Покажи мне любовь

— Как ваше состояние, Артём? — Дмитрий заварил один из сортов своей обширной коллекции чаёв. Кабинет стал наполняться приятным малиновым ароматом. Стеклянный чайник был мягко приземлён на стол, через мгновение рядом пристроились две белые кружки. — Не очень, — признался Лебедев, наблюдая за манипуляциями специалиста. — Уже отметили что-то в вашем дневнике эмоций? — маленькие ложки и сахарница завершили композицию и психолог, довольный, сел в кресло. — Мало, — сконфузился клиент. — Я помню, что вы говорили не корить себя, если не будет хватать сил, но… В общем, почти ничего не написал, простите, — он поджал губы. — Пытаюсь заставить себя, не сложное задание ведь… — Не извиняйтесь, — покачал головой Дмитрий. — Я вас потому и предупредил — это нормальная, частая ситуация. Не насилуйте себя. — Нет, ну… Обычную жизнь я ведь продолжаю вести. Как могу. В отпуск вот съездил… — Артём непроизвольно скривился. — Всё-таки поехали? — оживился Дмитрий. — Прекрасно! Как прошёл ваш отпуск? — Необычно, — сделал недовольное движение бровями Лебедев. — Мы ездили с товарищами — каждый год стараемся выбираться. Устраиваем загул, веселимся как следует… — он помрачнел ещё больше. — Что изменилось на этот раз? — Не знаю…. Я старался ходить с ними, шутить, поддерживать разговор, — тяжело вздохнул бизнесмен и сглотнул, пытаясь прогнать ком в горле. Не получилось, неприятное ощущение длилось уже несколько дней и доставляло не столько большой дискомфорт, сколько недоумение. — Сил нет совсем и… я часто уходил в отель спать или гулял один. В памяти Артёма осталось лишь море с кусочком пирса. Он приходил туда ранним утром, когда друзья спали, и сидел до тех пор, пока на пляже не начинали появляться туристы-жаворонки. Ему нравилось. Будто бы существовала только вода, шум разбивающихся волн, крики чаек, прохлада. И он. Мир вокруг замирал. Ни проблем, ни прошлого, ни будущего. Море и он. — Вам стыдно перед друзьями? Вы ведь не обязаны заставлять себя веселиться. — Раньше всегда помогало! — хмыкнул клиент. — Раскачиваешь себя, возвращаешь в привычный ритм. А тут… не могу! Не справляюсь, понимаете? — Артём, ваше счастье и ваша трагедия в огромном моральном ресурсе, которым вы обладаете, — цепко смотрел на него Дмитрий. Затем, встретившись с недоверчивым взглядом в ответ, продолжил, — Как бы вам объяснить? — он закусил щеку. — Вы мне описывали ваши последние полгода четыре сеанса, когда обычно на это уходит максимум сеанс. — Мы ведь… разбирали, — отчего-то начал оправдываться Артём. — Даже с учётом этого, — психолог мягко улыбнулся. — Давайте резюмируем для наглядности: первая влюбленность, осознание и принятие своей ориентации, развод, два переезда, — по мере того, как Дмитрий загибал пальцы, брови Лебедева ползли наверх. — …попытка суицида любимого человека, неудачный прыжок с парашютом, который чуть не стоил вам жизни, избавление от продолжительной кокаиновой зависимости, смена рабочей деятельности, преследование из-за аутинга, внезапная медийность… Десять, запомнили, — у психолога закончились пальцы на обеих руках, и он поднял сжатые кулаки как бы фиксируя число. — В довершение ко всему этому непрекращающиеся эмоциональные качели, два болезненных отказа, и измена любимого человека. Ничего не забыл? — почти саркастично поинтересовался он. — Эээ… — Артём почесал затылок. Сухая констатация произошедших событий звучала настолько инородно и пугающе, что становилось смешно. Он решил поддержать игру. — То, что на днях у меня чуть не случился передоз — подходит? — Что? — опешил Дмитрий. — Ну… Будто разрядами дефибриллятора Артём пытался привести свою жизнь в норму активной деятельностью. Казалось, нужно себя растормошить, новыми впечатлениями выбить ставшую привычной апатию и медлительность. В последние дни отдыха он преуспел в своей зацикленности: почти добровольно ехал в десять разных мест за сутки, почти получал от этого удовольствие. Но время с друзьями постепенно близилось к концу, и Лебедев боялся, что по возвращению всё вернётся на круги своя. Потому, когда Серёжа по прилёте в Москву переспросил о «необычной разрывной тусе» — Артём не смог отказаться. — Ты уверен? — с выгнутой бровью смотрел Лебедев на друга. — Да-а! В шубе будет ваще огонь! — удовлетворенно крутил вещь в руках Сергей, а потом накинул её на плечи Артёму и отошёл на несколько шагов, оценивая. — Роскошно! — То есть: белые штаны в обтяжку, вот это — он поднял и потряс карнавальной маской под названием «Баута» (о чём узнал от того же Серёжи), — и шуба на голый торс для тебя — «огонь»? — Артём Витальевич, не душни, а! — театрально парировал друг. — Там все странно будут одеты. Ты ещё по-скромному! Нормальная шуба, невесомая почти. В ней же не жарко, попробуй, накинь! — говорил он так, будто проблема действительно была только в тяжести и теплоте вещи. Лебедев уставал от одного вида бурлящего энергией Сережи. — Боже, ладно, только отцепись! — он ещё раз сверкнул подозрительным взглядом, неуверенно снял домашнюю футболку, накинул оказавшуюся действительно декоративной шубу и принялся завязывать маску. Стоило признать, целиком белоснежный образ выглядел эффектно, балансируя на грани откровенной пошлости и хорошего вкуса. — Ну, сойдёт. Раз уж никаких вариантов больше нет… — не хотел признавать правоту друга Артём. — Ой, да харе, — Серёжа шутливо толкнул его в бок. — Вижу, что ты в восторге! — Ладно-ладно. Спасибо! Сегодня буду блистать, — засмеялся Лебедев. — А у тебя какой костюм? — Там увидишь! Собирайся давай, блистатель, мы уже опаздываем. Мысль: «Какого хрена происходит?» настигла бизнесмена уже на входе, когда Серёжа торопливо объяснял различия в цветах браслетов, убеждая, что Артёму нужно обязательно взять зелёный с голубой полоской. — Подкатывать только к людям с такими же. Или жёлтыми, но там только на подрочить. К красным — нет, а то выгонят! Понял?! — С принципом работы светофора я знаком, — саркастично кивнул Лебедев. — Про полосочку не забывай, машина! — друг надел браслет ему на запястье и постучал по голубому цвету. — Тебе только на гейский светофор! «Заебись, — обреченно подумал Артём, разглядывая фигуры, снующие в латексе, портупеях, корсетах, кружеве и совсем без ничего, — Мне только на гейский светофор». — Вон, вишь? — извернулся Сергей к уху Лебедева, перекрикивая музыку и показывая ладонью куда-то на диваны. Они в ходе импровизированной экскурсии зашли в последний зал. — Это создатель тусовки! Крутой мужик. — Подойдём? — без энтузиазма спросил Артём, глядя на крупного мужчину в черно-золотом костюме. В отличие от других, его маска была классической карнавальной, а одежда на теле присутствовала в полном составе. — Да один хрен он меня не узнает в гриме, — хохотнул друг, чей голый торс лишь номинально прикрывало нечто, напоминающее рыболовную сеть, а бёдра — красные шаровары. Плечи со спиной обнимал кровавый бархатный плащ, он же капюшоном прикрывал голову. Становилось ясно, почему конкретно Серёжа так быстро принял его ориентацию. — Ну чё, Тёмик, пойдём веселиться? — Пойдём. Какая программа у нас сегодня? — У нас сегодня… — повторил Серёжа, — Программа максимум! — А есть чё? — молниеносно считал намёк Лебедев. Надраться хотелось жутко. Да и не только надраться. Хотелось раствориться, забыться, улететь сознанием на далёкую Альфа Центавру, а телом в чьи-нибудь заботливые объятья. К последнему морально он был готов не вполне, но… может, получится? — Обижаешь! Пойдём! Они спрятались в кабинке туалета скорее в дань традиции — на мероприятии порошок любого вида нюхали прямо с людей, лежавших на столах по краям зала. Артём отказался от кокса с мефом, потому что расслабиться хотелось, а уйти в месячный марафон — совсем нет. Зато проглотил разноцветную экстази и взял ещё одну с собой про запас. Он пытался вытрясти скопившееся на душе странными движениями на танцполе, потом пошатался по помещениям, опасливо наблюдая за тем, как кого-то шлёпают, связывают, обливают воском, снова хлещут и надевают ошейник… Хмыкнул. Бури эмоций развернувшаяся картина не вызывала. «Может, нужно попробовать?» Он скривился — нет, к таким экспериментам его психика пока не готова, да и отдавать себя на истязание… Другое дело, если он