всякий раз вверх взмывают все восемь рук, но Уизли, Диггори и Поттера почему-то никогда не выбирают. - Ты сам виноват, - шепчет юноша Седрику. - Чересчур фотогеничный. Если бы взглядом можно было убить… Похоже, лидеры сами толком не знают, что делать с их троицей, особенно с Предвестником. Костюм Гарри привез с собой, однако пока его снимают только в форме. Иногда просят пострелять метательными ножами. Похоже, они не готовы совсем отказаться от Предвестника, но хотят низвести его роль до рядового пехотинца. Лично Поттера это нисколько не волнует. Скорее забавляет. Представляется, какие споры сейчас ведутся в Тринадцатом. Вслух он, как и все, вовсю возмущается тем, что им не дают настоящего дела, а втайне готовится к осуществлению своего плана. У каждого из них есть бумажная карта Капитолия. Территория города образует почти идеальный квадрат. Линии делят карту на квадраты поменьше, каждый из которых отмечен буквами и цифрами. Юноша тщательно изучает карту, стараясь запомнить каждый перекресток и проулок, но это детская забава по сравнению с возможностями командиров. У каждого из них есть портативное устройство, так называемый голограф, которое воспроизводит такую же голограмму, какую они все видели в штабе. Любой сектор можно увеличить и посмотреть, какие там есть ловушки. Голограф работает автономно — ни отправлять, ни получать информацию он не может. По сути это просто улучшенная карта, однако настоящий подарок по сравнению с бумажной версией. Голограф активируется голосом командира, но, когда включен, реагирует также на голоса его подчиненных. Если Робардс, к примеру, будет убит или тяжело ранен, его прибором сможет воспользоваться кто-то другой. Стоит кому-нибудь в отделении три раза подряд повторить слово «бресклет», голограф взрывается, уничтожая все в радиусе пяти ярдов. Мера предосторожности на случай попадания в плен. Само собой разумеется, каждый из них пойдет на это без колебаний. Следовательно, Гарри необходимо украсть у Робардса активированный голограф и смыться прежде, чем тот заметит. Хотя думается, легче украсть у него зубы изо рта. На четвертый день, утром, солдат Лиг Вторая нарывается на неправильно маркированную капсулу. Вместо тучи мошек-переродков, к которым они были готовы, капсула выстреливает металлическими дротиками. Один из них попадает Лиг в голову, Она умирает прежде, чем прибегают врачи. Северус обещает скорую замену. Следующим вечером прибывает новый член их отделения. Без наручников. Без охраны. На плече болтается автомат. Все ошарашены и не верят своим глазам, но на бледной руке стоит свежий штамп. Номер 451. Боггс забирает у него оружие и уходит к телефону. Поттеру кажется, что ноги снова становятся ватными. И прежде, чем отойти назад, серые глаза внимательно устремляется на него. - Поттер. * Гарри никогда раньше не видел, чтобы Робардс злился. Ни когда игнорировал его приказы, ни когда его стошнило на него, ни даже когда Седрик сломал ему нос. Однако, после телефонного разговора с Кендрой — Гавейн в ярости. Первым делом он приказывает Андромеде — своей заместительнице — приставить к Малфою круглосуточную охрану из двух человек. Затем приглашает Поттера прогуляться. Наверное, они долго идут между палаток, пока их лагерь не остается далеко позади. - Так или иначе, он все равно меня убьет, - говорит юноша. - Тем более здесь. Где столько всего напоминает ему о плохом. - Я буду смотреть за ним в оба, - обещает Робардс. - Почему Кендра так хочет моей смерти? - Она это отрицает. - Но мы же понимаем, что это так. Должны же у вас быть какие-то предположения. Прежде чем ответить, мужчина смотрит на него долгим внимательным взглядом. - Я скажу, что знаю. Ты не нравишься Кендре. С самого начала. Она хотела спасти с арены Драко, но не тебя. Ко всеобщему удивлению, ее идею никто не поддержал. А после того как ты вынудил ее объявить амнистию вашим с Диггори семьям, стало еще хуже. И даже с этим она могла бы смириться, учитывая, как хорошо ты справился со своей задачей. - В чем же тогда дело? - Война скоро закончится. И тогда будут назначены выборы, - говорит Гавейн. Гарри сдерживается, чтобы не закатить глаза. - Слушай, кому придет в голову, что я стану новым президентом? - Никому, - соглашается главнокомандующий. - Но ты поддержишь одного из кандидатов. Кого? Президента? Или кого-то другого? - Я.. я не знаю. Никогда об этом не думал. - Если ты задумываешься и не сразу отвечаешь «Кендра», — ты представляешь угрозу. Ты — лицо освободительной войны. Ни у кого нет столько влияния, как у тебя, - поясняет Робардс. - И ты никогда особенно не скрывал своего отношения к Кендре. - Она убьет меня, чтобы закрыть мне рот.  - Ты больше не нужен ей в качестве символа. Слышал, как она сказала? Твоя главная цель — объединение дистриктов — выполнена. Агитролики теперь сгодятся и без твоего участия. Ты можешь подстегнуть повстанцев еще только одним способом. «Умереть.» - Стать мучеником революции, во имя которого они будут сражаться. Но пока я за тобой приглядываю, этого не произойдет, солдат Поттер. Я хочу, чтобы ты прожил долгую жизнь, - продолжает он. Гарри тихо сглатывает, стискивая челюсть. - Почему? - спрашивает он. Очевидно, что это не принесет Робардсу ничего, кроме неприятностей. - Вы мне ничем не обязаны. - Потому что ты это заслужил. А теперь, возвращайся в отделение. И наверное, Гарри должен быть признателен ему, но чувствуется только расстройство. Как он теперь сможет украсть у него голограф и дезертировать? Обмануть доверие того, кто уже однажды спас ему жизнь? Увидев, как виновник неразрешимой задачи преспокойно ставит палатку, Поттер приходит в бешенство. - Когда моя очередь караулить? - спрашивает он у Андромеды. Она смотрит на юношу с сомнением или, может быть, просто щурится, чтобы лучше видеть его лицо. - Я не ставила тебя в график. - Почему? - Не уверена, что ты сможешь выстрелить в Малфоя, если понадобится. - Я буду стрелять не в Драко, - голос невольно повышается, но это даже к лучшему. Пусть слышат все. - Его больше нет. Эйвери права. Я пристрелю капитолийского переродка. Слова легко слетают с языка. Хочется сказать о нем что-нибудь гадкое после всех унижений, которые Поттер перенес с тех пор, как он вернулся. - Что ж, это замечание также не в твою пользу, - говорит женщина. - Включите его в график, - слышится голос Робардса у себя за спиной. Андромеда недовольно качает головой, но делает пометку в блокноте. - С полуночи до четырех. В паре со мной. Раздается сигнал к ужину, и они с Диггори становятся в очередь перед полевой кухней. - Хочешь, чтобы я его убил? - спокойно спрашивает он. - Тогда нас точно отошлют обратно, - отвечает Гарри. Несмотря на его ярость, жестокость Седрика иногда пугает. - Я сумею с ним справиться. - В смысле, пока не смоешься отсюда? С картой и голографом, если сумеешь раздобыть? Значит, его приготовления не ускользнули от Диггори. Соображает. Молодец. - Ты же не сбежишь без меня, верно? - спрашивает он. Именно так Поттер и собирался поступить. Однако, иметь с собой давнего напарника, который в случае чего прикроет тебе спину, кажется, не такая уж плохая