Покажи мне любовь

Прошло четыре дня с выхода злополучной статьи, и об Артёме вспомнил, казалось, весь мир: друзья и знакомые, дальние родственники, бывшие одноклассники и журналисты всех мастей. Его звали на интервью, просили дать комментарий и даже обсуждали на одном из федеральных каналов. Естественно, в негативном ключе. Олег не выходил из своей комнаты с момента ссоры. По крайней мере, пока Артём был дома. Все попытки объясниться хотя бы через дверь встречались глухим молчанием. Поэтому Лебедев стал приносить тарелки с едой ему под дверь и проводил дни в саду или в городе. Психолог решил отстраниться не только от него, но и от всего остального мира, и отключил телефон тоже, о чем Артём узнал по неожиданному звонку. — Алло? — брать трубку от неизвестного номера в сложившихся обстоятельствах было неосторожно и даже опасно. Но десять минут назад Вера прислала короткое смс: «Сейчас позвонят, ответь», и Лебедев решил довериться. — Артём? Здравствуйте, — в женском голосе на том конце провода звучала уверенность и твердость. — Здравствуйте. С кем имею честь? — Где он мог слышать эти интонации? Они казались знакомыми. — Меня зовут Кира. Я мама Олега. Он не берет трубку. Вы, случайно, не рядом с ним сейчас? — лицо Артёма вытянулось от удивления, он застыл посреди сада и раздумывал над ответом. — Приятно познакомиться. Да… — Лебедев неосознанно бросил взгляд на окна второго этажа. — …он недалеко от меня. Далее следовало неловкое объяснение случившейся ситуации. Артём решил говорить правду (ну, или почти правду): статья написана конкурентом, с Олегом они только хорошие знакомые, а то фото на переходе получилось исключительно по вине чуть не сбившей Астафьева машины. Убеждать маму Олега в гетеросексуальности её сына было как минимум странно. А ещё почему-то больно. Но Артём старался. — Кира, вы же знаете, как он любил Марину, — Лебедев прикрыл глаза, чтобы максимально сконцентрироваться на поддержании голоса уверенным и холодным. — Такое не забывается. По крайней мере, не так быстро. И, думаю, до неё он тоже строил отношения исключительно с женщинами? — Вы правы, да, — за время разговора Кира заметно расслабилась. — Но поймите меня тоже, мать всегда остается матерью, я переживаю. Непонятно где, непонятно с кем… — Да, я понимаю. Но вы можете не сомневаться в чистоте моих намерений. Олег был моим психологом 2 года и оказал невообразимую помощь, так что сейчас я… — Артём подбирал слова. — Отдаю должок, так скажем. Шумный выдох облегчения прозвучал одновременно с окончанием вызова. Артём убедил её не приезжать к ним за город в обмен на ежедневные смс-ки о состоянии Олега. Кира еще не совсем ему доверяла (это было понятно по разговору), но всё же согласилась. Подумалось, что он совсем не так представлял свое знакомство с родителями Астафьева. Ужин, случайная встреча, совместный отдых — всё что угодно, но точно не: «Можете не сомневаться, я не ебу вашего сына. Нет, и он меня не ебет. К сожалению. Ой, то есть, клянусь!» От нервного срыва Артёма удерживало только чудо божье, не иначе. Вчера его вызывали «к главному на ковёр» — объясняться. Владелец компании не желал слышать оправданий о конкурентах и случайности фото, практически открытым текстом заявляя, что, если Лебедев в ближайшее время не решит проблему, его многолетняя карьера подойдет к концу. И в другие компании его возьмут разве что полы подметать. Радовало только то, что «ближайшее время» было понятием растяжимым и варьировалось от недели до нескольких месяцев. Лебедев в сотый раз листал комментарии под статьей, где добрые пользователи желали им с Астафьевым адских мук, издевательски называли «сладкой парочкой» и требовали увольнения Артёма по причине подрыва традиционных ценностей. И отчаянно не понимал ни откуда в людях