Покажи мне любовь

***

— Итак, Олег, — психиатр Астафьева выглядел несколько ошарашенным. — Благодарю вас за честность, — он направил в стену задумчивый взгляд. — Вы прыгаете из кризиса в кризис, меняя только их наименования. И нынешнее состояние сложно назвать ремиссией, вы скорее с трудом балансируете между шизофренией и депрессивным эпизодом. Своим решением начать лечение вскочили, что называется, в последний вагон, — Арсений поправил очки и пару мгновений молчал, выстраивая план дальнейшего разговора. — Давайте начнём с ваших отношений с Мариной.

***

На удивление, после визита Олега Артём быстро пошёл на поправку. Лебедев не вспомнил этого, но, когда в следующий раз отрыл глаза — они вновь были ясными, а лихорадка наконец отступила. Саша поймала себя на мысли, что её бывшего мужа вылечили не лекарства. В бреду он на мгновение поверил, что нужен Астафьеву, и это оказалось более действенным, чем все таблетки и сиропы. Для Саши до сих были загадкой взаимоотношения между этими двумя. То, чему она стала невольной свидетельницей несколько дней назад в спальне: выражение лица Олега, прошибающий до слёз бред Артёма, напряжение в воздухе — всё это вызывало дрожь и невыразимую смесь из тревоги, восхищения и удивления. Лебедев стал самим собой: язвил, шутливо переругивался и важничал. Разве что молчал больше обычного и целые сутки проводил за компьютером. Саша решила не усугублять ситуацию рассказом о появлении Астафьева и уехала, наказав ежедневно докладывать о состоянии здоровья. Артём потёр переносицу и отложил компьютер, прислушиваясь к тишине квартиры. Задуманный проект был готов, оставалось лишь представить его совету директоров. Значит, он свободен как минимум до завтра. — Привет болеющим! — привычно бодро ответил голос на том конце провода. — Привет! А я уже выздоровел, звоню поблагодарить за помощь. Если бы не ты — не знаю, что и было… — Ой, забей, — с акцентом произнес Андрей. — В качестве благодарности принимаю ужин. И, предупреждаю, я буду не один! — Интригуешь! — брови Артёма взметнулись вверх. — Без проблем, хоть сегодня. Как ты смотришь на то, чтобы посидеть у меня? Тащиться в ресторан вообще никакого желания. — Только за! Будем около шести, — коротко ответил собеседник, и в трубке послышались гудки. Андрей вызывал необъяснимое доверие. Казалось бы, они виделись всего два раза, оба из которых Артём был в помутненном состоянии сознания (последний, если быть откровенным, не помнил совсем). Но отчего-то складывалось ощущение, что они с Андреем знакомы много лет, что на него можно положиться и иного выхода, как стать хорошими, настоящими друзьями у них нет. Ровно в шесть в дверь позвонили. «Пунктуально!» — метнул взгляд на часы бизнесмен. Первое, что бросилось в глаза — значительные перемены в Андрее: укладка, открывающая большой лоб, дорогой костюм последней модели, спокойная решимость в карих глазах. Позади него стояла невысокая девушка с дружелюбной улыбкой на губах и цепким, анализирующим взглядом. — Серьезно, ты с ним знаком?! — вместо приветствия воскликнула она. — Я тебя обожаю! — лицо её просияло, а губы коснулись щеки спутника. — Не обращай внимание, — довольно ухмыльнулся Андрей и пожал Лебедеву руку. — Это Даша, моя младшая сестра. — Приятно познакомиться! — Артёма немного дезориентировала реакция новой знакомой, но её веселому настрою невозможно было не поддаться, и Лебедев вернул искреннюю улыбку. — Я заказал стейки, пасту и вино. Пойдёт? Гости синхронно кивнули и через пару минут уже чокались с бизнесменом за знакомство. — Надолго в Москву? — Да. На месяц или больше. В последнее время многое навалилось, — Андрей сделал неопределенный жест рукой. — хочу привести мысли в порядок. Артём не прекращал удивляться изменениям в знакомом. От того веяло лоском, в каждом движении чувствовалась власть, контроль, изящество. Неужели все лондонские айтишники так себя ведут? — Понимаю. А ты? — Лебедев перевёл взгляд на новую знакомую. — А я в Москве живу, — улыбнулась Дарья. — Андрей всё пытается перевезти меня к себе, но я не поддаюсь соблазну. — И зря! — моментально среагировал брат. — Слушай, а почему ты так удивилась… у двери? — Лебедева не отпускало любопытство по поводу странного поведения собеседницы. — Я… ну… — замялась она, мимолетно стрельнув взглядом на Андрея. — Я увидела статью