Однажды в Бикини-Боттом

Перл проснулась из-за перешептываний на кухне. Внизу отец с кем-то разговаривал, но она не помнила, когда последний раз он приглашал гостей. Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Это был не дядя Эдвард, с которым у нее на сегодня назначено занятие, не дядя Роберт, и никто из тех, чей голос она могла узнать. Она сменила пижаму на нарядное платье, собрала волосы и неуверенно спустилась вниз. На кухне она обнаружила за барной стойкой отца в компании мистера Планктона. Она поморгала несколько раз и даже несильно ущипнула себя за руку. Она слышала так много плохих слов об этом человеке от отца, что он был последним, кого она представляла увидеть воскресным утром на кухне в их доме. На столе стояло две чашки со свежезаваренным кофе, а мужчины напряженно молчали и смотрели в разные стороны, изо всех сил стараясь не встречаться глазами. Перл замерла на последней ступени, и переводила широко открытые глаза с одного на другого. Отец заметил ее появление первым. Он повернул голову, неловко улыбнулся и пригласил ее на скромный завтрак в виде остывшего чая и подгоревшей яичницы. Которая, вообще-то, никогда не сгорала прежде. Он ведь был поваром. Что здесь вообще происходит, — промелькнуло в ее голове. Отец, будто в ответ на ее мысли, поднялся с места. Он поставил на плиту чайник и нашел в холодильнике вчерашний сендвич вместо неудавшейся яичницы. — Доброе утро, жемчужина. Это… — он показал рукой на молчавшего собеседника, который ерзал на месте, и долго думал, как его представить. — Это Шелдон. Мой старый… Друг. Я тебе про него рассказывал. — Привет, — мистер Планктон так же неловко улыбался. Он помахал ей рукой, но в ответ лишь получил еще более шокированный взгляд и вжал шею в плечи. Отец подошел к Перл, приобнял ее одной рукой за плечи и отвел в сторону. Почти шепотом он сказал: — У него кое-что случилось, так что он… Поживет у нас какое-то время, ладно? — Да, конечно, — пребывая в ступоре, ответила Перл громко, но тут же перешла на шепот, — Но разве…? Отец помотал головой, ясно давая понять, что ей не стоит развивать эту тему и что нужно просто принять происходящее не как полное сумасшествие. Она неудовлетворенно вздохнула и они вернулись на кухню. — Я ведь все еще могу провести урок с дядей Эдом сегодня? — Конечно! — довольный сменой темы произнес отец. Он похлопал ее по плечу и вернулся к приготовлению завтрака. — Мне нужно уехать по делам. Шелдон останется здесь и… — Я не буду мешать, — вступил в диалог Планктон. — Простите, что… Ну, что так сложилось. Он заерзал на своем месте еще больше и Перл почувствовала ток по всему телу. Она не знала, почему он пришел в их дом, почему будет тут жить и почему он выглядел таким разбитым, но ей стало так его жаль, что аж пропал аппетит. — Все в порядке, — она замахала руками перед собой. — Я спущусь позже, нет аппетита. Отец нахмурился. — Но Перл… — Я в порядке! — Она натянула улыбку. — Я вчера плотно ужинала. Немного отложу завтрак. Не буду вам мешать. Она помялась на месте, перетаптываясь с ноги на ногу, и поднялась в комнату. В комнате она провела несколько часов, подслушивая через дверь разговоры. Но так ничего и не услышала, потому что кухня находилась далеко, а отец с Планктоном говорили почти шепотом. Если они вообще говорили. А ее просто разрывало от любопытства. Ближе к середине дня она услышала громкий голос отца, который прощался с ней, но она так увлеклась игрой в телефоне, что не успела спуститься. Сначала скрипнула входная дверь, потом дверь в комнату отца, в которой, видимо, будет жить мистер Планктон. Перл было неловко пересекаться с неожиданным гостем, так что она, голодная на еду и сплетни, не спускалась вниз, пока не услышала заветный звонок в дверь. Она подорвалась с места и через мгновение оказалась в гостиной. — Привет, дядя Эд, — пожалуй, слишком сильно улыбаясь, сказала Перл. Эдвард подозрительно прищурился на нее. Она осмотрелась вокруг и перешла на шепот. — Папы дома нет, а в его комнате живет мистер Планктон, — почти про себя сказала она. — Ха-ха, очень смешно. Сегодня вместо музыки рассказываем друг другу сказки? Он, не обращая внимания на «выдумки», снял с себя куртку и бросил ее на спинку дивана, потом пошарился в сумке и нашел нужные ноты, который они изучали уже много дней. — Я