столько злости, ни что ему делать дальше. В голову пробивался настойчивый шепот о правоте комментаторов — он болен, он неправильный, и единственная подходящая ему участь — быть осмеянным и гонимым. В памяти то и дело всплывал разговор с Кирой. По сути, всё, что он сказал про Олега — правда. Тот чуть с ума не сошел по бывшей жене, настолько её любил, да и всю остальную жизнь интересовался только девушками. Последнее было неподтвержденной информацией, но большой надежды не давало. В тишине квартиры стыд и страх снова оплетал его своими мерзкими удушающими лапками. Лебедев усилием воли прогнал их, концентрируясь на образе Астафьева. Он не должен сдаваться хотя бы ради Олега. Артём с сожалением посмотрел на новые обои рабочего стола — совместное фото на переходе и с нежностью погладил экран. — Прости, что впутал тебя во всё это, мой хороший, — едва различимо прошептал Лебедев. Психиатр ведь ясно сказал: «Никаких социальных сетей и эмоциональных потрясений». А тут эмоциональное потрясение из-за соц.сетей… И по всему выходило, что сиделка из него никудышная. Где-то внутри теплилась надежда на то, что нужно только выпутаться из скандала со статьей, и всё станет как прежде. Но как это сделать? Врать прессе о подставных фото и выдуманной информации было глупо — многие подтвердят его нахождение в Тиакапане или слухи о причине развода с женой. Нужно было что-то ещё. Что-то посущественней. На следующее утро Артём поехал в офис, чтобы лично побеседовать с секретаршей. Приставленная Орловым слежка взвинчивала и без того расшатанные нервы, поэтому разговор о таком… деликатном деле совершать по телефону было бы неосторожно. Офис с приходом босса погрузился в тишину. Подчиненные не выражали свои мысли в открытую, но заметно косились и перешептывались между собой. Лебедев шел по коридору с ощущением, что его вот-вот закидают камнями, а затем напряг желваки и усилием воли заставил себя не оборачиваться, не обращать внимание на недопустимое сплетничество, пообещав себе подумать над обновлением команды. — Вы хотели поговорить? — Лена, видимо, уловила настроение начальника и, нахмурившись, ожидала от беседы худшего исхода. — Да. Я размышлял над сложившейся ситуацией и пришел к единственной здравой мысли на сегодняшний день. Если Орлов затеял войну — нам нужно принять его вызов, — Артём говорил сухо и уверенно. — Хотите, чтобы я… — вопросительно начала секретарша. — Да, подключи все возможные каналы, нужно нарыть на этого ублюдка информацию. Я давно с ним знаком, он не из пай-мальчиков, где-то да должен был наследить. Сгодится всё: связи на стороне, запои, наркотики, странные увлечения. Криминал, возможно. Орлов аккуратист и тщательно следит за своей репутацией, но, может… — Артём сделал неопределенное движение рукой. — Поняла, искать любой компромат, — Лена выдохнула и кивнула. — И слежку тоже нужно приставить. В ответ. Она кивнула еще раз с застывшим на лице удивлением. Лебедев ехал домой и горел злым азартом, представляя, как в очередной раз заткнёт соперника за пояс. Визуализировал скорчившееся яростью лицо Орлова и своё ликование от победы. Раньше этой мрази сходили с рук все шалости, но за эту он поплатится. И поплатится серьезно. Артём пережил девяностые, сумел выбраться из нищеты и обойти всех, кто стоял на пути, причем достаточно дипломатичными методами. Переживёт и это. Бизнесмен настолько погрузился в размышления, что не заметил, как налетел на Олега в коридоре коттеджа. — Простите, — на автомате сказал бизнесмен, еще придумывая план мести, и только спустя пару секунд до него дошло. — Вы… — Артём пробежался по психологу взглядом. Тот за несколько дней заметно осунулся, похудел, а бледность стала болезненной. Астафьев диковато посмотрел на клиента и молча пошел на второй