кого-то. «Этого уж тем более не стоит делать!» Свои вкусы в сексе он знал достаточно хорошо, несмотря на поздний кризис ориентации. При всём разнообразном опыте душа так ни разу и не развернулась на полную мощность. Секс в представлении Артёма должен был быть либо ради тупого сброса напряжения, либо ради исключительного и фантастического чувственного опыта. В идеале с состоянием, на грани животного и отключённым чувством стыда. Но сколько всего они попробовали с Сашей, девочками и мальчиками из эскорта, случайными компаньонами — чего-то из раза в раз не доставало. «Да и не могло достать», — решил для себя Артём. Представления в голове вообще редко совпадали с реальной жизнью. Лучше было контролировать (и он контролировал!) то хищное нечто, которое, несомненно, существовало в нём. Для безопасности других и поддержки собственного достоинства. — Ты как, Тёмыч? — рука в чёрной крупной сетке выдернула Лебедева к стене. — О, Серёжа! Я? Да! Всё супер, в смысле! А ты? — тараторил Артём, для удобства слегка приподняв маску. — Пойдём ещё закинем, я трезвею. — Давай через бар, я хлопну пару рюмочек, — не снижая темпа речи болтал бизнесмен. Друг недовольно выгнул бровь. — Да знаю я, что ты не пьешь, тебе никто и не предлагает. — слова не возымели эффекта, Серёжа оставался неподвижен. — Не включай мамочку, а! Нормально всё будет, я постоянно мешал с алкоголем, главное пропорции знать, — спорил Лебедев с молчаливым оппонентом, а затем взял его ладонь и требовательно потащил к барной стойке. Как и было рассчитано, спустя пару бокалов с неизвестным содержимым и ровно одну цветастую таблетку, сознание Артёма, сделав реверанс, упорхнуло. Он ощущал, как его пронизывает непереносимое возбуждение и в то же время отвращение к новым сексуальным связям. И это взрывоопасное противоречие стало спусковым крючком галлюцинаций. Фигура Олега виделась периферийным зрением, но стоило обернуться — пропадала; Артём чувствовал тепло его дыхания за спиной, а пальцы беспрестанно покалывало фантомное ощущение твердости тазовых косточек Астафьева. — Да пошёл он нахуй, Серёжа! — внезапный крик Лебедева утонул в музыке. К счастью, он даже не понимал, что его не слышат. — Я назло сейчас… Главное начать! Он подскочил с барного стула и двинулся обратно на танцпол. Действительность расплывалась в смазанную феерию цветных вспышек, но бизнесмен уперто шёл к цели. Артём уже с полчаса как заприметил одного мужчину — насколько можно было заприметить кого-либо среди полуголых тел с закрытыми лицами и головами. Незнакомец был одинок и весьма одет — курсировал по маршруту бар-диван-танцпол в чёрной рубашке с призывно расстегнутыми до груди пуговицами, того же цвета балахоне и расшитой стразами маске. Тёмное пятно было примерно в той же кондиции, что и Артём — он так чувствовал. Но главное — у пятна мелькал браслет с голубой полоской. «Желтый — значит… приготовьтесь? Или осторожно?» — с трудом вспоминал бизнесмен и только поэтому не прыгал на понравившегося мужчину прямо на танцполе. «Наверное, всё-таки «осторожно» … типа нельзя прямо так… при всех». В этот момент они по неаккуратности столкнулись и чужие руки по инерции легли на плечи Лебедева. «Или можно?» Они смотрели друг на друга, остановившись. Артём решил действовать — кивнул незнакомцу. Тот кивнул ему в ответ, что, по версии Лебедева, не могло означать ничего иного, как согласие на секс. Он вцепился в плечо приобретённого компаньона и потащил того в одну из дарк-румовских зон. В голове гудело от нескончаемого потока галлюцинаций — к тени Олега на краю видимого прибавился ещё и его голос, который язвил и отговаривал от позорного случайного контакта. «Он исчезнет. Стоит только взять другого, и Олег исчезнет», — почти плача сопротивлялся Артём. «Я ведь вижу тебя и хочу тебя. Какая разница, чьё это тело на самом деле?», — вопрошал он у образа Астафьева. Артём наощупь снял с себя маску и услышал, как-то же самое делает незнакомец. Нашёл ладонью его скулу, провёл носом по изгибу шеи к уху, опаляя дыханием. — Да блять! — сквозь зубы прошипел бизнесмен. Он мечтал сейчас перестать слышать