на Olympus. И она произвела на меня довольно сильное впечатление. Всегда неожиданно видеть репрезентацию ЛГБТ, особенно если это медийные люди или на руководящих должностях, — Даша запустила руку в волосы, а в глазах появился блеск. — А это фото… — она пораженно покачала головой, намереваясь было продолжить, но оборвала сама себя. — В общем, я на этой радостной волне скинула статью Андрею. А этот гад ни слова не сказал о том, что вы знакомы! — она шутливо толкнула брата в плечо. — Это тот самый бывший, которого ты пытался забыть, да? — вдруг без церемоний спросил Андрей. — Это… — Артём поперхнулся. Упоминание Олега отзывалось глухим скрежетом в груди. — Там всё сложнее… Судорожные попытки объяснить ситуацию были прерваны звонком в дверь. — Саш, ты б хоть позвонила, предупредила. Я перепугался. — До тебя пока дозвонишься! Я проведать зашла… — с улыбкой тараторила она, пока взгляд не наткнулся на чужие пары обуви в коридоре. — Ты не один что ли? — Да. Проходи, у нас тут праздничный ужин по поводу выздоровления. — Ага, и даже не позвал меня! — обиженно надулась Саша, раздеваясь. — Ооо, кого я вижу! — она тут же просияла и обняла Андрея. — А это… — Дарья… Я сестра Андрея. Женщины встретились взглядом и, после секундной паузы, пожали друг другу руки. — Приятно познакомиться, Саша. Бывшая жена и по совместительству лучшая подруга этого болезненного, — экс-Лебедева кивнула на Артёма и засмеялась. — Взаимно, — Даша слегка наклонила голову вбок и дружелюбно улыбнулась. Следующим утром Артём спешил в офис на собрание по поводу его дальнейшей судьбы. Внутри билось что-то, похожее на забытое со школьно-студенческих времён ощущение не сделанного урока, который строгая учительница обязательно должна была спросить. Только в этот раз на кону стояла не двойка в журнал, а карьера — долгие годы упорного труда и смысл жизни до некоторого времени. — Здравствуйте, коллеги, — включил режим начальника Лебедев, как только переступил порог кабинета. — Думаю, все наслышаны о недавней статье Olympus. Но собрал я вас здесь не за тем, чтобы обсуждать нюансы моей личной жизни, — Артём хладнокровно, без единой эмоции в голосе, подключал ноутбук к проектору. Идею могли счесть либо гениальной, либо возмутительной — третьего не дано.

***

— Чувство вины часто заседает так глубоко, что становится незаметным. Но оказывает колоссальное влияние на повседневную жизнь и вынуждает принимать нас не те решения, которые мы хотим. — Меня не мучает чувство вины, — хмуро ответил Олег, отвернув голову в сторону. — Хорошо, — ласково согласился психиатр. — Вы сказали, что в прошлой ремиссии пробовали наладить отношения со всем окружением и были довольно успешны в своих начинаниях. Что вы испытали при этом? — Это действительно стоит обсуждения? — лениво возмутился Астафьев. — Я чувствовал… — почему-то перед глазами всплывала встреча с Артёмом, где психолог внезапно решил показать тому куклу. — … правильность? Облегчение? Какая разница, я был совершенно в другом состоянии, других обстоятельствах и с другими мыслями. — Но вы почувствовали себя лучше, так? Одна из частей вашей личности остервенело пытается защититься путем избегания. Это нормально, психика всегда стремится к стабильному состоянию. Но в вашем случае она не останавливается ни перед чем: ни перед грубостью, ни перед оскорблением, ни даже жестокостью. Другая часть вас, к сожалению, ослабевшая, противится таким методам, желая оставаться открытой и доверяющей. И селит чувство вины. Нам нужно постараться сделать вторую часть основной и… — Да какого хрена? — взорвался Олег. Выслушивать такое было по меньшей мере несправедливо! — Какие части личности? Я знаю, к чему вы клоните — предлагаете мне инфантильное мировоззрение? Жизнь устроена по-другому: люди предают, лгут и ищут выгоду. Вот это нормально, — он сделал акцент на предпоследнем слове. — А не библейское всепрощение и подставление другой щеки, — Астафьев кричал. Злость сжимала горло. Он резким движением поднялся и подхватил куртку с вешалки. — Просто подумайте над этим, — оставался невозмутимым Арсений, откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки в замок. — Как просто всё! — ядовито, с детской обидой выплевывал Олег. — Я столько дерьма видел, что ваши слова просто смешны! Всех благ! — он яростно вылетел из кабинета.

