Побег от судьбы. Том 1. Вражеская тень.

(От лица Беллы) Меня била крупная дрожь, и я понятия не имела как с ней совладать. Языки пламени поднимались все выше и выше, лизали синее светлеющее небо, в котором растворялись яркие искорки. Сэм стоял в угрюмом молчании, по другую сторону от меня, с хищным удовлетворением наблюдая, как тело молодого, разорванного в клочья вампира, пожирает огонь. Его лицо чуть расплывалось от жара, а в глазах отражалось пламя костра, который мы развели на открытом месте, за городским кладбищем Райвен-Хилл, подальше от домов и деревьев. Пришлось здорово обогнуть кладбище и тащить труп через лес чтобы не дай бог не попасться на глаза какому-нибудь сторожу. Ветра практически не было, рядом горел костер, но мне было холодно. Холодно, тоскливо и страшно. До этой ужасной ночи я никогда не видела смерть своими глазами, а теперь жестокие смерти сразу ТРОИХ человек навалились на меня одновременно словно «куча мала», и я чувствовала, будто придавлена ими, и никак не могу выкарабкаться. Окровавленный труп мистера Райта на ветке дерева, искусанный парень в подворотне, который просто решил выпить не в том месте и не в то время, и, наконец, разорванный и брошенный в огонь вампир, которого Сэм убил с такой быстротой, с такой легкостью, словно миллион раз делал это раньше. Я хотела спросить его об этом, но язык отказывался мне повиноваться и оставалось лишь наблюдать как сгорает поверженный противник. В конце концов, я не смогла сдержать эмоции и слезы полились по моему лицу энергичным потоком. Я отвернулась и принялась вытирать их рукавом кофты, а когда повернулась вновь, чуть не отпрыгнула на несколько метров, так как практически уткнулась носом в грудь Сэма. — Не нужно скрывать свои слезы. Ты девушка, тебе не запрещено плакать — в его голосе я не уловила ни капельки сожаления. Он сказал это просто, как данность. — Я — Альфа. Мне запрещено практически все. И я не плачу — ответила я, шмыгая носом. Он медленно поднес большой палец правой руки к моей щеке и смахнул слезинку, доказывая обратное. От прикосновения его теплой кожи я подумала о своей постели, в которой всегда тепло, уютно и безопасно. Интересно, подумывает ли Сэм о том же самом? О том, как хорошо было бы сейчас оказаться дома, в теплой постели и смотреть сладкие сны, вместо того чтобы стоять тут со мной и заниматься кремацией вампира, не зная даже его имени. — Если не хочешь чтобы я видел твои слезы — напрасно. Я видел столько плачущих девушек, что тебе и не снилось — заявил Сэм с каким-то весельем в голосе, но при этом глаза его оставались серьезными. — Интересно, почему? — с сарказмом спросила я. — Не знаю, наверное, таскали в карманах лук — ответил он и мы оба коротко посмеялись. Я столько раз слышала его смех, однако сейчас он отличался от других случаев. Бархатистый, красивый и милый. Я будто слышала его впервые. Выдержав паузу, Сэм спросил уже со всей своей серьезностью: — Что тебя так расстроило? Я уставилась на него как на сумасшедшего, вокруг которого происходит массовая эвакуация с планеты, суетятся люди, спасая свои жизни, и только он один безмятежно попивает кофе, наблюдая за всем этим словно через экран телевизора. Словно его все это не касается. — Еще спрашиваешь?! Вокруг меня прежде никогда не было столько смертей! Одно дело, когда слышишь по новостям про убийства, которые произошли в сотнях миль от тебя, и совсем другое — когда видишь трупы своими глазами, не говоря уже о том, чтобы убить! — взорвалась я, и новый поток слез хлынул из моих глаз, но внутри я оставалась стойкой и взбешенной. Я ткнула пальцем в костер позади него — Сэм, этот парень когда-то был таким же человеком как все ребята, которых мы каждый день видим в школе. С которыми сидим в одном классе, обедаем за одним столом, с которыми говорим в коридорах. Он не виноват в том, кем он стал, а мы разорвали его на куски и бросили в огонь! — Белла, ты себя слышишь? — жестко одернул меня Сэм — Он — вампир. ВАМПИР, понимаешь? У него нет ни души, ни сердца, ни сожаления. И семьи у него тоже больше нет, он как омега. Он убил бы тебя и меня как