запахи. Точнее, единственный запах, который мозг галлюцинировал, будто в попытке добить! В порыве бешенства Лебедев развернул партнёра лицом к стене и суетливо стал расстегивать ремень на своих штанах. «Нужно скорее покончить с этим и разойтись!» — У меня желтый браслет, — вдруг пробормотал незнакомец и от до ужаса знакомых интонаций сердце Артёма ухнуло в пятки. — Чё? — У меня жёлтый браслет, я готов только… — он говорил невнятно. — Только к петтингу. «У меня бэд-трип, — коротко подвёл итог Артём. — Да и хер с ним». Он спустил свои штаны, оставляя белье, и принялся проделывать это же с партнёром. — Я ведь сказал… — взбунтовался тот, видимо подумав, что его не услышали. — Я понял! — раздраженно и низко прошипел Артём, наваливаясь на него и прижимая вплотную к стене. — Поменьше болтай, хорошо? — Ага, — полувсхлипнул мужчина и Лебедев наконец избавил его от лишней одежды, притягивая за бедра к себе и потираясь твёрдым членом о ложбинку. Затем крепко обхватил чужой стояк — незнакомец протяжно застонал, откидывая голову. «Это не Олег, не Олег, не Олег. Меня просто сильно вставило, просто сильно…» — Нравится? — большим пальцем Артём размазал выступившую смазку по головке мужчины и сделал пару неторопливых поступательных движений, продолжая плотно вжиматься в ягодицы. — М? — Да, — выдохнул партнёр между стонами. «Хорошо. Пусть это Олег. Пусть сегодня это — Олег. Идеальная версия Олега, которая хочет того же, что и я». Чернота внутри с удовольствием вдохнула полной грудью, расправляя плечи, и готовилась к прыжку. Артём сопротивлялся ей. — Конечно, нравится, — грубо опалял дыханием ухо незнакомца Лебедев. — Я хочу, чтобы ты знал, как и в каком темпе я бы трахал тебя. — он с оттяжкой притянул бедра мужчины, скользя членом между ягодиц, задевая анус. Делал вид, будто действительно входит. «Странная игра». «То, что надо». — Можешь…? — поперхнулся воздухом незнакомец. — Положи мне руку на шею. «Твою ж…» Чернота мерзко осклабилась и выпустила когти. — Попроси правильно, — Артём отстранился и вновь толкнулся, отчего по помещению пронёсся характерный шлепок. — Придуши меня… — голос мужчины будто бы отрезвел. — Пожалуйста. — Хороший мальчик, — всё так же шепча похвалил его Лебедев. Он ненавидел себя за то, что делает почти настолько же, насколько был возбуждён. Одна ладонь обхватила горло незнакомца, другая легла на низ его живота, зажимая головку члена. Артём держался. Чернота велела взять, подчинить, сломать, присвоить. Велела сжать горло сильнее. Ещё сильнее. Но он держался. Артём наращивал темп, в ушах стучало от возбуждения, глаза заволокла красная пелена. Он с удовольствием оставлял отметины на чужих плечах, ощутимо прихватил зубами загривок. «Накажи его за всю причинённую боль! Сделай его своим, ты ведь так хотел! Посмотри, это же Олег!» — Желтый браслет, да? И так течёшь только от мысли, что тебя ебут… — охрипшим голосом басил Лебедев. — Да, боже, я… — вдруг не вытерпел незнакомец, до этого позволявший себе лишь стонать. — Пожалуйста… Я… — Давай, сладкий, кончи для меня, — растянулся в хищной улыбке и крепче сжал пальцы на шее Артём, не замедляя темп. Он чувствовал, что тоже близок к пику и позволил фантазии полностью охватить рассудок. Разрешил себе поверить, что это Астафьев сейчас высоко стонет, кончая от его рук. Артём ослабил хватку и переместил ладонь на ключицы. Прижал мужчину к себе и провёл носом от скулы до чувствительного места за ухом. Замер, запечатлевая этот момент и взрываясь в удовольствии. Партнёр тихо всхлипнул и излился в ладонь Лебедева, всё ещё зажимавшую член. Мир перед глазами штормило, в ушах мерзко звенело, а ватные ноги грозились вот-вот подкоситься. Артём брякнул что-то вроде «спасибо», натянул штаны, обтирая об них мокрую руку, из последних сил завязал маску. На лбу выступил холодный пот, его колотило. «Серёжа в красном плаще. Найти красный плащ». — Артё-ём? — окликнул Лебедева психолог. — А? Да… — вынырнул из воспоминаний тот. — Ничего интересного, просто смешал алкоголь с экстази, а на утро обнаружил себя под капельницами. Хорошо, что друг рядом