Звёзды уровня Би

      Спустя изматывающие дни без сна, Суджи наконец смог вздремнуть. Были тому виной полуночные события или что-то еще - парень не знал, зато хорошо помнил, как до самого рассвета спокойно посапывал, видя в грезах милую, размеренную и сказочно спокойную темноту.       Врачиха с санитарами только подошли к дверям коридора, а сипуха уже встал с кровати. Не дожидаясь хохотливого крика квочки, вместе с другими хищниками, он застелил свое ложе и сел в ожидании начала утренней гимнастики.       — Мальчики, подъем! Давайте, вставайте, золотые мои! Быстренько, быстренько.       Услышав кудахтанье, укутанный в одеяло черный барс глухо зарычал. Скривив морду, он еле открыл левый глаз, мельком посмотрел в сторону Пачи: убедившись, что волк занят складыванием одеяла, кот глянул в коридор, и резким жестом показал, что с удовольствием скрутил бы курице шею. Пантомима была встречена одобряющими смешками и зеванием.       Зарядка началась разминкой рук и наклоном туловища влево-вправо, взад-вперед и по новой. Неспешно описывая крыльями круги, Суджи на миг остановился и взглянул на свои перья. Мягкие, чуть сбитые на вид, но определенно чистые, они только и ждали, чтобы окунуться в воздушные потоки, скользить по течению могучего ветра.       Согнув и разогнув кисть, сова с тоской глянул на исполняемое квочкой упражнение, похожее на танец живота, если бы животом было все тело. От такого зрелища и без того слабый аппетит улетучивался без остатка.       — Суджи, птенчик, — прекратив биться в конвульсиях, сказала бурая курица. — Что не весел, клюв повесил?       Послышался смех. Сипуха опустил крылья.       — Да так, о своем задумался.       — Думать — это хорошо, но лучше повторяй с нами. Давай, вот так вот. Раз, два, раз, два!       Нехотя повторяя движения за квочкой, Суджи словил на себе взор барса. Не прекращая двигать лапами в ритм, черный хищник кивнул в сторону курицы, незаметно провел когтем по горлу. Ничего не ответив, сова вновь посмотрел на врача, неуклюже болтающего ляжками в воздухе.       Действительно, внешне выглядя дружелюбной и совершенно безобидной, в интонации бурой курочки ясно чувствовались язвительные нотки. Внешность врача, ее повадки, даже в мешковатом халате было нечто неуловимо бесящее, от чего сипухе хотелось подхватить ее как баскетбольный мяч, и закинуть обратно в лифт, чтобы та пролетела вниз по шахте до самого центра планеты.       Наконец, когда гимнастика кончилась, подхватив щетку с полотенцем, пернатый потопал в ванную. Раковины уже были заняты двумя псами средних лет.       — Слышал вопли вчера? Тьфу.       — Еще бы! Но я не понял ни шиша. Что случилось-то? Тьфу.       — Рысь что-то бормотал, мол, в новенького дух вселился. Тьфу.       — Из-за этого столько шума? Дебилы малолетние.       — Даваще. Хы-тьфу, тьфу.       Молва о призраках не прекращалась и за завтраком. Если вчера все страстно спорили, чья сборная по футболу сильнее, и чьи подвиги на воле были круче и находчивее, то теперь внимание зверей целиком поглотили фигуры коршуна, совы и бульдога. Раздавая через ряды поднос с хлебом, в гурьбе то и дело выстреливала дюжина дружелюбных и сотня бестактных вопросов.       — Эй! Эй, ам... Прости, как тебя звать?       — Суджи.       — Это ты вчера Руфуса с Томаром шуганул?       — Я, ненарочно. Они шумели, поэтому...       — Пха-ха-ха! Малаца!       — У-у-У-у-у! — вывернув футболку на морду, завыл медоед. — Я ужас на крыльях ночи. Берегись, а то прокляну!       Усталый бульдог закрыл глаз ладонью.       — Да, смешно, пипец просто...       — ...а что в нем страшного? Не понимаю.       — Пацаны, это надо было видеть. Он шею штопором скрутил, вот так. Вжиу-вжух!       — Чо, правда? А ну, Суджи, покаж. Ну, покаж, чего ты?       — Давайте не за столом, а? — не выдержав, возмутился куница.       — Да ладно те', мне просто интересно.       — Это же надо, какой длины должна быть? И ведь не ломается, прикинь...       Никогда бы в жизни Суджи не думал, что соскучится по животрепещущим дебатам на тему, кто кого натянет в драке, или по захватывающим дух историям о попойках. Очевидно, что отрезанность от мира нагоняла скуку, а вчерашняя проделка была самой взрывной новостью в блоке за последние месяцы. Через силу доедая овсянку на молоке, Суджи чувствовал, что был сыт по горло — буквально и фигурально.       Поодаль от столов замер волк с рыжей шерстью. Окинув пытливым взглядом всех хищников, он держал в руках тетрадь и карандаш, считая каждого присутствующего.       — Ну что, налопались? Теперь поработаем. ТИШИНА! Идет уборка первого этажа, нужны три зверя — сейчас, днем и вечером. Штрафников... покамест нет...       — Что значит "нет"? — возразил пес-динго. — А Руфус? Томар? И-и-и этот...       — То и значит, штрафников нет, — спокойно повторил Пача. — Желающие есть?       Из-за голов и ушей поднялась необычайно пушистая, крупная кошачья лапа.       — Есть! Меня запиши!       — Нобу, все не успокоишься? — спросил рыжий волк, глянув на рысь. — Так и быть, только держи руки при себе.       — Еееее бойййй! — радостно крикнул кот с кисточками на ушах. — Дай пятюню!       Сидевшие рядом звери и рептилии смущенно отнекивались и отворачивали морды. К Паче осторожно подошел лев в годах, с тщательно расчесанными космами на шее и затылке.       — Будь добр, отметь и меня тоже, — мягким баритоном сказал он. — Давненько не выходил, надо размяться немного.       Черкнув крестик в списке, волк кивнул.       — Есть. Третьим кто будет? Ну, смелее, дамочки! Или мне жребий кидать?       — Не надо, — из-за спины раздался застенчивый голос. — Я пойду.       Оглянувшись по сторонам, Пача увидел смирно стоящую сипуху.       — Надо же, — дежурный сверкнул клыками. — Рвешься в бой? Ты Суджи, правильно? Учти, придется попачкаться.       — Ничего страшного.       — Как знаешь, я предупредил, — отметка отправилась в список. — Скоро шкафчики придут. Все остальные — распределитесь, кто следующий. Ах да, и последнее... Вилья, Сабуро, Айзек и Рафу, у вас сегодня процедуры.       — Твою ж налево...       — Арргггххх! Ненавижу.       Через пять минут за троицей вышли два "шкафа" — так в блоке называли санитаров, уже знакомых парню бычка и носорога в белом. Сперва попросив вывернуть карманы, надзиратели выпроводили троицу из блока и остановились перед лифтом. Санитары достают из карманов по темному ремешку с коробочками на каждой. С совершенно спокойным видом, рысь и лев протягивают им лапы, после чего браслеты затянулись на кистях.       Настал черед сипухи. Припав на колено, бык протянулся к ногам Суджи, жестом показывая, чтобы сова подошел ближе.       Похожий на змею, ремень обвил ногу посередине цевки: блестящие, холодные клыки шокера с горящей лампочкой вцепились в кожу. Хотя охранник старался не перетягивать ремень, ощущения все равно были не из приятных.       — Так нормально? — поправляя устройство, спросил бык. — Нигде не давит?       Суджи молчал, сжимая пальцы. Зная габариты некоторых пациентов, он представил, с какой силой могла шандарахнуть такая штучка.       — Это правда необходимо? — спросил он.       Коротко стриженный бычок кивнул.       — Да, такие правила. Расслабься, они все равно не работают.       Поправляя браслет на руке, словно дешевые часы, рысь усмехнулся.       — Ага, как же, "не работают". У одного санитара в пульте кнопка заела, там чечетку до потери пульса отбивали, а в лифте потом горелым всю неделю воняло. Батарейки вынуть не догадались, хе-хе-хе!..       — Тебя что, назад отправить? — нахмурившись, носорог круто посмотрел на хищника.       Рысь покорно вознес лапы к небу.       — Все-все, молчу.       Только старый лев с флегматичным видом не говорил ни слова, сложа руки за спиной. Лифт открылся, и теперь впятером, они вошли внутрь — сначала санитары, затем хищники. Упершись клювом чуть ли не в самые двери, Суджи видел в размытом отражении дверей не сходящую с морды рыси улыбку.       — Нобу, — шепотом сказал сипуха.       — Ась? — отозвался кот с кисточками.       — Можно узнать, почему ты так радуешься?       — Полы драить люблю... Из-за девчат, конечно же! — расплывшись в улыбке, Нобу повернул голову к санитарам. — Кстати, господа — не знаете, кто сегодня на смену вышел? Нет? Ну, ладно, будет сюрприз.       — А вы, — сова теперь обратился ко льву, — тоже на свидание собрались?       Моргнув глазом на Суджи, слегка сутулый хищник покачал редкой гривой.       — Эх... Kassuru mono wa mizu о erabazu. Хочу сменить пейзаж, хотя бы на часик.       — Да уж, аналогично.       — Тебе-то что за печаль? — со смешком спросил рысь. — У тебя все впереди. Еще познаешь, так сказать, всю глубину местных глубин...       В спину зверя дыхнула пара ноздрей.       — Нобу.       — Да-да, всё, заткнулся.       Кабинка дрогнула.       Лифт замедлился. Со скрежетом дверей, беззвучно ломясь внутрь, зверей окатило ярким сиянием солнца. Хищники шагнули навстречу лучам. Пока остальные два зверя морщились, щурились и шевелили вибриссами, Суджи резко укрыл лицо крылом, чувствуя под ногами зазоры плитки, и различая вокруг знакомые решетки на витринах. В воздухе несуразного холла-галереи более не разило хлоркой, во всяком случае, не так сильно. На фоне ослабленного смрада появились новые, легкие, слабозаметные запахи.       Крутя головой по сторонам, рысь аккуратно вбирал носом воздух.       — О, о! — с придыханием сказал он. — Чуешь? Чуешь, да? Цитрус. Лаванда.

