Покажи мне любовь

Артём с Олегом кивнули друг другу после второго потока апплодисментов. Хотелось никогда не видеть этих карих глаз.
Хотелось отвернуться, забыть, продолжать свою стабильную, размеренную жизнь. «Вы футболку забыли. Серую», — просилось у Артёма. Он тут же представил, как Олег отказывает ему и в этом. Говорит что-то типа: «Сожгите или оставьте себе». И он не решился сказать, просто задержал взгляд: Астафьев подстригся чуть короче, но оставил и бороду, и стиль в одежде — такой же официальный и холодный, как и его обладатель. 

 — Убедились в моём таланте? — самый глупый и самый логичный вопрос, что смог придумать Артём.
 — Да, вполне, — нервно хмыкнул Астафьев, Потом опустил взгляд, а через мгновение поднял голову с растерянностью на лице. Артём проследил за траекторией его внимания. Чёртово кольцо. Он уже привык к нему, носил на обручальном пальце, не снимая. И, конечно, это последнее, о чём бы Артём вспомнил в этот безумный вечер. Лебедев спрятал руки, как попавшийся на мелком воровстве школьник, напряг челюсть и с вызовом посмотрел на Олега. В тёмных радужках плескалась отрешенность, Астафьев о чём-то активно размышлял, а через несколько секунд спустился со сцены к Наташе и Вере с её гражданским мужем. 

 Конечно, они выиграли. Артёму многие писали после бала: сразу, как он сбежал или через неделю — неважно. Писали, что это было прекрасно, искренне, незабываемо. Его часть денег прислали курьером — Лебедев тупо смотрел на них несколько минут. «Будет дополнением к новогоднему подарку…», — в конце концов определил он и переложил пачки в сейф.

 — Хочешь отметить Новый год с нами? — вместо приветствия спросила Саша по телефону примерно через неделю.
 — С нами — это с кем?
 — Со мной, Андреем и Дашей.

 Ему нельзя было возвращаться во все эти нездоровые игры, и он это знал. Ему говорил это Дмитрий, говорило подсознание. Общаться с Сашей — пожалуйста, но Мореходовы не только напрямую ассоциировались с Олегом, потому что пришли в жизнь Артёма в период активных любовных переживаний, так ещё и сами по себе были персонами неординарными и малопонятными. И продолжать общение с ними было плохой идеей! 
— Да, я не против, а у кого? — на автомате ответил Артём.

 Так и решились его планы на Новый год. Он праздновал у Даши вместе с бывшей женой и Андреем, к которому испытывал максимально противоречивые чувства. По традиции, к следующему году хотелось начать всё с чистого листа, чему Мореходов активно препятствовал: звал увидеться, сходить куда-нибудь, пока он в России, и даже заезжал за ним на работу. Артём не сомневался, что Андрей помнил секс в клубе и… наверное, ему понравилось или, ещё хуже, он стал испытывать к Лебедеву симпатию. 
Обзывать это проявление внимания «влюбленностью» Артём не решался — с опаской наблюдал и не знал, как реагировать.

 — Эээ… неожиданно. Привет! — сказал он, когда получил сообщение от Андрея в конце рабочего дня и спустился из офиса к машине. 

 — Привет, — ответил Мореходов и проскользил по нему уставшим скучающим взглядом. — Не хочешь съездить куда-нибудь поужинать?
 И, наверное, здравый смысл в Артёме хотел. Хотел поужинать, а после этого поехать пить вино к себе или к Андрею и провести вечер, полный страсти. 
Но он сослался на загруженность и решил не дурить ни себя, ни друга. 

 «Нужно ещё время, чтобы переключиться с Олега».

 Чёрт бы того побрал! По наваждению, Артём стал выкладывать в инстаграм больше контента. Намного больше. Самого разного. Особенно он корпел над историями из спортзала.

 И, Артём оценивал это максимально трезво, Олег стал активнее тоже! Это произошло в канун нового года, когда уже отмытые серые деньги от взятки были потрачены на презент самому себе, подарки всем близким куплены тоже, дедлайны на работе завершены в срок, а список блюд на празднование составлен. Астафьев точно стал выкладывать больше историй: то с психологических форумов, то с мест, которые посещал, то из дома. В зеркало. От последних у Артёма появлялось назойливое жгучее желание приехать. Слава богу, он не знал куда. 

