Bubblegum heart

— Кто бы ты ни был, свали, я сплю, — Послышался из-за закрытой двери голос Чимина. Юнги глубоко вздохнул, на секунду прижимая руку к груди, в попытке успокоить сердце, бившееся настолько сильно, что казалось, будто оно пытается раздробить грудную клетку к чертям. — Чимин, — Мин хотел поговорить, объяснить блондину свои чувства, — прошу, давай поговорим. Послышался шорох, и через мгновение Пак выглянул из комнаты. Волосы его растрепались, а помятое лицо с красными глазами выглядело таким милым, что хотелось прижать его к себе и не отпускать. — Не о чем нам говорить, ты сам мне все сказал тогда, — напоминание о вечере, когда музыкант сказал какую-то фигню про свою ориентацию, в которой был неуверен ещё с первой встречи с младшим неприятно резануло по ушам. — Выслушай меня и я уйду. — Юнги прекрасно понимал, что Чимин имел все права на то, чтоб закрыть перед ним дверь и не дать ему признаться, но, когда блондин пропустил его в комнату, парень понял: это последний его шанс. Мин присел на диван у стены напротив кровати, удивляясь обширным размерам спальни младшего в доме Намджуна. Блондин же продолжал стоять у двери, облокотившись на стену, как бы намекая, что в любой момент может выпроводить его оттуда. Руки Мина подрагивали, дыхание сбивалось, но он прокашлялся и попытался собраться: — Мне действительно не нравятся парни, — Чимин резко вздохнул и отвернулся от музыканта, — Никто из людей моего пола меня не привлекал, сколько себя помню, но, — Пак резко перебил его, не желая больше это слушать: — Но тебе жаль меня, да? Не стоит. Ненавижу жалость, — Так мерзко и неприятно блондину не было никогда. И уже тогда, когда он подошёл к Юнги, намереваясь схватить его за руку и вывести, Чимин замер, услышав тихое: — Но мне ты мне нравишься, — Целую минуту. Бесконечную минуту молчания они смотрели друг другу в глаза в полумраке комнаты. Младший сонно и растеряно пытался понять, снится это ему или нет, а старший отчаянно надеялся на то, что его не оттолкнут, как это делал он сам. — Что? — уже потерявший самообладание и планировавший хорошенько выплакаться в подушку после ухода старшего, парень, не отрываясь, вглядывался в глаза напротив, почему-то ища там подвох. — Ты нравишься мне со дня нашей встречи, Чимин. Я..., — Юнги громко сглотнул и облизал пересохшие, искусанные губы, — Я не знал, что со мной происходит, да и сейчас тоже, но точно я знаю одно: ты мне нравишься и очень сильно. Мин встал с дивана и подошёл к растерянному блондину, ласково касаясь подушечками пальцев щеки парня: — Теперь я могу уйти. Ещё не отошедший от внезапного признания темноволосого, Пак вновь ошеломлённо спросил: — Что? — Старший грустно улыбнулся, наклонив голову вбок, рассматривая парня, и задаваясь вопросом, как Чимин вообще может кому-то не нравиться: «Он же просто...нереальный». — Я же сказал тебе, что мне надо высказаться, а потом я уйду, — поддавшись внезапному порыву, Юнги приблизился к Чимину, и не увидев в глазах парня желания отстраниться, осторожно поцеловал, поочередно лаская юрким языком верхнюю и нижнюю губу, и упиваясь их мягкостью и сочностью. Руки музыканта, немного грубые, но чертовски трепетные в прикосновениях, в своей ленивой манере оглаживавшие шею, обжигали теплом, а запах сигарет, что исходил от него, никогда до того не романтизируемый Паком, вдруг стал одним из его самых любимых ароматов. Всего несколько секунд растянулись в вечность. Светловолосый заторможено отвечал, невесомо сжимая бёдра Юнги, и слабо осознавал, что вообще происходит, а, когда одна из ладоней старшего зарылась в его волосах, вообще потерял связь с реальностью. С явным нежеланием, медленно отстранившись от Пака, и неловко попрощавшись, Мин вышел из спальни, вновь оставляя парня наедине со своими чувствами. Был ли Чимин удивлён? Определённо. Знал ли он, что делать дальше? Нет. Зато он точно знал, чем его так зацепил темноволосый: отстранённостью по отношению к малознакомым окружающим, но всеобъемлющим тёплом и заботой по отношению к друзьям, близким. И своей харизмой, безусловно. Пак даже в шутку называл его ходячим сексом, что даже не было столь далеким от правды – вдыхая запах Юнги, Чимину на ум приходило одно: «Пахнет сексом». Поначалу светловолосый списывал свои чувства на простое физическое влечение, однако, сжав его руку и украдкой глядя на милую улыбку, он понимал – влюбился, как подросток. Принять свою влюблённость в парня Паку было совсем не тяжело. Уверенный ещё с детства в том, что его не привлекают женщины, Чимин спокойно реагировал на свои чувства, несмотря на неполное принятие обществом подобного рода любви. Но ему было тяжело решить, что делать дальше и делать ли вообще. — Не знаю, Тэ. Я вроде бы рад взаимности, но ничего ведь не происходит, — Чимин с Тэхёном сидели на широком подоконнике второго этажа дома, наслаждаясь открывавшимся видом предзакатного леса, деревьями, кончики ветвей которых подсвечивали жёлтые лучи. Вот уже несколько недель отношения между Паком и Мином находились в своеобразной промежуточной стадии, которая не устраивала ни того, ни другого. Пересекаясь в университете, они неловко здоровались с объятиями, а находясь в компании, могли сидеть рядом, незаметно для остальных, переплетя руки между своими ногами, как бы закрывая их ото всех. Хоть Юнги и расставил все точки над «i», признавшись в своих чувствах, но никто из них не решался сделать окончательный первый шаг, что, откровенно говоря, убивало обоих. — Вечно у тебя все слишком сложно, — вздохнул Ким, выбрасывая в открытое окно окурок, — Пойми его тоже, он никогда до этого с парнями не был. Тебе стоит самому проявить инициативу, расшевелить его как-то. — Наверное, да, стоит, — задумчиво повертев на пальцах не подожженную сигарету, блондин потянулся к зажигалке. — Мы хотим собраться на выходных, но где-нибудь в другом месте. Можно у тебя? — осторожно поинтересовался Тэхён, зная, что Чимин редко позволял проводить вечеринки у себя в квартире, предпочитая наслаждаться в ней гордым одиночеством. — Да, можно. Давно мы у меня не собирались. Тем же вечером злой как чёрт, Хосок ехал по ночному городу, в поисках бара, где надрался Юнги. В первом часу ночи его разбудил звонок с номера друга, на другом конце провода которого бармен закрывавшегося бара попросил его забрать Мина. — Хосок! — Накинулся на него с приветственными объятиями пьяный музыкант. — Ты нафига пьёшь в будний день? — Друг закинул одну его руку себе на плечо и, кивнув бармену, вывел из заведения. — Да потому что я не выдерживаю, — Мин, с горем пополам забравшись на переднее сидение машины, расслабленно и устало откинул голову на спинку, — Я хочу обниматься, целоваться, хочу..., — он замялся, — много чего хочу, короче. — И в чем проблема то? — удивился Хосок откровениям обычно скупого на подобные разговоры друга, выруливая на дорогу. — Я боюсь его спугнуть, — зевая и хрипя отозвался Юнги. — Его?! — Ой..