Покажи мне любовь

Лебедев проснулся от звонка и еще несколько секунд проклинал человека на том конце провода, который посмел прервать такой замечательный сон с участием… — Олег?! — голос не хотел слушаться. Артём прокашлялся и непонимающе смотрел в экран. Разогнавшееся сердцебиение, казалось, было слышно даже на улице. От волнения сводило живот. — Блять, Олег… — бизнесмен нервно подобрался и поправил волосы, будто звонящий мог его увидеть. — Алло, Артём? — из трубки послышался знакомый голос, и Лебедев понял, что до этого он только слегка тревожился. А вот волновался (огромными мерцающими красными буквами) он сейчас. Астафьев звонит ему, после того, что произошло! Звонит ему, хотя Артём уже потерял всякую надежду еще раз услышать психолога. Звонит ему! Сам! — Артём, вы меня слышите? — Да… Да. Не ожидал, что вы позвоните. Что-то случилось? — Лебедев пытался придать голосу отстранённость и холод, но получалось отвратительно. — Нет, ничего не случилось, хотел встретиться поговорить. Вы свободны сегодня? Артём отнял трубку от уха и шокировано смотрел на нее. Увидеться? Сегодня? Он всё ещё спит? — Свободен, где бы вы хотели встретиться? Астафьев продиктовал адрес, время и попрощался. Артём пытался понять, что произошло. «Встретиться поговорить» — это что означает? В голову приходили самые разные сюжеты: начиная от того, где Олег приходит на встречу с толпой кавказцев, чтобы избить бывшего клиента, заканчивая признанием психолога в любви и хеппи-эндом. Адекватность проснулась на моменте воображаемого предложения руки и сердца от Астафьева и мольбы (от него же) вместе уехать в Европу. Лебедев помотал головой, прогоняя наваждение, и засмеялся. «Ладно. Он, скорее всего, даже не затронет тему поцелуя, — Лебедев размышлял, механически умываясь. — Олег ведь профессионал, да? Так что единственный выход — постараться вести себя так же — будто ничего не случилось. Постараться как можно быстрее нацепить маску безразличия, потому что до встречи осталось…» — бизнесмен посмотрел на время. — Сука! Три часа?! — панически пробурчал Артём с зубной щеткой во рту. Лебедев приехал даже раньше назначенного и напряженно отбивал произвольный ритм ногой. — Здравствуйте, — Астафьев материализовался будто бы из ниоткуда, протянул руку и дружелюбно улыбнулся. Во взгляде читалась настороженность и… вина? — Добрый день, — Лебедев максимально сосредоточился за этот короткий промежуток времени, поэтому говорил беспечно. Ответил на рукопожатие и надеялся только на две таблетки принятого успокоительного и остатки адекватности. — Прогуляемся? — они все еще не прерывали зрительного контакта, во взаимной осторожной попытке узнать, насколько поменялись их отношения и какое поведение теперь допустимо. — Да, пожалуй. Артём почувствовал запах парфюма психолога. И теперь надежда осталась исключительно на таблетки успокоительного. — К сожалению, плохой, — фраза целиком состояла из глухой тёмной беспомощной горечи. Они сидели в квартире Олега, где тот минуту назад показал Артёму свою секс-куклу и сообщил, что с ней он живёт/любит/спит и общается. Эту информацию Лебедев сразу положил в ящик под названием «серьезно подумать потом». Но слова, что Астафьев сказал после… Про то, что клиент влюбился только в принятие психолога, в чувство свободы, в выдуманный образ — все это не хотело укладываться в голове. — Что для одного человека плохо — для другого — нормально или даже предпочтительно… — Артём тщательно подбирал слова. — Так что, может, вы просто слишком строго себя оцениваете? — он почти физически ощущал ту пропасть, которая была между ним и Астафьевым. Холодную стену, что психолог выстроил и его, какого-то малознакомого бывшего клиента, за нее пропускать не собирался. Артём отдал бы все свои деньги в придачу с душой и сердцем, чтобы помочь. Но нужна ли его помощь Олегу? — Возможно… — Астафьев горько улыбнулся краешком губ. — Но крайне маловероятно. Вы сейчас можете говорить мне слова поддержки и утешения, но уверяю — не стоит. За ними кроется только желание понравиться. В комнате повисло молчание. Лебедев вновь чувствовал разъедающую вину за свое существование. Плечи мужчины опустились и теперь он разглядывал свои ногти, в попытке уйти от зрительного контакта. — Простите, если эта прямолинейность вас ранила, — после паузы заговорил