Однажды в Бикини-Боттом

Роберт увлеченно нарезал овощи и делал вид, что не замечает Эдварда, который наворачивал круги рядом с кухней, но не решался зайти. Он поднимал руку, чтобы постучать, потом, видимо, понимал, как это глупо, и собирался просто открыть дверь. Но в конце концов он остался стоять у двери. Боб прислушался. Эдвард недовольно буркнул что-то под нос и вернулся на рабочее место, когда в дверях появился первый клиент и заказал завтрак. В зале повисла неловкая тишина, которая прерывалась только скворчащими на плите котлетами и вилкой в руках гостя, которая неприятно скрипела по тарелке. — Вас нельзя оставить ни на минуту, — недовольно сказал Крабс, который появился в дверях. — Мы что, в похоронном бюро? Боб не помнил, чтобы босс когда-то опаздывал. Он с любопытством высунул голову в окно выдачи и они с Эдом молча наблюдали, как Крабс зашел в кабинет, хлопнув дверью, и включает музыку. Из колонок послышалась песня про пиратов. Эдвард с Бобом переглянулись и синхронно пожали плечами. Они оба заметили темные круги под глазами начальника и нервно сжатые кулаки. Боб планировал посплетничать с Сэнди и узнать какую-то информацию, но пока просто вернулся к готовке. Крабс не появлялся на глазах целый день и Боб заботливо приготовил ему ужин. Он уложил все на поднос, подошел к кабинету и легонько постучал. Ответа не последовало. Боб постучал еще раз. — Я останусь допоздна. Идите по домам, — послышалось из-за двери. — Мистер Крабс, я приготовил вам еды. Вы целый день не выходили из кабинета, — он постучал настойчивей, но Крабс не ответил. — Я оставлю поднос рядом. Хорошего вечера! Боб взял сумку с вещами и нагнал Эдварда в нескольких метрах от ресторана. Он отправил Патрику короткое сообщение и взял Эда под руку. — Итак, сосед, — он лукаво улыбнулся и поднял лицо, зная, что смутит коллегу своим взглядом еще больше, — ты хотел что-то сказать утром? Эдвард опустил голову и встретился взглядом с Бобом. Кажется, первую секунду он не понял о чем речь, а когда до него дошло, то щеки загорелись румянцем. — Не понимаю, о чем ты, — он спешно отвернулся и с наигранным интересом рассматривал дома по правую от него сторону. Боб хмыкнул. Он заметил в кармане брюк торчащие билета на выставку, которые Эду подарил мужчина в Атлантисе. Он вдруг понял, что это их теребил в руках Эдвард, когда стоял у дверей в кухню. — Ты хочешь пригласить меня на выставку, потому что я твой самый-самый лучший единственный друг? — Как ты… ? — Эдвард невольно коснулся рукой кармана. — Выскочка. Ты не единственный мой друг. — Но ты очень хочешь позвать меня? — хитро улыбаясь, настаивал Боб. Даже если это не было правдой, то Боб был совершенно не против посетить выставку с коллегой. Но он находил в этом… что-то. Что-то он находил. Ему хотелось часами рассматривать картины, часами разговаривать об этом с занудой Эдвардом, а когда-нибудь попасть на его личную выставку.