идея. - Как твой товарищ по оружию настоятельно рекомендую тебе оставаться со своим отделенном. Но заставить я тебя не могу, верно? Седрик привычно усмехается. - Это точно. Если, конечно, не хочешь, чтобы я поставил на уши всю армию. Получив еду, отделение 451 вместе со съемочной группой усаживается в круг ужинать. Гарри чувствует некоторую натянутость, сначала думая о том, что причина в Малфое, однако к концу ужина он замечает все больше недружелюбных взглядов, направленных в его сторону. Удивительно быстрая перемена. Когда Драко появился, всех волновало лишь то, насколько он опасен. Прежде всего, для Поттера. Но лишь звонок Сириуса открывает юноше глаза. - Чего ты добиваешься? - напускается он. - Хочешь его спровоцировать? - Чепуха. Я хочу только, чтобы он оставил меня в покое. - Он не может оставить тебя в покое. Возможно, Кендра даже послала его к вам, чтобы он тебя убил, но Драко этого не знает. Ты не можешь винить его… - Я и не виню! - Нет, ты винишь! Ты снова и снова наказываешь его зато, что ему неподвластно. Да, ты должен быть с ним настороже. День и ночь не выпускать из рук оружия. Но попробуй представить себя на его месте. Что, если бы Капитолий взял тебя в плен, сотворил эти махинации с головой, а потом прислал убить Малфоя? Думаешь, он вел бы себя так же, как ты сейчас? Гарри молчит. Нет. Ни в коем случае Драко не стал бы себя так вести. Он любой ценой пытался бы вернуть его прежнего. Не поставил бы на нем крест, не бросил, не стал бы его оскорблять. Наверное. - Ты и я, мы обещали друг другу спасти его. Помнишь? - спрашивает ментор и, не дождавшись ответа, добавляет: - Вспомни и спасай. Связь отключается. Осенняя прохлада сменяется ледяным холодом. Почти все влезают на ночь в спальные мешки. Некоторые спят под открытым небом, у печи в центре лагеря, а другие забираются в палатки. Лиг Первая, держащаяся днем, теперь дает волю слезам. Сквозь брезент слышны ее приглушенные рыдания. Поттер лежит в палатке, раздумывая над словами Хеймитча. Стыдно осознавать, что за мыслями о мести Альбусу он совсем забыл про гораздо более сложную проблему. Вытащить Малфоя из темного мира, куда его вверг Капитолий. Он даже не знает, как отыскать в этом мире настоящего Драко, не говоря уже о том, как помочь ему выбраться оттуда. Не представляется даже, с чего начать. По сравнению с этим, найти Альбуса, пройдя напичканную ловушками арену, и пустить ему пулю в лоб кажется детской игрой. В полночь юноша вылезает из палатки, садясь на походный стул у печи, чтобы вместе с Андромедой охранять Малфоя. Робардс приказал ему спать в этом же месте, где он виден всему отделению. Но он и не спит. Сидит, высунув руки из спального мешка, и неловкими пальцами вяжет узлы на обрывке веревки. Гарри хорошо помнит эту веревку. Седрик дал ему ее той ночью в убежище. Кажется, будто Диггори пытается сказать ему то же, что сказал и Блэк, — он бросил Малфоя. И сейчас, возможно, самое подходящее время, чтобы попытаться это исправить. Надо что-то говорить, но в голову ничего не приходит. Поэтому юноша молчит. В ночной тишине слышно лишь дыхание солдат. Примерно через час Драко тихо произносит: - Последний год тебе, видно, пришлось нелегко. Все решал, убить меня, или нет. Да, или нет. Нет, или да. От такой несправедливости хочется вначале сказать что-нибудь язвительное. И снова слова Сириуса в голове. Первый шаг. - Я никогда не хотел убивать тебя. Кроме того случая, когда думал, что ты обманываешь меня.. Потом я всегда считал нас… союзниками. Хорошее слово. Слегка отстраненное, но безопасное. - Союзниками, - медленно повторяет Драко, будто пробуя слово на вкус. Он снова кривит уголок рта. - Друг. Возлюбленный. Победитель. Враг. Жених. Мишень. Переродок. Охотник. Трибут. Союзник. Список растет. Никак не могу понять, кто же ты на самом деле. - Пальцы беспрерывно перебирают веревку. - Только вот, проблема даже не в тебе. А в том, что я не могу отличить, где правда, а где вымысел. Равномерного дыхания спящих больше не слышно. Остальные либо проснулись, либо и не засыпали. Наверное, лучше склоняться ко второму. Из тени доносится голос Джорджа: - А ты спрашивай, Малфой. Мадж так и делает. - Спрашивать кого? - насмешливо интересуется Драко. - Кому из этой убогой компании я могу доверять? - Вежливей, солдат, - парирует Андромеда. - А вопросы задать можешь нам. Мы твое отделение. - Надзиратели, - поправляет ее Малфой - Отчасти, - соглашается она. В наступившей тишине Гарри резко пытается представить, что, если бы он не мог отличить иллюзию от реальности. Не знал, любят ли его Уизли и друзья. Действительно ли Альбус его враг, или наоборот, друг? А тот человек напротив — спас, или предал. В одно мгновение жизнь превращается в кошмар, и Поттеру вдруг отчаянно хочется рассказать Драко обо всем — кто он, кто он сам, как они оказались здесь. Но нельзя так просто начать. Незадолго до четырёх, Драко снова обращается к нему: - Кажется, тебе не нравится запах сигарет, да? - Да. - Помнит. Конечно помнит. - А ты любишь яблоки. - Яблоки? - недоверчиво переспрашивает юноша. - Да. Но не красные.. Или желтые. Зелёные. Как летняя трава, - поясняет брюнет. - По крайней мере, я это замечал. - Хм. - Драко на мгновение закрывает глаза, возможно, пытаясь обдумать услышанное. Наверное, он долго их не ел. - Понятно. Однако следующие слова уже срываются с его губ: - Ты — высокомерный, мерзкий тип. Ты — самый настоящий лживый подонок. И у тебя всегда появляется ухмылка, когда ты говоришь с людьми. Ты не уважаешь, не ценишь, не.. - Тут слова обрываются. Драко смотрит внимательно, и Поттер продолжает, подавляя дрожь. - Но.. ты красиво говоришь.. Любишь спать с открытыми окнами. Редко говоришь о родителях, но любишь их. Всегда кладешь сахар в чай. Реставрируешь книги. Ты пахнешь табаком и мятой. У тебя.. очень красивые волосы. И глаза. И ты всегда завязываешь шнурки на туфлях двойным узлом. И.. тебе нравится, когда я без очков. И когда я называю тебя по имени. А потом он сломя голову бежит в свою палатку. Ветки хлещут лицо, рыхлая земля под ногами обваливается, а перед глазами — имяимяимяимяимяимяимяимяимя Его имя. Утром Седрик, Джордж и Гарри идут стрелять по стеклам домов. Для съемок. И когда они возвращаются, Малфой сидит в кругу солдат из Тринадцатого, которые хотя и вооружены, но дружелюбно с ним беседуют. Чтобы помочь Драко, Андромеда даже придумала игру — «Правда или ложь». Глупо, но идея неплохая. Капитолийец говорит о чем-то, что, как он думает, произошло на самом деле, а остальные отвечают, так это или нет - Большинство жителей Восьмого сгорели при бомбардировке госпиталя. - Правда. В Тринадцатый спаслись меньше сотни человек. - В пожаре виноват я. - Ложь. Президент Альбус уничтожил Восьмой, как в свое время Тринадцатый, чтобы устрашить повстанцев. Поначалу это кажется удачным решением, но вскоре появляется понимает того, что большую часть того, что тяготит Малфоя, сможет подтвердить или опровергнуть только Поттер. Андромеда составляет график дежурства. Диггори, Уизли и Поттера она объединяет с солдатами из Сиона. Так у Драко всегда будет возможность поговорить с