Олег. — И простите, что повел себя так грубо тогда, в парке. Ушел, не поговорив, — Астафьев болезненно поморщился и решил избавиться от нарастающей тревоги любимым способом — отстраниться, спрятаться за напускной вежливостью и субординацией. Он ловким движением достал из кармана антисептик, выдавил на ладонь и продолжил. — Вам нужно продолжить терапию, чтобы прожить перенос и устранить проблему непринятия. Со мной или кем-то другим — это уже на ваш выбор. — Я бы хотел продолжить работать с вами, — выпалил Артём, молниеносно подняв голову. — В последнее время у меня… — он смутился собственной откровенности и сейчас пытался оправдаться. — …многое произошло. Я хотел бы это обсудить. — Хорошо, я как раз заканчиваю решать вопросы с сертификатом и новым помещением. Так что информацию по встрече напишу… — Олег задумался. — В ближайшие два-три дня. — Буду ждать, — Лебедев несмело улыбнулся. Он смотрел в эти темные радужки и чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. — Я пойду, наверное, — Артём поднялся со стула. Уходить не хотелось совершенно — хотелось остаться тут, с психологом, навсегда. — Спасибо, что согласились встретиться. Я понимаю, как это было трудно для вас, — Астафьев натянул улыбку и провожал клиента до двери. — Хочу предупредить, что сертификат могут и не одобрить. В таком случае, я не смогу проводить официальные сеансы. — Значит, — Лебедев пожал плечами и губы расплылись в озорной ухмылке — они будут неофициальными. До встречи. — последнее было произнесено скорее вопросительно. — До встречи, Артём, — Олег улыбался уже искренне. Они пожали друг другу руки. — И что мне теперь делать? — едва различимо шептал Лебедев, прислонившись к двери, едва она захлопнулась. — «Реальная жизнь — это другое», — он устало прикрыл глаза. Разговор сильно измотал его. — Мне бы один шанс узнать: какое такое «другое». Мне бы единственную возможность узнать… тебя. Артёму определенно нужно было отвлечься, поэтому прямо сейчас он ехал в спортзал и слушал Паганини на всю машину. — Лебедев, ты просто гондон, — Артём подскочил от неожиданно прилетевшего в него полотенца и начал озираться. В зале кроме него никого не было (по крайней мере, до этого момента) и Артём погрузился в свои мысли. — Саша, ты меня в могилу сведешь! — он сошел с беговой дорожки и восстанавливал дыхание, пытаясь отойти от испуга. — И буду рада! Ты в курсе, что весь наш, — она сделала кавычки в воздухе. — общий круг друзьяшек трещит о том, что ты теперь мальчиков предпочитаешь? Весь, Лебедев! — Саша ещё раз хлестнула Артёма полотенцем. — Эти сучки обсуждают насколько я должна была быть бревном в постели, — она говорила сквозь зубы, оглядываясь, — Чтобы ты от меня к мужику убежал. Блять, я точно проклятая. — Откуда они узнали? — Артём недвижимо стоял, глядя куда-то сквозь бывшую жену. Он был готов услышать, что друзья всё же не приняли и предали его. И просто ждал, когда жена произнесет это. — Да это эта Лиза тупоголовая растрепала, — Лебедева плюхнулась на лавку и теперь смотрела снизу вверх. — По секрету всему свету, блять. Будто камень с плеч. Все хорошо, его никто не предал, жизнь продолжается. — Так что готовься, твои дружки тебя скоро вызовут на серьезный разговор. — Не вызовут, — почти перебил ее Артём. — Я сам им признался несколько дней назад, — он сел рядом с Сашей, которая буравила его ошарашенным взглядом. — О-фи-геть. Ты шутишь, что ли? И как они? — Нормально. Сказали, что им похрену и я всё равно норм мужик, — Лебедев тепло улыбнулся воспоминаниям. — М-да уж, неожиданно, — покачала головой Саша, а через несколько секунд толкнула его в плечо. — Тогда ты еще большая скотина! На тебя-то похрену, вон и друзья если что вступятся, а я… — она начала говорить это с шутливой претензией, но под конец поникла и о чем-то задумалась. — А ты, Александра, всех сплетников хуями покроешь, я тебя знаю, — Артём приобнял ее за плечо. — И я вместе с тобой. Те слова про помощь с моей стороны не просто дань вежливости. Обращайся в любой момент. Искренние объятия резко контрастировали с обстановкой спортзала. Удивительно, как брак и общий быт смогли за несколько лет затмить то, на чем изначально базировались их отношения — понимание, доверие, заботу. — Спасибо, — прошептала Саша, отстранилась и протянула мизинчик. — Дружба? — Дружба! — Лебедев