***

— Правильно ли я понимаю, что именно вы хотите предложить? — глава компании, грузный мужчина шестидесяти лет, недоуменно опустил очки. — Да. Нам нужен ребрендинг. Значительный, — Артём и не думал пасовать перед пристальными взглядами. В обычной жизни позволительно было нервничать, давать слабину, открывать уязвимые места, но работа… О, за эти годы внутренний стержень из стального превратился в титановый. Юношескую мечту о трансформации из травоядного в хищника Лебедев полностью реализовал в бизнесе: овладел всеми рычагами давления, техниками манипуляций, словесным маневрированием и искусством убеждения в идеале. — Я уверен в этом. Людям сейчас плевать, насколько удобные тарифы им предлагает оператор, с какой точностью высчитываются нужные минуты для отдельного пользователя и ловит ли интернет в какой-нибудь Малой Мурге. Они отдадут деньги и доверие только компании близкой по духу. Люди платят за услуги единомышленников, тех, кто разделяет их мнение, страхи, каждодневную борьбу. Понимаете? — Мне лично только одно понятно, — ухмыльнулся Орлов, который не поленился приехать из Петербурга в надежде увидеть увольнение Артёма. — Что в нашей стране есть статья за пропаганду. — Вы невнимательно слушали меня, Егор, — улыбнулся одним ртом Лебедев. Взгляд же обжигал холодом и презрением. — Мы не будем ни за что агитировать и ни к чему призывать. Только сделаем упор в концепции компании на свободу, принятие и толерантность. — А по комментариям к статье с вашим участием можно сделать вывод, что народ не нуждается в… — Егор сделал кавычки в воздухе. — Принятии и толерантности. Весь совет директоров, включая главу компании, наблюдали за перепалкой заклятых врагов, поворачивая головы от одного говорящего к другому. — У меня есть основания предполагать купленность этих комментариев, — вернул ухмылку Артём. — Надеюсь, все понимают, что общественность либерализируется и идёт к западной модели мышления? Особенно молодежь. И это уникальная возможность первыми сделать подобное высказывание! Вы сидите в твиттере? — он обратился ко всем присутствующим, на что они отрицательно покачали головой. — А наша будущая целевая аудитория сидит. Вот, посмотрите. На экране проектора появился твит со скринами статьи и подписью: «Прости МТС, я перехожу на нового оператора…». — Прошу обратить внимание на количество лайков и основной массив комментариев, — Лебедев не спеша листал. — Как видите, люди готовы заказать наши услуги только из-за одной желтушной статейки. Представляете, какой силы эффект даст официальная смена имиджа? — Что ж, Артём… — после продолжительной паузы Власов (так звали главу компании) прокашлялся и устремил на Лебедева суровый взгляд. Кира сидела с чашкой американо и расфокусировано смотрела через окно кафетерия на улицу. Волнение за сына росло в геометрической прогрессии с тех пор, как Артём перестал присылать ежедневные смс. — Кира, — Астафьев вырвал мать из размышлений приветствием и уселся напротив. Дерганность движений выдавала в нем волнение и взбудораженность. Он выдавил большую дозу антисептика и тщательно обрабатывал руки. — Пожалуйста, зови меня мамой, сынок, — ответила она с осторожностью. — Что-то случилось, мам? — скрывая раздражение, акцентировал последнее слово Олег. — Ты голодный? Закажешь что? — Нет, спасибо. Ты не ответила на вопрос. — Тогда, может, прогуляемся? Там и поговорим, — они синхронно встали и направились к выходу. — У меня всё в порядке, просто хотела тебя увидеть, узнать твои дела, — Кира оглядывала сына в поисках изменений. — Как здоровье? Как сеансы с психологом? — Зрение упало ещё ниже и ещё парочка стариковских болячек, — вздохнула она. — Не критично. Терапия… идёт. Медленно, но