тем, кто давно его знает. Разговор идет с перерывами. Ему требуется много времени, чтобы переварить самые незначительные детали — например, где в Двенадцатом дистрикте люди покупали мыло. Джордж рассказывает о Двенадцатом; Седрик знаток Игр. Труднее всего говорить о том, что связано с Поттером, хотя они касаются самых незначительных тем; цвет костюма в Седьмом; мясные булочки, которые Поттер обожает; имена общей команды подготовки. Каждое воспоминание требует от Малфоя мучительных усилий. Возможно, все это бесполезно после того, что с ним сделал Капитолий. Но они должны попытаться. И Гарри чувствует, что так правильно. На следующий день им сообщают, что нужно снять сложный ролик, в котором будет задействовано все их отделение. В одном Драко даже был прав: и Кендра, и Северус недовольны тем, что «звездный отряд» не произвел до сих пор нужного эффекта. Скучно и банально. А чего они хотели? Никакого настоящего дела, только дурака валяют с автоматами. Однако, от них требуются не оправдания, а результат. Поэтому сегодня для съемок выделили целый квартал. На его территории есть даже пара активных капсул. Одна запускает пулеметный огонь, другая набрасывает на врага сеть для последующего допроса или казни, в зависимости от предпочтений ловца. Никакого стратегического значения квартал, правда, не имеет — просто жилые дома. Для пущего эффекта телевизионщики пустят дым и включат аудиозапись стрельбы. Они все, включая операторов, надевают тяжелое защитное обмундирование, будто в самом деле идут в самое пекло. Кроме автоматов разрешено взять специальное оружие. Робардс даже возвращает Малфою автомат, громко предупредив, что патроны в нем холостые. Драко только пожимает плечами. - Без проблем. Между тем, он так же не отрываясь наблюдает за Поллуксом — так, что это уже начинает вызывать беспокойство. Наконец, будто разрешив мучавшую его загадку, возбужденно спрашивает: - Ты безгласый, - он скривил лицо. - Я понял по тому, как ты глотаешь. Со мной в.. Капитолии было двое таких. Дарий и Лавиния. Стражники все время называли их рыжими. Они даже.. были нашими слугами в Тренировочном центре. - Дарий. Из Двенадцатого. - Их замучили до смерти. Девушке повезло больше. Ей дали слишком высокое напряжение, и сердце не выдержало, - Драко усмехнулся, наблюдая за ошеломлёнными лицами. - Над парнем издевались несколько дней. Били, отрезали части тела. Задавали ему вопросы, но он не мог ответить, только мычал. Жуткие звуки. Было весело. Драко оглядывает их лица, будто ожидая чего-то. Но так и не дождавшись, спрашивает: - Правда или ложь? - Молчание еще больше выводит его из себя. - Правда или ложь?! Гарри кажется, что сейчас его вывернет наизнанку. - Правда, - говорит Робардс. - По крайней мере, насколько я знаю… правда. Возбуждение Драко улетучивается. - Так и думал. Пот неприятно течет по лицу. Поттер медленно подходит к Седрику, прижимаясь лбом к его груди, покрытой бронежилетом. Чувствует, как его обнимает его рука, чуть придерживая, потому что ноги не держат. Теперь он знает, как звали девушку, которую Капитолий на его глазах схватил в лесу возле Двенадцатого. Знает судьбу своего друга-миротворца, заступившегося за Джорджа. Они погибли из-за него. И теперь только Гарри добавляет их в свой личный список жертв, начатый на арене. Теперь в нем многие тысячи. Но когда юноша поднимает глаза на Диггори, он видит только то, что так привык видеть во взгляде миротворцев. Смерть. Все еще под впечатлением от страшного рассказа, они идут по улицам, усыпанной битым стеклом, к цели — кварталу, который нужно занять. Реальное, хотя малозначительное задание. Собираются вокруг Гавейна, чтобы изучить толографическую проекцию улицы. Капсула с пулеметным огнем находится в первой трети улицы над навесом одного из зданий. Вероятно, можно запустить ее при помощи выстрела. Капсула с сетью установлена в дальней части квартала, почти у самого перекрестка. Здесь нужен доброволец, который приведет в действие датчик движения. Вызываются все, кроме Малфоя, который, кажется, не совсем понимает, что происходит. Кандидатура Поттера отвергнута. По команде Робардса отряд занимает позиции, после чего они ждут, пока Лавгуд расставит операторов. Они слева от них — впереди Кастор, чуть сзади Поллукс — и стоят так, чтобы не попадать в кадр. Кто-то подрывает пару дымовых шашек для создания соответствующей атмосферы. Так как это и боевое задание, и съемка одновременно, Гарри уже собирается спросить, кто командует операцией, и тут Полумна громко объявляет: «Мотор!» Ход идёт по затуманенной улице — как на учениях в Квартале. Каждому нужно взорвать хотя бы одно окно, но настоящая цель только у Диггори. Когда он подбивает капсулу, все ныряют в подъезды, прижимаясь к оранжевым камням мостовой, пока над головами свистят пули. Спустя некоторое время Робард дает команду выдвигаться. Не успевают они и встать, как их останавливает Лавгуд — ей нужно сделать несколько крупных планов. Каждый по очереди повторяет нужные действия — падает на землю, морщится, прячется за укрытиями. Все понимают, что это серьезное дело, и все-таки каждый чувствует себя слегка по-дурацки — особенно когда выясняется, что в отряде есть актеры еще и похуже Поттера. Значительно хуже. Солдаты чуть ли не помирают со смеху, глядя на то, как Митчелл раздувает ноздри и скрипит зубами, изображая отчаяние, и Гавейну даже приходится их отчитать. - Включить мозг, отряд четыреста пятьдесят один, - строго говорит он, но видно, что он тоже пытается скрыть улыбку. Бросив взгляд на следующую капсулу, он размещает голограф так, чтобы освещение было оптимальным, делая шаг назад. А в следующую секунду, крик Седрика теряется в ужасающем звуке. Взрыв. Огонь. И Робардсу отрывает ноги. * Цветной витраж реальности разбивается вдребезги, открывая ужасный мир, находившийся за ним. Смех сменяется воплями, мостовую пастельных тонов заливает кровь, а спецэффекты, использованные для телесъемки, скрывает настоящий дым. Второй взрыв как будто раскалывает на части сам воздух. В ушах звенит, но Гарри не может понять, где рвануло. Добираясь до Гавейна, он пытается разглядеть что-нибудь в кровавом месиве, выискивая в карманах, чем можно остановить кровь. Кто-то отталкивает его, раскрывая аптечку. Робардс резко хватает юношу за руку. У него серое лицо — покрытое пеплом, лицо умирающего. Он угасает, но продолжает командовать: - Голограф. Голограф. Гарри бешено раскапывает груду липких от крови обломков, содрогаясь, когда натыкается на кусочки еще теплой плоти. Голограф, как и сапог мужчины, застрял в шахте лестницы. Он достает устройство, вытирая его ладонями, и возвращая командиру. На культю, в которую превратилось левое бедро Гавенйа, Хоумс наложил какую-то давящую повязку — но она уже промокла насквозь. Сейчас он прилаживает жгут над коленом правой. Остальные бойцы заняли оборону вокруг них и съемочной группы. Седрик пытается оживить Мессаллу, которого взрывная волна впечатала в стену. Андромеда орет в рацию, требуя прислать медиков из лагеря, но Поттер знает: врачи не помогут. Еще в детстве, наблюдая за работой Молли, он замечал — если лужа