Однажды в Бикини-Боттом

С поездки в парк прошло несколько дней. И Боб не сдержал обещания. На следующий день с Эдвардом они не поговорили. И через день. И еще через день. Они говорили, но совсем о другом: о странных посетителях, о глупых попытках Патрика флиртовать с Сэнди, потому что теперь друг, будучи безработным, проводил много времени в Красти, говорили о новом меню и подозрительно потеплевшем Крабсе. Говорили обо всем и ни о чем. Свидание и поцелуй они ни разу не вспомнили. Стоило им в беседе зайти на личную территорию, Эдвард делал несколько шагов назад и так по новой. — Сквепенс, — услышал он за спиной и выпрямился, — тебя зовут. Боб расстроенно вздохнул. Конечно, они не будут обсуждать это сейчас, в рабочее время. Но он обязательно затронет это по дороге домой. Сегодня же. А пока он вытер руки о фартук и вышел в зал. Гостей в ресторане еще не было, рядом с кассой стоял мальчик, которого они подобрали вместе с Перл у карьера. Боб пытался вспомнить имя. — Привет…? Боб вопросительно поднял бровь. Мальчик, волнуясь, переминался с ноги на ногу. — Я Джим, — он протянул руку. Боб ответил на рукопожатие и улыбнулся. — Чем я могу помочь? — Вообще-то, я просил вашей помощи, — он обратился к Эду и почесал за ухом. — Я подумал, что вы достаточно хорошо знаете Перл. — Он хочет позвать ее на школьный бал, — объяснил Эд, — но мне это совершенно неинтересно. Я не был на своем и понятия не имею, что тебе такого нужно сделать, чтобы Перл согласилась. — Не был на своем балу? — одновременно спросили Боб и Джим, вытаращив глаза на Эдварда. Эд недовольно цокнул, достал из сумки книгу и принялся ее читать, будто происходящее совершенно его не касалось. Боб неловко улыбнулся и похлопал Джима по плечу. Он предложил ему встретиться вечером у него дома и мальчик, довольный, убежал в неизвестном направлении. Боб затаил дыхание. Он бросил короткий взгляд на Эдварда, но тот не отрывал взгляда от книги, его глаза быстро бегали по строчкам, что говорило о том, что книгу он, на самом деле, не читал. В течении дня в Красти было так много посетителей, что Боб ни разу не присел отдохнуть. Совершенно вымотанный, он бросил рабочую форму на стойку, и собирался пойти домой с Эдом, но не нашел его ни за кассой, ни в кабинете Крабса, ни на складе. Он растеряно покружился вокруг и вышел на улицу. Эдвард стоял у дорожной вывески ресторана и ковырял носком ботинка песок. — Хорошая погода, — будто прочитав его мысли, ответил Эд, и отвел взгляд. — Решил подождать здесь. Боб, окрыленный этой ситуацией, улыбнулся и вместе они двинулись в сторону дома. Они шли медленно, в тишине, прерываемой редкими машинами и иногда громкими голосами в домах. Он попытался еще раз начать разговор, но лишь открыл рот, выдав сухой звук и прикусил губу. Вихрь мыслей вскружил голову. Боб не знал, как ему правильно вести себя и что ему думать. Что, если все это ему приснилось? Что, если он придумал себе то, чего на самом деле не было между ними? Или еще хуже — что, если Эдвард жалеет? — Может, ты можешь дать хотя бы пару советов по поводу Перл? — Неожиданно для себя произнес Боб вместо всего того, что хотел сказать на самом деле. Он собирался поругать себя за глупость и страх, но Эдвард пожал плечами и как на духу назвал несколько вариантов, которые могли бы понравится Перл. Он мечтательно пересказал сюжет ее любимого фильма, где главный герой делает романтичное приглашение на бал школьной подруге. Боб удивленно хлопнул ресницами. — Ты так близок с Перл. Даже фильм ее любимый знаешь. В голове проскочила мысль, знает ли он и его любимый фильм? Или какой вкус мороженого ему нравится. Но он тут же вспомнил о картине, на которой нарисована каждая родинка на его лице и руках и поругал себя снова за плохие мысли. Эдвард пожал плечами. — Мне когда-то тоже нравился этот фильм. Он старенький, дешевый, но очень хороший. Я не ходил на бал ни в школе, ни в академии, но если на них все так же, как в фильме, то я даже немного жалею. Боб не заметил, как они оказались у его дома. — Точно не хочешь присоединиться к нам? Ты можешь просто сидеть рядом и, ну… Иногда давать нам полезные советы. — У меня дела, — ответил Эд. По интонации его голоса Боб не мог понять, говорит он это с сожалением или это просто повод не