искренне улыбнулся и протянул мизинчик в ответ. — Ты свободен завтра? — они даже нашли силы позаниматься спортом и теперь, уставшие и довольные, отправлялись по домам. — Да, а что? — В ЗАГС хочу позвать, — Лебедева сделала очень серьезное лицо, но уже через несколько моментов рассмеялась от округлившихся глаз Артёма. — Документы на развод нужно подать. — А! Хорошо, — Лебедев вернул смех. — давай во второй половине дня? Не встану раньше двенадцати! — он прощально поцеловал Сашу в щеку и направился к машине. — Договорились! Адрес, куда подъехать, скину. Артём лежал на кровати и прокручивал события прошедшего дня. Точнее, их разговор с Олегом. Заявление о том, что психолог обращается с куклой как — Лебедев долго не мог даже подобрать слова — возлюбленной, звучало либо как плохая шутка, либо… Либо Астафьев сходил с ума. Весь вид Олега говорил о его подавленном и безвыходном состоянии, а на словах о плохом-хорошем человеке и вовсе просил о помощи. Будто бы от человека, с которым Артём познакомился два года назад, осталась лишь оболочка. И как он мог не замечать этого раньше? С каждым сеансом глаза Астафьева становились всё стекляннее, безжизненнее, а сам психолог черствел, становился рассеянным. И то, что в критическом положении Олег нашел в себе силы на разговор, поддержку, извинения — казалось для Лебедева чем-то немыслимым. Артём задавался вопросом, чем он, один из вереницы клиентов, заслужил такую доброту. Задавался и не находил разумного ответа. Это всё было для Артёма новым, странным, слишком тяжелым. Прошло так мало времени с первого сновидения с участием психолога, а его, Артёма, жизнь несколько раз кардинально поменялась. И, кажется, не собиралась останавливаться. И неужели Олег снова был прав? «Вы полюбили не меня» — это одновременно радовало и заставляло кричать от несправедливости. Лебедев опять делал что-то не так, опять был не таким, как надо. Или нет? Что, если психолог ошибся? Артём болезненно поморщился. Нет, в тот раз тоже хотелось спихнуть всё на непрофессионализм и заблуждение Астафьева — в итоге это принесло кучу проблем и страданий. Артём Олегу доверял. И всё-таки, что-то тут не сходилось. Осталось понять, что именно. — Ну что, Тёмик, поздравляю! Ровно через месяц мы будем официальными разведёнками! — всё еще Лебедевы пересекли порог ЗАГСА лёгкой походкой. — Даже не знаю, как пережить такое горе, — иронизировал Артём и вдруг резко остановился. — Не хочешь отпраздновать? — Эй! — Саша чуть не врезалась в Артёма. — Тебе говорили, что ты сволочь? Развод он праздновать собрался, — она тоже переключилась на ироничный тон. — Конечно хочу! Всего через четыре часа они сидели в крайне нетрезвом состоянии в квартире, перешедшей бывшей жене, и Лебедев заканчивал своё откровение про Олега и события прошедшего месяца, время от времени проверяя телефон на наличие звонка или сообщения от Астафьева. — В общем, мы договорились возобновить сеансы. Сказал, напишет через два-три дня, — сказал Артём потерянным голосом, вновь скользнув взглядом по экрану телефона. Он не знал, почему решился излить душу — может под воздействием алкоголя, может, потому что больше некому, может, из-за того, что уже не вывозил в одиночку. — Пиздец, — вынесла вердикт сказанному Саша и плеснула себе коньяка в бокал. — Ты в жопе, Лебедев. — Знаю, — едва слышно сказал Артём и зеркально долил себе алкоголя. — Ты… в Олега… Вообще никогда бы не подумала, — скорее сама себе начала Саша, а потом заметила состояние мужчины. — Да ладно тебе, Тём, не загоняйся так, никто ж не умер, — у нее никогда не находилось нужных слов для поддержки. Вот и в этот раз Лебедев только больше поник и нахмурился. — Чё… реально так влюбился? — Очень, — Артём откинулся в кресле и прикрыл глаза, вспоминая их сеансы с Астафьевым, поцелуй, последнюю встречу. — Я вообще никогда таких не встречал, он… — Лебедев подбирал слова, чтобы не пуститься в детальное и слишком личное описание того, что именно он считает охуенным в Олеге. — … он мне когда сегодня про возобновление сеансов сказал — я будто снова дышать начал, понимаешь? Он восхитительный, — Артём улыбнулся и покачал головой, не открывая глаз. — И так вкусно пахнет… — Ууу… Не продолжай, — Саша вытянула руку в стоп-жесте. — Ты реально поплыл, Тёмик. Хотя, может это действительно просто… — она пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить слово, — этот перенос, короче. — Может, — выдохнул Лебедев. — В любом случае, я не знаю, что делать. — Зато я знаю! — Саша произнесла это настолько уверенно, что Артём даже открыл глаза. — Тебе срочно нужно развеяться. Нам обоим! — она встала с кресла и начала усердно что-то набирать в телефоне. — Поехали. — Куда? — шевелиться не хотелось и Лебедев лениво следил за передвижениями бывшей жены. — Знаю я одно местечко подходящее… — она хитро улыбнулась. — Увидишь. Давай, вставай, машина через пять минут будет! Такси подъехало к клубу с золотой гравировкой «Тиакапан». Место выглядело довольно дорого, как и контингент, заходящий в него. — Ты в клуб меня привезла? — хохотнул Артём. — Так бы сразу и сказала. Ти-а-ка-пан, — он пробовал слово на вкус. — Что-то из мифологии? Никогда раньше не слышал про это место, — они вышли из машины. — Ну… — Саша замешкалась и направилась ко входу чуть быстрее. — Ты и не обязан знать все лгбт-места Москвы. — Чего?! — Лебедев остановился как вкопанный переводя взгляд с бывшей жены на здание и обратно. — Это гей-клуб?! — Да не ори ты! — она закатила глаза и вернулась к Артёму. — Да, это гей-клуб. Но место нормальное, всё конфиденциально, лишних людей нет. — Ты… — он смотрел на Сашу, как на психбольную. — Зачем? Поче… Откуда ты вообще про него знаешь?! — Оттуда, — бывшая жена вздохнула. — Тём, ну пойдем. — Неа, — Лебедев по-детски замотал головой, опасливо отойдя от входа на несколько шагов назад. — Не пойду. — Ну чё ты как маленький, Лебедев?! — Не пойду! — Артём всё еще мотал головой. — Может домой лучше? — он жалобно посмотрел на Сашу. — Ага, чтоб ты снова страдал по Олегу своему, — она взяла мужчину под локоть. — Пойдем, подцепишь кого-нибудь, отвлечешься. Артём до дрожжи боялся, сам не зная чего, но когда Саша упомянула Астафьева, перед глазами пронеслись флешбеки их последнего с психологом разговора. Если он прав и чувства Лебедева не настоящие, то может… это — шанс? Может, Артём сумеет переключиться на кого-то другого и поймет, что влюбленность в Олега — не более чем реакция на доброту и понимание. Ему нужно было проверить возникшую теорию. Хотя бы ради Астафьева. Поэтому Артём выдохнул и неуверенно пошел за бывшей женой. У гардероба было многолюдно и жарко. Лебедев отдал верхнюю одежду, напряг желваки и крепко взял Сашу за руку — они пробирались в сторону танцпола. — Тём, давай выпьем сначала что-нибудь? — она громко говорила, пытаясь перекричать музыку и повернула в сторону вип-столиков. Артём кивнул, и они поднялись на второй этаж. Для начала нужно было осмотреться. Вид был просто шикарный — весь клуб как на ладони. Сцена освещалась софитами, но пока пустовала — всё веселье было на танцполе. В большинстве своем танцевали парни младше (а-то и гораздо младше) его, в достаточно экстравагантных, откровенных нарядах. Но были и ровесники, а ещё парочки, которые с упоением целовались, не обращая ни на кого внимания. Были даже девушки! Когда он спросил у Саши цель пребывания здесь последних, — она ответила коротко: «Никто не пристает». Названия напитков были интересные: Саша заказала себе коктейль «Доброе утро», а он, по рекомендации, несколько шотов «Облаков». Вкус оказался приятным. — Пойдем танцевать? — потянула его за руку Саша и уже через минуту они пробились в середину танцпола, получив по дороге несколько оценивающих взглядов. Посреди этого моря из людских тел, дыма и грохочущей незнакомой музыки, Артём смог наконец отпустить себя. Он танцевал, прикрыв глаза и отстраняясь от всех проблем, что навалились скопом. В голове был пьяный алкогольный туман. Через несколько песен началось трависти-шоу. Лебедев, конечно, слышал о таком, но вживую видел впервые и первые минуты был поражен. — Ну что, мои сладкие, Анфисочка пришла поднимать вам настроение, — обьявил драг-квин и зал заулюлюкал. — И не только настроение! Саша поманила Артёма за собой, к бару, и растворилась в толпе. Лебедев последовал за ней, пока его не остановил за плечо какой-то парень лет двадцати. — Привет! — незнакомец приблизился почти вплотную, чтобы перекричать шум. — Один тут? — он мило улыбался, и Лебедев позволил себе осмотреть его: темные волосы, симпатичный, с серьгой в ухе и в неприлично коротких шортах. — С подругой, — спустя