крови достигает определенного размера, человека уже не спасти. Гарри встает на колени рядом с Робардсом, готовясь сыграть ту же роль, что когда-то с Лайзой — он буду держать Гавейна за руку, пока тот уходит. Но обе руки у того заняты: он работает на голографе — вводит какую-то команду, прижимает большой палец к экрану, чтобы провести идентификацию, называет пароль — последовательность букв и цифр. Экран вспыхивает зеленым, освещая лицо командира. - Утратил способность командовать отрядом, - говорит он. - Доступ ко всем секретным материалам передается солдату отряда 451 Гарри Поттеру. Из последних сил он поворачивает голограф в его сторону. - Назови свое имя. - Гарри Поттер, - говорит юноша в поток зеленого света, и внезапно он окружает его. Сканирует? Записывает? Ослепляет? - Что ты сделал? - Приготовиться к отступлению! - кричит Андромеда. Джордж орет что-то в ответ, указывая туда, откуда они все пришли. Там, словно из гейзера, вылетает что-то черное и маслянистое, превращаясь в сплошную стену тьмы. Это вещество не жидкость и не газ, и оно не похоже ни на природное, ни на искусственное соединение. Ясно одно: эта штука смертельно опасна. Так что назад пути нет. Грохот пальбы оглушает: Седрик и Лиг Первая выстрелами прокладывают дорогу. Смысл их действий доходит, только когда в десяти ярдах от них взрывается еще одна бомба: это примитивный поиск мин. Поттер с Хоумсом хватают Робардса, догоняя Диггори. Командир кричит от боли, и Гарри хочет остановиться, придумав что-нибудь, но тьма раздувается над ними, накатывая, словно волна. Кто-то рывком тянет их назад; Гавейн падает, а следом за ним и Поттер. Пустые, безумные глаза: Драко. Сильная рука замахивается прикладом, чтобы размозжить юноше череп. Гарри через силу откатывается в сторону, слыша, как приклад врезается в мостовую, краем глаза замечая, что Митчелл сбивает Малфоя с ног. Но капитолийец, которому безумие только придало сил, поджимает ноги, лягая Митчелла в живот, отбрасывая его на несколько ярдов. Ловушка, приведенная в действие, громко трещит. Четыре троса, закрепленные на зданиях, поднимаются над грудой обломков; тащат сеть, в которую попадает Митчелл, и внезапно его тело заливает кровь. Мерзкая, алая, и густая, заставляя каждого заметить, что проволока, из которой сделана сеть, покрыта крошечными колючками. Гарри сразу узнает ее — такая же проволока украшала ограждение Двенадцатого дистрикта. И он кричит, чтобы тот не двигался, как вдруг на него накатывает тошнота от плотной, невыносимой вони, похожей на запах гудрона. Волна тьмы поднялась до максимальной высоты и теперь падает на них. Расстреляв замок на двери ближайшего здания, Седрик и Лиг Первая открывают огонь по тросам, на которых висит сетка. Остальные держат Малфоя. Гарри бросается к Робардсу, и они с Хоумсом затаскивают его в дом, пронося по чьей-то гостиной, обитой белым и розовым бархатом, по коридору, увешанному семейными фотографиями, без сил падая на мраморный пол кухни. Кастор и Поллукс заносят извивающегося Драко. Андромеде удается надеть на него наручники, но от этого Малфой приходит в еще большую ярость, и им приходится запереть его в шкафу. Хлопает дверь гостиной, кричат люди. Топот ног в коридоре. Мимо дома проносится черная волна. Трещат и ломаются окна. Вонь заполняет каждый уголок. Джордж вносит Мессаллу; а за ним, спотыкаясь и кашляя, входят Лиг Первая и Лавгуд. - Седрик! - кричит юноша. Он захлопывает за собою дверь и, задыхаясь, выжимает из себя только одно слово: - Газ. Кастор с Поллуксом затыкают щели полотенцами, а Диггори блюет в ярко-желтую раковину. - Митчелл? - спрашивает Хоумс. Лиг Первая качает головой. Робардс сует в руки Поттера голограф, что-то говоря, но ничего не слышно. Гарри склоняется к мужчине, слыша лишь хриплый шепот: - Не доверяй им. Не возвращайся. Убей Малфоя. Сделай то, ради чего ты сюда пришёл. А в следующий миг, голубые глаза безжизненно глядят вперёд. Мёртв. Кровь приклеила голограф к ладони. Драко колотит ногами в дверь шкафа, однако его силы явно на исходе. Темп ударов замедляется, и наконец наступает тишина. Может, Драко тоже умер? - Его больше нет? - спрашивает Джордж, глядя на труп. Поттер сухо кивает. - Уходим отсюда. Немедленно. Мы только что активировали целую улицу капсул, и, наверное, нас засекли камеры наблюдений. - Тут уж можешь быть спокоен, - отвечает Кастор. - На каждой улице есть камеры, так что волну включили, как только мы приступили к съемкам ролика. - Радио вырубилось почти сразу — похоже, враг применил электромагнитную бомбу. Ничего, я выведу нас к лагерю. Давай голограф, - Андромеда тянется к прибору, но Поттер резко прижимает его к груди. - Нет. Нет, Робардс отдал его мне. - Не тупи! - рявкает она. После смерти Гавейна она стала старшей по званию и, естественно, считает, что устройство должно достаться ей. - Все верно, - замечает Хоумс, - перед смертью Робардс дал Гарри доступ ко всем секретным материалам. Я сам это видел. - Почему он это сделал? - женщина не верит своим ушам. Действительно, почему? Поттер вспоминает события последних пяти минут, и его сознание совсем не может вместить в себя все эти ужасы — искалеченного, умирающего Гавейна, безумную ярость Малфоя, мерзкую черную волну, проглатывающую окровавленного Митчелла. Юноша поворачивается к трупу; Робардс нужен ему прямо сейчас. И внезапно становится ясно, что он — и возможно, он один — был на его стороне. И больше никто. «Не доверяй им. Не возвращайся. Убей Малфоя. Сделай то, ради чего ты сюда пришёл». - Потому что я выполняю особое задание президента Дамблдор. О нем знал только Робардс. Андромеда его слова нисколько не убеждают. - Какое еще задание? Может, сказать правду? Вряд ли Поттеру удастся придумать что-то более убедительное. Но нужно сделать так, чтобы в его словах не было даже намека на месть. - Убить Альбуса до того, как наши потери лишат нас возможности вести войну. - Я тебе не верю, - обрывает женщина. - И, как старшая по званию, приказываю передать доступ к секретным материалам мне. - Нет, - отвечает Поттер. - Это будет прямым нарушением приказа президента. Половина отряда берет на мушку юношу, другая половина — Андромеду. Сейчас кто-то умрет. И вдруг, слово берет Полумна, до этого абсолютно безучастная в разговоре. - Это правда… Именно для этого нас и прислали сюда. Северус считает так: если нам удастся снять, как Предвестник убивает Дамблдора, война закончится. Андромеда на минуту задумывается. Потом наводит ствол на дверь шкафа. - А он тогда почему здесь? Нельзя убедительно объяснить, зачем Кендра отправила на такое важное задание парня с неустойчивой психикой, который к тому же запрограммирован его убить. Эта дамочка пробила огромную брешь в аргументах. Это конец. И снова на выручку приходит Лавгуд. - Он жил в личных апартаментах президента Дамблдора. Снейп считает, что Малфой может провести нас туда. Нужно спросить у Полумны, почему она прикрывает его, почему убеждает всех в правоте Поттера. Однако, сейчас совсем не время. - Нужно уходить отсюда, - говорит Седрик. - Я с Гарри. Если не хотите идти с ним, возвращайтесь в лагерь — но здесь нам