 Артём мысленно возвращался к балу: к их с Астафьевым встрече, совместной игре, танцу и небольшому язвительному разговору наедине — и не понятно, к чему из этого больше. 
Возвращался сто раз и сто раз делал одни и те же выводы: «Мне это больше не нужно, я себе надумал, его это не волнует». Единственный плюс терапии — Артём стал намного проще ко всему относится, в том числе к Олегу. Главное было убедить себя в этом, когда Olympys опубликовали новую статью. Чудесный аноним в красках описывал, как Артём с Олегом танцевали, вдохновенно строил теории о характере их отношений и любезно поделился с публикой фотографиями с их выступления — одной с начала, где Астафьев с Лебедевым смотрят друг на друга так, будто готовы подраться, другой с соло скрипки, где Артём восхищенно-щенячим взглядом пялиться на психолога. «Едва слюна изо рта не капает, позорище, — поморщился Лебедев. — Вот ведь блядский журнал, кому вообще интересны такие статьи, кроме меня и парочки сумасшедших девочек из интернета?!» 

 — Ты принес крабовые палочки? — спросила Саша, как только открыла дверь. В этом году она твёрдо решила накрывать стол сама, без помощи доставок и ресторанных блюд.
 — Ты совсем здороваться разучилась? — задал риторический вопрос Артём и тут же выложил на стол проклятые крабовые палочки. — Последние урвал, почти подрался с дедом позади.
 — Ну, хоть какое-то общение со сверстниками, — съязвила она с серьезным лицом.
 — Я в приступе старческого маразма могу и из окна их выкинуть, — парировал Лебедев и удовлетворенно кивнул, когда Саша цокнула и молча вернулась к готовке.
 Он осмотрелся, нашёл ёлку, красиво наряженную красными и белыми шарами, и удостоверившись, что бывшая жена занята, спрятал под ветвями подарки. Саше он подобрал селективные духи — в её коллекцию, Андрею — синий галстук от Вивьен Вествуд, потому что видел на нём костюм этого дизайнера, Даше — навороченную пепельницу со встроенным огнём, отделом под сигареты и сигары, фонтанчиком для тушения и, в общем, устройство разве что не печатало никотиновые изделия всех мастей. 
В двери провернулся ключ, послышались два смеющихся голоса — женский и мужской. Лебедев поспешно разогнулся и на всякий случай отошёл от ёлки. 

 — О, Артём приехал. Привет! — радостно помахала ему Даша, едва зашла в гостиную, и порывисто обняла. 
 — Привет, — вежливо улыбнулся Лебедев. Обида всё ещё не прошла, да и с чего бы — он только внутренне согласился пососуществовать с Мореходовой в одном пространстве несколько часов. Да, глупо валить было на Дашу их с Олегом ссору и разрыв, он и не валил. Но могла же она проявить хоть каплю эмпатии? Особенно, будучи осведомленной о взаимоотношениях Артёма с Астафьевым. Не сталкивать их лбами на балу, будто они её клиенты или, ещё хуже, куклы, которых она женит. Не подсовывать наркотики, не давать надежду. В конце размышлений Артём пришел к тому, что Мореходова просто глупая, взбалмошная и неприятная девица. 

— Привет! — протянул Андрей руку Лебедеву после того, как поставил на стол большой пакет с продуктами. На лице его замерло безэмоциональное выражение, ставшее привычным. Артём всё хотел спросить, что у него случилось, но боялся услышать в качестве причины недовольства собственную холодность и безответность.

 — Так, всё, мойте руки и будем готовить! — довольно скомандовала Саша. — Сто лет дома не праздновала.

 Артём устало вздохнул, предвкушая хаос, в котором проведёт ближайшие часы, но послушно поплёлся мыть руки. Он тоже отвык от масштабных готовок под советские новогодние фильмы и бурчание о том, как именно стоит нарезать колбасу в оливье. Было в этом что-то… Уютное. И по прошествии часа Артём даже погрузился в состояние, близкое к медитативному. 

— А у меня, между прочим, радостная новость! — вдруг выпалила посреди типичного диалога «как у кого дела» Саша. Он знал эту её манеру — за показной экспрессией и самоуверенной ухмылкой прятать нервозность. 
 — Порадуй, — добродушно подбодрил её Артём, заканчивая свою часть сервировки стола. 
— Ну, — она задержала на нём напряженный взгляд. — Мой шоурум в этом месяце вышел в плюс! 
 — Ура-ура! — Даша с тёплой улыбкой быстро похлопала ей кончиками пальцев, кажется, ничем не удивленная.
 — Твой кто…? — опешил Артём.
 — Шоурум. Помнишь, я говорила, что собираюсь открыть? Я решила особо не распространяться, пока он не начнет прибыль давать. Ну, чтобы не было как обычно. Только Даша знала, — извиняющимся, но легким тоном говорила Терехова. — Ого! — Артём пытался уложить информацию в голове. — Поздравляю! Покажешь? 
 — Да, присоединяюсь, ты молодец! — обтер руки Андрей и уважительно кивнул.