этаж. — Олег, нет, стойте. Я уйду к себе в комнату. Покушайте, пожалуйста, — Лебедев почти умолял. Вид психолога тревожил не на шутку, а тот факт, что в комнате Астафьев заперся из-за него, сводил сердце болезненной судорогой. Олег резко остановился и, не глядя на клиента, отошел к краю лестницы. — Может быть, вам что-то нужно? Я могу привести из города… — осторожно поинтересовался Артём, поравнявшись, и с грустью отметил, как Астафьев отшатнулся и покачал головой. Уже на последних ступеньках его остановил голос психолога. — Скри… — Олег прокашлялся, связки после трехдневного молчания не хотели слушаться. — Скрипка, — и пошел на кухню. — Хорошо, я понял, — на лице Артёма расцвела улыбка. Через полтора часа блужданий по интернету в поисках подходящего магазина и внимательного прислушивания к звукам за дверью Лебедев во второй раз за день выехал из дома. Кому в голову пришло расположить скрипичный магазин в Балашихе?! Пусть даже частный и суперэксклюзивный. — Здравствуйте, Артём, меня зовут Елена. Берете не для себя, я правильно поняла? — магазин оказался маленьким и неприветливым снаружи. Внутри же убранство было явно дорогим, хоть и лаконичным. Лебедева встретила высокая женщина с крашеным рыжим каре и суровым лицом. — Да, беру в подарок для друга, поэтому попрошу вас помочь мне с выбором и рассказывать об инструментах, что называется, более бытовым языком. — Артём осматривал экземпляры, которых оказалось не так много. — Хорошо, — Елена зеркально оглядела помещение, что-то решая про себя, и уверенно двинулась к одному из инструментов. — Вот. Скрипка «Злата» — фабричная копия работы известного мастера Ярослава Антона Дворжака. Имеет прекрасный звук, в отличном состоянии и в первоначальном виде. Изготовлена в Чехии, в 1989 году, — она говорила без запинок, будто читала с листа. — Фабричная копия мне не подойдет, — покачал головой Артём. — Мне нужен особенный инструмент, понимаете? За этим я к вам и обратился. Через полчаса они подошли к последней скрипке в коллекции. При виде прошлых Лебедев только хмурился. — И, наконец, старинная немецкая скрипка XIX века. Относится к саксонско-богемской школе скрипичных мастеров, — Елена продолжала говорить вызубренный текст о последней модели, а Артём недоумевал: «Как он не заметил её раньше?». Инструмент был изящным, притягательным: с резным рисунком средневекового замка на нижней деке и завитком в форме головы юноши. — Я беру её, — вынырнул в реальность Лебедев и, кажется, прервал консультантку, отчего та недовольно уставилась на него. — У неё есть имя? Услышав ответ Ольги, Артём грустно усмехнулся и кивнул. — Да, это определенно то, что нужно. На обратном пути, в машине, Лебедев открыл футляр и завороженно, едва касаясь, гладил скрипку кончиками пальцев, представляя её в руках психолога. Астафьева в этот день он больше не видел, а вручить подарок хотелось лично. Артём было жутко интересно посмотреть на реакцию Олега. Отписавшись Кире о том, что всё нормально, но приезжать всё равно пока не стоит, Лебедев глядел в пустые уведомления. Как странно — еще пару дней назад ему пришло больше звонков и сообщений, чем в день рождения, а сейчас все будто исчезли. Или забыли. И оставили его решать проблемы в одиночку. Случай вручить подарок представился на следующий день. Артём сидел в полюбившемся кресле и перечитывал «Монте-Кристо», когда наверху хлопнула дверь. Звук был таким непривычным, что Лебедев напугано вздрогнул. По лестнице как ни в чем не бывало спускался Астафьев. — Доброе, — сделал приветственный жест рукой психолог. Артём пару секунд смотрел на него непонимающе и поспешил удалиться к себе в комнату. — Нет, если вам не нужно, можете не уходить, — Олег потупил взгляд в пол и будто бы… извинялся? Артём растерялся еще больше и застыл, не зная, куда