Легкий шелест цветов на горной ложбине.

Дикая яблоня в лучах вечерней зари.

Снег.

Ягоды голубики в чистой белизне.

Плеск бегущей реки...       — Ну же! — где-то за углом протяжно воскликнула девушка. — Блин, оно не оттирается.       — Сказано же: надо нанести и подождать, пока не раскиснет, а потом смыть. Пробуй еще раз.       — Фмх! Надоело.       — Вижу цель, не вижу препятствий, — промурчал Нобу, приглаживая усы. — Итак-с, прррыступим.       — Радуйтесь, девочки — кавалерия прибыла.       Голос принадлежал высокой светлошерстной гончей в больничном халате, волосы были скручены в гладкий пучок. Собака с утонченным чертами морды стояла рядом с девушкой, отдаленно похожей на лемура. При виде приближающихся толпы, она тут же отвернулась, принявшись шустро счищать пятна со стекла.       — Здравствуйте, мадам Ханако! — сияя любезностью, воскликнул рысь.       — Здравствуйте, — качая головой, улыбка на лице медсестры сменилась сдержанной неприязнью. — Кто бы сомневался. Снова пришел языком чесать?       Театрально скуксив мордочку, кот с кисточками на ушах изобразил смертельную обиду.       — Что вы! Только по зову сердца. Вы же знаете, я жить не могу без чистоты и порядка, и...       — Тогда хватай тряпку и за дело, — она резко оборвала проницательную речь. — Учти, баламут, я за тобой слежу. Ах, доброе утро, мистер Комацу. Как ваше самочувствие?       Глядя на льва с расчесанной гривой и густыми, тяжелыми бровями, мадам Ханако вновь сменилась в голосе. Хищник держал лапы за спиной, глядя на медсестру со смиренным спокойствием.       — Гыхм... Намного лучше. Спасибо.       Гончая кротко кивнула.       — Рада слышать. Растворы для уборки готовы, можете приступать. А вы... Оу! Новое лицо, — пытливые глаза медсестры устремились на сову, — Это вы недавно приехали, верно?       — Д-да, позавчера — сказал Суджи, глянув на трех девушек: черно-оранжевую ящерку в маске, овчарку в шортах и дюжиной отверстий от пирсинга на ушах и все ту же застенчивую, и крайне усердно работающую девицу с полосатым хвостом.       — Прелестно. Моя коллега о вас говорила.       Сипуха нахмурился.       — Говорила?       — Хм-хм, — мягким тембром ответила мадам Ханако. — Белый, статный, воспитанный юноша, без вредных привычек. Можно узнать, вы к нам по своему желанию или вас сослали за что-то?       — Сам.       — А почему? Только честно, — гончая хранила кроткую улыбку.       Чуть подумав, сова пожал плечом.       — Отдохнуть от шума, мысли отвлечь. Убирать я умею, так что буду стараться, обещаю.       Судя по одобрительному киванию, такой ответ медсестру устроил.       — Хорошо, — собака на мгновение рассматривала его окрас крыльев. — Я знаю, что в первые дни многим бывает нелегко, поэтому очень важно иметь кого-то рядом. Тут кто-то живет поблизости, кто вас может навестить? Родственники, друзья? Девушка?       — Нет. Я не местный, — сухо сказал Суджи.       — Моя ты лапонька! Ну, ничего, все будет хорошо. Вот увидишь, если будешь вести себя подобающе, то моргнуть не успеешь, как у тебя появится много друзей. Мы все здесь — большая, крепкая семья, и если тебя что-то тревожит, не стесняйся и обращайся ко мне. Договорились?       Суджи аккуратно почухал одну ногу об другую, чувствуя зуд под шоковым браслетом.       — Конечно. Спасибо.       — Вот и славно, — сомкнув ладонями как богомол, сказала медсестра. — Как видишь, работа простая: берешь тряпку и средство, вычищаешь грязь, где можешь и меняешь воду время от времени. Без фанатизма, без спешки, вас никто не торопит. Можете мыть по очереди или вместе. Вижу, твои коллеги уже распределились, так что... Знакомься, это Теннеси.       Услышав свое имя, девушка дернула хвостом. На ней была футболка в бело-розовую полоску, на которой виднелись тут и там мелкие разноцветные пятна от краски.       Она оглянулась.       Суджи на секунду опешил. Ожидая увидеть характерные для лемуров круглые, янтарные глаза и черный нос, юноша узрел совершенно другое. Имея мордочку енота, глаза Теннеси имели вертикальные зрачки, а уши ее были как у обычной кошки. Все это, вместе с серебристо-пятнистым окрасом рук и вытянутым туловищем, сильно путало сову, будто он смотрел на четырех животных одновременно.       — ...привет, — тщетно пытаясь не пялиться, сказал Суджи.       — Привет, — так же скромно кивнула Теннеси.       — Что ж, детки, не буду стоять на душой. Развлекайтесь, — с этими словами медсестра оставила парочку наедине, отойдя проведать другие группы.       "Развлекаться" сипуха решил поэтапно и с умом. Имея на руках одну швабру, ведро и пару тряпок, он взялся вытирать пол лапами, спрашивая у чудо-девушки, с чем помочь, подносил ведра. Довольно быстро процесс уборки наладился. Увы, но задумка использовать крылья для ускорения разбилась о суровую, замызгано-пыльную реальностью цокольного этажа. Не спасал даже открытый для проветривания главный вход.       — Ну, почему оно не оттирается? — спустя долгие минуты пыхтения, Теннеси сердито треснула тряпкой по пятну жира на стене.       — Раскисать оставляла?       — Ну, да. Уже шестой раз вытираю, а ему хоть бы хны.       — Давай-ка я попробую.       — Давай.       Выжав тряпку, Суджи принялся водить лапой по стене, исполнив некое подобие шпагата. Со стороны это смотрелось странно, но сипухе было все равно, а пятно с трудом, но все таки смывалось. Краем глаза парень заметил, как еното-лемуровая кошка опасливо почесывает ремень на своем "браслете".       — Дуристика полная, — буркнул парень.       — Хм? — девушка повела ухом.       — Шокеры, говорю, идиотские. Нацепили, будто мы преступники какие-то.       — Согласна. У них есть причины, но мы же не кидаемся ни на кого, — Теннеси грустно посмотрела на вход, где на дороге виднелись мелькающие машины. — И бежать не собираемся. Это унизительно.       — Наверняка же кто-то пытался. Ну, типа, свинтить.       — Наверное. Жду не дождусь, когда это все кончится.       — Сколько тебе осталось?       — Неделю с половиной, — расправив худые плечики, сказала она. — Сначала было страшно, а сейчас... Просто все равно, на всё и на всех.       — А врачиха у вас нормальная?       — Не знаю. По мне так они все какие-то странные. Говорят с нами, как с полоумными.       — Угу, бесит вообще.       Теннеси смотрит куда-то в сторону, тарабаня коготками по древку швабры.       — А… Ну, у вас там как? Терпимо?       Встав ровно, Суджи прижал крылья к спине и медленно, с наслаждением потянулся назад. Раздался тихий хруст позвонков.       — О-о-ой, мудмузель... развлечений хватает. Утром смотрим танец лебедят в исполнении квочки, до обеда изысканно пинаем балду. А по вечерам пьем чай в яхтном клубе.       Теннеси звонко засмеялась.       — Ха-ха-ха-ха!...ой!       Поджав полосатый хвост, она испуганно оглянулась — должно быть, боясь навлечь на себя внимание мадам Ханако. Суджи видел, как стоящий рядом с пятнистой рептилией рысь Нобу замачивал тряпку с обреченным взором, тянущимся на сотни тысяч миль. Одетая в серую кофту и штаны, ящерка пестрой раскраски с немного сплюснутой головой, носила на морде маску с каким-то алхимическим знаком. Вдобавок, по самый локоть у чешуйчатой девицы были натянуты резиновые фиолетовые перчатки, в целом украшая и без того экзотический образ.       Теннеси кивнула в их сторону.       — Смотрю, твоему другу там весело.       — Должно быть, он ожидал встречи с кем-то более, кхм-кхм... Теплокровным.       — Ну, с Морой интересно общаться, просто она стеснительная.       — А что у нее с маской, на носу?       Лемуро-енотовая кошка повела пятнистыми руками.       — Без понятия. Говорит, что для защиты, но от кого и для чего — не понятно. Ну и пусть. Как говорят, в каждой избушке...       — ...свои погремушки. Мда.       — Ага, — Теннеси стеснительно улыбнулась. — Зато Мана с дяденькой сработались, о как пашут.       Тем временем лев и овчарка почти отдраили все витрины северной стороны. Суджи с Теннеси тоже зря времени не теряли, но им определенно было чему поучиться.       — Готов поспорить, мы сможем их нагнать, если постараемся.       — Думаешь?       — Есть только один способ это узнать.        Итак, работа закипела. Меняя воду по необходимости, сипуха и генетта взялись очищать полы и стены с рьяным энтузиазмом, передавая швабру, если уставала рука. Через пятнадцать-двадцать минут они почти добрались до угла. По отработанной схеме, как владелец длинных передних конечностей, Суджи перешел к витринам, махая тряпкой, будто флагом. Почти добравшись до низа, вдруг он замечает пятнышки и потеки, тонкой полосой идущие к полу. Оба следа имели отчетливый красный оттенок с подсохшими, желтоватыми краями.       Парень замер. Он оглянулся на Теннеси, шкрябающую разводы замазки у стальной рамы.       Сипуха откладывает тряпку, едва-едва аккуратно царапает краешек пятна и подносит клюв к разводу. От сладко-металлического аромата мозг совы словно прозила игла.       Кровь.       Это кровь. Настоящая высохшая кровь на стекле. Сипуха отступает назад, рассматривая оставшиеся витрины в стороне, но ничего похожего дальше не было.       Откуда она взялась? И откуда вообще на стеклах следы от жира?       — И еще хлоркой обрабатывали, — про себя сказал парень. — Зачем?       Звон железного ведра.       Звон посуды, скрежет столовых приборов. Фуршет. Смех гостей разносится по холлу, с улицы слышен гомон и легкий джаз.