оставаться нельзя! Хоумс отпирает шкаф, вскидывая на плечо потерявшего сознание Драко. - Готово. - Гавейн?.. - спрашивает Лиг Первая. - Мы не сможем его взять. Он бы нас понял. - Джордж вешает на плечо оружие Робардса. - Веди нас, солдат Поттер. Но Гарри совсем не знает, как и куда нужно вести, с надеждой глядя на голограф. Он включен, но толку от него немного. Времени разбираться с прибором нет. Андромеда приходит на помощь. Хмурая, она выхватывает у парня голограф, вводя какую-то команду. На экране появляется перекресток. Если выйти через черный ход, можно попасть в небольшой дворик, за которым находится еще один жилой комплекс. Это план четырех улиц, которые образуют этот перекресток. Пытаясь сориентироваться, Гарри пялится на экран; на нем мигает множество символов, обозначающих капсулы — причем только те, о которых знает Снейп. Голограф ничего не сообщил ни о мимах, ни о черном гейзере, ни о сетке из колючей проволоки. Кроме того, здесь могут быть миротворцы, с которыми нужно разбираться, — ведь они теперь знают, где они. Брюнет прикусывает губу, понимая, что все взоры направлены на него. - Надевайте маски. Возвращаемся тем же путем, каким пришли. Тут же начинаются возражения. Он повышает голос. - Если волна действительно оказалась мощной, то, наверное, она активировала другие капсулы на нашем маршруте; Все задумываются. Поллукс начинает быстро жестикулировать. - Возможно, волна вывела из строя и камеры тоже, - переводит Кастор. - Залепила объективы. Поставив ногу на стол, Диггори смотрит на прилипшее к сапогу черное вещество, соскребая его кухонным ножом. - Оно не едкое. Наверное, оно должно было отравить нас, или вызвать удушье. - Это наш шанс, - говорит Лиг Первая. Все достают маски. Уизли надевает одну из них на Малфоя. Полумна и Лиг Первая берут под руки Мессаллу, который едва держится на ногах. Теперь ждут, когда кто-нибудь пойдет вперед, и Гарри только вспоминает, что теперь это только его работа, распахивая дверь кухни — противник не обнаружен. На полу в коридоре слой черного вещества толщиной в полдюйма — оно натекло из гостиной. Он осторожно тыкает носком сапога, обнаруживая, что оно похоже на гель. Поднимает ногу: вещество немного растягивается, затем возвращается в исходное положение. Гарри делает три шага, оглядываясь назад: никаких следов. Первая хорошая новость за целый день. В центре гостиной слой геля немного толще. Он открывает входную дверь, ожидая, что на него хлынет огромная волна вещества, но гель держит форму. Впечатление такое, будто оранжевый квартал недавно покрасили блестящей черной краской. Мостовая, здания, даже крыши — все покрыто гелем. Над улицей свисает огромная капля, в очертаниях которой угадываются два силуэта — ствол оружия и рука. Митчелл. Юноша смотрит на него до тех пор, пока из дома не выходит вся группа. - Если кто-нибудь хочет вернуться, сейчас самое время, - говорит он. - Ни о чем спрашивать не буду и зла держать — тоже. Отступать, похоже, никто не хочет; Поттер понимает, что времени у них мало, и поэтому сразу берет курс на Капитолий. Слой геля здесь толще, дюймов четыре-шесть, и при каждом шаге он чавкает. Однако, следов на нем все же не остается. Волна была такой мощной, что накрыла несколько кварталов. И хотя Гарри идет осторожно, ему кажется, что он не ошибся насчет других капсул. Один квартал усыпан золотистыми телами ос-убийц. Видимо, они вылетели из ловушки и сразу же погибли от ядовитого газа. Чуть дальше обрушился целый жилой дом, и теперь его обломки лежат под слоем черного геля. Рядом с перекрестком он жестом приказывают всем остановиться, перебегая на другую сторону улицы и всматриваясь. Однако никакие повстанцы не могли бы обезвредить капсулы так же эффективно, как это сделала волна мерзкой жижи. На пятом перекрестке уже чувствуется, что стало гораздо чище: слой геля стал меньше дюйма, и уже видны голубые крыши соседнего квартала. Солнце село, и поэтому им нужно немедленно найти укрытие, разработав план действий. Гарри находит дом в центре квартала. Хоумс вскрывает замок. Он приказывает всем зайти внутрь, а сам еще минуту стоит на улице, глядя на то, как гель затягивает их следы. Диггори осматривает окна — они, похоже, не повреждены — снимая маску. - Все нормально. Запах есть, но не сильный. Дом устроен точно так же, как и первый. Окна, выходящие на улицу, покрыты черным гелем, а на кухне через жалюзи пробивается свет. Дальше по коридору две спальни с ванными. Из гостиной винтовая лестница ведет в большую комнату, занимающую почти весь второй этаж. Окон наверху нет, зато горят лампы — вероятно, хозяева эвакуировались в спешке. На стене огромный телеэкран — изображения на нем нет, но он мягко светится. Группа садится на мягкие кресла и диваны, в попытках отдышаться. Хоумс кладет Малфоя на синий диван. Драко в наручниках и все еще без сознания, однако Андромеда по-прежнему держит его на мушке. Черт, что же ему с ним делать? А со съемочной группой? И, в общем, со всеми, кроме Седрика и Джорджа? С этими двумя охотиться на Альбуса было бы гораздо проще. Впрочем, даже если ему удастся воспользоваться голографом, имеет ли он право обманом вести десять человек в Капитолий? Как быть? Отправить их обратно? Или это слишком рискованно — и для них, и для него? Надо ли было слушать Робардса? Что, если перед смертью у него помрачился рассудок? Может, признаться во всем? Но тогда командование отрядом перейдет к Андромеде, и все вернутся в лагерь — где Поттеру придется держать ответ перед Кендрой. Нет. При мысли о том, какую кашу юноша заварил, мозг начинает плавиться, и тут где-то вдали раздаются взрывы. Дом содрогается. - Это далеко от нас, четыре-пять кварталов, не меньше - успокаивает их Андромеда. - Там, где остался Гавейн.. - замечает Лиг Первая. Телевизор никто не трогал, однако внезапно он оживает и принимается пронзительно пищать. Все вскакивают. - Все нормально! - предупреждает Полумна. - Это просто сообщение, которое передается в чрезвычайных ситуациях. Все телевизоры Капитолия транслируют его автоматически. На экране появляются все они — сразу после того, как Робардс подорвался на мине. Голос за кадром комментирует действия — то, как они пытаются перегруппироваться, как реагируют на появление черного геля, как теряют контроль над ситуацией. Передача продолжается до тех пор, пока волна не заливает камеры. Последнее, что все видят, — Диггори, стреляющего по тросам, которые удерживают сетку с Митчеллом. Репортер называет каждого по именам — Седрика, Джорджа, Гавейна, Драко, Полумну и, конечно, самого Гарри. - Мы не видим съемок с воздуха. Наверное, Робардс был прав насчет планолетов, - говорит Кастор. Никто этого даже не заметил, а вот он, телеоператор, сразу обратил внимание. Далее репортаж ведется из дворика за домом, в котором они укрылись. Миротворцы занимают позиции на крыше дома напротив нашего бывшего убежища. Начинается стрельба, слышны взрывы, и здание рушится, превращаясь в груду обломков. Включается прямой эфир: журналистка стоит на крыше вместе с миротворцами. За ними горит дом, пожарные тушат пламя из брандспойтов. Их объявляют