 Вся компания любовалась фотографиями небольшого отдела с вещами люкс-класса в центре Москвы. Лебедев глядел на экран, параллельно размышляя, почему он не вошел в круг «доверенных лиц». Да, они с Сашей были в ссоре, но ведь уже полмесяца, как помирились. Раньше всеми новостями она делилась с ним первым.
 Артём прогнал возникшую в душе дружескую ревность и заставил себя с двойным энтузиазмом радоваться успехам бывшей жены.

 Но раздражение только росло. Они закончили приготовление салатов, нарезок, фруктовых и сырных тарелок, и всевозможных блюд с икрой и сели за стол. На часах едва пробило 21:00, на экране телевизора шёл «Голубой огонёк» — из динамиков приглушенно раздавалось пение очередной звезды, а разговор за столом, не стеснённый никакой занятостью и подбадриваемый шампанским, перетек в обсуждение сплетен и личной жизни. Даша, казалось, Артёму, специально сводила темы к Олегу: то начнёт расспрашивать, как у Лебедева дела, то о его эфирах в инстаграме, то вскользь упомянет бал и как она к нему готовилась. Артём ограничивался нейтральными короткими ответами и по большей части молчал. Из-за чего то и дело ловил Сашины сочувствующие взгляды. И кипятился. Все за столом будто специально подначивали и в то же время показно не затрагивали его личную жизнь. Жалели, как какое-то бездомное животное!

 — Тём… — настойчиво звала его бывшая жена. 
 — А? — Лебедев вынырнул из размышлений и расслабил сжавшийся кулак.
 — Говорю, есть ещё одна новость, — она быстро и нервно оглянулась на Мореходову.
 — Да…? — Артём окинул компанию взглядом. Все смотрели на него, а значит, уже знали новость. — Не томи, Саш! — сорвался он.
 — В общем, — она несмело улыбнулась, положила свою ладонь на Дашину и сжала. — Мы с Дашей вместе, — выдохнула Саша и уже решительнее встретилась с Мореходовой взглядом, та нежно кивнула ей. 

 От шока у Артёма даже приоткрылся рот. Он смотрел то на сцепленные руки, то на девушек.

 — Вместе в смысле… — «Может, — думал Лебедев. — Вместе владеют шоурумом и я не так понял?»
 — В смысле, встречаемся. В отношениях. — пояснила Саша, как всегда начиная кипятиться, не встретив нужной ей реакции собеседника.
 — А! О… — медленно и невнятно кивнул Артём. — Охренеть… 

 Он ожидал какой угодно новости, но не этой. Теперь и постоянное общение, и совместная поездка в Лондон и слова о том, что Даша стала для Тереховой «близким человеком», заиграли новыми красками. Но Саша же… 
— Так ты би? — наконец осмысленно изрек Артём.
 — Тём, это реально твой первый вопрос?! — повысила голос бывшая жена.
 — Нет, я рад за вас, — сказал Лебедев то, что требовалось, хотя ещё не определил, рад или нет. — Просто неожиданно. Давно вы? — он сделал характерный жест рукой.
 — Ну… — девушки снова переглянулись. — С твоего дня рождения.
 — С моего дня рождения? — на два тона выше переспросил Артём. «Это три с половиной месяца, — он даже не производил вычислений, точно знал сколько прошло с того переломного периода. — Три с половиной месяца она держала это в секрете. А мы ведь тогда ещё общались». Артём ощутил себя чужим в этом доме. Он даже не понял, когда они с Сашей успели настолько отдалиться. «Конечно, если бы она доверяла и считала меня близким — рассказала бы сразу, — быстро проносилось у Лебедева в голове. — Что ж…» — Я очень рад за вас! Это здорово! — одними губами улыбнулся Артём, ещё формулируя выводы. 
 — Спасибо, — растерянно ответила Саша.

 За столом повисло напряжение. Один Андрей активно печатал что-то в телефоне, а когда закончил — секундно оценил обстановку и тут же включился: 

— Даш, что там с твоими последними клиентами, ты говорила?

 Та послала благодарный взгляд и упоенно принялась рассказывать. 
 Артём через чур педантично накладывал себе еду и закуски, лишь бы занять руки, и продолжал размышлять. Саша теперь в отношениях с девушкой. Одно только это стоило многочасовых расспросов, но захочет ли она отвечать? Тот ли у них уровень общения, чтобы Артём спрашивал? 