того парня в подворотне. И то, кем он был до превращения, уже неважно, поезд ушел. Превращение в сверхъестественную тварь не делает человека лучше или хуже. Он стал тем, кем он и был до этого, просто приобретенные сила и голод «развязали» ему руки. Да, его обратили, и возможно, против его воли, но у него был выбор остаться собой и самолично оторвать себе голову чтобы не привести к такой жизни. Он сделал свой выбор, а теперь мы с тобой заметаем следы потому что он выбрал путь кровопийцы. На его руках кровь и смерть того парня. Кто знает, сколько еще людей пострадало бы если бы я дал ему уйти. Избавляться от таких как он — цель нашего существования и ты прекрасно это знаешь, просто позволила эмоциям взять над тобой «верх». Приди в себя! Он взял меня за плечи и хорошенько встряхнул, заставляя посмотреть на себя в упор. В конце концов, проведя несколько секунд в напряженном молчании я поняла, что он прав. Такова наша природа. Одни рождены чтобы убивать, другие — чтобы защищать тех, кто слабее. Равновесие, на котором держится мир, по крайней мере наш. — Сэм, а ты… ты уже делал это прежде? — кое-как выдавила из себя я, тихим дрожащим голосом. — Нет. А что? — ответил он с таким спокойствием в голосе, словно сегодня впервые попробовал новый вкус жвачки, а не убил чело… вампира. — Ты шутишь??? — выпалила я и вздрогнула от страха всем телом при мысли о том, что он в любую секунду может провернуть со мной то же самое. — Ты так спокоен, что это даже пугает. — Я — мужчина. Я крупнее и сильнее тебя. У меня более крепкие нервы и меня тренируют шесть дней в неделю. Отец сказал, что больше не позволит мне тренироваться на зверях и заставил поехать в город чтобы применить мои умения на ком-то более опасном, чем кабан или олень. Думаю, что я справился, и надеюсь, что ты подтвердишь мой поступок. — Я не стану врать, Сэм — кивнула я и устало вздохнула. Когда Сэм снова взял меня за плечи, но на этот раз намного бережнее, я подумала, что он собирается меня обнять, но парень как ни в чем не бывало вернулся туда, где стоял и принялся палкой запихивать ошметки горелой одежды поглубже в огонь. Я была поражена тем, насколько хладнокровно он себя вел, ну, или по крайней мере, делал вид. Его нападение на вампира, все его действия и движения были настолько уверенными и быстрыми, будто он уже миллион раз делал это раньше. Если бы на моем месте сейчас оказалась какая-нибудь другая девушка, она бы ни за что на свете не смогла поверить, что стоящий в пяти метрах от нее симпатичный парень в любой момент может стать безжалостной машиной для убийств. Я испугалась того, во что Томас успел превратить своего единственного сына за все эти годы, а также того, что УЖЕ успело поселиться внутри кареглазого мальчика, которого я впервые увидела в своем доме в возрасте пяти лет, когда его волосы еще не успели отлить синевой темного, практически черного ночного неба. — Белла! — раздался позади нас голос Роба, от которого мы разом подпрыгнули. Мой верный голубоглазый друг во весь опор мчался сюда на мой запах. — Вот ты где! Я боялся, что не найду тебя. Ты в порядке? — Да, все хорошо — поспешила успокоить его я. — Прости, я обещал твоим родителям и господину, что не оставлю тебя одну, но в итоге я обернулся волком, сцепился с вампиром, а потом мне на помощь пришли старшие волки, и… В итоге мы с ним справились. Я пытался найти тебя или Паркинса, но никого из вас долго не было, и я очень за тебя испугался — практически на одном дыхании отрапортовал Роберт, пытаясь привести свое дыхание в норму. — Со мной все в порядке, я была с Сэмом — поведала я, кивая в сторону жениха. Роб словно только сейчас заметил будущего вожака и гигантский костер, который пылал так, что я боялась как бы на него в скором времени не сбежалась еще половина города, помимо Роба. Небо с каждой минутой становилось все светлее, утро вступало в свои права. Люди начнут просыпаться, а на сжигание тела требуется не менее семи часов. — Не переживай, на ней нет ни царапинки. Правда подарочной, упаковки у меня не нашлось, поэтому заранее извиняюсь — вымолвил Сэм, усмехаясь. Я