Эдвард своим смущенным взглядом подтвердил слова Боба и тот улыбнулся еще шире. Он подпрыгнул на месте, по прежнему держась Эда за предплечье. — Когда она проходит? — Завтра, — под нос буркнул Эд. — Завтра? — воскликнул Боб. — Ты бы еще завтра утром мне сообщение отправил! Эдвард, у тебя проблемы с тем, чтобы говорить некоторые вещи вслух. В основном хорошие, — добавил он. Боб не заметил, как они дошли до дома. По пути они обсуждали книгу, которую Боб только он подсмотрел у Эда несколько недель назад и только недавно смог закончить. Он задал глупые вопросы. Иногда спрашивал то, что уже знал, но хотел послушать мнение коллеги. Эдвард забывал о любом стеснении или суровости, когда дело касалось еще любимых вещей. Он с интересом отвечал на любые вопросы, делился своим мнением и даже посоветовал Бобу две похожие на эту книгу. — Конечно, если тебе такое интересно… — добавил он. — Очень интересно! — Боб подпрыгнул на месте и собирался сказать что-то еще, но рядом послышался голос друга. — Боб! Как ты посмел бросить меня одного? — он бежал в сторону дома и недовольно хмурился. — Мы собирались на пляж! Боб стукнул себя по лбу, потому что совсем забыл о планах. Он повернулся, чтобы попрощаться с Эдом, но тот уже зашел в дом и закрыл за собой дверь. Окно загорелось теплым желтым светом и послышался странный шум, который тут же прекратился. Боба разбудил недовольный чем-то Гэри. Он стукнул хозяина лапой по лицу и требовательно повел его на кухню, показывая пустую миску. — Прости, Гэри, — Боб виновато улыбнулся и потянулся к полке с кормом. — Я вчера даже не поздоровался с тобой? Патрик держал меня в заложниках, а потом я уснул и даже не помню, как оказался дома, представляешь? Телефон слабо звякнул в кармане пижамы. Боб открыл сообщения и улыбнулся. Эд прислал ему картинку с часами и восклицательный знак. Скоро он уже стоял у деревянной двери соседа. Он поднял руку, но не успел постучать. Дверь открылась и в ней показался растрепанный Эдвард. Он поторопил Боба и закрыл за ним дверь. — Опаздываем, — он нервно вышагивал по комнате, вокруг дивана и острова на кухне. На руке у него висело несколько галстуков. — Мы не опаздываем, — Боб улыбнулся и неспеша гулял вдоль стены с картинами и рассматривал их. С прошлого раза на ней появилось несколько новых. — Этот или этот? — Он поднял два галстука и приложил к груди. Боб с силой оторвался от пейзажа и внимательно изучил предложенные варианты. Эд надел белую рубашку и темно серые брюки. Он нервно покусывал губу и с огромной надеждой смотрела на Боба, будто от него сейчас зависела его жизнь. — Желтый? — неуверенно спросил он. — Это охра, — Эд нахмурился. Он еще раз приложил каждый галстук и удовлетворительно кивнул. Боб обратил внимание на мольберт в углу комнаты. На нем стоял холст, рядом стоял стол, а вокруг были разбросаны краски, кисточки и маленькие заляпанные красками тряпочки. Боб обошел мольберт и громко ойкнул. С холста на него смотрела пара голубых глаз, светлые лохматые волосы, красные подтяжки и… — Ты запомнил все мои родинки... — Боб коснулся одной из родинок на шее, чтобы убедиться, и повернул голову на Эда. Эдвард копошился в ящике, пока не услышал слова Боба. Он замер и резко поднял голову. Их взгляды встретились. На пару секунд в воздухе повисло молчание. Эд прикусил губу. Он открыл рот и тут же его закрыл. Еще пару секунд подумал о чем-то и глубоко вздохнул. — Забыл убрать… Она не закончена! И… — видно было, как он хочет отвести взгляд, но не позволяет себе. — Я решил, что подарю тебе его за… Ну, за все, вообще-то. Ты много помогаешь. В конце концов он не выдержал и перевел взгляд на окно. Его пальцы нервно постукивали по деревянному ящику. — То есть… она моя? Я могу забрать ее и повесить дома? — Да. Если, конечно, хочешь… — Да! Да, хочу. Хочу, — растерянно повторил Боб. Он еще раз посмотрел на картину. — Спасибо. В комнате снова повисло молчание, которое прервал звук будильника на телефоне Боба. Он подскочил к двери. — А вот теперь мы опаздываем. Они побежали к машине Эда и добрались до Нью-Йорка почти без пробок. Вечеринка в честь открытия выставки уже началась. У входа гуляли женщины в дорогих платьях и мужчины в красивых костюмах. Официанты ходили вокруг и предлагали всем напитки в бокалах. Один из таких оказался рядом с только прибывшими Бобом и Эдом. Они оба взяли по бокалу, отдали билету охраннику и зашли внутрь. У лестницы вниз их встретила приветливая женщина и Боб почему-то сразу догадался, что она жена незнакомого мужчины в Атлантисе. Она поприветствовала