Помнишь Тьму?

            

      Divide et impera       

Разделяй и властвуй

      

      — Князь в порядке, ему нужно лишь набраться сил, он восстановится, княгиня, — руки все еще мелко дрожат, но я уже уверенно киваю.       — А ты? Ты как себя чувствуешь? — поворачиваюсь к Никлаусу, под его глазами залегли тени, лицо серое, даже скулы выделяются острыми линиями. Черная челка прилипла ко лбу от испарины, уверена, он едва держится на ногах, храбрится либо при мне, либо из-за вышколенности перед Дракулом, который… сейчас лежит на дне каменного бассейна, заполненного до краев свежей кровью.       — Я в порядке, — чеканит, но я вижу, как остекленели его глаза. Раньше они напоминали растопленный шоколад, а сейчас грязь, смешенную с кровью.       — Брось! — голос резче, чем хотелось бы. Он спас Дракула, отдав ему бо́льшую часть своей энергии, чтобы залечить огромную рану, пролегающую, через живот и бедро. Затянул ее края своей кровью, разворотив себе предплечья, а сейчас говорит, что ничего не случилось. Бинты, намотанные на руки все еще были явным напоминанием о случившимся.       — Все в порядке, княгиня, у меня еще полно дел.       Ах полно дел… Когда Влад восстанет — его ждет взбучка за такое отношение к своим Теням!       — Переложи свои дела на другого Тень, а сам полезай в чертов бассейн и восстанавливайся, — воин замялся, но я уже достаточно сегодня натерпелась, поэтому вкладываю в голос весь лед, который соскабливаю со своего саркофага: — Это приказ, Никлаус!       Глаза носферату расширяются, когда эхо затихает. Он видит то, что сейчас бушует на дне моих глаз: злость, паника, кровожадность и усталость от того, что меня все еще не воспринимают как истинную Госпожу.       — Прошу меня простить, я не хотел вас обидеть, — иногда мне кажется, что Тень, как и Влад, может если не читать, то точно улавливать мысли своего визави.       — Не обидишь, если сделаешь так, как я прошу, Ник. Ты спас его, — мой голос ломается на последнем слове, вынуждая меня взять секундную паузу, чтобы доломать его окончательно и уже твердо произнести оставшиеся слова: — Я не позволю себе быть неблагодарной и отправить тебя в таком состоянии, куда бы ни было еще, кроме как отдыхать.       — Спасибо, княгиня, — настолько тихо, что могло показаться.       — Это я должна благодарить тебя, уже дважды ты возвращаешь его домой живым. Не знаю, чем смогу отплатить, но если тебе что-то понадобится, — обращайся, — Влад как-то рассказал мне, что именно Никлаус закрыл его собой, когда одна из стерв Невест пырнула Дракула оскверненным оружием, и умер, а сейчас он снова рискует жизнью, но уже в качестве носферату.       — Я делаю это не из-за награды.       — Знаю, но за такие поступки принято платить совестно, иди, больше не задерживаю и от слов своих не отказываюсь, — этот воин Дракула самый тихий и неприметный, он всегда знает, когда нужно промолчать, а когда что-то сказать, в отличие от всех других Теней, от того Влад и держит его рядом. Не слышны даже шаги средь скал, что множат эхо, лишь Тьма внутри меня подсказывает, что носферату покинул нижние этажи Оскверненной столицы. Действительно не знаю, чем смогу отплатить ему, но сделаю все возможное.       Оставшись в тишине и одиночестве, снова прокручиваю в голове то, как не удержала контроль над стрыгой, как она бросилась на меня, и как Влад закрыл собой. Его слабую улыбку, когда кровь хлестала из тела, как клыкастая пасть сомкнулась на голове Князя, едва не оторвав ее.              «Боги, тогда я была уже уверена, что потеряла его!»              И при этом даже двинуться не смогла, была в таком ужасе, что писк не проходил в горло. Если бы не Тени, если бы не их быстрая реакция…       Вдох. Прикрываю глаза, скрываю лицо в ладонях, хочется забиться в самый дальний из углов, подтянуть к себе колени и плакать. Дрожать и лить слезы. Выдох. Нет, я не могу себе такое позволить. Не могу утопать в слабости.              «Как, черт возьми, я могу быть сильной?! Если даже сейчас, когда едва не потеряла мужа, хочу скрыться от всего!»              — Нет, — слабость воспламеняется, преобразовываясь в ярость. Яркая вспышка, но я глушу и ее, сейчас мне нужна не она. Гнев. Стойкий твердый и всепоглощающий. Заставляющий подняться и, скрепя зубами, идти вперед! — В следующий раз, — отнимаю пальцы и зло смотрю на темно-алую гладь, — я защищу тебя.       Злость не на него, за то, что рисковал собой, даже не на себя, за то, что застыла. Злость как свидетель обещания. Больше такого не будет. Задушу в себе все эмоции, но встану плечом к плечу со своим мужем.       Киваю себе, так и будет. Впредь никаких раздумий.       — Сш-ш! — резкая боль внизу живота, такая острая, словно меня пырнули кинжалом. Тело сжимается, даже дыхание сбивается. Боль пульсирует с новым толчком сердца, и… тишина. — Отпустило? Это тело так реагирует на все, что произошло? — ложусь на камень — бортик того самого бассейна, в котором лежит Влад. Как же мне сейчас хочется нырнуть за ним следом, обнять, подарить тепло, может ему холодно там? Рука все еще держится за левую часть низа живота, а мысли уже далеко отсюда:       «Кто там был? Кто бросил девушку, когда она рожала носферату? Первого я узнала быстро. Часто видела его портрет в своем времени. Боги, как же все запутанно, значит, поэтому Дракул не узнал его? Как он выглядит тогда сейчас? И что делать мне? Пусть мы и разобрались в своих отношениях, но эта… оплошность лишь порождает за собой новые и новые грани отвратности моего поступка! Надо выяснить это у Влада, когда он очнется, но аккуратно, особо не привлекая к себе внимания. Да и мальчишка не тот…»              « Это ты… убила мою маму?»              Рожденные морои сильные. Не просто так у них с первого вздоха оранжевые глаза, за которые Невесты бы убили. Сила и ловкость мальчишки поражала. Он с такой легкостью уходил от атак Себастиана, изворачивался и шипел, как дикий зверек. Бросался на взрослого мужчину с оружием, словно не зная, что оно может нанести непоправимый ущерб и ужасную боль. Крик ребенка все еще стоит у меня в ушах, когда Ведьмино железо все же вонзилось ему в ручку. Однако он не перестал рваться вперед, не обращая внимание на Теней. Пытался добраться до меня, и в горящих глазах было только желание убивать. Он прыгал на стены, ловко врезаясь в них своими когтями, скалился клыками, от него исходила лютая ярость, когда к нему пришло осознание, что меня защищают. Завыл так, что мое сердце сжалось от боли.       — Я не убивала твою маму! — почему-то закричала я тогда. — Лишь хотела…       Он кинулся вновь, не дожидаясь от меня продолжения. И если бы не Тиан, вставший у него на пути, то бы вцепился мне в горло…       — Ма-а-а-ама! — взревел он, а я услышала, как кричит Маркус, зовя меня. Зажмурилась, закрыла уши, продолжая сидеть на полу, но они видели и слышали, как жалобно плачет Маркус! Где-то там, среди Теней.       — Хватит… Хватит! — на секунду защищающий меня воин застыл, и мальчишка ринулся в атаку. Темные волосы, как у моего сына. Клыки, как у моего сына. Яркие оранжевые глаза, как у моего сына. Но если Марк тянул ко мне свои ручки в умилительном жесте, прося взять его и прижать к груди, то в тот момент ко мне тянулись когти, чтобы отомстить за стрыгу.       Все еще слишком явно слышу и вижу, как клинок Себастиана врезается в тонкую шею малыша, как голова, подобно пробке от шампанского, отлетает от тела, и фонтан кровавых брызг разлетается всюду, окропляя мое лицо. Пусть все это длилось лишь мгновение, но оно отпечаталось в моем сознании навсегда, как и то, какой ужасной смертью умерла его мать — Сиана. Ее мольбы, чтобы из нее вытащили ребенка, а после и о собственной кончине. Вот что бывает с теми, кто вынашивает ребенка от носферату?       