несколько мгновений ответил Артём — Ммм, мы можем оставить её тут на часик, а сами подняться… — чужая ладонь легла на грудь Артёма и стала спускаться вниз. — … поразвлечься. — Куда подняться? — Лебедев остолбенел, не зная, как на такое реагировать, и следил за движением незнакомца. — Ты в первый раз что ли? — он усмехнулся. — Тут отель наверху, — Артём заметил огромные зрачки собеседника и понял, что тот был под кайфом. Тем временем чужая рука уже была в районе ширинки. — Могли бы уединиться в одном из номеров. Всего двадцатка и я исполню твои самые сокровенные желания. — Стоп-стоп-стоп! — Лебедев пришел в себя. — Прости, парень, не нуждаюсь в таких услугах. Незнакомец окинул его недовольным взглядом и скрылся в направлении сцены. Артём пошел к бару. — Ты где пропал? — Саша пила коктейль и указывала на шоты, которые заказала для него. Лебедев только отмахнулся и с задумчивым видом выпил один из трех. — Тут отель наверху? — он старался говорить громко и наблюдал за происходившим на сцене конкурсом на раздевание. — Ага, — Саша тоже следила. — Удобно, правда? — а потом повернулась к Артёму. — А ты откуда знаешь? — Неважно, — он снова отмахнулся, Саша смотрела на него подозрительно. — Видишь того парня? — она показала на мужчину лет тридцати пяти в правой части зала. — Весь вечер на тебя пялится. — И что? — Честно признаться, незнакомец Артёму был симпатичен: ниже его, достаточно хрупкого телосложения и привлекательной внешности, одет со вкусом… Лебедев разозлился сам на себя: «ага, а еще с большими карими глазами». — И то, Тёмик, пойди познакомься, угости чем-нибудь, — Саша смотрела самым красноречивым из своих взглядов. В итоге, так и вышло: через полтора часа танцев и вливания в себя алкоголя Лебедев пересекся с «тем самым» мужчиной за барной стойкой. Андрей, чьё имя выяснилось в процессе знакомства, позвал Лебедева недолго прогуляться рядом с клубом, чтобы поближе узнать друг друга и немного протрезветь. Саша с чувством выполненного долга засобиралась домой и Артёму ничего не оставалось, кроме как согласиться на предложение. Андрей оказался довольно приятным и интеллигентным человеком. Они неспешно шли по набережной рядом с парком аттракционов и болтали о работе. Собеседник был программистом и жил большую часть времени в Англии. Это было занятно. А еще собеседник моментами пиздецки напоминал Астафьева. И вот это уже сводило с ума. Разговор уверенно сворачивал в сторону интимности, а Артём не мог понять, что чувствует. Они стояли на пустой набережной слишком близко друг к другу, когда Андрей посмотрел на Лебедева взглядом в точности, как у Олега. И у Артёма снесло крышку. Он потянулся медленно, давая случайному спутнику шанс отстраниться, и между их губами оставалось меньше сантиметра, когда справа послышался дикий хохот. Мужчины синхронно повернули головы к источнику шума, чудом не столкнувшись носами. Парень и девушка, держась за руки, бежали со стороны парка аттракционов, счастливо смеясь на всю улицу и через несколько метров остановились, о чем-то переговариваясь. Андрей с Артёмом неловко переглянулись. — Может продолжим начатое в клубе? — слегка улыбнулся программист и Лебедев согласился. Артём шёл и думал, что ему как можно скорее нужно напиться. Или обкуриться. А лучше всё вместе. Поэтому, как только они перешагнули порог клуба, он пулей понесся к бару, заказал шесть шотов тех самых «Облаков» и в мгновенье опрокинул. — Это ты для храбрости? — Андрей снисходительно улыбнулся, взял его за руку и повел в середину танцпола. — Да, — одними губами ответил Лебедев в затылок собеседника. — для храбрости. Алкоголь ударил в голову после двух песен, мир Артёма поплыл. Отчетливо он воспринимал только карие глаза напротив, смотрящие на него с желанием. И в эту самую секунду мозг легко достраивал к этому взгляду внешность, манеры и даже запах Олега. Кажется, Лебедев сходил с ума, но сейчас это было не важно. Его губы нашли губы Андрея, а руки так правильно легли на чужую талию и притянули ближе. Сколько они целовались? Минуту? Десять? Час? Новый знакомый предложил пойти наверх, в отель. Рассудок Лебедева к тому моменту практически полностью канул в несознанку, поэтому он просто кивнул. Вокруг (или прямо в голове?) грохотал «Седьмой лепесток» хай-фая и это стало последним воспоминанием ночи.