оставаться с ним наедине. Боб расстроенно вздохнул и хотел уже открыть дверь, но Эдвард внезапно дернул его на себя и коротко поцеловал, продолжая смущенно отводить взгляд. Боб застыл на месте. Он так растерялся, что не успел ничего ответить, прежде чем Эд произнес короткое «Увидимся завтра» и убежал домой. Он бы обязательно побежал за ним и уже наконец-то разрешил эту неопределенность, если бы по дорожке к дому не шли Патрик и Джим, активно обсуждающие кино-новинки этого месяца. Ребята расположились на полу гостиной с кучей блокнотов и и карандашей, разбросанных вокруг. Гэри недовольно мяукал, заняв свой драгоценный диван. Он не любил, когда в доме собиралось много людей, поэтому сидел рядом и внимательно наблюдал за гостями. Боб нашел нужный фильм и открыл его на ноутбуке. Эта идея показалось ему самой романтичной из всех, что предложил Эдвард. — Не был на своем выпускном? — так же шокировано спросил Патрик. — Тогда ты тоже должен его пригласить. Ну, вы же типа встречаетесь. Боб покраснел, пристыженный, что настоящий статус их отношений он до сих пор не выяснил, но идея была такой хорошей, что он крепко обнял друга. — Патрик, ты гений, — выкрикнул он и чуть тише добавил: — Но мы пока не встречаемся. Волнительное для Джима событие они запланировали на выходной. Боб нашел открытый кинотеатр на крыше одного из местных торговых центров и забронировал его на целый день. Джим сделал красивое бумажное приглашение и подарил второе такое же Бобу в благодарность за помощь. Тот подкинул его в сумку Эда и ждал ответа, реагируя на каждый шорох со стороны кассы. Вечером Эдвард облокотился об окно выдачи, едва сдерживая улыбку. — Я приду, — заявил он и, таинственно улыбаясь, и скрылся из виду. Целую субботу ребята провели на крыше, которую украшали розовыми гирляндами и флажками, раскидывали вокруг пледы и меняли подушки на такие же розовые. Джим ходил из стороны в сторону, репетирую речь, Патрик разбросал вокруг последнюю коробку цветов, а Боб, уперев руки в боки, любовался проделанной работой. Цель была достигнута с первой секунды — Перл восхищенно осматривала крышу и почти пищала от радости, когда узнала, что они будут смотреть один из ее любимых фильмов и крыша на целый вечер принадлежит только им. Полтора часа они впятером не могли оторваться от до тошноты банального подросткового сюжета и Боб так увлекся происходящим, что искренне удивился сцене, где вместо имени главной героини на плакате было имя Перл, будто они не обсуждали это и не репетировали несколько дней. Пока Перл прыгала на месте от счастья, обнимались с Джимом, который забыл всю придуманную неделю назад речь, а Патрик скакал вокруг, довольный, что их миссия прошла даже лучше, чем они ожидали, Боб и Эд остались на местах. Они сидели чуть дальше экрана, в тени бледных фонариков, и аплодировали подросткам. — Ты сказал, что не был на балу, но очень хотел бы, та что я подумал… — начал Боб, заламывая трясущиеся пальцы. — Ну, я подумал, может ты хочешь сходить со мной? Эдвард удивленно посмотрел на него. — Шутишь? — Он прищурился. — Нет! Будет здорово… Тряхнем стариной, и все такое? Он неловко улыбнулся, ощущая себя полным кретином. Но Эдвард улыбнулся и кивнул. Они вместе идут на бал. Боб не радовался так даже когда шел на выпускной в старшей школе. Эдвард уехал на несколько дней в Нью-Йорк, чтобы подготовиться к выставке. Он присылал фотографии картин и какие-то красивые цитаты из книги, которую он читал. Боб все это время сходил с ума о волнения, хотя причина волнений была ему непонятной. Эд согласился пойти на бал, третий раз поцеловал его перед отъездом их Бикини и не было ни одного повода, чтобы что-то пошло не так. Только они так и не поговорили о своих взаимоотношениях. Наверное, это так и волновало Боба. В любом случае, волнительное ожидание того стоило — школа отлично подготовилась к балу. Просторны зал был украшен крупными живыми цветами, гирлянды отражались в сверкающем паркете танцпола, по стенам хаотично гуляли блики диско-шара. В каждом углу стояло по большой колонке, играющей молодежную музыку, в которой Боб совершенно не разбирался, но ноги просились в пляс. Он потянул а собой Патрика и Эда, и они смешались с толпой школьников. В центре зала подростки радостно танцевали и подпевали