второй раз тяжело вздохнула. — Отведи ее к отцу, он наверняка ее ищет. Мне не понравилась его фраза. Будто бы я пятилетняя девочка, которая всегда должна ходить за ручку со взрослыми. Но я на самом деле очень хотела отсюда уйти, чтобы избавить себя от ужасного зрелища, и не менее ужасного запаха. — А ты? — без особого интереса или волнения спросил Роб. — А я прослежу за тем чтобы это мясцо прогорело до состояния пепла и затушу огонь. Я не сделал домашку по алгебре и поэтому имею полное право прогулять. — широко улыбнулся Сэм. Роберт ничего не ответил. Просто молча взял меня за руку и повел прочь от Харриса. Я не смогла удержаться чтобы еще раз напоследок взглянуть на Сэма и тело молодого вампира, объятого пламенем. Словно прочитав мои мысли, он оторвал задумчивый взгляд от огня и встретился со мной глазами. Не будь я такой уставшей и замученной, я бы решила, что в глазах Южного Альфы мелькнула ревность. Когда я в одиночку переступила порог дома, на часах уже ударило четыре утра. Страшно хотелось спать, я зевала через каждые пять минут, и на ватных ногах плелась на второй этаж вверх по лестнице. Папа попросил меня остаться в машине пока они с Марком забирали тело мистера Райта из нашего дома и грузили в машину Главенствующего Альфы. Я и сама не хотела быть в собственном доме, когда там находилось тело одного из нас, но через окно автомобиля увидела, как Стивена — лучшего друга папы и Старшего бету — завернутого в несколько простыней выносят на носилках, которые, судя по всему предоставила Мелисса Баллард. Мне хотелось рыдать, но слезы не желали течь, так что я взяла себя в руки. Видимо я слишком устала и у меня не осталось сил чтобы плакать. Проводив до крыльца, папа поцеловал меня в лоб и уехал с мистером Эприлом. Эта ночь была настолько длинной и богатой событиями (не самыми радужными, конечно же), что я напрочь позабыла о брате, пока не оказалась прямо перед дверью его комнаты. Сонливость немного отступила, уступив место любопытству и беспокойству за Рени, которого нам пришлось оставить дома вместе с мамой, со сломанной рукой. Мелисса Баллард дала ему успокоительное, так что по словам мамы он быстро уснул, но все равно я должна была проведать его. Убедиться, что рука уже зажила и к пробуждению, Рени будет как новенький. Дверь тихонько скрипнула, когда я вошла, но он даже не шелохнулся. Я на цыпочках приблизилась к кровати брата и стала наблюдать. Было приятно и ужасно мило смотреть на спящего Рени. Он всегда казался таким маленьким и невинным, словно заканчивал всего лишь шестой класс, а когда спал — становился еще моложе. Он лежал на спине, накренив голову вбок и вытянув левую руку, так что кисть свисала с края постели, а правая покоилась на груди. На нем были красная футболка и синие полосатые пижамные штаны. Я аккуратно присела на край кровати и коснулась кончиками пальцев его взъерошенных темно-каштановых волос. Брат тихо застонал во сне, и от страха я быстро одернула руку. Замерла, затаив дыхание. Несколько секунд спустя выдохнула, выпуская спрятавшееся внутри напряжение. Рени продолжал сладко спать как ни в чем не бывало. Я провела пальцами по больной руке брата, по тому самому месту, в котором возник перелом и не обнаружив никаких отклонений от нормы, растянула улыбку. Пока снотворное делало свое дело, волчья кровь делала свое. Наклонившись, я обняла его, положив голову на грудь и слушая как бьется его сердце. Размеренно и спокойно, подстраиваясь под такт дыханья. Тем временем грудная клетка плавно поднималась и опускалась, постепенно убаюкивая меня саму. В конце концов я вправду задремала и даже не заметила, как улеглась на подушку, голова к голове с младшим братом, и провалилась в сон. — Белла?.. — Сонный, едва уловимый голос Рени мгновенно вырвал меня из сна и я распахнула глаза. Его дыханье грело мой нос, а темно-зеленые глаза с удивлением изучали мои. Я была удивлена не меньше него. Сейчас он совершенно не походил на того веселого энергичного паренька, которым просыпался каждое утро, с мыслью, что все ему ни по чем. Он лежал так спокойно, что я сомневалась, что это вообще мой брат. Если бы я отмотала время всего на сутки назад, то подскочила бы от голосистого, недозрелого голосочка Рени, который возмущался, что я посмела вторгнуться на его территорию и принялся меня выгонять. Но вот прошел один день — и энергичный подросток, который рьяно борется за личное пространство превратился в беззащитного, побитого жизнью щенка, который нуждается в обществе близких как никогда. — Доброе утро, братишка. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, привставая на локтях чтобы осмотреть его сверху донизу и убедиться, что кроме душевной травмы, телесные отсутствуют. — Паршиво — только и сказал он. Я взяла его за руку и провела пальцами по тому месту, где вчера возник перелом. — Что вчера произошло? Я с удивлением и опаской уставилась на него. Рени был поражен моей реакцией и так же удивленно выгнул левую бровь. — Мы охотились в городе, и… все прошло довольно неплохо. Все целы, здоровы. С тобой была мама и доктор, которого вызвал Марк. Она дала тебе успокоительное чтобы ты немного поспал — медленно объяснила я, подбирая каждое слово чтобы не дай бог не упомянуть вампиров, мистера Райта или что-то, что негативно скажется на его итак пошатнувшихся нервах. Он был в шоке, понятное дело. Все мы были, но ради брата я должна была оставаться сильной. — На кого? — Он немного помолчал, уставившись в потолок, а потом сам ответил на свой вопрос. — На вампиров. — Еще немного помолчал. — Они правда вернулись? — Рени, тебе не стоит сейчас о них думать. Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь на завтрак? — предложила я, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей. Прошел только день, а произошло столько всего, что я уже скучаю по-прежнему Рени. Но он проигнорировал мою попытку увести разговор в сторону. — Я помню как заметил вампира. Он стоял неподалеку от меня, но не двигался с места, пока я не побежал. Я не слышал, как он за мной гнался, но чувствовал это. И чем дольше я от него бежал, тем страшнее мне становилось. Мне казалось, я бегу часы. А потом начался дождь… Он снова помолчал, вороша воспоминания в своей голове, словно все было не вчера, а месяц назад, а сам Рени только что отошел от комы. — Нет, не дождь. Капли густые и красные. Они падали мне на лицо. Он поднял руки к лицу и провел пальцами по щекам, словно кровь Стивена Райта до сих пор заливала их. — Рени, не надо. Все позади. Все в порядке. Ты дома, слышишь? Рука зажила, ты чистый и отдохнувший. Все будет так же, как прежде. Он перевел глаза на меня. — Скажи это Робу. Я тут же ощутила укол в груди от воспоминания вчерашних слез Роба, слез его матери и вида его отца, когда его принесли сюда. Вспомнила как Роб искал утешения в объятьях Эрики и как Рени лежал один среди темного леса, свернувшись в комок и дрожа всем телом. Вспомнила, как кулак кровопийцы выбил из моей грудной клетки весь воздух, и как по позвоночнику пронеслась волна тока, когда я ударилась спиной о кирпичную стену дома. Вспомнила, как Сэм выдрал голень вампира, как его крик пронзил слух и как в следующую секунду Сэм заставил его замолчать навсегда, сжав сильные челюсти на черепе противника и обезглавив его. Сейчас я хотела только две вещи: чтобы Рени забыл все произошедшее как страшный сон, и поскорее встретиться с Робертом. — Ладно, Рени. Я пойду вниз. — сказала я, вставая с его кровати и направляясь к двери, но в дверном проеме голос брата заставил меня задержаться. — Как прежде уже никогда не будет. За утренним столом царило напряжение. Я была удивлена тем, что несмотря на присутствие мамы в кухне, плита сегодня была абсолютно пуста. Кухню наполняли лишь шум закипающего чайника и кофеварки, а также краем уха я услышала утренние новости Райвен-Хилл, которые передавали по телевизору из большой комнаты на первом этаже, и которые в мгновенье ока привлекли мое внимание. Я ринулась к телевизору, но в итоге застряла в проходе комнаты, вспомнив, что именно сюда вчера отец занес своего лучшего друга. Мертвого лучшего друга. Мне сделалось дурно. Однако это не помешало мне подсмотреть и подслушать свежую новость: — Сегодня ночью