гостей и предложила экскурсию. Эд с удовольствием согласился. Она водила их по большому залу и рассказывала про каждую работу. О каких-то работах она могла говорить несколько минут, про некоторые упомянула всего пару слов. Пока Боб задавал художнице какие-то вопросы, Эдвард остановился у одной из картин и, наклонив голову в бок, с интересом ее рассматривал. Боб заметил его только когда собирался взять коллегу под руку, но не нащупал никого рядом. Они с хозяйкой выставки одновременно обернулись. Женщина, приобняв себя, тоже подошла к картине и они вдвоем молча смотрели на картину. Боб смотрел на портер молодого парня и переводил взгляд с художницы на Эдварда. — Ваш брат? — вдруг спросил Эд. От удивления женщина выронила маркер, которым раздавала гостям автографы. Она поправила шаль на плечах и нагнулась, чтобы поднять его. — Как вы поняли? Я всегда считала, что мы с ним не похожи. Боб приоткрыл рот от удивления. — Она написана так… Нежно. Видно, что вы любите этого человека, — он как-то стеснительно улыбнулся. Будто жалел о сказанном. Женщина провела рукой по лицу на портрете. Боб перевел взгляд на название и прикрыл рот рукой, чтобы сдержать удивленный звук. Портер назывался «Мальчик не вернулся с войны». Неприятный холодок прошел по спине и остановился в районе затылка. Боб приложил к нему ладонь. Он хотел что-то сказать, но прикусил губу. Художница почувствовала себя неловко. Она искренне улыбнулась и перевела тему. — Вы тоже художник? — она посмотрела на Эда, но он не успел ничего ответить. Все плохие мысли улетучились и Боб достал из кармана пиджака телефон. Он открыл галерею и подскочил к художнице. — Он просто потрясающий художник! Я мало смыслю в вашем ремесле, но думаю, вы оцените, — он взял ее под руку и они медленно отправились в сторону панорамного окна. Он медленно перелистывал фотографии и когда дошел до своего портрета, отдал телефон в руке женщине. Она внимательно осмотрела фотографии и, мягко улыбнувшись, посмотрела на Эдварда, который все это время шел за ними. — Теперь понимаю, о чем вы, — она по-матерински подмигнула ему. Эдвард промолчал и отвернул лицо. Он делал так каждый раз, когда смущался. Боб не мог понять, что именно происходит и вопросительно поднял бровь. Никто не ответил на его немой вопрос. Эдвард смущенно забрал телефон Боба и сунул в карман своих брюк. — Ну, я в любом случае не так хорош, — он обвел глазами стены, увешанные портретами разных людей. — Вообще-то, так же хорош, — шепотом сказал Боб художнице. Она выпрямила спину и собиралась что-то сказать, пока искала что-то в карманах брюк. Она похлопала несколько раз и хмыкнула. — Хочу вам кое-что предложить, подождите меня на балконе. Сегодня отличная погода, и там дают более крепкие напитки, — она похлопала гостей по плечам и убежала в неизвестном направлении. Боб проследил за ней и потащил Эда к бару. Балкон оказался просторной площадкой с великолепным видом. По краю шли стеклянные перила, а прямо за ними разного цвета и размера цветы. Посередине хаотично располагалось несколько столов без стульев, а ближе к входу барная стойка со скучающим барменом. Мужчина в фиолетовом костюме, что Боб считал безвкусицей, забрал с бара свой наполовину пустой бокал и собирался уйти, но увидел Эдварда и неприятно улыбнулся. Боб насторожился, а он тем временем подошел ближе. Боб почувствовал, как мышцы Эда под рубашкой напряглись. Он не успел спросить, кем был мужчина. Он протянул руку, второй поправляя яркий шарф на шее. — Эдвард Тентиклс, — ядовито протянул он. Его рука зависла в воздухе, Эд ее не пожал. Он отпустил Боба и скрестил руки перед грудью. — Вильям Фэнсисон, — почти выплюнул Эд. Боб склонил голову и молча наблюдал за происходящим. Мужчины хмуро оценивали друг друга взглядом и метали друг в друга молнии. Не поизносили ни слова. Боб мог отчетливо чувствовать ненависть между ними. — Пришел посмотреть на работы настоящей художницы? — спросил Вильям. Боб предположил, что они вместе учились. Эд произнес раздраженный звук. Он сжал кулаки, на скулах заходили желваки. — Вообще-то, Эдвард ус… — Боб собирался защищать честь друга, но его опередила хозяйка выставки. Женщина протянула Эдварду визитку. Она держалась за грудь и наклонилась вперед, пытаясь отдышаться. — Сейчас я поняла, что могла просто записать номер в телефоне, но так как-будто более официально, правда? — она улыбнулась и дала Эду минуту на изучение информации на визитке. — Хочу пригласить вас в нашу мастерскую. На работу. Постоянную, — уточнила она. — Это… — Эдвард