песне, кто-то бросал в воздух конфетти из карманов, Перл танцевала с Джимом неподалеку и делала фотографии. Стариков хватило на два танца. Они втроем решили перевести дух и отойти к длинному столу, заполненному закусками и фруктами. Посередине стояла чаша пунша, в которую хихикающие школьники выливали крепкий алкоголь, пока учителя разнимали драку в другой стороне зала. Патрик без стеснения прошел вдоль стола и попробовал все, чем на нем угощали и отвлекся на привлекательную молодую учительницу. Она заподозрила учеников в чем-то и собиралась отчитать их, но Патрик в своем строгом костюме и непривычно аккуратной укладкой смог отвлечь ее. Когда очередная песня закончилась, Перл подбежала к Бобу с Эдом и попросила их улыбнуться для фотографии. Она сделала щелчок и из фотоаппарата вылезло крошечное фото. Она протянула его Эдварду и вернулась в толпу, когда голос из колонок объявил медленный танец и попросил всех пригласить своих пар. Боб протянул руку и пригласил Эда на танец. Тот, к большому удивлению, пошел за ним без единого протеста. Они не стали врываться в середину толпы и медленно двигались в такт музыке поодаль. Эдвард наклонился и негромко спросил: — С кем ты танцевал? Боб поднял на него удивленный взгляд. А потом понял, что ему, наверное, интересно, с кем он танцевал на своем школьном балу. — С девочкой, которая мне тогда нравилась, — ответил Боб. Ему пришлось подняться на цыпочки, чтобы Эд его услышал. — Понятно, — коротко ответил Эд. Боб прищурился и хитро улыбнулся. — Ревнуешь? — С чего бы? — он отвел взгляд. — Ты покраснел. — Это освещение, — смущаясь, ответил Эдвард. Помолчав до конца песни он добавил: — Предлагаю сменить обстановку. Скоро они приехали к пляжу на машине Эда. Вокруг не было ни души. Для взрослых это время были слишком поздним, а все школьники города веселились на своих выпускных, где могли без зазрения совести пить алкоголь, устраивать драки и шуметь. Они присели на еще теплый после солнца песок. Боб наслаждался шумом воды и безоблачным звездным небом. Происходящее казалось ему каким-то сном, которое несколько месяцев назад его мозг даже не смог бы придумать. — Это был школьный роман. Мы расстались через пару месяцев и я даже не помню ее имени, — почему-то решил объясниться Боб, но, кажется, сделал только хуже. Эдвард повернул к нему голову. — Так ты, значит, такой? — Какой? — Встречаешься пару месяцев с тем, кто тебе нравится, а потом забываешь имя? Боб, смущенный, опустил голову. Он ковырял пальцами песок. Хотелось провалиться сквозь землю. — Я был юный и глупый. — А сейчас? Боб немного помолчал. Он чуть продвинул руку в сторону и коснулся ладонью ладони Эдварда. Тот томно, выжидательно смотрел на Боба, но руку не убирал. — Сейчас я такой же глупый, но стал лучше разбираться в своих чувствах, — с каким-то внутренним вызовом ответил Боб. Они еще немного помолчали, рассматривая яркие звезды вдалеке и едва касаясь друг друга руками. Эдвард прервал тишину первым. — Прости. Боб вопросительно хмыкнул. Он чувствовал, как сердце пробило один короткий и колючий удар. Что, если он собирается сейчас сказать что-то плохое? — Ну… — Эд запнулся, — Что так себя вел после свидания. Ты сказал, что мы поговорим завтра, а потом как-будто избегал этой темы. Я подумал, ну… Вдруг ты передумал. Вдруг для тебя это не так важно, как для меня. Боб потерял дар речь, неспособный справиться с собственным сердцебиением. Он подвинулся ближе к Эду и пересел на колени, чтобы быть на одном с ним уровне и совершенно точно не избегать его взгляда. Его руки лежали на коленях, хотя хотелось ими крепко обнять Эдварда. — Это важно, — сказал он громче, чем хотел бы, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. — Для меня это очень важно. И это я должен извиняться. Я дурак. Рассказываю всем, какими надо быть честными, а сам испугался как ребенок. Они долго смотрели друг на друга. Боб решил, что сегодня он сделает первый шаг. И наклонился вперед. И этот долгий и нежный поцелуй сказал ему все, что он хотел услышать. В эту секунду ему стало понятно все. Не нужны были никакие объяснения. Они просидели так еще несколько часов, встречая рассвет. Боб положил голову на плечо Эдварда и к утру уснул, наконец чувствуя на душе абсолютное спокойствие.