В громоздких емкостях стали бурлит жир.

Мясник отрубает окорок, мощным ударом рассекая сустав и кровь брызжет на стекло. Свежая вырезка валится в панировке, после чего кидается в кипящее масло. Поданная с картошкой, золотистая корочка аппетитно переливается в свете фонарей. "Чего желаете?" Гости толпятся у прилавков, любуясь политыми соусом окороками и отбивными. В воздухе пахнет пряностями, кисло-сладким соусом и...       — Мясом. В ожидании своей очереди, гости любуются картинами. "Полюбуйтесь, какая техника! Какая экспрессия!" "Талант." На пейзаже багровой зари, красочный хоровод сбивается в безумном танце, одного за другим смешивая участников в фарш. "Воистину, нет пределов воображению."       Слышно чавканье. Из смеющейся пасти падает крохотный кусочек мяса, приземлившись у самого плинтуса. Кусочек жаренной плоти поспешно сметают веником, размазав пятно по дереву. "Объедение! Кто бы мог подумать..."

"Сэр, хотите добавки?"

      — ...Суджи? Эй, Суджи?       Наклонив голову, Теннеси выжидающе смотрит на сову.       — А, эм... Что?       — Я говорю, может, моющего добавить? По-моему, раствор слабоват, не смывает.       С секунду уставившись на девушку, сова потеряно крутит головой, молча глядя то на швабру, то на ведро.       — Наверное, надо воду поменять. Сейчас я... я по-пойду.       Звон металла, скрип крана, бурление падающей воды. Пока вода наполняет емкость, Суджи стиснул голову крыльями, чувствуя, как мозг распирает от леденящего ужаса.       — Невозможно... нет, нет, невозможно!       Это не могло быть правдой. Он точно бредил. Ему это казалось, этого не могло случиться!       Фуршет для хищников, застолье извергов... Прямо у всех под носом, здесь, в клинике?       — Может, показалось?       Было ли пятно на самом деле? И встречал ли он куропаток?