часто заморгал. Он держал в руках визитку, понимал, что на ней написано, но, кажется, не понимал, что происходит. — Вам не обязательно отвечать сейчас, — она выставила руки перед собой. — Но подумайте. Мы были бы рады. Ох, прошу прощения, нужно идти. Ее позвала к себе группа женщин и она убежала к ним. Вильям готов был взорваться. Он искал подходящие слова. Все это время его рот был широко открыт и он переводил взгляды с художницы на Эда. Эдвард взял Боба под руки. Он аж вздрогнул от неожиданности. — Предлагаю сходить в тот ресторан, о котором я рассказывал. Я угощаю, — демонстративно игнорируя Вильяма, они вышли из галереи и пешком дошли до колледжа Боба. Официант проводил их на самый дальний столик на крыше, с видом на галерею, в которой они только что были. Эдвард всю дорогу вертел в руках визитку, будто она могла в любой момент раствориться или превратиться в оригами журавлика и улететь. За столом он еще немного покрутил бумажку и убрал ее во внутренний карман пиджака. — И что думаешь? — спросил он. Эдвард вопросительно посмотрел на него. — Ну, с мастерской. Примешь приглашение? Эта работа подходит тебе больше, чем Красти. — Да. Нет. Да! Не знаю, — Эдвард расплылся на стуле. Он немного поерзал и положил руки не колени. — Считаешь предложение плохим? Или это одна из тех дверей, в которые страшно заходить? Эдвард смущенно отвел взгляд. — Эта дверь не такая страшная... — почти шепотом произнес он и тут же тряхнул головой. — Я просто… Не знаю. Нью-Йорк такой… Такой другой, знаешь. Ты здесь вырос, но я привык к Бикини-Боттом. Я бы не хотел уезжать. Не сейчас. — Ты можешь работать из Бикини-Боттом, — Боб пожал плечами, лениво листая меню. — Думаешь, это сработает? — Конечно! Я ни дня не жалел, что уехал отсюда. Ко мне приехал Патрик, я подружился с Сэнди. И мне, честно сказать, нравится работа в Красти. Боб подумал, что он всего несколько месяцев перебрался в городок, но чувствовал себя там как дома. Так, как он никогда не чувствовал себя в мегаполисе. Он стал лучше спать, меньше тревожился. Буквально каждый день с переезда был наполнен положительными эмоциями. Боб упомянул все приятные моменты, кроме знакомства и дружбы с Эдвардом. Он улыбался и наблюдал, как собеседник хмуриться и борется с собой. Он прикусил губу, еще немного подумал. Он теребил пальцы рук, лежащих на столе и не смотрел на Боба. Бобу очень нравилось смущать Эдварда. — О. Вот как, — только и сказал он. — И знакомство с тобой, конечно, — Боб рассмеялся и положил свои ладони на руки Эда. — Вообще-то, это самая приятная часть, потому что тебя пришлось добиваться. Люблю сложные вызовы. Боб аж прикрыл глаза от удовольствия, когда Эдвард покраснел. — Перестань быть… таким. — Каким? — Боб растянулся в улыбке. К его большому сожалению, руки пришлось убрать - официант принес две тарелки и поставил перед ними. — Таким, — ответил он и сунул вилку в овощ. — Очаровательным? — Боб положил подбородок на ладонь и оперся о стол локтями. — Без комментариев. Они насладились ужином, обсуждая портреты в галереи и будущую работу Эдварда. Они приехали домой и Эдвард аккуратно упаковал портрет Боба — Спасибо за вечер, — почти шепотом сказал Эдвард, когда они прощались. Обнимая портрет обеими руками, Боб поднялся на цыпочках. Он наклонился вперед и подставил ухо. — Повтори? Не расслышал, — он хитро улыбнулся. — Спасибо за вечер, — громче сказал Эд. — Ты куда очаровательней, когда говоришь хорошие вещи. Они стояли в проходе и, улыбаясь, смотрели друг на друга. Боб переминался с ноги на ногу. Ему очень хотелось взять Эдварда за руку, обнять или… В общем, ему хотелось что-нибудь сделать, но впервые он не решался. Будто этот отказ он принял бы куда сильнее, чем остальные. Поэтому он так и остался стоять, сжимая пальцами раму картины под слоем упаковочной бумаги. Он не мог прочитать мысли Эдварда, который одну руку прятал в кармане брюк, а второй раскручивал в разные стороны круглую ручку двери. Он сделал крошечный шаг вперед и вдруг запнулся. Боб сильнее сжал пальцы. — Ну, доброй ночи, — Боб чуть слабее улыбнулся. Он сдержался и не протянул руку. — Доброй ночи, Роберт. Дверь перед ним закрылась и его прошлая уверенность вернулась с новой силой. Он забарабанил по двери. — Подожди, как ты меня сейчас назвал? Роберт? Я не ослышался? Не игнорируй меня! — Иди домой, — послышалось из-за двери. Боб был уверен, что он улыбается. Он постучал по двери еще пару раз и оставил ее в покое. Он вернулся домой и почти всю ночь любовался своим портретом, который повесил в зале над диваном.