верно. Ты не… — Чудно! — перебил ее Олег. — Как с Николаем Петровичем? Не предпринимал попыток вернуться? — Олег! — Кира резко остановилась, Астафьев вслед за ней. — Я не о Николае Петровиче поговорить пришла, а о тебе. — Удивительное дело. Праздник сегодня, что ли? — Умоляю, не ёрничай. Я ужасно вела себя с тобой, я знаю это. А теперь искренне стараюсь поменяться, — Кира коснулась предплечья сына. — Ты мне не доверяешь. И правильно делаешь, я бы тоже не доверяла… — они наконец встретились взглядом. — Прошу, дай мне шанс. Олег долго смотрел на нее с подозрением, а затем обессиленно выдохнул и неспешно пошёл дальше. — Не знаю, что ты хочешь услышать. Вот, начал ходить к психиатру. Думаю арендовать помещение, накопить денег на взятку за восстановление лицензии и продолжать консультировать… — Если нужно — я дам необходимую сумму. — оживилась Кира. — Это лишнее. — Олеж, но стоит ли продолжать работать сейчас? Я имею ввиду, пока ты не закончил… лечение, — мать поджала губы, они прошли через ворота парка. — Я… — Астафьеву стало трудно сдерживать поток искренности. Он хотел доказать психиатру и самому себе, что откровенность несёт только убытки и решился на часть правды. Только чтобы убедиться в своей теории. — Не знаю. Я запутался, и… должен хоть как-то себя отвлечь. Чувствую, скоро свихнусь в четырёх стенах. Всё странно. Будто я потерял контроль над своей жизнью, — Олег не мог поднять глаза и брёл, разглядывая узор из опавших листьев под ногами. Лицо Киры исказила сочувствующая гримаса. Сын не был таким открытым лет… двадцать, пожалуй? Ужасно. — Да… Предлагать тебе свою компанию как спасение от одиночества не буду. Мы оба понимаем, что это не то. Но… — Кира подобралась, пожалуй, к самой волнующей её теме. Сколько бы расплывчатых формулировок она не перебирала в ожидании этого разговора — ничего не подходило. Оставалось единственное и самое правильное — честность. — Что насчёт Артёма? Я имею ввиду, мы так и не обсудили ни ту статью, ни ситуацию. Я общалась с ним по телефону, — мать почувствовала, как в один миг Олег напрягся и отвернул голову в попытке сосредоточиться, — Прости. Ты не брал трубку. — Ты в своём репертуаре. И что он сказал? — Что статья написана конкурентами и фото вырвано из контекста. Сказал, помогает тебе из некого чувства долга. Око за око, образно выражаясь, — Кира внимательно следила за реакцией сына. Тот пытался скрыть удивление, но выходило плохо. — Но он человек сторонний, я бы хотела услышать твою версию. — Да, он сказал правду. Всё так и было, — ответы были сухими и краткими. — Олег, я хочу тебе верить, но… Вы ведь живете вместе? — Нет, по раздельности, просто в одном доме, — слабо улыбнулся Астафьев, цитируя Артёма. — Неделю назад он уехал. Да и что за вопросы, ты сама говорила, чтобы я не оставался в одиночестве. — Я вообще много чего говорила, только когда ж ты слушал, — пожала плечами Кира. — А почему он уехал, что-то случилось? — Дела у человека, он не нанимался мне в охранники, — опять вскипел Олег. — К чему этот допрос? Хочешь спросить, не решил ли я удариться в крайность после смерти Марины? Нет, не решил! — Астафьев перешёл на грубость и поднял глаза на мат. — Или можем сразу напрямик: гей ли я? — он со злой иронией театрально разделял слова. — Нет, я не г… — Взгляд устремился вперёд. Глаза психолога округлились, и он замер на полуслове. — Саш, ты стоишь? Сядь! — возбужденно говорил Лебедев в трубку. — Сижу я, сижу! Че случилось? — Одобрили! Ты представляешь, они на всё согласились! — радостно кричал Артём. — Кто согласился?! На что? — недоумевала подруга. — Ты где сейчас? Нам нужно встретиться! Артём нетерпеливо открыл дверь такси и подал Саше руку. Повезло, что она