— … короче, что я только не придумывала, всё мимо. Он и по клубам не ходит, и по улицам не гуляет, и на мероприятиях практически не появляется. Ладно, какими-то правдами и неправдами сделали так, чтоб компания только их двоих отправила на стажировку в Питер. Су-ука, — Мореходова выпучила глаза от раздражения. — Как я намучилась! Там всё в ход — и лифт останавливали на несколько часов, и подставных грабителей нанимали, типа заказчик такой герой его спас, и на якобы обязательный телесный тренинг затаскивали. Вообще ноль! Крепкий орешек…

 — Так может просто нужно было не насиловать морально человека, если не судьба и он не хочет? — глядя в район тарелки оборвал Дашу Артём.

 — Причём тут… — стушевалась она.

 — Если уж парень после нескольких таких нарочных подталкиваний не проявил интерес, может, не нужно потакать мании заказчика и отцепиться? — продолжал Артём ровно и спокойно. Будто бы не кипел сейчас от злости. — Или этический аспект не важен? После тех твоих слов мне казалось…
 Нравоучение прервалось телефонным звонком. 
— Алло… — ответил Андрей, прерывая начинавшуюся перепалку и поднимая руку вверх, прося тишины. После несколько секунд на лице его появилось убийственное выражение — таким Лебедев видел его впервые. — Не отключайся, — он закрыл динамик и на русском обратился к Тереховой. — Саш, моя папка с документами же у тебя? — она кивнула. — Можем сходить? 

 Даша провожала их напряженным взглядом, Артём попросту не понимал, что происходит. Несколько секунд после хлопка двери они сидели в тишине.

 — Что не так? — Мореходова сложила руки на груди и цепким взглядом уставилась в Артёма.
 — А что не так? — легко ответил Лебедев, повторяя позу собеседницы.
 — Артём, мы взрослые люди. Я не верю, что тебя реально интересует, что в штанах у человека, которого Саша выбрала. Если так, то это глупо.
 — Мне не важно, что в штанах, но вот какой — он сделал ударение, — это человек — мне есть дело.
 — Супер, значит дело во мне? — она выдохнула и кивнула сама себе. — Я ещё на балу заметила. А что во мне не так? Мы вроде не ссорились, нормально начинали общаться. 
— Что не так?! Я не хочу, чтобы на моего близкого человека оказывал влияние такой беспринципный манипулятор,
— безапелляционно говорил Артём. — Чего… В смысле?
 — Не отнекивайся. Ты буквально занимаешься тем, что влезаешь в жизнь людей и какими-то… жестокими кустарными методами их сводишь. Ещё и деньги за это берешь. Трясти с доверчивого человека, у которого не осталось надежды, это… совсем уж. 
— Чего?! Ебать… Я каждое обращение досконально проверяю, потом еще лично хожу взглянуть, прежде чем просто взять дело, — взорвалась Даша. — У меня целая команда. В том числе с психотерапевтом, с которым обсуждается каждый этап. Мы работаем так, что даже заказчик не догадывается, что это подстроено! Максимально органично создаем ситуации, в которых люди могут лучше узнать друг друга и сами сделать вывод. Жёсткие кустарные методы… — она возмущённо хмыкнула. — Охренеть заявление. Они могут быть какими угодно, но уж точно не жесткими и не кустарными. 
— Ага, я уже на своей шкуре прочувствовал, эту «максимальную органику». Просто изменю правила и поставлю их в пару на балу, а потом буду лыбиться так, чтобы все точно поняли, чьих это рук дело, — изображал Артём Мореходову. — Мало того, что это глупо, так… Ты ведь знаешь всю ситуацию, ты знаешь, что мы не общаемся и… — он растерял свою холодность и теперь пытался воззвать к совести собеседницы. — Можно было хоть немного сочувствия проявить? 
— А… — догадалась Даша и стушевалась. — Так вот в чём дело. Артём, я всего лишь была спонсором. Сама напросилась быть ведущей, да. — устало говорила она. — Но я никакого отношения не имела к правилам. И, если хочешь знать, настаивала на том, чтоб вас в пару не ставили — Зайцева меня не послушала. Вы оба играли на инструментах, Олег вообще только это в умения записал. 
— Не знаю, насколько твоим словам можно верить. Ты когда-то утверждала, что он по уши влюблённый в меня бисексуал. — как бы между делом раскрыл главную претензию Лебедев. 
— Артём… — Даша досадливо поджала губы и сочувственно посмотрела на него. — Я ведь правда не фея-крёстная и не волшебница. Бывают промахи… Это второй случай в моей жизни, когда я ошиблась. Вернее… — она потёрла переносицу. — Я не понимаю! Ладно. Вот ты сейчас говорил о моей беспринципности и влезании в жизнь. Хотя как раз на «своей шкуре» ты должен был прочувствовать обратное. Я всё поняла на… — она взмахнула рукой и подобрала нужное выражение. — Моменте с таблетками. Сделала выводы и остановилась, больше не лезла ни во что. Потому что у меня есть, — выделила она. — Принципы. 
 — Пф… Выводы. Вот об этом я и говорю, — Артём щелкнул пальцами и указал на Мореходову. — О каком профессионализме может идти речь? Какие можно было сделать выводы? Что люди после секса под наркотиками, оказывается, не влюбляются в друг друга по волшебству? Или что после этого отношения у них ломаются совсем? Охренеть выводы, браво!
— он саркастично похлопал. Дверь открылась — вернулись в полном молчании Андрей с Сашей. Мореходов на ходу смотрел бумаги, быстро листая. 