был, помог. — Артём… — глубоко вдохнул психолог, решая, с чего начать. — Слушайте, давайте без нотаций! Я вам не за это деньги плачу! Лебедев наизусть выучил полный список вразумляющих речей ещё на сессиях с Олегом. Схема не менялась: бизнесмен упоминал об употреблении — Астафьев принимался его журить и грозиться переводом к наркологу. В итоге удавалось наобещать с три короба и удостоверить психолога, что это — «точно в последний раз». С каждым таким разом ультиматумы Олега были всё строже, а ответы бизнесмена всё грубее. Так было раньше. Раньше высокомерно указать человеку на его место было для Артёма настолько же привычно, как чистка зубов по утрам. Но Дмитрий — не Астафьев, а базовая гигиена стала в депрессивном эпизоде настоящим испытанием. Артём поморщился от укола совести. — Простите, я не это хотел сказать, — виновато продолжил он. — Я всё знаю, правда, я дурак! Сам себе врежу и алкоголем и эйфоретиками. Знаю какой эффект они вызывают в долгосрочной перспективе, и что нельзя, и что глупость сделал! — торопливо объяснялся бизнесмен. — Правда, я раскаиваюсь. С того момента не пил и ничего не употреблял. Зависимости от экстази нет, на алкоголь тоже не тянет. Понимаете… раньше нормально было… на следующее утро огурцом просыпался. Постарел, видно. — грустно ухмыльнулся Артём. — Я вас не осуждаю и не ругаю, — покачал головой Дмитрий. — Но как специалист, которому вы платите деньги, — подначил он клиента, — Вынужден констатировать, что если будете продолжать в том же духе, то антидепрессанты станут необходимостью. Вы и так на волоске. — Да, я… — А по поводу «постарел» … — перебил Лебедева психолог, — Непринятие возраста — проблема распространенная и обширная, достойная нескольких отдельных сеансов. Но в данном случае дело не в возрасте, а в том же, отчего вы не могли искренне веселиться с друзьями. Сколько там у нас получилось пунктов? Четырнадцать, с учётом того, что вы рассказали? — Четырнадцать, — деловито кивнул Артём. — Хотя переездов было больше, — он высчитывал про себя. — Четыре! Нет… с учётом нынешнего пять. — Нынешнего? — Да, вот буквально позавчера вновь сменил место жительства, — сдерживал самодовольство Лебедев и абсолютно осознанно хвастался! — Обратно в квартиру. Опасность больше не угрожает. Да и… смысла нет. Олег ведь уехал, — растерянно улыбнулся бизнесмен и поспешил перевести тему. — Опять же до работы недалеко из квартиры. — Вы огромный молодец! — уважительно смотрел на него Дмитрий. И душу Артёма заполонило детское ликование от похвалы. — Так будет намного легче отпустить и преодолеть ваше нынешнее состояние. — Спасибо, — улыбнулся он. «Очень правильный поступок», как по учебнику. Далёкой частью сознания Артём понимал верность принятого решения, но часть эта была так слаба… Особенно, когда он на прощание заглядывал в опустевший сад и долго смотрел на кухню-гостиную, стоя у порога. Не отступил он только из-за надежды на похвалу от Дмитрия. Других ориентиров в жизни не осталось. — Сложное решение… Кажется, коттедж последнее, что меня связывало… с ним, — Артём нервно выдохнул, проклятый ком в горле будто бы увеличился. — Отпустить… а я не хочу! Не хочу отпускать! — с тихим отчаянием едва не взвыл он и перевёл взгляд на безымянный палец правой руки. Подаренное кольцо нашлось под ванной при сборе вещей. И да, Артём надел его. Не смог не надеть. — Вы на втором сеансе описывали ваше… вашу с Олегом крайнюю встречу, — поправился Дмитрий, проследив за взглядом клиента, а затем стал неспешно разливать чай. — Мы договорились разобрать подробнее. Что вы о ней думаете? Возможно, ваше отношение изменилось спустя время. — Не знаю… я… — заметался Лебедев бессмысленным взглядом по полу. — Я, наверное, до сих пор не могу поверить. — В то, что с вами так поступили или в то, что ваши надежды не оправдались? — Дмитрий кивком предложил напиток клиенту. Тот кивнул в ответ и принялся вдумчиво добавлять в свою чашку сахар, гремя ложкой. — А это не одно и то же? — после полминуты молчания спросил Артём. — Да. И в то, и в другое, в смысле… нет. Я понимал его отношение ко мне, отделял надежды от