убитыми. - Наконец-то хоть немного повезло, - замечает Хоумс. И он прав — ведь иначе им пришлось бы уходить от преследования. Однако Поттера не оставляет мысль о том, какую реакцию этот ролик вызовет в Тринадцатом. Молли, Джинни, Грейнджер, Билл, Рон и другие, Тонкс и Сириус точно решат, что они умерли. - Мой отец… Он недавно потерял одну дочь, а теперь… - Лиг умолкает на полуслове. Ролик повторяют снова и снова. Капитолийцы наслаждаются победой — и особенно они довольны тем, что убили Предвестника. Затем начинается монтаж, посвященный карьере Поттера, — он такой отполированный, что, похоже, был подготовлен заранее. Опять возобновляется прямой эфир: двое журналистов обсуждают его вполне заслуженную смерть. Позднее, говорят они, Альбус выступит с официальным заявлением. Экран гаснет. Повстанцы не делают попыток прервать трансляцию, и Гарри приходит к выводу, что в достоверности информации они не сомневаются, — а значит, помощи им ждать неоткуда. - Ну, ладно, мы мертвы. И что теперь? - спрашивает Седрик. - Это же очевидно. - Никто даже и не заметил, как Драко пришел в себя. Неизвестно, сколько он увидел, — но, судя по серому лицу, Малфой знает, что произошло на улице. Знает, как сошел с ума, как пытался проломить Поттеру голову, как бросил Митчелла в капсулу. И почему-то, на его лице.. обычная ухмылка. Больная. Глаза блестят. - Теперь вы должны… убить меня? За последний час это уже второе предложение прикончить его. - Не смеши меня, - говорит Андромеда. - Да ладно, я убил много ваших. Те мужики — уже не в первый раз. Так просто. Так просто говорить о том, как отобрал жизнь. - Ты оттолкнул его. О том, что он активирует сеть именно в той точке, ты знать не мог, - настаивает Джордж, стискивая ладони в кулаки. - Да я переродок.. Вы о чем? - Драко вдруг начинает громко смеяться, но на ресницах слёзы. Он пытается сдерживаться. - Это не твоя вина, - шепчет Полумна. - Оставьте меня лучше здесь, - обрубает блондин. - По-вашему, вы оказываете мне услугу, отправляя обратно в Капитолий? Почему-то в голове начинает звучать последний куплет «Дерева висельника» — тот, где герой хочет, чтобы его возлюбленная умерла, и покинула этот мир, полный зла. «Не жди, не жди Когда спит весь люд. Скинь свою петлю Рядом когда друг. Странный наш мир, и нам так странно здесь порой. Под дубом в полночь встретимся с тобой» - Если такая угроза возникнет, я сам убью тебя, - обещает Седрик. - Даю слово. Драко колеблется, словно прикидывая, можно ли доверять Диггори. - Не пойдет. А если тебя не будет рядом? Нет, мне нужна таблетка с ядом — такая, как у вас. Бресклет. Одна таблетка есть в лагере, в особом кармашке костюма Предвестника Беды. Еще одна лежит в нагрудном кармане формы. Интересно, почему Малфою такую таблетку не дали? Возможно, Кендра решила, что он может покончить с собой раньше, чем убьет Поттера. Но пока не ясно, хочет ли Драко убить себя сейчас или только в том случае, если капитолийцы снова возьмут его в плен. Если учесть, в каком он сейчас состоянии, то, скорее, первое. Для них так будет лучше — не придется в него стрелять; и, естественно, можно будет не бояться, что он кого-нибудь убьет. Неизвестно, капсулы ли во всем виноваты, страх, или смерть Робардса, только Гарри кажется, словно он на арене — более того, словно он ее и не покидал. Снова ведет борьбу не только за свою жизнь, но и за жизнь Драко. Вот бы Альбус порадовался, если бы Малфоя убил сам Гарри — если бы эта смерть мучила его до конца жизни, пусть и недолгой. - Дело не в тебе, - говорит юноша. - У нас задание, и ты нам нужен. - Затем он встаёт, оглядывая каждого. - Как, по-вашему, здесь можно найти еду? Если не считать аптечки и телекамер, у них с собой только форма и оружие. Половина отряда остается присматривать за Драко и следить за выступлением Дамблдора, если оно начнется. Остальные идут на поиски еды. Больше всего пользы от Мессаллы: его дом был практически точной копией этого, и поэтому все укромные места Мессалле хорошо известны. Например, он знает, что за зеркальной панелью в спальне есть ниша, и что вентиляционная решетка в коридоре легко вынимается. Поэтому, хотя кухонные шкафы пусты, они находят более тридцати банок с консервами и несколько коробок с печеньем. Солдаты, выросшие в Тринадцатом дистрикте, взирают на обнаруженные припасы с негодованием. - Разве это не противозаконно — копить еду? - спрашивает Лиг. - Напротив, все умные жители Капитолия только так и делают, - отвечает Мессалла. - Люди начали делать запасы продовольствия еще до Квартальной бойни. - Пока другие голодали. - Точно. Именно так здесь и поступают. - К счастью для нас, иначе мы бы остались без ужина, - замечает Диггори. - Пусть каждый возьмет себе по банке. Кое-кому не нравится эта затея, но данный метод не хуже любого другого. У Гарри нет никакого желания делить все на одиннадцать человек с учетом возраста, массы тела, и физической нагрузки. Он копается в куче банок, уже думая взять суп из трески, как вдруг чья-то до боли знакомая рука протягивает ему жестянку. - Держи. Поттер берет банку в руки, не зная, что и ожидать. На этикетке написано «Рагу из баранины». Помнит. И он даже забывается, вспоминая дождь, сочащийся сквозь камни, и свои неуклюжие попытки флиртовать. Запах любимого капитолийского блюда в холодном воздухе. Запах свежести. Запах Драко. - Спасибо. - Банка с характерным звуком открывается. - Здесь даже чернослив есть. Юноша сгибает крышку, превращая ее в самодельную ложку, зачерпывая немного рагу. Теперь об арене ему напоминает и вкус. Затем, когда вся команда пускает по кругу коробку печенья с кремом, телевизор снова начинает пищать. На экране возникает эмблема Панема; она остается там, пока играет гимн. А затем появляются изображения мертвых — так раньше показывали трибутов на арене. Сначала лица участников съемочной группы, затем Робардс, Диггори, Джордж, Малфой и Гарри. Если не считать Гавйена, солдат Тринадцатого дистрикта камера не показывает — либо потому, что телевизионщики их не знают, либо думают, что эти солдаты неизвестны зрителям. Затем появляется сам президент; он сидит за столом, на фоне флага, а в петлице — красная роза. Видимо, в последнее время над ним еще раз поработали, ведь губы выглядят даже более пухлыми, чем обычно. И, кроме того, его стилисты явно перестарались, накладывая румяна. Альбус поздравляет миротворцев с успешным завершением операции, благодаря за избавление страны от опасного врага по имени Предвестника Беды. Он пророчит, что смерть Поттера изменит ход войны, ведь теперь у мятежников не осталось лидера. Да и кто он, в сущности, такой? Бедный, психически неуравновешенный мальчик, немного умевший пользоваться оружием. Не великий мыслитель, не стратег, а просто смазливый оборванец, которого выбрали потому, что он привлек внимание экстравагантным поведением в ходе Игр. Однако мятежники сильно, очень сильно нуждались в нем, потому что настоящего предводителя у них нет. Где-то в Сионе, Люпин нажал на кнопку: и теперь на них смотрит не президент Дамблдор, а Кендра. О, это было первое ее представление Капитолию за десять лет. И наверное, не нужно было