деться. Это сон? Астафьев вышел и первый с ним заговорил. Нонсенс! Лебедев легко ущипнул себя за руку. Меж тем психолог вытаскивал продукты из холодильника, намереваясь приготовить себе завтрак. — Как вы себя чувствуете, Олег? — Артём вновь осторожничал, в попытке понять, в каком Астафьев настроении и что вообще происходит. — Неплохо, благодарю. А вы? Бессонница больше не тревожит? — Олег говорил легко и обыденно, даже не поворачиваясь к собеседнику. — Да… — клиент пожал плечами. — Нет, всё нормально. Комната погрузилась в неловкое молчание, прерываемое только стуком ножа о разделочную доску. — Боже, я совсем забыл! — воскликнул Артём, отчего Астафьев вздрогнул. Клиент быстрым шагом направлялся в свою комнату. Не прошло и минуты, как бизнесмен вернулся, держа в руках чёрный футляр. — Вот, как вы и просили… — не очень уверенно начал Лебедев, подходя к столу. — Посмотрите, я не очень в них разбираюсь, — он положил инструмент и сел с другой стороны. — Не знал, что вы играете на скрипке. — Так быстро… — пробормотал Олег, тщательно вытирая руки полотенцем. — Давно уже не играл, лет шесть, но… — Астафьев одним движением открыл чехол и замер. — Что-то не так? Надо было другую? — Артём в волнении переводил взгляд с инструмента на округлившиеся глаза психолога. — Германия, конец девятнадцатого века, — глухим голосом начал Олег. — «Принц», — он посмотрел прямо в глаза Артёма, будто ища там какой-то ответ, а потом отвернулся и зажмурился до цветных кругов, подавляя растроганность и детский восторг. Это продлилось пару незаметных мгновений. — Я имел ввиду обычную скрипку. Эта… слишком дорогая для меня, я не потяну такую сумму. — Олег! — начал Лебедев оскорблённым тоном. — Это мой вам подарок. — Нет… — Астафьев вновь прикрыл глаза, глубоко вздохнул и покачал головой. — Я не могу его принять, простите Артём. И мы, кажется, уже говорили с вами насчёт подарков, — психолог взял инструмент в руки и разглядывал его на свету, трепетно проводя по узору на нижней деке. — Тогда считайте, что я приобрёл ее для себя и даю вам в безвременное пользование, — Лебедев не собирался отступать. — Вы загоняете меня в тупик, так не пойдёт, — включил Астафьев рабочий тон, превращаясь в ледяную статую. — Не нужно пытаться меня купить. — Что?! — поперхнулся Лебедев. — Я и не пытался… — забормотал он растерянно. — Поэтому дарите мастеровую скрипку с неоднозначным названием «Принц» за бешеные деньги? — констатировал Астафьев без единой эмоции на лице. — Блять, — Артём начинал вскипать. — Я ничего не прошу от вас взамен и никогда не просил! Очнитесь! — он встал из-за стола в попытке донести свою мысль. — Вы просили скрипку — я вам её подарил. Люди иногда так поступают, дарят друг другу что-то просто так! — он говорил эмоционально, активно жестикулируя руками. — Но мы оба знаем, что в вашем случае это не совсем так. Просто отдайте её обратно, — Олег со вздохом закрыл чехол. — Нет! Она будет лежать на этом столе и покрываться пылью! — Артём перешёл на командный тон. — Я же вижу, она вам понравилась, в чем тогда проблема?! — Я несколько дней назад вам достаточно подробно объяснил, в чем проблема! — Олег вернул агрессию. — Подарки — это всегда скрытый контракт, а я и так вам задолжал. Не нужно усугублять ситуацию, Артём, и питать какие-либо надежды тоже, — на последних словах он сделал характерное движение бровями. Лебедев тем временем закипал всё больше. — Это только в вашем мире подарки — это контракт! — Артём почти кричал. — Подумайте над тем, что все люди разные, господин психолог! — клиент глубоко выдохнул в попытке побороть агрессию и вышел из коттеджа, хлопая дверью. Спортзал сейчас был лучшим местом, чтобы сбросить накопившуюся злость, и Артём без промедлений поехал туда. Обвинения от Астафьева задели