Когда я увидела его, то на миг закралась мысль: а не опоздала ли я? Может, Дан и Маркус, которых ищу, уже давно в этом мире? Волосы, слипшиеся и грязные, были темными на вид, а глаза горели оранжевым, именно поэтому я, как завороженная потянулась к голове мальчика, которая упала рядом со мной. Нужно было посмотреть, есть ли за ухом родинки? Мне так сильно нужно было в этом убедиться… Дрожь сотрясает мое тело, одновременно от холода воспоминаний и какого-то странного ощущения, которому, пока невозможно дать названия: благоговение? Желание служить? Страх? Или… радость? Что тогда я испытала?       Стоило моим пальцам коснуться отрубленной головы, как вся комната померкла. Опустилась тьма, и лишь после я пойму, что это была далеко не сила Отца. Там властвовал Мрак — обитель Матери. Уши заполнил шум невиданного количества насекомых: кажется, жужжали мухи, стрекотали сверчки, копошились черви или опарыши. Мне начало мерещиться, что все они заползают мне в уши или, наоборот, выпадают из них, — настолько это было громко. Ощущение пространства исказилось: я падала, тонула, меня засыпало землей. Запах гнили заполнил легкие, не давая возможности дышать, или то была сырая земля? Хотелось кричать, вопить во всю глотку, но я боялась, что насекомые заползут и туда. Все стихло мгновенно, стоило раздаться голосу, который сотряс нутро абсолютно всех существ, от мала до велика:       — Не там ты ищешь, дитя, и не того… — во мраке блеснули глаза, похожие одновременно на драконьи и в то же время на змеиные. Тихое шипение обволакивало спокойствием и материнскими объятиями. — Печати с ее темницы падут, и вы скоро встретитесь… мы скоро встретимся, княжна…       Видение ушло так стремительно, будто я всего лишь моргнула, но то неописуемое чувство до сих пор сидит где-то глубоко в теле.              «И Лука заметил это…»              Ошарашенный и полный неверия взгляд буквально пригвоздил меня к полу. Что тогда было еще в этих горящих почти золотых глазах? Разочарование, что я не сразу бросилась к князю? Призрение за то, что не оценила дар, подаренный Владом? Или он что-то заподозрил? Будет ли теперь еще пристальней следить за мной? Другие, если и заметили это, то скинули на шок, но не Правая рука Дракула.              «Ладно, можно будет скинуть все на то, что я тогда еще не отошла от видения, может мне и поверят, только вот Дракулу врать не хочется, только не снова. Да и поймет он все, учует ложь, вдруг тоже был в видении? И все же... что это было: Мать или кто-то другой? С чей темницы будут сорваны печати?»              — Влад, — сажусь, опираясь на руку, другой — тянусь вперед и касаюсь крови, пальцы тут же обжигает холодом. Что-то не так. — Влад? — снова зову мужа, опуская ладонь глубже. Но спокойный бассейн вдруг содрогается, кровь взметается вверх, вместе с огромной фигурой. Даже испугаться не успеваю, как мертвая хватка сжимается на моей шее. Затылок пробивает боль, мое тело впечатывают в каменный пол. Перед глазами все темнеет, пытаюсь схватиться за что-то, но лишь соскальзываю с влажной кожи, хватаю ртом воздух, но трахею пережали.       — Я убью тебя! Слышишь?! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Уничтожу! — голос… похожий на Влада, но изуродованный лютой ненавистью и гневом. Лицо заливает кровь, пытаюсь проморгаться, чувствуя боль в шее.              «Он сейчас сломает мне ее!»              Бьется яростная мысль в черепной коробке. Пытаюсь сбросить мужчину с себя, но он стоит в бассейне и слишком сильно прижимает меня к полу. Бьюсь ногами, но толку мало. Лишь когда слезы выступают на глазах от нехватки воздуха, я вижу демонический оскал, удлиненный язык, и лишь нижнюю часть лица, что видела всегда, тогда как все остальное скрывают алые разводы и слипшиеся волосы. Князь сжимает мою шею сильнее, намереваясь убить меня! Он дико, даже как-то безумно смеется, но я уже не уверена.       — Убью тебя! За нее!       