Перья

***

      Гостиная Гриффиндора всегда казалась Гарри недостаточно просторной, но сегодня мальчишка был уверен, что кто-то нарочно уменьшил её ещё в несколько раз. Дата турнира по квиддичу была объявлена ещё две недели назад, и с тех пор Гарри с содроганием сердца каждое утро вычеркивал очередное число в календаре, наблюдая за тем, как цифр становится всё меньше, а злосчастная 9, обведенная в кружок, становится всё ближе.       По традиции, каждый год первый матч проводился между Слизерином и Гриффиндором. И это портило и без того плохое настроение настолько, что Поттер был готов выть от отчаяния. Уже дня три он ловил на себе ехидные взгляды однокурсников Малфоя, слышал перешептывания за спиной. Один раз даже, какой-то особенно смелый слизеринец, дабы повысить свой авторитет в глазах одноклассников, облил Гарри тыквенным соком во время обеда. Конечно, этот смельчак тут же ощутил на себе весь гнев Рона, который сидел рядом, и увидев, как на друга опрокинули кубок, бросился на обидчика с кулаками, но Гарри от этого было не легче. Ну, разве что чуть-чуть.

***

      Утро девятого ноября выдалось отвратительным. Вся предыдущая неделя была достаточно солнечной и тёплой для конца осени, но этим утром погода резко испортилась. За окном всё вдруг приобрело какой-то серый оттенок, воздух стал влажным и настолько плотным, что казалось, еще немного, и в нем можно будет плавать. В довершение картины, в восемь утра начался достаточно сильный дождь, шум капель было слышно даже в самых отдалённых уголках замка.       В полдень гостиная постепенно начинает заполняться людьми. Сначала основную массу составляют Гриффиндорцы, но вскоре к ним присоединяются некоторые Когтевранцы и Пуффендуйцы, которые отдают своё предпочтение Гриффиндору. Ребята со всех курсов, от мала до велика, заполнили всё помещение, а те, кому не хватило места, толпились в коридоре. Кому-то разукрашивают лица красной и золотой краской, кто-то готовит угощения для дальнейшего празднования победы, в которой никто не сомневается. – Чёрт, мне кажется, я прям сейчас копыта откину от страха, – Рон передёргивает плечами. Ребята, а именно Гарри, Рон, Гермиона и Фред, сидели в спальне мальчишек шестого курса, в которой, к счастью, народу совсем не было. Троим из них предстояло сегодня выйти на поле, и все трое в связи с этим чувствовали себя не очень. – Мандраж перед важной игрой – абсолютно нормальное явление, – Гермиона сидит на подоконнике спиной к стеклу, болтая ногами, которые не достают до пола. Гарри ловит себя на мысли, что никогда до этого не видел, чтобы девочка нарушала школьный устав без особой необходимости. – Тебе легко говорить, Гермиона, тебе же не придётся бороться с этими слизеринскими слизнями, – Рон бросает на однокурсницу возмущённый взгляд, – уверен, если б ты была в команде, тоже бы паниковать начала. Гермиона фыркает, но возражать не пытается. – По-моему ты зря волнуешься, – Фред устало зевает. Он лежит на кровати Гарри, раскинув в сторону руки, и глядит в потолок: – с теперешним составом мы в несколько раз сильнее их команды, тем более у нас лучший ловец. – Ну уж нет, на меня особо не рассчитывайте в этот раз, – Гарри мотает головой, и, получив в ответ возмущенное цыканье со стороны Фреда, прибавляет: – у меня голова раскалывается, ни на чём не могу нормально сосредоточиться, куда уж мне за снитчем угнаться.       В душе Гарри понимает, что это так себе отговорка, да и голова у него болит не только сегодня, а весь последний месяц, если не дольше, но придумывать другую ему лень. – Ладно, до начала меньше двух часов осталось, пойду разбужу Джорджа, – Фред рывком поднимается с кровати, и, кивнув ребятам на прощание, быстрым шагом покидает комнату. Гермиона провожает спину парня недовольным взглядом. – Интересно, он хоть иногда в зеркало смотрится, – бормочет девчонка себе под нос, – видел бы он свои волосы, это же полный кошмар.        Гермиона качает головой, погруженная в свои мысли, а когда поднимает взгляд на друзей, неожиданно натыкается на две пары насмешливых, лукавых глаз. – Гермиона, ты ворчишь так, будто ты его бабуля, а он твой непослушный маленький внучёк, – Рон пытается не прыснуть со смеху. Гарри прикрывает рот рукой и делает вид, что кашляет. – Ах вы! – Грейнджер машет на Уизли ладошками, – Противные! – девочка скрещивает руки на груди и хмурит брови. Напущенная обида спадает, когда в воздух взлетает первая подушка. Через минуту, уже все трое громко хохочут, прыгая с одной кровати на другую.