за живое. Лебедев ведь действительно хотел сделать подарок и ничего не ждал взамен. Старался, выбирал, душу вложил… Сука! В то же время Олег, внезапно оставшийся в тишине, устало сел на диван. Разговор выжал из него последние силы. Психолог потёр переносицу, справляясь с нахлынувшими эмоциями. — За что? — с болью прошептал он и погрузился в раздумья. После выплеска негатива на несчастные боксерские груши Артём смог трезво анализировать ситуацию и даже согласиться со словами Астафьева. Да, в глубине души он хотел добиться расположения Олега, принести извинения за казус со статьей. Просто порадовать, наконец. Но, что за люди попадались Астафьеву по жизни, если любой подарок для него непременно подразумевает услугу в ответ? С другой стороны, скрипка и вправду не из дешевых. Ещё и такая известная, что человек, забросивший музыку на шесть лет, узнал ее по единственному взгляду. Артём привык не задумываться о ценах — денег было в избытке, — так что слабо представлял, каков был предел допустимых трат на подарок. В его кругах нормально было поддержать приятеля бутылочкой столетнего коньяка, а-то и тремя. Но, вдруг, в мире Олега было по-другому? Артём вспоминал себя пятнадцать-двадцать лет назад, ютящегося в однушке далеко за садовым и понимал, что, да. Тогда подарок дороже десяти, а-то и пятидесяти тысяч представлялся только на юбилей, свадьбу или… как взятка. Уровень дохода Астафьева наверняка был намного выше, чем у него самого в молодости, но всё же не сравним с теперешним доходом Артёма. К тому же, вспоминались Верины откровения о том, сколько Олег перенёс за последний год. Психика после такого явно была расшатана и нуждалась в восстановлении. А Лебедев, вообще-то, взялся помочь в этом психологу. — Простите, — следующим днём вместо приветствия сказал Артём. — Я… перегнул вчера, поддался эмоциям, накричал… — признавать собственные ошибки Лебедеву всегда давалось трудно. Особенно, когда в глубине души он был убеждён, что поступает верно. На удивление, после извинения у них даже завязался разговор. Поверхностный, с избеганием темы статьи и общих знакомых, но всё же! И Артём облегченно выдохнул. Ненадолго. С каждым часом напряжение росло: Астафьев будто искал в каждом слове Лебедева двойное дно и романтический подтекст, а когда находил — смотрел на Артёма так выразительно и укоряюще, что тому приходилось оправдываться. Когда они вышли в сад психолог начал преувеличенно обходить кусты роз и в итоге раздраженно предложил найти какое-нибудь другое занятие. — У нас есть домашний кинотеатр на цоколе, — несмело напомнил Артём, стараясь вложить в тон как можно больше беспечности и официозности. — Кино предлагаете посмотреть? — иронично выгнул бровь Олег с видом, будто подловил Лебедева. — Если вы не хотите, то… — уставился на свои ботинки клиент. — Пойдёмте, — психолог решительно развернулся и пошел к двери. На нижнем этаже было уютно. Лебедев при осмотре дома мимолётно заглянул сюда с проверкой на повреждения и только сейчас смог рассмотреть комнату детально. Мягкий диван, пледы, гирлянды и, наконец, проектор с большой стопкой фильмов. — Миленько, — фыркнул Олег, зеркально оценивая обстановку. — Жаль, попкорна нет! — он улыбнулся и начал листать коробочки с дисками. После первой пятерки выражение его лица начало стремительно меняться. — «Назови меня своим именем», «Горбатая гора», «Полное затмение», — он листал диски, читая названия вслух, а потом отложил стопку. — Вы подготовились, я вижу, — на лице Астафьева появилась гримаса отвращения. — Олег, я… — не сразу соображая причину резкой смены настроения, Артём переводил взгляд с коробочек на психолога и обратно. — Я даже не заходил сюда. Знаю, как это звучит, но это случайность, — тон Лебедева был умоляющим. Он мог на крови присягнуть, что