думать, каково в этот миг лицо Альбуса, когда на него смотрела его же потерянная сестра. Красная помада, зелёное платье, и яркие-яркие глаза — вот она, истинный лидер повстанцев. Слава юноше, который выжил в Шлаке и на Голодных играх, а затем превратил страну рабов в армию бойцов за свободу. «Живой или мёртвый, Гарри Поттер остается символом восстания. Если вас охватит сомнение, вспомните пылающего Предвестника Беды, и он придаст вам сил, чтобы вы смогли освободить Панем от угнетателей». - Кто бы мог подумать, что для нее я так много значил, - говорит юноша, и Диггори смеется. Остальные бросают на него недоуменные взгляды. На экране возникает сильно приукрашенное изображение: Поттер, кричащий о своём «я» и яростный, на фоне пламени. Никаких слов, никаких лозунгов. Теперь им нужно только его лицо. Ремус отпускает поводья, и в эфир снова выходит Дамблдор — он явно с трудом держит себя в руках. Бледный, ошарашенный, и даже, немного напуганный. У Гарри такое чувство, что повстанцы подключились к каналу экстренной связи, который президент считал неуязвимым, — и за это кто-то из приближенных Альбуса сегодня умрет. - Завтра утром мы извлечем тело Гарри Поттера из-под обломков и увидим, что ваш Предвестник — просто мёртвый мальчишка, который не смог спасти даже самого себя. Эмблема Панема, гимн, конец эфира. - Вот только вы его не найдете, - говорит Джордж, обращаясь к погасшему экрану и высказывая то, что, наверное, думают все они. Фора будет небольшой. Как только они разберут завал и обнаружат на одиннадцать трупов меньше запланированного, то поймут, что все сбежали. - По крайней мере, мы сможем немного от них оторваться, - отзывается Гарри, понимая, как вдруг на него накатывает страшная усталость. Хочется только одного — лечь на зеленый диван, стоящий неподалеку, и заснуть. Но вместо этого он достает голограф, заставляя Андромеду еще раз познакомить его с простейшими командами — которые, в общем, заключаются в наборе координат. Число капсул значительно увеличилось, а значит, они приближаются к стратегически важным целям. Вряд ли удастся идти навстречу этому созвездию мигающих точек так, чтобы их не обнаружили. Но если они этого не сделают, значит, все они в ловушке, словно птицы в силке. Юноша быстро решает, что ему не стоит говорить с бойцами приказным тоном — особенно сейчас, когда его глаза все чаще посматривают в сторону зеленого дивана. Поэтому он просто спрашивает: - Идеи есть? - Может, будем действовать методом исключения? - спрашивает Джордж. - По улице идти нельзя. - Крыши ничем не лучше улиц, - откликается Лиг Первая. - Возможно, мы еще можем отступить, вернуться тем же путем, каким пришли, - замечает Хоумс. - Но это значит провалить задание. Внезапно на Поттера накатывает ужасное чувство вины, ведь «задание» придумал он сам. Голос кричит: — «лгун.» - Никто не рассчитывал на то, что вы все составите мне компанию. Просто вам не повезло оказаться в одном отряде со мной. - Ну, сделанного не воротишь, так что и обсуждать нечего, - говорит Андромеда. - Ну что, сидеть здесь нельзя, идти наверх или вбок — тоже. Получается, путь один. - Под землю, - хмуро догадывается Седрик. Под землю. Гарри с Джорджем ненавидят подземелья — шахты, тоннели и Тринадцатый дистрикт. Юноша с ужасом думает о том, что может умереть там, хотя это глупо — ведь если он погибнет на поверхности, его непременно закопают в землю. Голограф показывает и те капсулы, которые находятся под землей. И когда они спускаются, парень видит, что четкие, надежные линии улиц переплетаются с беспорядочным, запутанным клубком тоннелей. Правда, и капсул здесь меньше. Двумя этажами ниже находится вертикальная труба, соединяющая их дом с тоннелями. Чтобы добраться до нее, придется лезть по узкой вентиляционной шахте, которая проходит по всему зданию. В шахту можно попасть через кладовую на верхнем этаже. - Ну ладно. Давайте сделаем так, как будто нас здесь не было, - говорит он. Они уничтожают следы чужого пребывания в заброшенном месте — выбрасывают в мусоропровод пустые жестянки, прячут полные в вещмешки, переворачивают подушки диванов, залитые кровью, вытирают следы геля с пола. Замок на входной двери ремонту не подлежит, но Диггори запирает дверь на задвижку, чтобы она хотя бы не открылась от первого прикосновения. Наконец остается только разобраться с Малфоем, который улегся на синем диване, отказываясь вставать. - Я никуда не пойду. - Тебя найдут люди Альбуса, - говорит Уизли. - Тогда оставьте мне капсулу с ядом. Я приму ее только в крайнем случае, - отвечает Драко. - Это не вариант. Пойдешь с нами! - рявкает Андромеда. - А если нет, тогда что? Вы меня застрелите? На его лице появляется кривая усмешка, и блондин с довольным видом закидывает руки за шею. - Мы тебя вырубим и потащим силой, - говорит Хоумс. - А это отнимет время и сделает нас более уязвимыми. - Хватит играть в благородство. Поттер, скажи уже ты им, - шипит Малфой, выплёвывая его фамилию. Проблема в том, что Гарри действительно видит его нежелание учавствовать в этой операции. Может, отпустить его — дать таблетку, нажать на спусковой крючок? Что сильнее — забытая нежность, или желание победить? Неужели это он сделал Драко пешкой в своих личных Играх? Это отвратительно, но Поттер даже не уверен, что это ниже его достоинства. Возможно, ему следовало бы проявить милосердие и немедленно убить Драко — да только все дело в том, что им движет не милосердие. - Мы зря теряем время. Пойдешь добровольно или тебя нужно вырубить? На пару секунд Малфой закрывает лицо руками, громко скрипя зубами. - Снять с него наручники? - спрашивает Лиг Первая. - Нет, - спокойно отзывается Поттер. - Отдайте мне ключ. Андромеда без возражений передает ему ключ, и юноша прячет его в карман штанов. Он звякает, стукнувшись о перстень. Хоумс вскрывает маленькую металлическую дверь вентиляционной шахты, и команда сталкиваются с еще одной проблемой: для «жуков» в панцирях шахта слишком узка. Кастор и Поллукс снимают броню, отсоединяя запасные камеры, каждая из которых размером с коробку для обуви. Мессалла не может придумать, что делать с панцирями, и в конце концов все просто бросают их в кладовой. Диггори с Поттером совсем не нравится, что за ними остается такой след, ну а что тут поделаешь? Даже двигаясь гуськом, боком, сдвинув все снаряжение на одну сторону, они все равно с трудом протискиваются в шахте. Минуют первую квартиру, вламываясь во вторую. Здесь, в одной из спален есть дверь в подсобку. В подсобке — вход в трубу. Увидев круглую крышку, Мессалла хмурится, на мгновение возвращаясь в прошлую жизнь. - Вот почему никто не любит квартиры в центре дома. Целый день туда-сюда шастают рабочие, и ванная здесь только одна. Правда, квартплата значительно ниже. - Заметив удивление на лице Джорджа, Мессалла добавляет: - Неважно. Проехали. Крышка снимается просто, а широкая лестница с покрытыми резиной ступеньками позволяет быстро и легко спуститься в нутро города. Все собираются у ее подножия, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку, который почти не рассеивают ряды тусклых лампочек. Воздух пахнет