 — После какого секса?.. — обратила на себя внимание Даша. — Ой, не делай вид, что Саша тебе не растрепала об этом в первый же день. — повернулся к ней Лебедев. — Блять, Артём я же просила вести себя нормально! — Терехова поняла, что ссора всё-таки случилась и принялась обвинять бывшего мужа. — Я, между прочим, реально никому не рассказала! Потому что умею секреты хранить и договоренности выполнять. 

— С тобой отдельный разговор будет, — строго отрезал Лебедев и вернулся к Даше. — Мы с ним вспомнили о том, что произошло через несколько дней. Я пытался до тебя дозвониться. Но не переживай, Андрей поведал, что это просто эйфоретик, раскрывающий желания… короче, повышающий либидо.

 Мореходов за время перепалки успел достать ноутбук и зло всматривался в экран, сверяя с бумагами и телефоном. 
 — Меня в это впутывать не надо, я изначально был против. Это раз. — не отрываясь, подал голос он. — И сказал я не так. Это два. Не заставляйте вспоминать дословно, потому что я вспомню. Тогда я вляпался в полное дерьмо и мне было не до перезвона и разбора чужих судеб. Это три. И сейчас я работаю, мои сладкие, так что попрошу не отвлекать. Это четыре. — Да какая нахрен разница, что там было дословно, — повернулся Артём обратно к Даше.
 — У вас с Олегом был секс тогда? — в прострации всматривалась в Лебедева она.
 — Может, мне в третий раз повторить? Такая приятная тема 
 — Но вы ведь разъехались сразу после. — пыталась добраться до истины Даша. — Его даже на дне рождении не было.
 — Да, представь себе! — И ты ушёл в работу…
 — А что мне оставалось делать? — риторически вопрошал Артём. — Ещё скажи, что не видела статью… 
— Я видела статью, как раз поэтому…. — удивленно повела головой она. — Ничего не понимаю. Если бы у вас случился секс, а потом бы вы перестали общаться… Ты что, его силой взял? 
 — Ты чё, охуела?! — взревел Лебедев, готовый подорваться с места. Андрей напрягся, словно ищейка, почуявшая добычу, и резко поднял взгляд. 
 — Прости, — подняла руки в сдающемся жесте Мореходова. — Я не хотела тебя обижать. Просто не понимаю.
 — Нет, я не насильник. — выдохнул сквозь зубы Артём. — Вообще-то он первый полез.
 — Блять… Да не может быть. — запустила руку в волосы Даша. — Если бы всё так было… Я даже не знаю, ты бы сейчас был в жесточайшем депрессивном эпизоде.
 — Та-дааам! — со злым весельем развёл руками бизнесмен. Он не назвал бы это словом «жесточайший» и уже, хотелось верить, выбрался из того мерзкого состояния, но сейчас хотелось насолить Мореходовой, выиграть в споре. — Блять… блять. Ладно, эм… — барабанила она пальцами по столу и пыталась собраться. — Ты… вы… Ладно, начнем с начала. О таблетках. Это моё изобретение. Но изначально…
 — Да-да, порошок откуда-то там, который Андрей на себе испробовал с кем-то там. 
— Всё верно, — настроилась Даша и прикрыла глаза. — Дьявольский порошок. Заставляет человека в десятки раз острее испытывать подавляемые желания. Я бы даже сказала мечты. Мозг обычно блокирует то, что мы не сможем достичь, прячет в дальний угол, чтобы не сойти с ума от невозможности получить желаемое. Тот мужик, которого отравили… как там… — пощёлкала пальцами она.
 — Айседор, — подал голос Андрей.
 — Да. Хотел всю жизнь славы. И под порошком его мозг счел, что открытие нового вида насекомого подарит ему всемирную известность. Сошел с ума и всё бормотал о какой-то личинке. Потом Андрей и… — споткнулась Мореходова. — В общем на примере Андрея выяснилось, что порошок не только убивает, а может и просто обнажать реальные чувства. Вытащить наружу самое сильное подавленное желания — жажду власти, славы, денег, красоты… 
 — Безнадежную любовь, — закончили Даша с Андреем синхронно.