не подразумевал никаких подтекстов. Проклятье какое-то! Откуда ему было знать предпочтения хозяина коттеджа или бывших жильцов? Артём и не подумал шерстить диски или разглядывать сад на предмет скрытых смыслов. Олег прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Случайность, — едва различимо прошептал он, а потом раздраженно заговорил во весь голос. — Какое удивительное стечение случайностей в одном доме! — В чем проблема на этот раз?! Почему вы каждое мое действие воспринимаете в штыки? — Артём искренне недоумевал и старался понять поведение психолога. Он пытался списать подозрительность Олега на состояние аффекта, но это начинало раздражать. Задушенная гордость хрипела и колотила внутренние стороны рёбер, приказывая наорать, осадить, подчинить. Уйти, наконец! Но он отчего-то мог только растерянно и доверчиво хлопать глазами. — Да потому, что мы с вами, вроде как, негласно условились об исключительно приятельских отношениях, — Астафьев говорил зло и холодно. — А вы по какой-то причине продолжаете нарушать границы, делать открытые намеки и пытаться добиться моего романтического расположения к вам! Это я должен спрашивать, в чём проблема! — Лично я с вами ни о чем не «уславливался»! — в тон психологу отвечал Лебедев. Мерзкое чувство бессилия, покорности и какой-то детской открытости, над которым он с юности насмехался, обволакивало и Артём прорывался сквозь пелену. — И, несмотря на это, старался вам не докучать. Вы же весь день только и делаете, что не верите моим словам, находите в них, — он сделал кавычки в воздухе. — Намеки и беситесь. «По какой-то причине», да это же просто смешно! — Артём потрясено устремил глаза в потолок и покачал головой. Чувство вины, в которое загнал его Астафьев, рассеивалось. — Вы будто не знаете, что это за причины? Как ребёнок, ей-богу. Вы добиваетесь, чтобы я произнёс это вслух? — Артём с вызовом смотрел удивлённому Олегу прямо в глаза. — Хорошо. Я… — начал клиент громко, но сбился, давая себе время вложить в эту фразу всю серьёзность. — Я вас люблю. Вот по какой причине. Довольны? — Твою ж мать… — ошарашено выдохнул Олег, осмысливая полученную информацию. Ступор длился пару секунд, за которые во взгляде Астафьева проскочили растерянность, страх, судорожные поиски ответа и, наконец, отстраненность. Он начал говорить четко и медленно. — Я согласен на психиатра, — Олеш выдержал паузу, следя за реакцией Артёма. — Если взамен вы отстанете от меня. Навсегда, — он приблизился на несколько шагов и окинул Лебедева презрительным взглядом. — Знаете, я всё думал, откуда взялась такая уверенность, что я в вас нуждаюсь. И почему вы продолжаете мне помогать, на что-то надеяться, делать вид, что вам не всё равно. При вашем-то характере… Говорили с Верой, да? Я её как свои пять пальцев знаю. Что она вам сказала? Что я сломлен и поэтому плохо контролирую эмоции? Что мне сейчас очень необходима поддержка, ведь я весь такой нестабильный? — он язвительно выплевывал слова. — И что злюсь я только из-за стресса, а так очень хороший и добрый, да? — губы психолога изломались в болезненной ухмылке. — А может, вы и сами себе уже что-то придумали? Что та фотография на переходе что-то значит? Или что мой мозг перестал нормально функционировать, зациклился, а в терапии я отпущу Марину и вдруг безумно влюблюсь в вас в ответ? А потом мы заживём долго и счастливо. Ага, — на лице Олега была непроницаемая маска. — Прекратите обманывать себя, Артём. От вас мне не нужна ни поддержка, ни забота, ни любовь. Вы не друг мне, не близкий человек. Никогда им не были и никогда им не станете, — Астафьев перевёл взгляд на стену. — Марину я отпустил, так что дело не в моём помешательстве. А злюсь я, потому что вы ведете себя жалко, и все ваши попытки приближения мне