в Райвен-Хилл между домами номер 18 и 19 по Главной улице было найдено тело двадцатитрехлетнего Эндрю Уолтера. Тело в крови, на шее следы от зубов неизвестного животного. Последний раз юношу видели в клубе «Неон», однако как заявили друзья погибшего, около одиннадцати вечера парень направился домой в сторону Западной улицы. Мать Эндрю, Эмма Уолтер заявила, что сын так и не вернулся домой. Пока что полиция не дает никаких уточнений насчет того от рук кого или чего погиб Эндрю Уолтер, однако мы призываем всех жителей Райвен-Хилл быть начеку. А сейчас я передаю слово начальнику полиции Райвен-Хилл, Николасу Олсену: — С сегодняшнего дня до неопределенного времени пока следствие не установит личность преступника и не возьмет под арест, или же не выловит животное, виновное в гибели юноши, вводится комендантский час в целях безопасности граждан, как детей, так и взрослых. С девяти вечера до семи утра полиция будет патрулировать улицы. Клуб «Неон» закрывается до конца следующего месяца, а продажа спиртного прекращается на час раньше. Спасибо за понимание, берегите себя и своих близких. — Держите нас в курсе, Николас. Ну что ж… Эмма Уолтер, примите пожалуйста наши глубочайшие соболезнования, держитесь, а все, кто что-либо знает касательно погибшего юноши, просьба позвонить по телефону, который указан в нижней строчке экрана. Каждая деталь может оказаться важной для нас! Послушав новость я тяжело вздохнула. Два трупа за ночь, один из которых мы вынуждены были скрыть от органов и репортеров. И это не считая того вампира, которого мы с Сэмом изжарили дотла чтобы замести следы. Я представила, что было бы, если бы мы так же поступили с Эндрю Уолтером. Мать бы подала его в розыск и начала питать себя надеждами, что ее сын вскоре вернется домой. Она бы надеялась и пыталась сделать все возможное, чтобы найти его живым и невредимым. Пожалуй, это намного хуже. Правда, какой бы ужасной она не была, все равно лучше, чем неизвестность. Думая о том, согласился бы со мной Роб или нет, я вернулась на кухню. Мама выглядела такой же уставшей и бледной как я, с темными кругами под глазами. Она ждала, когда сварится кофе и пыталась подавить зевки. — Доброе утро, Белла. — тихо приветствовала она, заметив меня. — Надеюсь, тебе удалось хотя бы немного вздремнуть? — Да, мама — кратко ответила я и устало опустилась на стул. — Ты была с Рени? Я заходила к тебе в комнату, но та оказалась пуста. — Да. Я зашла проведать его, и сама не заметила, как заснула. На мамином лице отразилось приятное удивление, что в кои-то веки ее дети не ругались с утра пораньше, а мирно спали рядышком, поддерживая друг друга. Хотя по мне так лучше, чтобы мы грызлись, чем скорбили о ком-то из наших. — Если хотите, можете сегодня остаться дома. Мы с папой не против. Я предупрежу ваших учителей, что вы отсутствуете по уважительной причине — предложила мама, наливая мне горячего чаю с ромашкой. Все мое существо было четырьмя лапами ЗА и готово с радостью принять предложение остаться, закрыться в спальне, задернуть шторы и уснуть в крепости из одеял и подушек, но другая моя сторона, та что была Изабеллой-Альфой, а не Изабеллой-девочкой-подростком, запротестовала. Я знала, что даже после всего, что вчера произошло, даже после смерти родного отца, напрасных поисков, слез матери, произошедшего с Рени и охотой в городе, Роб все равно отправится сегодня в школу как ни в чем не бывало. У него настолько сильный внутренний стержень, что ничто не помешает ему приехать в школу и сделать вид, что все как обычно. Тем более что к предстоящим экзаменам он относится очень серьезно и ни за что не позволит себе прогуливать последние занятия. Если вспоминать сколько раз он пропускал школу за одиннадцать лет, то вряд ли загнутся хотя бы пять пальцев. Такой он, Роб. Стойкий и непробиваемый. Я всегда им восхищалась в этом плане, хотя все должно было быть наоборот. — Я рада принять такое предложение, но должна отказаться. — Белла, я правда не против чтобы вы сегодня отдохнули и пришли в себя — повторила мама, говоря в своей привычной, ласковой и успокаивающей