***

      От начала игры проходит не больше пяти минут, а обе команды уже насквозь мокрые. Дождь явно не планирует прекращаться, а лишь усиливается. Гарри впервые рад отсутствию очков, с ними он бы точно не смог ничего разглядеть. Поттер парит на краю поля, не планирую лишний раз вмешиваться в игру. Джордж пролетает мимо пару раз, что-то крича парню, но из-за шума дождя тот ничего не слышит, и продолжает наблюдать за игрой со стороны, дожидаясь появления снитча. Гарри кажется, что он уже не так сильно любит квиддич, а полёты на метле больше не приносят той радости. Он смотрит на трибуны, но из-за тумана, окутавшего всё вокруг, видит лишь бледные силуэты людей, машущих руками. Гул их голосов сливается с шумом дождя. Гарри думает обо всём: о друзьях, которые не отвернулись от него после всего случившегося, о шрамах на руке и о том, кто бы мог быть причиной этих шрамов. Первые дни Поттеру казалось, что это Джинни. Она была единственной с кем у Гарри было что-то вроде отношений. Ну точнее они поцеловались пару раз в прошлом году, и Гарри вечно ловил на себе её внимательный взгляд. Но Джинни никогда его не оскорбляла, да они даже ни разу не ссорились. Поэтому, вряд ли это она. Но тогда кто?       Мальчишка настолько погружается в свои мысли, что не замечает, как ловец из команды противников стремительно приближается, и не успевает вовремя отлететь в сторону. Слизеринец на полной скорости пролетает мимо, корпусом задевая Поттера. Правое плечо пронзает острая боль, на мгновение Гарри теряет управление и чуть не падает с метлы, но тут же выравнивается, крепче сжимая рукоять. Он удивлённо оглядывается, и натыкается на зло ухмыляющегося парня в зелёной форме. – Эй ты, суицидник, ты в курсе, что снитч еще 10 минут назад выпустили, – мальчишка скалится, как гиена. Гарри оглядывается по сторонам, будто надеясь, что золотой мячик сам решит прилететь ему в руки. Слизеринец зло хохочет и резко выруливает вверх. Гарри недолго думая следует его примеру. Он не может подвести свою команду.       Постепенно набирая скорость, Гарри продолжает взлетать всё выше и выше, стараясь не упустить из поля зрения своего соперника. От ветра слезятся глаза, а рукоять метлы настолько намокла, что кажется вот-вот выскользнет из рук. Краем уха, Поттер улавливает какой-то странный звук, отдалённо напоминающий смех. В следующее мгновение, Слизеринец, до этого летевший впереди, резко сбавляет скорость, тем самым сравнявшись с Гарри. Поттер в недоумении смотрит на него, и через секунду понимает в чём причина этих странных манёвров: метрах в пяти от парня примерно на уровне глаз парит маленький золотой мячик. Гарри видит, что к нему мяч ближе, поэтому он вытягивает левую руку перед собой, а правой пытается блокировать противника. Возмущённый Слизеринец пинает Гарри ногой в бок. Гриффиндорец, не ожидавший, что противник поведёт себя настолько нагло, на мгновение теряется, снимая блок и хватаясь свободной рукой за ушибленное место. Дальше всё происходит так быстро, что Гарри не успевает даже моргнуть. Слизеринец хватается рукой за метлу Гарри, с силой тянет рукоять вверх, так что Гарри теряет опору и соскальзывает с метлы, повисая на одной руке. Поттер чувствует как пальцы стремительно разжимаются, и, не придумав ничего лучше, из последних сил подтягивается и хватается рукой за первое до чего достаёт – за ногу ловца из другой команды. Слизеринец громко взвизгивает, нелепо машет руками и, перевешиваясь на правый бок, полностью теряет равновесие, камнем летит вниз, утягивая Поттера за собой. Гарри понимает, что он падает лишь когда перед глазами появляется стремительно приближающаяся зелёная трава. Сильная секундная боль пронзает всё тело, и хочется орать, но Гарри не успевает, погружаясь в тьму.