серьезно, — продолжая говорить шепотом, добавила она и уселась за пианино. К сожалению, пианино было старым и тяжелым, и отец отказался переносить его в ее комнату. Оно стояло в зале и сейчас Перл особенно жалела об этом. — Вы с Робертом какие-то безумные стали по поводу стариков, — он приложил руку ей на лоб, проверяя температуру. — Робертом? — Перл хитро прищурилась. Дядя никогда не называл его по имени и это было так неожиданно, что она даже на мгновение забыла о главной сплетни дня. — Не переводи тему, — бросил Эдвард, плохо скрывая покрасневшие щеки. Дядя Эд поставил перед ней ноты и скрестил руки перед грудью в ожидании. Она должна была выучить их еще на прошлой неделе, но ноты были сложными и давались с трудом. Но сейчас у нее почти даже получилась. Громкая музыка заполнила комнату. Перл прикрыла глаза и смогла сыграть несколько аккордов на память, пока не запнулась о самую сложную часть мелодии. — Дурацкие ноты, — недовольно буркнула Перл и невольно ударила по клавишам. — Ты просто ленишься, — ответил Эдвард и занял ее место на стуле. Он начал с середины и с легкостью сыграл часть, которую Перл не могла выучить. Эдвард проиграл ее еще раз. — Что там с вашим Планктоном? Перл приложила палец к губам и шикнула на него. — Я знала, что тебе интересно, — она заговорщически улыбнулась. — Но я не шучу. Он правда сидит там. Говори тише. Эдвард играл какую-то простую мелодию, которая заглушала их голоса. — А я — президент Японии, — он закатил глаза, не веря ни на секунду ее словам. — Я бы сказала так же, если бы не увидела это собственными глазами сегодня утром. Папа объяснил мне примерно ничего и куда-то уехал. Разве он не ненавидел его больше всего в этой жизни? Он клялся, что не пустит его на порог ресторана. Дядя Эд негромко засмеялся. После слов «Ты не поверишь, что я собираюсь сейчас сказать», он рассказал о вечеринке в честь бабушки Планктона. Перл чувствовала, как челюсть медленно падает вниз на каждом новом предложении. — Ты обманываешь. — А ты обманываешь? Трудно поверить в твои слова. — И я узнаю об этом только сейчас? — негодовала Перл. Она была в бешенстве, что папа не рассказал ей о вечеринке. С другой стороны, она могла понять, почему он так поступил. Но все еще была зла на него. И на всех, кто мог ей о этом рассказать, но не сделал этого. — А что дядя Боб? — Перл хитро улыбнулась. Она специально не уточнила, что именно ее интересует, чтобы проверить, что Эдвард расскажет про него. Но тот сразу все понял и от упоминания папиного повара у него только дернулась бровь. — А что он? Перл разрывало от тысячи новостей, которые несправедливо проходили мимо нее. Она прикусила губу, выбирая, что именно они должны обсудить сейчас. — Мы еще вернемся к нему, — пригрозила она, — но сейчас мне интересно, почему он устроил вечеринку и что он говорит вообще по поводу… ну, ты понял. — Она кивнула на дверь в спальню отца. — Он просто помешан идеей помирить твоего отца и его самого страшного врага, — буднично произнес он, продолжая играть какие-то несложные мелодии. — Не люблю говорить это вслух, но у него, кажется, получается. — У него отлично получается, — Перл снова перешла на еле различимый сквозь музыку шепот, — Его самый страшный враг сегодня пил кофе из папиной чашки и будет жить в его спальне. — Чтобы отвлечь тебя от твоих сказочек, — он поднялся с места и уступил Перл, — Давай-ка попробуй еще раз. Тебе не нужно знать их наизусть, просто… Почувствуй. Начни отсюда. Перл глубоко вздохнула и попыталась еще раз, думая о музыкальном клубе, в который она недавно вступила. Первые занятия с дядей Эдом проходили хорошо — они учили что-то очень простое, читали ноты и разбирали несложные мелодии, которых хватило для того, чтобы пройти отборочные. На занятиях ей даже удалось подружиться с Джимом, который был шокирован ее появлением в классе. Первые занятия она чувствовала себя почти музыкальным гением и убедила Эдварда, что занятия ей больше не нужны. Пока они не дошли до какой-то просто невероятной сложной мелодии. После того класса Джим заметил, что у нее не получается и предложил поучиться вместе. Перл была на седьмом небе от счастья, ведь подружиться с Джимом было ее главной целью. Но она не хотела быть полной дурочкой перед ним, поэтому в тот же вечер возобновила занятия с дядей Эдом, чтобы не краснеть