реальности… Старался, по крайней мере. Просто… — путался в мыслях он и пытался успокоиться жаром фарфора в пальцах и малиновым вкусом на языке. — Не знаю, я так много об этом размышлял, не знаю… Мы ведь так и не поговорили нормально. Я могу только предполагать и мне всё больше кажется, что он ко мне относится… нейтрально. — Артём поднял взгляд в поиске понимания и, не увидев, продолжил. — Это самое худшее. Для меня. Когда другой человек мучается, так же страдает, мечется, думает… да, это самое главное — думает о ваших отношениях — в этом есть надежда! Как объяснить? — Лебедев мучительно подбирал аллегорию. — Представьте, если бы существовала только рыцарская дуэль с одним единственным человеком. Ничего кроме — только эта дуэль, а вокруг пустота и чернота. И даже если противник начинает действовать не по правилам, даже если он выкидывает шпагу, достает вместо неё калаш и расстреливает тебя в решето, а потом ради удовольствия добивает ногами — дуэль всё ещё идёт, согласны? Нечестная, ужасная, но она продолжается. А если твой соперник останавливается, уважительно жмет тебе руку и испаряется? Пропадает, понимаете? И ты сидишь один с этой долбаной шпагой посреди пустоты, вакуума, — Артём закусил губу. — Можно отрабатывать пассы, угрожать, умолять, демонстрировать превосходство. Какой в этом смысл, если вместо глаз… «дуэлянта» напротив тебя — ничего? — плечи Лебедева обессиленно опустились, он отставил чай и откинулся в кресле. — Вы чувствуете себя тем самым внезапно покинутым дуэлянтом? — Я… — Артём возвёл глаза к потолку, — Чувствую себя тем, кто всё это время дрался сам с собой. Комната погрузилась в молчание. Слышно было только как Дмитрий быстро пишет что-то ручкой в блокноте, периодически размашисто подчеркивая. Аналогия появилась в голове Лебедева с неделю назад. Мыслями он бесконечно возвращался к предательству Олега, кружил над ситуацией, пытаясь облечь свои чувства в образ или пару предложений. Хотя можно было обойтись одним-единственным словом — безысходность. Она давила грузом, приказывала остаться дома, не высовываться, медленно разлагаться в одиночестве. Артём боролся, но в двух из трех разов проигрывал. «Это, наверное, нормально, раз я в депрессии», — рассуждал Лебедев и всё равно недоумённо подмечал искусственность своего состояния. Он, сравни бабочки в каменном коконе, разумом сознавал, что жизнь не сильно изменилась — работа на месте, хоть и с доп.обязанностями, руки-ноги целы, по-прежнему с друзьями. Да, рассорился с Сашей, но у них и раньше были скандалы из-за ерунды, да потерял Олега, но… их «история» и длилась незначительных четыре месяца. Что такое четыре месяца против пятидесяти лет? Адекватная часть билась крыльями о твёрдость камня — обессиленное тело и потухшее сердце — билась, и не могла сломить. В кармане пиликнул телефон. «16:34 Покупка 240 ANGYFLORES Бала…» — всплыло уведомление из банка. Артём нахмурился и вглядывался в него пару секунд, непонимающе моргая. Потом резко похлопал себя по карманам — карта была на месте, буркнул «извините» напуганному психологу и снова уставился на экран. Он ничего не брал на такие маленькие суммы, даже ценник на кофе начинался от трехсот. Что за… — Знаете, Артём. Мы все в итоге ведем эдакий бой с тенью. Начинаем дуэль в детстве и сражаемся с призраком до тех пор, пока не победим его и не перейдём к следующему, — отрешенно почесал бороду Дмитрий, находясь глубоко в собственных размышлениях. — Что вы имеете в виду? — Были ли в вашем детстве моменты, когда вас внезапно покидали близкие люди? Не обязательно навсегда, может, на год, месяц, даже неделю. — У меня, эм… — собирался не согласиться Артём, но потом замер. — Да. Было. — Поделитесь? — осторожно поинтересовался психолог и тут же уточнил. — Мы никуда не торопимся. Если вам сложно об этом вспоминать — давайте сменим тему. — Сейчас… — потёр переносицу Лебедев в попытке унять внезапно подступившие слёзы. Он воспринимал эту часть своей биографии как данность, почти позабыл, «проведывая» её раз в несколько лет «потому что так принято». У многих было детство гораздо, гораздо тяжелее и