***

      Северус не любил матчи по квиддичу. Нет, даже не так. Северус терпеть не мог эти дурацкие, никому не нужные сборища крикливых безмозглых учеников, именуемые матчами по квиддичу. Единственное, что не давало настроению окончательно испортиться, так это то, что сегодня Снейп не был ответственным за порядок. Его обязанность на сегодня заключалась исключительно в сидении на трибуне и наблюдении за игрой. Не будь он деканом Слизерина, ноги бы его тут не было. Но, к сожалению, что есть, то есть. Северус половину игры просидел на своём законном месте – практически в самом центре трибун, среди орущей толпы. После получаса игры, он решил, что с него хватит, и он может немного отдохнуть. Он тихо переместился к самому краю поля, где не было никого, кроме одной целующейся парочки. Да и те при виде профессора, сразу же дали дёру. Снейп устало сел, сильнее кутаясь в пальто. Альбус приказал еще утром создать над трибунами купол, не пропускающий дождь. Снейп не понимал, почему нельзя было создать этот купол над всем полем. Ему начинало казаться, что директор сделал это исключительно из собственной выгоды, дабы игра была более «кровопролитной», а значит и более интересной. Чёртов псих с комплексом бога.       Снейп искоса наблюдает, как очередной раз один из близнецов забивает гол. Счёт 70:30 в пользу Гриффиндора, но Снейпу как-то всё равно. Он с самого начала был готов к проигрышу, потому что его команда была явно слабее. Все эти ученики, такие зазнавшиеся, высокомерные, и как назло большинство таких именно на его факультете. Его от них тошнило. Его от самого себя тошнило. Северус устало опустил голову, прикрыв глаза. В таком положении он просидел около пяти минут. А потом вдруг резко поднял взгляд к небу, будто предчувствовал беду. Он увидел тёмный силуэт, стремительно приближавшийся к земле. Внутри всё похолодело, когда он понял, что это человек. Два человека. Один из них был на пару секунд ближе к своей погибели, чем второй, так как, видимо из-за большей массы, набирал скорость быстрее. Кажется никто кроме него не видел происходящего.       У Северуса не было времени, чтобы подумать. У Северуса не было времени, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Поэтому он сделал то, на что хватило скорости. Выхватил палочку и направил на фигуру, которая была ближе к земле. Он быстро прошептал заклинание, и в следующее мгновение одно из тел зависло в нескольких дюймах над землёй, а второе упало рядом. Падение произошло не на игровом поле, а в стороне от него. Сначала никто не заметил, не обратил внимания, а потом раздался девчачий визг. И люди засуетились, повскакивали с мест, побежали.       Разум медленно возвращается. Дыхание выравнивается, и мысли сплошным потоком начинают просачиваться в сознание. Он смог спасти одну из жизней. Неужели второй разбился. Это может быть кто-то из учеников. Это кто-то из игроков. Чёрт.       Северус срывается с места, подбегая к образовавшейся толпе. Он бесцеремонно распихивает любопытных учеников, загнанно дышит. Сердце пропускает один удар. Он видит двух мальчишек. Один из них в зелёной форме, значит это кто-то из его учеников. Второй мальчишка лежит лицом в землю, нелепо раскинув руки в стороны. Это тот, которого он не поймал. Которого он решил не ловить. Тёмные кудрявые волосы, тощее телосложение. Северус забывает как дышать. Этого не может быть. Нет. Это не он. Это не может быть он. Профессор пытается подойти, но его останавливают. Не дают приблизиться. – Расступитесь, дайте пройти, – Дамблдор быстрым шагом подходит к ученикам, – позовите врача! Альбус осматривает того пострадавшего, которого удалось спасти, и качает головой. Затем замечает второго. Подходит, наклоняется, приподнимает его голову, чтобы разглядеть лицо. Затем кладёт её обратно и отходит. – Северус, проводите учеников в замок, – не просит, приказывает, – всех учеников, – делает ударение на слове «всех». Северус стоит, не понимая, что ему делать. Затем быстро командует старостам каждого факультета отыскать своих учеников и довести их до гостиных. Когда на поле не остаётся никого, кроме десятка профессоров и двух пострадавших, Северус подходит к Альбусу. – Это он? – зельевар пытается контролировать эмоции, сохраняет непроницаемое выражение на лице. Альбус ничего не отвечает.