была неподалёку и смогла приехать через каких-то двадцать минут. Лебедева буквально распирало от эмоций. Саша с удивлением окинула его взглядом и улыбнулась. — Тёмик, в твоём возрасте нельзя сильно нервничать, сейчас инфаркт хватит, — рассмеялась она. — Иди ты! — Лебедев слегка толкнул её в плечо и обернулся на офис. — Пойдём прогуляемся, не могу на месте сидеть! — Да что случилось?! — Я решил предложить всему совету смену имиджа компании. Сделать акцент на толерантности, раскрутить дальше эту тему со статьей и бла-бла-бла, — тараторил Артём. Руки тряслись от безумного выплеска адреналина. — Охренеть, и они согласились?! — глаза Саши расширились, а рот приоткрылся. — Представляешь! Даже больше, Тимур Алексеевич предложил в рекламе сняться. Сказал, сделаем текст с намеком. С моим участием все всё поймут, а прикопаться не за что будет! — Ты гений, Лебедев! Как тебе удалось это провернуть, блин? — подхватила его восторг Саша и бросилась на шею с объятиями. — Ооо, я все свои тактики убеждения использовал! — хохотнул он. — Ты бы видела, какое у Орлова лицо было. Короче! Артём принялся рассказывать произошедшее с самого начала — момента, когда решился поискать мнение о статье в других соц.сетях и неожиданно наткнулся на массу позитивных постов и поддержки. Саша с умилением отмечала горящие глаза бывшего мужа, коих не видела уже давно. Он говорил без умолку полчаса, не меньше. — Дали добро и на обновление коллектива, и на расширение смм-команды, — экспрессивно жестикулировал Лебедев. — Он меня ещё после собрания оставил, говорит… — Погоди, — вдруг оборвала бизнесмена Саша. — А это не… — Олег? — Артём проследил за взглядом подруги и замер на месте. Метрах в тридцати по той же самой дорожке к ним навстречу шёл Астафьев с Кирой. Психолог был увлечён разговором и, кажется, ещё не заметил их. — …можем сразу напрямик, гей ли я?! — в парке было тихо, поэтому расслышать, что говорит Олег, не составляло труда. — Нет, я не г… Астафьев наконец повернул голову и встретился взглядом с Артёмом. Сердце ухнуло вниз. Их разделяло несколько жалких метров, и оба бессознательно сделали ещё один шаг навстречу. От недавних радости и воодушевления Лебедева не осталось и следа. Он анализировал невольно подслушанные слова Олега. То, что ещё вчера лишь тихо ныло внутри от воспоминаний, сейчас распахнуло крылья и прошибло отчаянием всё тело. Артёма отбросило в тот злополучный вечер в коттедже, голос психолога вновь окружал, звучал в самой голове: «От вас мне не нужна ни поддержка, ни забота, ни любовь. Вы не друг мне, не близкий человек. Никогда им не были и никогда им не станете.» Мужчины не отрывали друг от друга взгляд. Артём жадно вглядывался в лицо Олега, в тёмные растерянные глаза и понимал, что несмотря ни на что, безумно хочет прикоснуться, обнять Астафьева. Сразу за этим пришло озарение, куда именно бессознательно привели его ноги. И Артём медленно повернул голову направо. — Смешно, — Взгляд упёрся в скамейку. Скамейку, на которой несколько недель назад он поцеловал Олега, а затем признался ему в чувствах. — Смешно, — повторил он едва слышно. Астафьев повернулся вслед за ним и, несомненно, перед его глазами сейчас проносились те же воспоминания. — Кира, добрый день, — поприветствовал маму Олега Артём, из последних сил выдавливая подобие улыбки. Собственная ладонь нашла Сашину, крепко сжала и потащила вперёд. — Олег, ты точно ничего не хочешь мне рассказать? — Астафьева задумчиво провожала стремительно удаляющиеся фигуры. Несмотря на холодность их с сыном отношений, Кира читала его как открытую книгу. Олег сколько угодно мог скрывать от неё проблемы, недоговаривать и спорить. Но такого взгляда у него она не видела никогда.