ничего, как-то справлялись же. Отчего тогда ноющее чувство одиночества заледенило сейчас его внутренности? — Отец умер, едва мне исполнилось семь. Несчастный случай на производстве. И мама… — Лебедев мотнул головой, желая вернуть себе спокойствие. — Теперь я её понимаю: потеряла любимого, осталась одна с ребенком, лишилась опоры… — Стала пить? — выждав длительную паузу уточнил Дмитрий. — Нет, нет, она никогда… Только по праздникам немного, — тараторил бизнесмен. — Она… ушла в работу. А потом принялась устраивать личную жизнь. Не очень успешно, зато активно — за пять лет у меня сменилось семь отчимов. — Кто-то из них смог заменить вам фигуру отца? — Она не приводила их в дом. Только когда меня там не было, — вспоминал клиент, потирая подушечками пальцев друг о друга. — Наверное, таким образом заботилась обо мне. В общем, я некоторых из них даже не видел. Догадывался, что они расстались, когда мы с мамой вдруг начинали проводить больше времени вместе или когда слышал, как она плачет по ночам. — мутные очертания тёмной комнаты с детской кроватью, тяжёлым одеялом и запахом дешёвого стирального порошка ворвались в память Артёма вместе с жалостью к матери, страхом, стыдом и вечным утверждением тех времён: «Это я во всём виноват». — Потом дядя Вася менялся на дядю Вову и всё начиналось заново. — А где вы были в то время, как мама проводила время с кавалерами? — У тётки, — скривился бизнесмен. — Иногда отправляли к бабушке. У бабушки было хорошо… Она единственная обо мне заботилась, — его лицо посветлело. — Жаль, ушла рано. Всю жизнь на нескольких работах, войну пережила, детей вырастила. Тяжёлая судьба. В 67 умерла, инфаркт. Мне только-только 18 исполнилось. — И вы остались один, — заключил Дмитрий и вновь записал что-то в блокнот. — Нет… Нет. Сами знаете, такой возраст: учёба, друзья, гулянки, — легко говорил Артём. — Да и дядя Юра поддерживал. Сосед бабушкин, хороший мужик… был. Недавно не стало, страшная история. Если кто и заложил в меня образец мужчины, то он, — запнулся Лебедев и попытался вспомнить, о чём шла речь. — Не один, мама была. — У вас улучшились с ней отношения во взрослом возрасте? — Не сказал бы… — пальцы беззвучно барабанили неизвестный ритм по подлокотнику кресла. — Я, безусловно, её любил. Она меня… по-своему. До её смерти между нами напряжение витало. Будто не воспринимала меня своим сыном… Будто бы пыталась полюбить, но не могла. Артём по привычке попытался ослабить галстук, но наткнулся на горловину футболки и оттянул её. «Неужели, — думал он. — Я достиг такого дна, где могу без колебаний вывалить всё о себе? Раньше никогда бы не решился, ещё о таком унизительном. А теперь терять нечего». Лебедев поправил небольшую шапочку зеленого цвета на голове. В попытках устранить свою хандру он набрёл на статьи с женских форумов с кричащими заголовками: «Как забыть бывшего за неделю?», «Переживи расставание безболезненно!» и десятки десятком подобных. Пункты, связанные со свиданиями и ни к чему не обязывающим сексом он игнорировал — уже не помогло, к психологу он ходил и так, загрузиться работой было пока не актуально, а вот совет поменять стиль он взял на заметку — под чутким руководством Гриши заказал футболок с рубашками, маленькие шапки бини всех расцветок, якобы стильные штаны. Даже съездил за кроссовками в ЦУМ! «Наверняка выгляжу, как молодящийся старик. Идиотская затея!» Лебедев вновь вспомнил о странном списании с карты — нужно было строчно отвлечься от самобичевания. Он вспоминал, оформлял ли какие-то платные подписки — даже зашёл проверить. Нет, не оформлял. — Артём, всё, что вы сейчас рассказали и является вашими «призраками», — после долгого анализа рассказа клиента начал Дмитрий. — Или, более привычным термином, травмами, которые вы теперь раз за разом стремитесь проиграть. Внезапный уход отца, отстранение матери, её реакция на гибель любимого человека — глубоко заложили в вас страх любви, близких отношений. Влюбиться для вас равняется вновь пережить этот ужас. Ужас настолько невыносимый, что легче совсем никого не любить. Но, как ни парадоксально, — поднял он указательный