 — Ну и… действие таблеток, во-первых, длительное — почти двадцать часов. Хотя острая фаза проходит через 2-3. Но, самое главное, если эта подавленная мечта сбылась, то вновь отказаться у человека воли не хватит. По крайней мере, у испытуемых было так. — Если я правильно понял, у Андрея хватило, — возразил Артём. — Это у Х… — опять запнулась Даша и тут же поправилась. — У человека рядом с ним хватило, да и всё равно другой случай. И… когда я увидела, что ты приехал один, а потом эту статью и… Саша сказала, что ты ушел в работу. И ты начал вести инстаграм, вся эта известность. Я подумала, ты осознал, что хочешь не отношений, а тоже славы или… карьеры там. А Олег семью. Блять… Андрей стукнул по столу, силой захлопнул ноутбук и невидяще смотрел в стену. 
 — Что случилось? — мгновенно переключилась Даша. 
 — Он пропал, — ровно произнёс Мореходов, отчего у всех присутствующих побежали мурашки. 
 — Кто? — впервые за долгое время подала голос Саша. — Если вылечу прямо сейчас — успею разрулить. Наверное, — сурово стал собираться Мореходов.
 — Андрей, — позвала Даша. 
 Он никак не отреагировал. 
— Андрей! — повысила голос сестра. Мореходов быстро кидал в сумку вещи и не обращал никакого внимания. 

 — Джим! — сорвалась она и, когда брат наконец откликнулся, продолжила. — Пожалуйста, не теряй голову и никуда не суйся один. 
— Что происходит? Кто пропал? — пытался выяснить Артём. Сегодняшний вечер напоминал американские горки. 
 — Та самая моя «безответная любовь», — грустно улыбнулся Андрей. — Повеселитесь тут без меня.
 — С холодной головой! — напомнила Даша.
 — Всегда с холодной головой, — так же грустно отозвался Мореходов. 

 — Почему ты назвала его Джим… Что вообще за хрень? — спросил Артём, как только за Андреем захлопнулась дверь. 
 — Это… не парьтесь… — неуверенно оглядывалась Даша. — Просто его… Ну, он сменил имя, когда переехал в подростковом возрасте. И, что странно, откликается чаще на Джима, хоть оно и не родное. 
 — Так, ладно. Ты утверждаешь, что… — Артёма интересовало другое. — Ты утверждаешь, что тогда главным потаенным желанием Олега было…

 Лебедев вдруг так ярко вспомнил, как мурашки бежали по позвоночнику, а затылок обдало горячей волной. Как в карих глазах сверкало невыносимое, отчаянное безнадежное чувство. 
«Не исчезай», — сказал Астафьев тогда.

 — Да…? — испуганно кивнула Даша, будто ей неловко было огорчать собеседника, а затем поняла сложившуюся картину. Глаза её озарились, брови взлетели наверх, а губы расплылись в улыбке. — Да! Господи, я так и знала! Не могло мне казаться такое! — она экспрессивно замахала руками, а потом в момент замерла, понимая неуместность радости. — Подожди, но как вы… Как вы пришли к тому, чтобы разъехаться?