***

Утро не было добрым. Утро было из разряда «лучше бы не просыпался вообще — чем так отвратительно». У Артема болело всё, но больше всего голова (и это он еще не открыл глаза!). Своё местоположение бизнесмен тоже не знал. Частыми кадрами замелькали воспоминания вчерашнего вечера и оборвались на моменте ухода в отель. Лебедев открыл глаза и только сейчас почувствовал, что на его груди кто-то лежит. Артём медленно (по-другому не получалось) осмотрелся. Очевидно, он в том самом отеле, а на нем тот самый… Андрей? — Сука, — едва слышно проговорил Артём и заметил на тумбочке бутылированную воду, стакан и аспирин. Жизнь стала чуть лучше. Рядом послышалось шевеление и Лебедев уже предчувствовал неловкий диалог. А у них что-то было вообще? — Я сейчас умру, — прохрипел Андрей, неглядя стащил с тумбочки воду, проглотил таблетку и выпил всю бутылку залпом. — Согласен, — Артём проделывал те же действия. Только через десять минут они снова заговорили. — Я нихрена не помню, что было в конце, — честно решил признаться Лебедев. — Мы…? — он замялся, красноречиво смотря на собеседника. — Ничего не было, — Андрей закатил глаза. — Мы покурили, а потом ты начал проверять телефон, бредить про какого-то Олега, что-то пытаться выяснить про его состояние и говорить, что только он один во всём белом свете тебе нужен. Обращался все это время ко мне, между прочим, — новый знакомый говорил это без каких-то неловкостей, будто рассуждая о погоде за окном. — Бывшего пытаешься забыть, да? — Ну, что-то типа, — Артёму было стыдно, он потер переносицу, зажмуриваясь. — Да не парься, бывает, — Андрей медленно начал собираться. — Но жаль, конечно. Ты мне понравился, — Он обернулся, перед тем как зайти в ванную. Зашумела вода и Лебедев бессильно упал на кровать. Как же херово. Как же херово это всё. Остаток дня прошел бесцельно: они собрались, обменялись контактами на всякий случай и Артём уехал домой. Проверка уведомлений телефона минимум каждые полчаса уже была автоматической, оповещения были включены на полную громкость. Надежда на неведомое «что-то» крыльями распустилась за спиной и не выходила из головы. Артём стоял у окна и в сотый раз прокручивал разговор с Олегом. Что-то до сих пор не складывалось. Будто он упустил важную деталь, который привела бы его к истинной картине происходящего. — Что такое сексуальный перенос вообще? — недоуменно сказал Артем вслух. Он что, просто принял этот термин, даже не зная его обозначения?! Спустя три часа перелопачивания различных статей, форумов и лекций, Артём пришел к нескольким выводам: во-первых, он так ничего и не понял, во-вторых, кажется, вся мировая психотерапевтия тоже не до конца всё понимает, а если и понимает — то по-разному, в-третьих, то, что он всё-таки понял о переносе не совпадало по ощущениям с их с Олегом ситуацией, в-четвертых, перенос — это настоящие чувства (по некоторым версиям), и, наконец, в-пятых, он не нашел ни одного упоминания переноса в паре мужчина-психоаналитик/мужчина-клиент. Последнее было просто досадно. Лебедев отложил ноутбук и задумчиво вздохнул, пытаясь сопоставить события прошедших недель с тем, что прочитал сейчас. И кажется, понял, что его смущало! Олег же не знает полностью картины происходящего: того, что Артёма приняли и его друзья, и бывшая жена. То, что клиент смог съездить к бабушке и вернуться к фортепиано. И то, что Артём соврал, когда говорил о своих чувствах к нему.

***

— Что вы чувствуете по отношению ко мне? — Астафьев говорил с заботой, сочувствием. И это блядски подкупало. Артем прикрыл глаза, концентрируясь, останавливая поток искренности, застрявший в глотке. И решил сказать то, что ожидал услышать психолог. — Стыдно мне — вот, что я чувствую. Что меня не оценили, не полюбили. Всё, — И Лебедев в тот момент безбожно врал, потому что стыдно ему не было. Ему было лучше всех, он еле сдерживал улыбку просто от того, что они вдвоём сейчас идут рядом и говорят. Артёму хотелось поделиться своей радостью со всем миром (но в первую очередь с Астафьевым!) — ему впервые не-бы-ло неловко от своих чувств, он впервые ощущал их правильность и полноту.

***

Получается, это влюбленность не в чувство свободы? Ведь, в таком случае, он с тем же успехом влюбился бы во всех своих друзей по очереди или в Андрея. Но ничего подобного к ним не ощущалось. Голова кипела от информации, сотни возникших теорий и противоречий, поэтому Лебедев в который раз проверил уведомления и решил лечь спать.

***

Артёму десять и ему разрешили остаться ночевать у бабушки! Обычно мама не позволяла этого делать, но сейчас ей пришлось срочно поехать в Тулу, из которой она пообещала привезти вкусные пряники. — Чего ты, бедный, заснуть не можешь? — бабушка ласково потрепала его по волосам. Сон действительно не шёл, мальчик ворочался уже около часа. — Ага, — он грустно вздохнул. — А расскажи сказку про волчат. Помнишь? Ты мне ее всегда рассказывала, когда я маленьким был. — Помню, солнышко, — бабушка тепло улыбнулась ему и начала говорить: В лесу, под сосновыми лапами темными, под шапками из снегов Бродили волчонки, два друга, и думали, что миру никак без оков Один не боялся ни вьюги, ни паперти и вечно тащил за собой. Другой так за дружбу держался, что, с паникой, расталкивал страхи борьбой. У них никого друг без друга, но вместе — у них целый мир под ногой. В две шкуры попала душа, коей место должно было быть лишь в одной. Но случай решил испытание строгое послать — разлучил двух волчат. И чтоб посмеяться, он первому выстирал всю память о прошлых вещах. Так долго бродил среди леса второй. Пугался, но дальше шёл Вторую частичку души он искал, Забыв про еду и сон. И вот, в ранах весь, уже волком, заметил знакомую спину вдали Понесся как ветер — еловые ветки, хоть били и жгли — не смогли Заставить стоять. И в безумье, он к другу, к душе своей подскочил Но тот ощетинился, с сердцем холодным лишь бросил «не подходи» Второй не противясь ушёл и на склоне, пред смертью от камня внизу вдруг вспомнил: — Что будет, когда я спасу тебя? — Тогда я в ответ спасу.