манере. — Спасибо, мам, но я в порядке. Я знаю, что Роб тоже поедет в школу и не хочу, чтобы он был там один. В такое время ему нужна дружеская поддержка. Выдержав недолгую паузу и обдумав мои слова, мама кивнула. — Да. Думаю, ты права. Это очень великодушно с твоей стороны. — Мама растянула грустную улыбку. — Но я хотела, чтобы сегодня вы отдохнули не только потому, что ночь выдалась непростой. Я застыла с кружкой в руке, и с замиранием сердца готовилась к очередным неприятностям, которые собралась высказать мне мама. — Завтрашний день будет посвящен подготовке к приему гостей, а в воскресенье сюда нагрянут Харрисы чтобы подробнее обсудить предстоящую церемонию, формирование новой стаи и познакомить молодых Южных с Северными — объявила она. У меня сердце провалилось в желудок. Я не была уверена, что верно поняла смысл ее слов. Послезавтра Сэм будет в моем доме со своими родителями?! Уму непостижимо. Первый и последний раз он был здесь с Розали и Томасом, когда нам было по пять лет, и мы впервые были представлены друг другу. И если тогда я была очень скованной и стеснительной девочкой, которая боялась маленького кареглазого мальчика в цилиндре, то теперь я боюсь развязного, самовлюбленного подростка в которого превратился тот самый мальчик из далекого прошлого. И он будет здесь в воскресенье. Интересно, а Сэм уже в курсе, что приглашен к нам на чай? Вернулся ли он домой? Все ли с ним нормально? — Сюда придут только Харрисы? — спросила я, пытаясь представить себе воскресные события, которые тут развернутся. Если в нашей гостиной будут только три волка, можно предположить, что мои родные стены это выдержат. С большим трудом, но смогут. Два Альфа-самца скалятся друг на друга, сжимая кулаки, две Альфа-самки бросают друг другу короткие холодные взгляды, а мы с моим будущим женихом стоим по разные углы и стараемся смотреть куда угодно, но не друг на друга. Если соберутся все Северные и Южные волки нашего поколения — это будет тяжелым испытанием в первую очередь для меня, как будущей Альфы и хозяйки дома. Если каким-то чудом все ограничится парочкой колких фраз и обойдется без драк — знакомство ребят как будущих членов одной дружной стаи можно будет считать моим первым успехом в работе Альфы. — Да, вместе со Старшим бетой Томаса — Генри Паркинсом и его женой Ванессой. Друг Сэма, Энди, присоединится к первому совместному ужину молодой стаи уже после нашего собрания с Харрисами и господином. Господин хочет, чтобы вы оставили все свои подростковые терки в стенах школы и познакомились поближе. Я понимаю, что такое соперничество между стаями, особенно в вашем возрасте, но вам с Сэмом будет проще, если все недомолвки и недопонимания исчезнут до того, как все вы займете новую территорию — объяснила мама. — Мам, мы создавали их годами. Не думаю, что что-то изменится за то время пока мы будем все вместе сидеть за столом и обедать — сказала я. — Ты опаздываешь на автобус. Поговорим, когда вернешься. — тут же перевела тему мама, повернувшись к настенным часам над плитой, пресекая мои пререкания по этому поводу. — Да, верно — просто ответила я. На самом деле у меня правда не было сил и желания с нею спорить. — После школы я настоятельно рекомендую тебе вздремнуть, Белла. Сегодня вечером по старому приданию оборотней мы предадим земле одного из нас. Роберт, как сын Стивена, и ты как его будущая Альфа должны присутствовать при обряде — бросила мама напоследок. Я замерла в дверях, и обернувшись, грустно посмотрела на нее, а затем кивнула. — Конечно, мама. Мы будем. Роберт никогда не был любителем поговорить, но сегодня он сделался словно немым и не проронил ни слова за то время, пока мы ехали в школу, сидя рядом друг с другом. Встретившись на остановке, мы молча обнялись. Затем я спросила, как он, (дурацкий вопрос) на что он молча пожал плечами и для меня этого было достаточно. Погода была серой и унылой как наше сегодняшнее настроение, и мое состояние в целом. Подъезжая к школе, я увидела, как тонкие струйки воды принялись скатываться по стеклу, словно природа тоже не сдержалась и тихо заплакала. Улицы как будто