 Артём молчал, не слыша визгов и вопроса. И то, как Олег смотрел на него тогда, утром. И как коснулся его руки, якобы посмотреть на кольцо. Артём к тому моменту строго-настрого запретил надеяться на романтический посыл в действиях Астафьева. — Они из-за статьи разъехались. Олег же там… — тихо подсказала Саша. 
 — Я видела, да, — мягко тронула её за плечо Даша. — Может, он как-то иначе оправдал свой отъезд.
 — Я его выгнал, — глухо констатировал Артём. «Олег хотел поговорить о чём-то. О том, что произошло». 
— Как он отреагировал? — не оставляла попыток Даша.
 — Никак. Собрался, уехал. Олег что-то хотел сказать и тогда Артём был уверен, что это «что-то» будет о неправильности произошедшего, ошибке, но вдруг нет? Вдруг Олег тогда хотел… Хотел…
 — Ну, что сказал-то? — Ничего! — взорвался Лебедев. — Ничего не сказал! Я не дал ему ничего сказать, ясно?! Не было у нас никакого разговора. Знаешь почему? — он яростно посмотрел на Дашу. — Потому что я, блять, не знал как работают таблетки. Потому что мне никто не сказал, как они работают!
 — Я не могла тебе заранее сообщить, потому что… — подбирала слова Мореходова. — Подсознание могло бы накрутить само себя и эффект получился бы не точным…
 — А вы с Олегом прекрасные лабораторные крысы, — пародировал её Лебедев. — Я звонил несколько десятков раз вам троим. Боже! — он на секунду отчаянно уронил голову в ладони. Невозможно было осознать всю эту свалившуюся информацию сразу. Он так привык считать, что его чувства безответны. Не мог же Олег… Хотя какая разница? — И самое главное: от наших отношений тоже осталось ничего. Ни-че-го, потому что я не знал… Потому что тогда я бы мог его выслушать, мог бы всё исправить, мог бы… — он остановился на полуслове, поражённый открытием. — Так из-за этого у меня была депрессия?

 Артём буравил взглядом Мореходову — та молчала, не в силах ответить.

 — Я месяц не мог с постели встать. Я каждый раз, как глаза открывал, хотел себя убить. Я… — по телевизору завывала очередная певица. Реальность вдруг стала чёткой, осознанной. Стол этот, ёлка с шарами, странная комната. Ему ведь не хотелось ехать, не хотелось сейчас тут сидеть, не хотелось праздновать. Да теперь и не выйдет — они в ссоре, Андрей вообще уехал. Артём тяжело дышал, осматривая пространство. — Я тоже пойду.

 — Как? — тут же среагировала Саша. — Куда? 
 — Куда-нибудь. Надо всё обдумать, — он встал и рассеянно начал собирать вещи.
 — Не глупи, ночь на дворе, холод, куда ты собрался? — не унималась она и даже встала из-за стола.
 — Домой я. Не хочу портить праздник, — он жестом остановил грозившийся начаться поток сашиных слов. — Правда. Уже наговорил, и ещё наговорю, не надо. Я поеду, — под неловкое молчание он натянул ботинки, куртку, шапку с шарфом и перед самым выходом развернулся. — Подарки сзади ёлки, если что. Там и для Андрея… В общем… Хорошо отметить. — пробормотал он, даже не понимая, что ему отвечают. 

 Улица встретила его потоком холодного ветра в лицо, треском успевшего навалить снега под ногами, сияющими тут и там гирляндами, и снующими людьми. В голове звенела небывалая тишина. Он бы закурил сейчас и пялился на весь этот гам в расфокусе. Но он, к сожалению, не курил, потому привычно достал телефон, открыл такси и долго смотрел на карту. Домой не хотелось точно. На другой стороне улицы распахнулась дверь ресторана выпуская компанию людей и обрывок мелодии — вальса из «Анастасии». 
Артём набрал ближайший к парку адрес и кликнул на кнопку поиска машины.

 Таксист всю дорогу пытался заговорить, видимо, вдохновленный всеобщей атмосферой волшебства, а в конце, совсем сроднившись с пассажиром, предложил тому выйти на двести метров раньше:
 — …а то завалило всё к чёртовой матери, потом не выеду нихрена. 

 Артём раздраженно вздохнул, но согласился — желание избавиться от неприятной компании было сильнее, чем ругаться. Он ответил на поздравление с наступающим, вышел и с чувством влепил одну звезду. А когда поднял голову — перед ним яркими огнями мерцала вывеска цветочного. Лебедев осмотрелся, пытаясь понять, где находится, иронично улыбнулся и зашел внутрь.

 «Angy Flores» — как будто что-то знакомое», — не мог определить возникшее чувство от названия бизнесмен. 

 Он звякнул на колокольчик у стойки и через несколько секунд из подсобки выскочила девушка в шапке деда мороза и розовой мишуре на плечах.

 — Здравствуйте! Прошу прощения. Думали, никто уж не зайдет, — вежливо улыбнулась она. Артём посмотрел на время. И правда, до нового года оставалось около получаса. — Что для вас? 
— Ммм… вот таких алых роз… двадцать штучек наберётся? — немного поразмыслив, спросил он. Сначала хотел взять одну, потом две, а потом подумал, что в ближайшие три дня тут точно никто ничего не купит, и решил в честь праздника слегка увеличить этому магазинчику кассу. 
 — Ой… — округлила глаза продавщица. — Думаю наберется, вам только их или композицию…
 — Только их, оборачивать не нужно.