***

Артёму пятьдесят и он со светлой грустью вспоминает вечера у бабушки и свою любимую сказку. Оказывается, Лебедев помнил ее наизусть все эти годы и сейчас старательно записывал в заметки, наконец понимая заложенный туда смысл. Он уже привычным жестом проверил список звонков на наличие внезапно пропущенного от Олега. Ничего. Может, психолог забыл? На работе всё шло хорошо, сотрудники успешно справлялись с новыми обязанностями. Удивительно — ничего без него не сломалось, фирма за несколько дней отсутствия босса не пошла под откос. Лебедев жалел, что не додумался до делегирования раньше. В любимом кафе тоже ничего за время его отсутствия не поменялось. Уже подходя к своему столику, он краем глаза заметил знакомую фигуру. — Вера? — Артём вспомнил их последнюю встречу и уже приготовился к язвительным нападкам, но… взгляд Веры будто поменялся. Он был более осмысленным и… живым? — Артём, привет, — только сейчас Лебедев увидел слегка подавленное состояние знакомой и её новый домашний стиль одежды. — Присядешь? Лебедев оценил обстановку и без слов сел. Вера несколько минут молчала, словно подыскивая слова. — Прости меня за то, что наговорила в прошлую встречу, — она подняла глаза. — Ты тоже, конечно, хорош был, но… Я перегнула. — Да, и ты меня прости… — Артём говорил спокойно и тихо. Они вновь замолчали на некоторое время. Лебедев сделал заказ. — Я уезжаю. Обратно к себе, в Тулу, — Вере, видимо, не с кем было поделиться этой новостью и теперь она выпалила её в порыве искренности. — А как же… — Артём был удивлён. — новый твой, как там его? — Мы расстались с Костей, — она слабо улыбнулась. — Устала я, Тём. — Понимаю, — Артём впервые видел Веру настоящей, без привычной яркой обёртки и это ей очень шло. — Может, к лучшему. — Я слышала последние новости. Про вас с Сашей, — вдруг начала она. Лебедев напрягся. — Ты молодец. Правда. Как себя вообще чувствуешь? — Да… — он пожал плечами. — Нормально. Это Олег всё. Если бы не он — до конца жизни бы не решился, — технически, Артём сказал правду. — Олег… — Вера улыбнулась. — Да, он такой. — Какой? — Артём обычно стеснялся говорить об Астафьеве, но любопытство оказалось сильней. — Вы же общаетесь с ним? Какой он, как человек? — Общаемся, — собеседница недоуменно подняла бровь. — Ты в курсе, что психологов клиентам лучше не узнавать ближе? Чтобы они могли оставаться чистым листом и… — Пожалуйста, — умоляюще перебил ее Артём. — Подожди… — глаза Веры начали расширяться. — Ты в него влюбился что ли? — это прозвучало как утверждение. Лебедев опустил взгляд и напряг желваки, выдавая себя с потрохами. — Охуеть! — она прыснула от смеха. — Ни-ко-гда бы не подумала. Их прервал официант, принесший Артёму кофе. Вера ещё пару секунд решала что-то в голове, смотря на поникшего собеседника. — Знаешь, Олег очень изменился после… после смерти Марины, — она перевела взгляд в окно. — Потерял смысл жизни. Почти. Мы иногда напивались, — в голове Веры замелькали воспоминания. — и я снова видела этот блеск в глазах. Будто прежний Олег, с которым я когда-то подружилась, возвращался. Думала каждый раз, что навсегда, — она судорожно вздохнула. — И каждый раз ошибалась. На него столько навалилось последнее время… Я только сейчас понимаю, как много. Но он до конца был надежной опорой. Мог вести себя, как полнейший гондон — бухал, укуривался, срывался, но всё равно не бросал и пытался помочь, — Вера покачала головой. — Сначала я думала, что он расчетливый эгоист и педант, мы сильно собачились. Но он… Так защищается, что ли? От невнимательности по отношению к нему, от давления, от одиночества, — на последних словах она прикрыла глаза. — Я ж их с Мариной и свела… С Олегом сложно. Ну, она так говорила. С ним сложно, но он её так любил, что сам в себе все эти сложности выжигал. А еще, знаешь, он потрясающий друг, — в глазах Веры выступили слезы. — Спасибо, — тихо произнес Лебедев. — Мне действительно было это нужно. — Пожалуйста, — знакомая смахнула слёзы и начала рыться в