А гепарда?

      

Нож Суджи с собой не брал, это точно. Но тогда откуда у зебры раны?

"Там все в крови!"       — Это бред. Я просто брежу. Да... да, точно.       Набрав в крылья холодной воды, он живо обрызгал лицо. Мысли бешено колотились в стенах черепа, прохлада капала с клюва, но жар не прекращался, а затылок продолжал пылать в огне.       От напряжения в ушах гудит кровь. Гул пчел в падающем улье.       

Шорох мух в свиной голове.

      — В этом нет смысла. Это не логично. Я просто устал, вот и все. Нет никакой крови, там не может быть... Ее там нет.       Закрыв глаза, парень сделал глубокий вдох, и чуть погодя, выдох. Чуть подождал. И вновь — вдох, выдох.       — Без паники. Просто закончу уборку, помогу Теннеси и все.       Он уйдет со всеми, а в обед придет другая группа. А после нее — еще одна. И к утру тут будет чисто. Никакой пыли, никаких свидетелей, без вопросов и лишних проблем. А если заметят — кто поверит? Кому верить? Хищнику из дурки? Ответ прост, все элементарно. Ведь так?       Чувствуя себя ниткой, тонущей в луже из мазута, сипуха поднес дрожащее крыло к сердцу. Быстро колотясь, сгусток мышц гнал кровь по венам, насыщая голову и мышцы жизненно важным кислородом.       И вдох. И выдох...       — Суджи, ты здесь?       Гончая в белом халате ступила в уборную. Хищница пытается изобразить улыбку, но в голосе читалось беспокойство.       — Твоя напарница сказала, что что-то случилось. Все в порядке, д е т к а ?... Черная мантия.

Ткань закрывает все тело, представляя на свет лишь оскаленное лицо.

Беззубая пасть. Рот и зеницы собаки зашиты медной проволокой.       Не проронив ни слова, чудище шагнуло вперед, роняя за собой тропинку из клыков и вьющихся червей.

      Искалеченная монахиня тянет руку.

Из под длинного рукава вытянулось холодное, черное щупальце...       Волна мурашек стрельнула по телу совы, когда мадам Ханако приложила руку к его лбу.       — Мамочки, у тебя лоб горит. Ты точно в порядке?       — Да, д-да... Устал немного, обычное дело, — Суджи из всех сил попытался выдавить радость в голосе. — Мы с Теннеси почти закончили, со своей частью точно.       Светлошерстная собака тепло улыбнулась.       — Я видела как вы старались, поэтому подготовила всем небольшой сюрприз. Пойдем, покажу.       — Так ведь, ведро же...       — Оставь, другая смена заберет. Идем со мной, золотце, смелее.       Следующие минуты полетели как в тумане. Собрав всех тружеников в кучку, гончая с гулькой на голове выдала каждому по пакетику с лакомством. В прозрачной пленке виднелись печенья, мармеладные червяки, шоколадки, смесь орехов и прочее. Суджи достались жаренные сверчки.       На месте, где сова видел алые пятна, было идеально чисто.       Двигаясь, будто под водой, парень машинально благодарил за работу Теннеси, машинально прощался с хищницами, словно все проходило в каком-то фильме, а он сидел в первом ряду.       — Славно управились, детки. Ну, до встречи!       Улыбки и прощания, сверкания клыков, снова и снова... Странное, тормозящее наваждение отпустило сипуху лишь в кабине лифта.       — ...Ну, сердцеед, как все прошло? — спросил у Нобу бычок в белой футболке.       — Подцепил кого-нибудь? — так же ехидно подхватил носорог.       — Куда там! Поставили с какой-то ящеркой — смерто, ядо... что-то, что-то... Ядозубом, во. Странная какая-то, с маской еще этой. Кажется, она мальца не в себе.       Санитары усмехнулись:       — Ничего, в другой раз повезет.       — Разумеется. Но хотя бы вкуснях дали, уже круто.       Сова молчит, глядя на жаренных насекомых, хитин которых покрывала ароматная, золотистая корочка.       — А этот тоже времени не терял, — сказал рысь и шутливо тыкнул сипуху в бок. — Ишь, в тихом омуте черти водятся! Ну как, Суджи, оно того стоило? Да?

...стоило же? Да?