на уроках с Джимом. Но мелодия ни в какую ей не давалась. Она снова ударила по клавишам и отвернулась от пианино. — Не получается. — Ты совсем недавно начала заниматься, это нормально. Может, у Джима получится лучше научить тебя этой части, — он улыбнулся. — Давай отвлечемся и сыграем что-то другое. Перл хмыкнула и перебрала в голове любимых исполнителей. Когда она изо всех сил старалась быть самой популярной в школе и дружить с такими же девочками, она слушала поп-певиц и группы, которые ее, на самом деле, совершенно не интересовали. Папа с самого детства прививал ей любовь к классической музыке и хоть она не понимала ее так, как отец, она имела несколько любимых мелодий. Она порылась в интернете и нашла самую первую, которую услышала на концерте с отцом. Эдвард быстро пробежался глазами по нотам. — Это не сложно. Ты и сама это сможешь сыграть. Попробуй, — он развернул ее к пианино и поставил перед ней телефон, пообещав вовремя перелистывать страницы. Мелодия действительно оказалась несложной. У Перл, не без фальшивости, получилось сыграть две первых страницы. Когда она закончила вторую, она ждала, пока дядя Эд пролистнет дальше, но его рука замерла над телефоном. Она собиралась ругаться, что он сбил ее с ритма, но увидела, что дядя, не веря своим глазам, пялится на мистера Планктона. Тот незаметно приоткрыл дверь и собирался выйти из комнаты. Он прижал к себе чашку и виновато улыбался. — Простите, что помешал. Дядя Эд потерял дар речи. Он стоял на месте и молча смотрел на спину Шелдона, который ушел на кухню, чтобы обновить кофе. Перл толкнула его в бок. — Неприлично пялиться, — шикнула она. — Это не сон? Я действительно это вижу? — Я же говорила, что не обманываю, — Перл даже немного оскорбилась, что он до последнего не верил ей. — Что тут вообще происходит? — озвучил он ее первую утреннюю мысль. Перл пожала плечами. Она собиралась что-то сказать, но мистер Планктон, шаркая тапочками на два размера больше его ног, подошел к пианино, осторожно оглядываясь на играющих. — Я хотел налить кофе, но услышал, что вы играете. Красиво. Люблю этого пианиста… — он откашлялся. — Когда-то любил. — Вы узнали? — искренне удивилась Перл. Ей казалось, что она играла так плохо и так сильно упростила некоторые аккорды, что почти невозможно было услышать сквозь это оригинальную мелодию. Он рассказал, что когда-то давно много ходил на концерты классической музыки. Перл, сдерживая улыбку, предположила, что до ее рождения на концерты они ходили вместе с отцом. Ей стало интересно, кто из них первый повел второго на концерт, но стеснялась произнести это вслух. — Простите, что отвлек, — он постучал по пианино и быстрым шагов вернулся в спальню. Перл, открыв рот, смотрела на дверь. Дядя Эд делал то же самое. Они помолчали минуту и синхронно друг на друга посмотрели. — Клянусь, Сквепенс нас всех отравил и мы видим безумный групповой сон. Это не может быть правдой… Перл ущипнула его за палец. Он недовольно шикнул и одернул руку. — Не сон, — засмеялась Перл. Они были так потрясены сценой, что провели урок и больше ни словом не обменялись об отце, мистере Планктоне или дяде Бобе. Перл, с большим усилием, но смогла сыграть любимую мелодию, а к концу урока даже повторила часть мелодии для музыкального класса. Уставший Эдвард собрал все ноты и, продолжая щуриться на спальню отца, ушел. Закрывая дверь, Перл пообещала рассказать все до мельчайших подробностей на следующем занятии. Отец вернулся только к ужину с кучей пакетов из китайского ресторана. Он всегда заказывал китайскую еду, когда чувствовал себя виноватым или когда между ними происходили неловкие споры о маме, школе или всем, о чем папа смущался говорить. Она гадала, за что он себя винит или чувствует неловко в этот раз? Кажется, Перл здесь была не при чем. Они собрались за столом в столовой, за которым уже давно никто не сидел. Они редко звали гостей, а есть вдвоем им больше нравилось у барной стойки или перед телевизором в гостиной. Они долго молчали, слышны были только удары деревянных палочек о посуду. Перл ковыряла лапшу палочками и кусала губы. Воздух заполнился неловкостью, старыми обидами и чем-то, что она могла чувствовать лишь отдаленно. Отец первым прервал тишину. — Как прошел урок? — с искусственным интересом спросил он. Раньше он не спрашивал о