 — Это, — Артём указал на собранный букет. — Картой, а это, — он положил на стойку пятитысячную купюру. — Вам. С наступающим.

 — Ой! Спасибо большое, и вас с наступающим! — щебетала она. — Спасибо ещё раз, всего вам доброго!

 Артём по дороге наткнулся на продуктовый, бездумно зашел и купил шампанское, и, наконец, добрался до своей скамейки в парке. Открыл бутылку и стал пить прямо из горла, меланхолично глядя на окружающую обстановку. Снег белыми бабочками кружился, садясь на одежду, волосы, нос. В доме напротив во всех окнах горел свет, а прищурившись, можно было даже разглядеть людей, ёлки, телевизоры и гирлянды. И у всех всё там было хорошо. Все там были счастливы. Телефон пиликал бесконечными уведомлениями — наверняка, его галерея теперь забита открытками из вотсапа. Он улыбнулся собственному предположению и разблокировал экран — 23:55 — «Уже речь, поди, началась». Поздравление, поздравление, просьба Саши отзвониться, когда будет дома, два уведомления о списании из цветочного:

 «23:33 Покупка 3600 ANGYFLORES Бала…»
 «23:50 Покупка 240 ANGYFLORES Бала…»

 — Чего? — вслух вырвалось у Артёма. Он панически проверил карту — та была в кармане, а затем открыл рот от пришедшей догадки. Он быстро листал уведомления от банка до дня, когда был на сеансе с Дмитрием и не смог понять, откуда странное списание. Нужно было сравнить названия. Да, верно, оттуда же. То есть, тогда Олег что-то купил в этом же цветочном — это был маленький магазинчик, не сеть. А сейчас… 
Артём точно сидел тут уже дольше пяти минут, и точно ни за что там больше не расплачивался. Значит… От догадки Артём резко вскинул голову по направлению, откуда пришел сам. Олег стоял в паре метров с нечитаемым выражением лица и зажатой в руке белой розой. Фонари слабо подсвечивали его фигуру, он казался призраком, фантомом. Артём с Олегом просто смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Все маски, все защитные стены из напускного безразличия стерлись, исчезли. Потому что вот они — оба тут, у этой скамейки, решившие провести в одиночестве новогоднюю ночь, оба с цветами — символами памяти, оба — растерявшиеся от такого совпадения, напоминающего то ли злую насмешку вселенной, то ли новогодний подарок от неё же. И это всё было так очевидно, что никакие отговорки бы не помогли. И чувствовалось так уязвимо, будто они оба впервые были честны с собой и друг другом. Олег отмер первый — неспеша преодолел расстояние, положил свою розу поверх артёмовых, сел справа от него.

 «Как тогда», — смотрел на замерзший пруд Артём. Группки людей устанавливали фейерверки посреди толстого льда. Кто-то громко крикнул, что осталось полминуты. — Я сбежал с праздника, — спокойно признался Олег. Не спрашивая, взял бутылку шампанского с досчатого покрытия, отхлебнул и поставил обратно.
 — Я тоже, — повернул голову Артём и встретился с ним взглядом.
 — Десять! Девять! Восемь! — скандировали откуда-то с центра пруда люди.
 
 А Артём смотрел, кусая внутреннюю сторону щеки от напряжения и шарясь взглядом по лицу напротив. Пытаясь отыскать точный ответ. 

 — Пять! Четыре!

 Он опустил взгляд на губы Олега. Какой ответ может быть точнее? Астафьев тут, рядом с ним, на их скамейке.

 — Два!

 Артём решительно подался вперед и накрыл губы Олега своими. Бросился в омут с головой, потому что терять было уже нечего. Астафьев тут же ответил на поцелуй — рьяно, отчаянно, будто нуждался в нём, больше чем в кислороде. 
 Совсем рядом загрохотали салюты — ото всюду разом, и это было так правильно.
 Так же правильно, как холодная ладонь Олега на щеке Артёма, как один на двоих вкус дешевого шампанского, как груда роз за спиной, как ведущие борьбу друг с другом языки и сцепленные пальцы рук.

 Под веками Артёма такими же вспышками взрывались фейерверки, а сердце абсолютно неритмично отбивало чечетку. Он влюблён. Он любит! И это взаимно!