Хочу проникнуть в его сознание, сказать, что это я. Лада. Но натыкаюсь на острые колья, исходящие из обсидиановой стены. Они ранят, отталкивают, и меня буквально выбрасывает из сознания Дракула дикая ненависть. Настолько сильная, что вызывает страх.              «За… кого? Что… проиcходит?»       — Вл…д — движения затухают, боль становится невыносимой, ноги едва волочатся, а не двигаются. Сознание, как и жизнь, утекают из моего тела.              «Умру! Сейчас умру… от его руки…»              — Князь! — давление пропадает, и я громко втягиваю такой желанный воздух, заходясь диким спазмом кашля. — Князь!       — Влад! — новая тень мелькает перед глазами, и грохот заставляет сжаться, а следующий за ним рев — предпринять жалкую попытку отползти подальше.       — Княгиня? — меня тянут, а я могу лишь хвататься за свою шею и хрипло дышать, с трудом. Шум драки позади резко утихает, и мое тело замирает, когда я слышу слабое:       — Золото?..       Заставляю себя обернуться. Лука и Себастиан буквально всем телом навалились на каждую из рук Влада, а Дамир держит его за шею и плечи. Сам князь по пояс в алой воде, но его тело врезалось и вошло в каменный борт так, что тот сломался, трещины расползлись по сторонам. На натянутой от позы коже видны едва сросшиеся края раны. Еще чуть больше усилий, и они разойдутся, лопнут. Мой муж, что еще минуту назад пытался задушить меня, выглядит вмиг обессиленным и разбитым от ужаса и осознания того, что едва не совершил.       Его глаза больше не горят алым безумием, сейчас там разливается ртуть и ужас. Цепкий взгляд блуждает по моей шее, где уже явно проступили синяки. Он будто не может поверить, что сделал это со мной. Ловит каждый мой сиплый вдох и выдох, и кривится сам, будто чувствует мою боль.              «Чувствует…»              — Лада, — он дергается вперед, но каждый из Теней усиливает свою хватку. Трое. Их потребовалось трое, чтобы оттащить сильно раненного князя от меня. Сколько же реальной силы таится в его теле? — Прости… я…       «Убью! За нее!», — странная догадка теплится лучиной в душе.       — Н-не… — голос едва слышно, поэтому я поднимаю вновь дрожащую руку и показываю Теням, чтобы они отпустили Влада. Носферату переглядываются, но медленно выполняют приказ, все еще готовые броситься и защитить меня, если то потребуется. Муж, не обращая внимания на уже открывшуюся рану, ловко запрыгивает на бортик бассейна, расплескивая то, что должно его вылечить, но замирает, поднимая руки вверх.       — Я не… — он замолкает, пытаясь найти слова. — Я снова я, маленькая. Прости, — он косится на кровь позади себя, и теперь уже я чувствую боль, исходящую от него. Он не хотел убивать меня, был не в себе. Видение? Кошмар? Что случилось?       Страх гнилым шепотом предрекает держаться подальше, бежать от этого монстра, но то, как Влад опускает лицо, как трясутся его руки, безвольно упавшие между колен, как сам Темный князь голый и весь в крови, сидит передо мной на коленях… я не могу так поступить с ним.       Не монстр. С ним что-то не так, но он все еще мой Влад.       Аккуратно тянусь к нему, касаюсь его пальцев. Он поднимает на меня ошарашенный взгляд сквозь пряди волос, а я улыбаюсь ему и мысленно произношу, потому что пока не могу отдышаться:       «Успокойся. Все хорошо».              Зрачок расширяется. Он сказал мне эти слова на грани смерти, сейчас я возвращаю ему их. Дракул мягко сжимает мою руку своей. Поднимает вторую, приглашая.       — Позволь, — молит он, и я вновь вижу перед собой своего мужа! Чувствую его, тянусь к нему, как физически, так и ментально. Бросаюсь в омут, и крепкие объятия сжимают аккуратно и трепетно, словно боясь вновь причинить хоть толику боли. Тени облегченно выдыхают. Им явно не понравилось нападать на собственного Господина, но они отвечают за мою безопасность перед ним, даже если опасность — он сам. — Золото, — шепчет мне в волосы, а я дышу сдавленно и громко, от чего Влад отстраняется, на его лице мелькает тусклым светом золотая маска. Никогда не думала, что буду рада ее видеть!       