ее уроках. Может потому, что классическая музыка напоминала ему о чем-то плохом. Или о ком-то. — Отлично — не встречаясь с ним взглядом, ответила Перл. — Дядя Эд научил меня играть ту мелодию, которая мне в детстве нравилась. Ты меня тогда впервые отвел на концерт. Повисла очередная неловкая пауза, которую Перл могла ощущать физически каждой клеточкой кожи и волос. — У меня идея! Ее вдруг осенило, что ничто не приводит отца в восторг, как деньги и настольные игры про деньги. Она порылась в ящике в гостиной и нашла старую пыльную коробку, которую давно никто не открывал. Она бросила ее на стол и поставила рядом коробку пива, надеясь, что это немного разрядит обстановку. А еще, это может разговорить стариков и она узнает какие-нибудь свежие сплетни, которыми оплатит тысячу уроков пианино с дядей Эдом. Мужчины очень неуверенно посмотрели сначала на коробку с игрой, потом на нее. — Ты уверена, жемчужина? Мы в порядке. Да и ты, кажется, ненавидела настольные игры? — с надеждой спросил он. — Я просто обожаю настольные игры, папа! — Она театрально уперла руки в боки. — Мои интересы быстро меняются, я же подросток. — Как скажешь, — сдался он и, открыв первую банку, осушил ее до дна. Мистер Планктон повторил за ним, но пить до конца не стал. Перл удовлетворительно хмыкнула и разложила игру посередине стола. Игра начиналась натянуто. Отец специально делал глупые ходы, надеясь, что Перл перехочет играть, а Шелдон играл как-то неуверенно, обдумывал каждый ход слишком долго. Но спустя несколько банок пива оба немного расслабились. С покрасневшими от хмеля щеками они оба приняли свое первое поражение, потому что Перл оказалась на много клеток впереди. Она предложила сыграть еще раз и мужчины, не раздумывая, согласились. — Семь. Перед ним лежали кубики, но отец с трудом мог разглядеть, что на них написано. — Вообще-то, пять, папа, — цокнула Перл. Она достала карточку и помогла ему прочитать задание. Он должен был поменять свою фигурку с фигуркой Шелдона. Сначала он подскочил на месте, радуясь, что оказался впереди, а потом загрустил, осознав, что финиш на карте в другой стороне. Перл засмеялась и они оба тоже засмеялись. К концу партии, которым Перл перестала вести счет, она и сама с трудом могла читать карточки, хоть и была абсолютно трезва. Она собиралась вернуться в комнату, когда из спальни отца выбежал щенок. Он подбежал к мистеру Планктону и настойчиво просился на руки. — Это ваша? — в искренним восторгом спросила Перл. Она все детство выпрашивала у папы собаку, но тот бы непреклонен и каждый раз она получала строгое «Нет». Она тут же забыла о любой неловкости и протянула руки к щенку. — Его зовут Цап. Он тяжело привыкает к новым местам, поэтому проспал в комнате все это время. Планктон поднял щенка и положил его на колени Перл. Она почесала его за ухом. — А сколько вы будете жить с нами? — Она подняла на него взгляд. — Перл, не прилично спрашивать такое, — начал воспитывать ее отец, но мистер Планктон перебил его. — Крабс, все нормально. Я… Ну, если честно, не знаю. Но надеюсь, что скоро решу этот вопрос. В столовой повисло неловкое молчание. Перл поднялась, неприятно скрипнув стулом. Щенок убежал в комнату. — Давайте спать. Уже поздно. Было очевидно, что отец напился гораздо сильнее. Мистер Планктон, будто боясь сказать или сделать что-то лишнее, даже не допил вторую банку, пока отец уничтожил всю коробку. Она хотела поднять его и уложить на диван, но Планктон подскочил на месте и помог ей. Вместе они дотащили отца до дивана. По дороге он пытался вырваться, уверял, что сам отлично справиться и что он, вообще-то, собирается выпить еще. Но как только его голова коснулась подушки, он закрыл глаза и захрапел. — Стыд какой… — укрывая его тяжелым одеялом, произнесла Перл и ойкнула, когда вспомнила, что в комнате она не одна. — Не переживай, я его и не в таких состояниях видел, — краснея, но не от смущения, а от пива, успокоил он ее. — Спасибо, мистер Планктон. Я немного шокирована происходящим. — Я тоже, — честно ответил он. — И ты можешь называть меня Шелдоном. Они молча стояли у дивана, на котором отец уже видел сон. Перл теребила пальцы, не зная, что сказать. — Спокойной ночи, — сказал первым дядя Шелдон и закрылся в спальне отца. Она еще какое-то время постояла на том же месте и поднялась к себе.