палец вверх, — Именно эти тяжелые ощущения воспринимаются вами как любовь. Хотя здоровый пример в вашей жизни был — ваша бабушка — она давала вам чувство защиты, безопасности. Но её уход укрепил травму, нашему сознанию ведь всё равно, осознанно нас покидает человек или нет, — Дмитрий пробежался глазами по собственным записям. — Мама присутствовала номинально, как вы сказали. Скорее всего, так и не справилась с потерей. Мы очень хорошо чувствуем, когда люди душевно не с нами. Вы пытались пробудить в ней любовь: старались добиться, заслужить, доказать. Но так и не смогли — ещё один призрак. — Неужели, вся жизнь пройдёт в этих дуэлях? — не выдержал Артём. Мозг кипел от информации. «Если за пятьдесят лет я не смог решить проблемы — стоит ли начинать? Да и зачем начинать, если они никогда не закончатся?!» — Нет! Не вся, о том и речь. И это самая лучшая новость! В конце концов тьма и пустота рассеиваются, а вы идёте на условный Баркли-сквер с тем, кого считали своим дуэлянтом — пить вино под трели соловья. — Утешает, — Артём хмыкнул от неожиданной локальной отсылки на старую песню. — Но есть ощущение, что справиться с этим невозможно. Мне, по крайней мере. — Потому люди и обращаются за психологической помощью, — поднял брови специалист, улыбаясь ему. — Секретное супер оружие, я понял, — вернул улыбку Лебедев. — В таком случае, что мне делать? Как победить эту тьму? — Ох, Артём. — психолог взглянул на часы. — Наш сеанс медленно движется к завершению. Вы большой молодец, мы сегодня очень плодотворно поработали. Умоляю, не спешите никого побеждать. Вспомните начало сеанса. Если бы ваш лучший друг пришёл к вам и рассказал, что за полгода у него случилось пятнадцать случаев разнообразного горя, вы бы как отреагировали? — Посочувствовал, конечно. — без промедления ответил бизнесмен. — Поддержал бы, утешил, предложил помощь. — То есть, не стали бы обвинять и укорять за то, что он недостаточно весёлый и радостный, а значит, совершенный слабак? — Нет, наоборот… — осёкся Артём, постепенно начиная понимать. — Подумайте об этом. Часто мы относимся к себе беспощаднее, чем к злейшему врагу. Вы пытаетесь себя искусственно раскачать, вернуть в московский ритм, но, ммм… — Дмитрий пощелкал пальцами. — Представьте себе перегревшийся от нагрузки компьютер, который отключился. Его можно экстренно запустить и продолжить так же нагружать? Наверное, да. Раз, два, три. На четвёртый он сломается и больше не включится. Нужно не экстренно включать, а дождаться, пока он остынет, возможно сменить запчасти, почистить и пользоваться впредь аккуратнее, понимаете? — ласково говорил он. — Аналогию я понял… — хмурился клиент. — Получается, моё домашнее задание — ничего не делать? — растерянно спросил он. — Ну, почти. Постарайтесь прислушиваться к себе и своим желаниям. Позвольте себе страдать, переживать, не ругайте себя за это. — Ага, — рассеянно кивнул Артём и продолжал вопросительно глядеть на специалиста. — Вы непревзойдённы, всем бы такое рвение, — доброжелательно покачал головой психолог. — Продолжайте заполнять дневник эмоций. И новое задание: напишите письма родителям и бабушке. Выскажите в них искренне все претензии, обиды, благодарности. То, что хотели сказать ещё в детстве и то, что отрефлексировали во взрослом возрасте. Хорошо? — Дмитрий неторопливо начал убирать чайную атрибутику со стола. — Отлично! — удовлетворённо потёр руки Лебедев. — Я попробую, — он осёкся, вспомнив, что собирался предложить психологу лишний билет на новогодний бал. Раньше его +1 была Саша (хотя, скорее он был её +1), а в этом году… даже позвать некого, как оказалось, а Дмитрий казался человеком нормальным. «Колышки ограничений!» — вдруг сказало подсознание голосом Олега. Артём в сомнениях смотрел на специалиста, решая, как поступить. — Всё в порядке? — поймал взгляд клиента Дмитрий. — Да. Да, просто задумался, — тряхнул Лебедев головой, прогоняя мысли. — До встречи! — принял он решение и уверенно покинул кабинет. «Границы!» — наказал сам себе Артём. Вдруг он остановился посреди коридора, поражённый догадкой. «Я ведь давал карту Олегу».