омерзительны. О-ме-рзи-те-льны! Вернитесь с небес на землю, — Олег всё еще не смотрел на Артёма. — Вы согласны на моё предложение? Психиатр в обмен на прекращение нашего общения. Кажется, в это мгновение в Артёме что-то сломалось. Это было не похоже ни на что из пережитого им: ни на стыд после поцелуя в парке, ни на одиночество и ярость от телефонного разговора перед попыткой суицида Олега. Он чувствовал, ощущал мир вокруг, эмоционально реагировал, а затем внутри что-то разорвалось. Сознание переключилось в энергосберегающий режим, требовало закончить диалог и убежать куда-нибудь в укромное место. Слова превратились в фантики от конфет — они существуют, и ты даже помнишь вкус съеденного лакомства, а толку от них? Слова вдруг стали бессмысленны. Мозг отравлено отторгал внешний мир и свалившуюся информацию, чтобы не сойти с ума. — Согласен, — хрипло, после продолжительной паузы, ответил Артём, буравя опустевшими глазами профиль Астафьева. — Я уеду после первого вашего с ним сеанса. Что-то ещё? — Лебедев был готов в любую секунду сорваться прочь. — Ага, — внезапно переменился в лице Олег. — Можете мне девочку вызвать? — он повернулся к клиенту. — Что? — эти слова выдернули Артёма из транса. Он подумал, что ослышался, и на миг вернулся в реальность. — Девочку, — Астафьев смотрел прямо в глаза. — Эскортницу, ночную бабочку, проститутку, в общем, как вам удобно называть. Я обычно такими услугами не пользуюсь, но, может, у вас номерок есть? Хочется теплоты, любви… — его слова приобретали издевающийся оттенок. — Нормальной, женской. — А, понятно, — с истеричным смешком выдохнул Артём. Уголок губ нервно пополз вверх в усмешке, что в совокупности с абсолютно отсутствующими глазами выглядело жутко. Олег поежился. Усмешка Лебедева расползлась в широкую улыбку и неестественно, будто уродливая маска, приклеилась к лицу. — Я скину вам номер. Скажите, что от меня. Он развернулся и ровным шагом направился к двери, механически находя нужный контакт в телефонной книжке и скидывая его Олегу. — Спасибо, — послышалось сзади. Преодолев порог, Артём спешно направился к ванной. Воздуха катастрофически не хватало, и он судорожно пытался глубоко вдохнуть. Широкая улыбка превратилась в гримасу, Лебедев никак не мог её убрать. «Ты прав, Тёма. Ты прав почти во всём. Но лучше ты разочаруешься во мне и переживёшь это сейчас, чем заставишь сойти с ума второй раз несколькими месяцами позже. Потому что второй раз уже точно будет последним», — Астафьев шептал это в сторону закрытой двери. Лицо исказилось болью. Психолог похлопал себя по щекам, пытаясь сосредоточиться и вернуться в норму, а потом открыл пришедшее сообщение с номером и позвонил. Лебедев чудом дошел до ванной, закрылся изнутри и сжался на полу в позе эмбриона. Мир вокруг плыл, звуки отдалялись, а лицо неприятно покалывало. Он всё ещё задыхался. «Надо успокоиться. Успокоиться. Успокоиться», — набатом било в голове. В висках пульсировал сердечный ритм. Не было эмоций, суждений о произошедшем, слёз — только складывались холодные и чёткие варианты, как можно выбраться из этого состояния. «Уходить отсюда. Скорее уходить. К нему сейчас придут, и тогда я точно…» — он не смог продолжить. В глазах темнело, и Артём поспешил набрать водителю смс. Почему время тянется так долго?! Лебедев оперся на бортик ванной и с трудом смог включить кран, чтобы умыться. Через бесконечно долгих полчаса машина подъехала. Артём успел немного успокоиться и направился на выход. У дома стояло две машины. Из первой вышла девушка с темными волосами, примерно его роста и одетая в слишком облегающее платье, что, впрочем, делало её сексуальной. Лебедев стремительно сел во вторую, свою и продиктовал адрес. «Нарыть ничего не получилось. Вообще», — засветился экран смс-кой от секретарши.