Медленно, чтобы не напугать своими действиями, князь касается моей шеи, и сжимает челюсти, вытягивая губы в линию. Оглядывает испачканную в крови одежду и обтирает о чистый участок свое запястье, подносит его к моему лицу.       — Пей, — слишком грозно, на что я хмурюсь, и тогда он повторяет уже мягче: — Пей, пожалуйста.       Качаю головой и указываю на его рану. Как он может предлагать пить из него, когда сам в таком состоянии?! Влад громко вздыхает.       — Я в порядке, а вот твоя шея… пей.       Хмурюсь сильнее, складываю руки на груди и отворачиваю голову от мужа.       — Стало быть, больше не боишься, — кошусь на него, и замечаю тень улыбки на суровом лице. — Хорошо, тогда, — он кивает на того, кто был сзади меня все это время, — Никлаус отведет тебя к Симеону, у него есть моя кровь, выпей ее.       Никлаус? Нет! Снова качаю головой.       — Что опять не так? — выглядываю из-за плеча князя и обвожу взглядом воинов, указываю на Себастияна. С Лукой пока не хочется оставаться одной, Дамир нужен в Столице, да и с Мирой может встретиться, а вот новенький подходит. — Себастиан? — Влад хмуриться, думает о чем-то своем, затем вздыхает снова и кивает. — Хорошо. Сопроводи княжну и оставь ее под надзором старика. Нет, Лада, — пресекает мое недовольство, — я вернусь в чертов бассейн только если буду точно уверен, что ты цела и невредима.       Теперь уже киваю я и указываю Нику на соседний бассейн с кровью, тот принимает эстафету и тоже отвечает кивком, что все понял. Прежде чем отпустить Дракула, я сжимаю его ладонь и целую в губы, чувствуя привкус крови.       — Я тоже, — отвечает он мне и встает, совершенно не стесняясь своей наготы перед Тенями. Интересно, часто ли они так щеголяют друг перед другом?              «Ты мне должен рассказ, о том… что произошло, Дракон».              Грузное тело опускается в каменную келью.       — Обязательно, но больше не приходи сюда. Не пускать ее, спрошу со всех вас, — зло шипит муж, и я отвечаю ему тем же. — Для твоей же безопасности, Владислава, — и полностью погружается в кровь. Теперь все взгляды Теней обращены ко мне. Пожимаю плечами и морщусь. Мне откуда знать, что происходит-то? Только сейчас эмоции набегают новой волной: болит шея, затылок, ноги и руки, голова гудит и кружится. Понятия не имею, как все это скрывала от Влада. Или сама не замечала?       — Я помогу, — рядом присаживается Тиан, — позволите? Я возьму вас на руки и перенесу к целителю, — снова качаю головой, мол, обойдусь и без рук. Пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, и меня аккуратно страхуют. — Господин? — обращается Тень к самому большому из бассейнов, в котором лежит Дракул, будто общается с ним без слов. — Понял, — и снова смотрит на меня. — Извините, мне дали разрешение и сказали не обращать внимание на цитата: «Даже если она будет шипеть, как змея».       Меня бесцеремонно поднимают на руки и несут к выходу.              «Ну, Дракон, выйдешь ты оттуда! Засранец!»              Ответом мне звучит лишь тихий смех в голове.       Странно, но Симеон больше удивился, что меня на руках принес не сам Влад, чем тому, что я пришла за его кровью.       — Мальчишка сам не в силах дать тебе ее? — ухмыляется, глядя на то, как я цежу ее из небольшого стеклянного сосуда. — Ну-к, покажи, — откидываю голову, позволяя мастеру делать свое дело. — А чего Мрак-то не призвала, пока этот увалень душил? Аль не помыслила нанести ему вред?       Влажной тряпкой умываюсь, стирая остатки ночи с лица, шеи и рук.       — Не помыслила, — все еще сипло, но хотя бы говорить уже могу. Он все еще улыбается, а я удивленным взглядом рассматриваю его внешний вид: босые ноги, простые штаны, не заправленная рубашка, скорее накинутая впопыхах, чем надетая так намеренно. Хотя, сейчас утро, да и мы с Тианом нагрянули нежданно, но то, каким раскрасневшимся был Симеон, и пару… засосов, виднеющиеся из-под воротника, — говорят, что оторвали мы его от чего-то приятного.              «Ну а что? Он мужчина видный, статный и собой недурный, да и не все ж только нам с Владом в постели кувыркаться»              Тень уже вернулся к своим обязанностям, и лишь я сидела на лавке, дрыгая ногами.       — Я… отвлекаю тебя? — указываю на верхний этаж.       — Немно-ого, — вновь хитро ухмыляется, а в глазах те еще черти пляшут. Кстати, у него вообще есть жена? Дочь — да, а вот про жену не слышала ни разу. — Допью и пойду.       — Да уж не спеши, княжна, не хватало, чтобы ты подавилась, — под его взглядом становится неуютно или это от осознания, что я выдернула его из постели с кем-то? Да и вообще, если «немножко» отвлекаю, то чего это он рассиживается тут за столом, подперев голову кулаком? Да и босой, Влад от него этого нахватался? Впервые вижу Симеона таким: почти без одежды, оказывается, за плотной тканью скрывается очень даже крепкое тело. И вновь тот же вопрос, но уже к другому мужчине: а какая сила скрыта в нем? Отпиваю еще немного крови и слышу шум шагов на лестнице. Взгляд мужчины тут же меняется, становится до боли знакомым: пронзающим и острым, в нем одновременно и мировая скука и какое-то странное желание, вот только смотрит он не на меня. И лицо меняется, улыбка меркнет, он больше задумчивый, как если бы ему было и интересно, что я увижу сейчас его женщину, и совершенно все равно. Что-то тут явно не так… Мурашки бегут по спине, воздух внутри дома становится плотным, тяжелым и холодным. Пытаюсь проглотить ком в горле и порцию, что все еще держу во рту.       — Милый, кто это спозаранку пришел? — воздух вырывается из меня фонтаном алых брызг на пол, когда я давлюсь, узнавая этот голос! Закрываю губы рукой, и поворачиваюсь к Агате… в одной мужской рубашке, так похожей на ту, что на Симеоне. — Ой, Владислава, что с тобой?       — Все-таки подавилась, — цокает целитель, а я верчу головой от одного к другой. Как? Агата спит с… изменяет Коссею?! Кое-как глотаю, потерявшую весь вкус, кровь.       — Вы… вы…       — Спокойствие, княжна, — мужчина протягивает мне салфетку.       — Да какое спокойствие, Симеон?! — на мое возмущение он лишь вздыхает. Бесят уже эти вздохи!              «А может он не знает, что с замужней спит?»              Но Агата спокойно подходит к нему и целует. На что я зажмуриваюсь и выпаливаю:       — Боги! Я ничего не видела. Я. Ничего. Не видела, — сквозь мантру слышится смех ведьмы.       — Чего ты не видела, княжна? — разлепляю один глаз, но картина все та же, нет! Еще хуже: Симеон прижимается щекой к животу Агаты, обвив ее талию руками. Сама женщина улыбается мне, стоя между расставленных мужских ног. Вдруг ведьма, будто впервые, смотрит на своего любовника и хмурится.              «Околдовал? Ведьму-то?»              — Она не знает? — чего это я не знаю?       Мужчина пожимает плечами:       — Да как-то времени не хватало сказать. Сначала надобности не было, а потом все закрутилось…       — Сказать что? — в горле пересохло, и я решаюсь на еще один глоток.       — Да вот что, — будничным тоном произносит Симеон. Щелчок пальцами, и я давлюсь во второй раз, окатывая бедный пол новой порцией. — Хотел бы я увидеть лицо мальчишки, если бы он узнал, как ты его кровью половицы заливаешь, егоза, — на меня все с тем же озорством смотрят глаза, подобные моим, но настолько чёрные, что кажутся провалами в глазницах. В них все еще что-то шевелится, все такое же древнее и непостижимое. Тонкие губы изгибаются в ухмылке, но более не кривой, наоборот, такой живой и доброй, словно члену семьи улыбается. Темные волосы не поменяли своей длинны, челка же теперь слегка взлохмачена руками его женщины. Несколько косичек спадают с плеча из-за позы. И кожа, неестественно бледная, как у мертвеца.       — К… к-как? Что? — теперь понимаю, чей взгляд я уловила в целители, почему атмосфера так резко поменялась. — Коссей?! Но… но…       — Ох, если бы я знала, что ты ничего не знаешь, Владислава, я бы сама его к тебе за ухо привела, — Агата зло испепеляет мужа взглядом, а тот улыбается ей, радостно и игриво.       — То есть… все это время…       — Агась, — кивает ведьмак.       — И вы… — показываю на обоих.       — Да, — зло шипит ведьма в сторону мужа.       — А Иголка это…       — Иола, говорил же, она острая на язык. Вся в мать пошла, — причитает ведьмак, притворно хватаясь за сердце.       Подождите… что-то не клеится.       — А почему я тогда от тебя энергию Мрака не чувствовала?! — склянка резво опускается на стол, а я виновато смотрю на Агату, та лишь отмахивается.       — Мала еще потому что. Я как никак… — он замолкает, а потом выдает: — Ой, точно… я же тебе и про еще один свой вид не сказывал.       — Какой?.. — произношу сквозь зубы.       — Точно уверена, что все сразу хочешь? Умеренность держать нужно.       — Да я сегод… что ты сказал? — всматриваюсь в Мрачного, а в голове повторяется его фраза: Умеренность держать нужно. Такая знакомая, только вот мне это говорил другой… Мрачный.              Холод и ветер быстро отбирали последние крохи тепла, пока я сидела над обрывом, пытаясь сосредоточиться на Мраке внутри меня, только вот мерное потрескивание снега под чужими шагами очень выбивало из равновесия.       — Можешь не ходить над душой?       — Даже мысли не было, — ответил мне спокойный и приглушенный голос, но снег топтать не перестали.       — Агр! Я же пытаюсь сосредоточиться!       — Я мешаю?       — Да!       — Так пытайся лучше, — если бы мои глаза не были закрыты, то один из них явно бы начал дергаться! — Мрак — не игрушка.       — Да знаю я! Уж поверь, мне хочется научиться владеть им даже больше, чем тебе и как можно быстрее, — а то на этой горе можно простудить себе все, что есть.       — Справляться — не владеть, девчонка, — голос уже донесся прямо надо мной, но я не слышала звуков шагов. — Умеренность держать нужно.       — За что Дракул так со мной? И почему ты служишь ему? Он ведь Темный, — ответа не последовало. Открыв глаза, увидела странную картину: Владыка Костей печально смотрел вдаль, на вершины гор.       — Ты первая, кому она дала ответ…              Вскакиваю, едва не путаясь в ногах.       — Ты! Да вы! — смотрю на двух ведьмаков и слов найти не могу. — Да чтоб вас всех черти…       — Как грубо, — усмехается Коссей или Владыка Костей, или Симеон, или Бог знает, кто еще! — В свое оправдание, княжна, скажу, что при тебе меня уже называли моим статусом, просто мне было интересно, когда ты поймешь сама.       Называли? Когда? Память теперь о-очень услужливо подбрасывает сцену перед Литой, когда на Агату наткнулся низший Темный.       — Твою ж! — ну точно!              « П…прости, Владыка Костей!» — вспомнились слова Ужлаха. — «Я прошу прощения! Смиренно и трепетно! Молю простить меня!»       « Может мне превратить тебя в одну из трясущихся голов-привратников в моем Подземном Мире? Или отдать тебя псу своему? Надкусит трижды и кишок не останется…»              Он еще и про Цербера тогда намекнул, и про Подземный Мир. Я ведь видела эти головы!       — Да чтоб!       — Вспомнила, наконец?       — Вспомнила, — еще и манера речи, ну конечно! Все трое: Коссей, Владыка и Симеон иногда использовали устаревшие слова. Почему я раньше об этом не задумалась? — Почему не вспомнила?       Мрачный пожимает плечами.       — У тебя забот полон рот, а память, пусть и такая интересная, но требует напряга. Что-то должно подтолкнуть к тому, чтобы ты вспомнила: запах, образ, фраза. Видишь, сразу нашла в памяти слово, стоило мне повторить его пару десятков раз на Сумеречном Плато.       — Так вот почему сказал, что оружие знакомое, ты сам его создал, — кивок. — И имя отсюда же знал, — новый кивок, а я хмурюсь. — А стало быть, знал и о том, что тот крылатый гад — Дракул…       — Крылатый гад? — переспрашивает Агата.       Коссей радостно улыбается:       — Тоже верно.       — Вот вылезет эта ящерица из своей бани и снова туда залезет, потому что придушу его собственными руками! Верну должок, так сказать. Засранец! Гад! Муж еще называется! А я все думаю, чего он так радостно отправляет меня на Плато! — пустая склянка лопается в моей хватке. — Все, я здорова, спасибо. И простите за пол, хотя нет, это тебе за тайны, Коссей.       — Ладно уж, — один взмах рукой, и пол — новехонький.       Уже возле двери я вдруг останавливаюсь и обращаюсь в ведьме:       — Агата.       — Да?       — Придуши его, — указываю на удивленного колдуна, — в приступе удовольствия.       — Будет сложновато, он так-то и без меня мертв, но я что-нибудь придумаю, — она подмигивает мне, и мы обе злорадно смотрим на притворно нахмуренного мужчину. — Спасибо тебе, если вдруг решу с кем другим понежиться в постели, буду иметь в виду, что ты прикроешь меня, княжна.       — Я против! Категорически! — тут же возмущается Владыка.       — А тебя никто и не спрашивал, дорогой.       Зимний сад остается за спиной, ноги несут меня по ступенькам, вверх. Горло пришло в норму от крови Дракула, чувствую силу внутри, а осознание, что муж пришел в себя, хоть все еще и слаб, — успокаивает.              «Он в норме, как и сказал Ник, а мне нужно…»              — Госпожа, — рядом появляется Церцея. — Близнецы передали ваш ответ леди Лале, она, в свою очередь, тут же прислала вам приглашение.       — Когда? — я уже жалею о своем решении, но необходимо покончить с этим вопросом, мне и без того удалось несколько месяцев скрываться от нее на виду у всех.       — Сегодня, в обед, — сказанное вызывает у меня приступ раздражения, от чего закатываю глаза.       — Обед, значит, нужно собираться уже сейчас. Хозяин дома?       — Дома, — с ухмылкой отвечает Мрачная.       — Прекрасно, — киваю, а сама думаю о том, как остаться с ним наедине, но без лишней шумихи. В голову приходит лишь одна мысль, но она мне не нравится. Злость тут же начинает клокотать внутри, от чего Цера замедляет шаг, уходя мне за спину.       — Госпожа?       — Она ведь зовет не только меня одну?       — Да. Леди желает, чтобы вы взяли еще и молодого господина.       Желает. Да как она смеет?!       — Возможно, я лезу не в свое дело, но… он отвлечет на себя внимание всех, кто там будет находиться, развязав вам руки, — разворачиваюсь так резко, что девушка едва не влетает в меня. Упирает свой взгляд в пол, избегая моего. Ее плечи горбятся, она вся сжимается передо мной, одна рука накрывает другую в самопроизвольном, защитном жесте. — Простите, я не подумала…       — Ты подумала, раз сказала, что лезешь не в свое дело, — Церцея делает шаг назад, а я зажмуриваю глаза, гася злость. — Ты права, — удивление яркой эмоцией проступает на ее лице. — Однако нужно подстраховаться. Пора представить тебя светскому миру, пусть и так скромно, но это сыграет нам на руку: нет больших болтушек, чем та стая куриц, что будет на чаепитии, — добавляю голосу холода. — Заодно присмотришь за Маркусом. Отвечаешь за него головой.       — Конечно, Госпожа, я… — перебиваю ее, показывая насколько это важно для нас обеих:       — Головой своего брата, — теперь ее зрачки расширяются, открывая мне страх за любимого, но Мрачная скрывает его под веками и кивает.       — Я поняла вас. Никто не посмеет что-либо сделать молодому господину, — когда снова вижу ее зеленые глаза, на меня смотрит уже не Цера, а нечто иное, таящийся глубоко внутри нее Мрак, существо, что отнюдь не должно носить роскошных платьев, лишь кожу своих жертв. — Я убью за него любого.       Вот теперь верю.       — Идем, нам еще нужно приодеться.