химикатами, плесенью и фекалиями. Поллукс, бледный и потный, хватает Кастора за руку, словно готов в любой момент упасть. - Прежде чем стать безгласым, мой брат работал здесь, - говорит Кастор. Ну конечно. А кого еще капитолийцы отправили бы в эти затхлые, вонючие тоннели, полные мин-капсул? - Прошло пять лет, прежде чем мы накопили деньги и подкупили чиновников, чтобы его перевели на поверхность. За эти годы он ни разу не видел солнца. В более благоприятной обстановке, в другой жизни, в которой меньше опасностей и больше отдыха, кто-нибудь непременно понял бы, что нужно сказать, но все они просто стоят, пытаясь подобрать подходящий ответ. Наконец, Малфой поворачивается к Поллуксу. - Значит, ты многого стоишь. Кастор смеется, и даже Поллуксу удается выдавить из себя улыбку. Итак, они прошли половину первого тоннеля, и Гарри вдруг понимает, чем примечателен этот разговор: Драко снова похож на себя, на человека, который в любой момент может найти подходящие слова. Он может иронизировать, подбадривать, и даже смеяться над другими людьми — но в нем есть сочувствие. В нем есть та человечность и реальность, которой нет в людях из Капитолия. Юноша бросает взгляд назад: Малфой, глядя в землю и сгорбившись, ковыляет вперед в окружении своих конвоиров, Диггори и Андромеды, выглядя ужасно подавленным и бледным. Однако на минуту — на жалкое мгновение — он и впрямь был прежним. И Поттер не может спрятать улыбку на своём лице. Капитолийец оказался прав: Поллукс ценнее десяти голографов. Под землей есть простая сеть широких тоннелей, которая совпадает с планом города: тоннели проходят под всеми главными улицами. Она называется Перевоз, ведь по ней грузовики перевозят товары по всему городу. Днем ее многочисленные капсулы отключены, а ночью она превращается в минное поле. Сотни дополнительных тоннелей, служебных шахт, железнодорожных путей И канализационных труб образуют многоуровневый лабиринт. Новичок здесь бы долго не протянул, но Поллукс знает все — в каком коридоре нужно надеть противогазы, где протянуты провода высокого напряжения, а где водятся крысы размером с бобра. Он предупреждает их, когда периодически по канализации текут потоки воды, угадывает время, когда меняются смены безгласых, ведет их по затхлым, неприметным трубам, обходя стороной железнодорожные пути, по которым время от времени почти бесшумно проносятся грузовые поезда. И, что самое главное, он все знает про камеры. Здесь, если не считать Перевоза, их мало, но группа все равно старается держаться от них подальше. Под предводительством Поллукса они движутся с неплохой — нет, удивительной — скоростью, особенно если сравнить с их странствиями по поверхности. Примерно шесть часов спустя, усталость берет верх. Сейчас три, и Гарри решает, что отсутствие их трупов обнаружат лишь через несколько часов. Затем капитолийцы прочешут весь квартал — на тот случай, если они попытались уйти по шахтам, — а потом начнется самая настоящая охота. Когда Полумна предлагает отдохнуть, никто не возражает. Поллукс находит небольшую теплую комнату, в которой полно машин с рычагами и циферблатами, показывая четыре пальца — через четыре часа они должны отсюда убраться. Андромеда составляет график дежурств, и, так как в первой смене Поттера нет, он сразу же засыпает, устроившись между Седриком и Лиг Первой. Ощущение, будто прошло всего несколько минут, но Андромеда уже трясет его: подошла его очередь. На часах шесть; через час они должны отправиться в путь. Женщина говорит, чтобы юноша съел банку консервов, и приглядывал за Поллуксом, который решил стоять на часах всю ночь. - Здесь он не может заснуть. Гарри быстро приводит себя в состояние относительного бодрствования, съедая банку тушеной картошки с фасолью, и садясь у стены, напротив двери. Поллукс не спит: наверно, он всю ночь заново проживал все пять лет своего заключения. Брюнет достает голограф, и ему все-таки удается ввести их координаты, просканировав тоннели. Как и следовало ожидать, по мере приближения к центру Капитолия количество капсул возрастает. Какое-то время они с Поллуксом наблюдают за всем по голографу, глядя на то, какие ловушки их ждут. И когда голова начинает кружиться, Гарри отдает прибор Поллуксу, прислоняясь к стене. Смотрит на спящих солдат и съемочную группу гадая о том, сколько из них снова увидят солнце. Взгляд невольно падает на Малфоя, лежащего в стороне, и Поттер замечает, что тот не спит. Хочется прочесть его мысли, войти в его сознание, и наконец распутать клубок лжи. Однако, уже можно решить, что мечтать о несбыточном не стоит. - Ты ел? - спрашивает брюнет. Драко слегка качает головой: не ел. Гарри открывает банку курицы с рисом, передавая ее ему, оставив себе крышку, чтобы он не попытался вскрыть себе вены или еще что. Малфой садится, запрокидывает голову и вливает в себя суп, даже не трудясь пережевывать содержимое. Свет индикаторов на панелях машин отражается от донышка банки, и к Поттеру снова приходит мысль, которая мучила его со вчерашнего дня. - Когда Робардс рассказал тебе о том, что стало с Дарием и Лавинией, ты ответил, что так и думал. Что это не было таким блестящим. Что ты имел в виду? Малфой секунду смотрит на него, прислоняясь к стене. - Я.. не знаю, как это объяснить. Воспоминания разные, но я их помню. - Он замолкает, вскидывая голову к верху. - Просто не могу отличить, что правда, а что нет. - Ну, это ведь хорошо, да? Я имею ввиду, что ты помнишь все. Драко усмехается, вдруг глядя прямо юноше в глаза. - Да-а.. А если бы у меня выросли крылья, я бы мог летать. Только вот крыльев у людей нет. Правда или ложь? - Правда, - отвечает Гарри. - Но люди могут жить и без крыльев. - А птицы — нет. - Доев суп, Драко возвращает банку. В люминесцентном свете круги под его глазами похожи на синяки. - У нас еще есть время. Поспи. Не возражая, он ложится, но не засыпает, а просто смотрит на стрелку, которая подергивается на какой-то шкале. И тут что-то происходит. Воспоминания. Притяжение. А может, просто желание. Гарри смахивает волосы с его лба, словно поглаживая раненого зверя. Пальцы едва касаются холодной как лёд кожи, задевая аккуратные брови. Малфой резко застывает, почувствовав прикосновение, однако не отстраняется, и Поттеру ничего не остаётся, как ласково продолжать гладить его по волосам. Они оказались такими же нежными, какими он их и представлял. - Ты все еще пытаешься защитить меня. Правда, или ложь? - шепчет он. «Правда, или ложь?» - Правда. И примерно через минуту, Драко засыпает. Около семи они с Поллуксом будят всех остальных. Как это всегда бывает при пробуждении, люди зевают и вздыхают, однако Гарри слышит еще и что-то другое, похожее на шипение. Возможно, это просто свист пара, вырывающегося из какой-то трубы, или звук, который издает проносящийся вдали поезд… Нет. Интуиция говорит о другом, и юноша делает всем знак замолчать. Да, он слышит это. Он слышит шипение — но это не один непрерывный звуковой поток, а скорее, серия выдохов, которые складываются в слова. В слово, которое эхом разносится по тоннелям. Одно слово. Одно имя, которое повторяется снова и снова. - Гарри.