сумке. — Когда, говоришь, у вас следующая сессия? — В ближайшие дни, — бизнесмен отпил успевший остыть американо. — А что? — Вот, на, передай, — перед лицом Артёма возникла связка ключей. — У меня поезд через несколько часов, не успею сама отвезти. — Это что? — Банка огурцов, Тём, — Вера смотрела на него, как на идиота. — Ключи от квартиры Олега. Я жила у него какое-то время. Передай ему, — она, для убедительности, тряхнула ими у Артёма перед носом. — Хорошо, — Лебедев аккуратно взял связку и положил в карман с таким трепетом, будто ему доверили королевские бриллианты. — Передам. Артём уже несколько минут смотрел на журнал звонков в попытке заставить телефон прислать заветную смс. Он честно пытался сконцентрироваться на важных документах с работы, но тщетно — каждые три минуты отвлекался, проверяя уведомления и залипая на страничку Олега. К шести сдался и позвонил сам — Астафьев не ответил. Значит, занят. Логично? Да. Успокаивает? Едва ли. Спустя час терзаний Артём позвонил еще раз — результат тот же. И еще через час вновь — глухо. Когда Лебедев звонил четвертый раз, то думал — этот — точно последний. Если сейчас не ответит, пусть сам потом перезванивает! У человека дела могут быть, личная жизнь в конце концов. Да и вообще… — Алло? — раздалось из трубки. Ответил! — Алло, Олег, простите, что беспокою в такое позднее время, — начал Артём, с трудом сдерживая улыбку. — Ничего, вы что-то хотели? — голос на том конце провода был бесцветным, будто механическим. — Да, вы обещали сообщить по поводу следующей сессии… но я, вот… решил сам узнать, — Лебедев подбирал слова. С его стороны это и правда выглядело глупо и навязчиво. — Сожалею, Артём, — донеслось после долгой паузы. — но следующей сессии не будет. — В смысле? К-как… вы же сказали… — Лебедев почувствовал неладное и присел на подлокотник кресла. — Я понял, что не обладаю достаточным профессионализмом, чтобы избавить вас от переноса и успешно закончить лечение, — показалось, что голос психолога дрогнул. Или не показалось? Сердце Артёма пропустило удар, ноги стали ватными, а мир перед глазами начал кружиться. Как? Это — всё? Они больше не увидятся? — Но мне есть, что вам рассказать, может мы встретимся и… — мысли в голове Лебедева путались. — Нет, не встретимся. Вы молодец, проделали большой путь, — с Артёмом будто бы говорил робот. — Но сейчас наши дороги расходятся. Я уверен, что вы сможете найти отличного специалиста, преодолеть свои страхи… — Я не хочу искать другого специалиста, Олег, — умоляюще прервал клиент. — Мне действительно жаль, Тём, — у Лебедева потемнело в глазах. Голос Астафьева будто бы на мгновение снова стал настоящим, пронизанным каким-то невыносимым, тихим отчаянием. Он прокашлялся и вернул себе самообладание. — Было приятно работать с вами. Прощай…те, Артём. — Но… — не успел ничего возразить Лебедев. — из трубки послышались гудки. Артём несколько минут сидел в прострации. Сердце заходилось в приступе адреналина. Он набрал Олега снова. И снова. И снова. И ещё с десяток раз. Кажется, Астафьев заблокировал его. Послал нахуй, вместе с его больными чувствами. — За что? — Артём всё еще сидел на подлокотнике кресла посреди слишком большой квартиры для его одного. По щеке покатилась слеза. Теперь точно всё. Конец. Видимо, Олег не хочет его видеть и презирает. Видимо, Артём повёл себя как-то не так. И психолог решил навсегда разорвать общение. Сам дал надежду, а потом сам же безжалостно её прикончил. По ощущениям Артёму будто бы только что сломали рёбра, сожгли мир. И вот он стоял посреди горящих развалин, разорванный в клочки. Один. Лебедев медленно надел пиджак, подошёл к окну, из которого открывался чудеснейший вид на Москву, открыл его. Выход представлялся очевидным, лёгким и правильным. Он забрался на подоконник. В лицо хлестал холодный ветер, а под ногами зияло двадцать этажей. «Прощай…те» набатом било в голове, и каждая клетка тела наполнялась отчаянием, а глухая разъедающая боль, вперемешку со Стыдом циркулировали по венам. — Сука.