опустели и на секунду мне почудилось, словно ночь продолжается, а я на самом деле задремала и сейчас проснусь в том самом переулке, очнувшись после сильного удара о кирпичную стену. Кровь пульсировала в голове и ударяла в виски. Меня беспокоила ноющая, едва заметная боль, которая усиливалась с каждой секундой, и я гадала, дело ли в погоде или мой вымотанный до предела организм не может устранить сотрясение мозга? Лишь войдя в заполненный учениками главный холл первого этажа, я наконец убедилась, что на дворе утро. От шума и криков мне стало по-настоящему нехорошо так что я прибавила шаг, петляя между учениками в попытке добраться до своего шкафчика чтобы забрать все необходимое на первые два урока. Все было как в тумане, и я никак не могла прийти в себя. Как ни пыталась, я так и не смогла настроиться на учебу, проведя весь первый урок в своих мыслях, и не сводя глаз с Роба. Как и обещал, Сэм не явился на урок. Впрочем, как и Паркинс. На следующем их тоже не было, за что обоим выписали «прогул» и отправили директору. Сколько я не ломала голову, мне никак не удавалось поднять настроение Робу. Он был угрюм, молчалив и полностью ушел в себя. Мне даже начало казаться, будто он избегает меня, однако я не придавала этому большое значение. Я знала, что ему нужно время чтобы отойти от всего этого. И так же я знала, что отойдет он не сегодня и не завтра. Смерть родного отца — это не то же самое, что смерть аквариумной рыбки, как бы жестоко это не звучало. Тем более, что сегодня вечером нам обоим еще предстояло пережить похороны. Я пробиралась через толпу до противоположных дверей холла, которые вели в спортивный зал, и коридор с медицинским пунктом. Следующим уроком была физкультура, и мужская половина нашего класса уже собралась у дверей спортивного зала, переодевшись в форму. К моему удивлению, Сэм тоже был здесь. Он прислонился спиной к стене и болтал с Южными волками, пока рядом с ним не очутился Энди, пришедший со стороны медпункта и задней лестницы. Я прекрасно их видела сквозь двойные двери со стеклянными вставками. И они бы меня увидели, если б только заметили в толпе учеников. Но пока этого не произошло я вильнула к стене по левую сторону от дверей и приземлилась на лавку, обратившись вслух. Стоило мне только сосредоточиться на неразлучной парочке как все остальные голоса и звуки остались в прошлом. — Куда ты пропал со вчерашней охоты, черт возьми?! — спросил Сэм своим привычным громким голосом. Не стоило так напрягаться, все итак было прекрасно слышно — Я исколесил все закоулки пока искал тебя и вернулся домой только в половине восьмого. Сэм сегодня был взвинчен до предела. Видимо, именно так на нем сказывается недосып. Если я все держу в себе, стараясь ни на ком не срываться, то он все делает в точности наоборот и не важно, друг это или враг. В каком-то смысле Паркинсу повезло оказаться его лучшим другом. Боюсь даже представить, что будет с врагом Сэма, попадись он сейчас ему под «горячую» руку. — Прости, Сэмми. — ответил Энди, зевая. — Я не смог найти тебя чтобы предупредить, что прогуляюсь до дома пешком. Не хотелось снова торчать на заднем сиденье в машине своего чокнутого папаши. — Да понял я, что ты слинял с вечеринки, пока я отрывал голову кровососу — заявил Сэм с нескрываемым хвастовством и гордыней. — Да ладно??? — удивился Паркинс. — Ну ты даешь, приятель. — Ага. Слышал бы ты как он визжал, когда я повалил его наземь и оскалился в нескольких сантиметрах от его рожи. Кровищи-то сколько было! Я рассердилась, подавляя желание распахнуть дверь и выдать этому «сказочнику» хорошую затрещину. Да, он все сделал сам, но ведь и я не «мимо проходила». Обидно. Я потеряла Роберта в толпе. Ну или он потерял меня. В любом случае, я постаралась успокоиться и войти в эти двери к волкам, которых недолюбливаю больше всех в своей жизни. Пусть говорит своему сбежавшему трусливому другу, что хочет, мне все равно. Гордо выпрямившись и стараясь скрыть усталость, я распахнула двери. Мы с Сэмом встретились взглядами, а Энди расплылся в своей привычной придурковатой улыбке. — Какие люди, и без охраны! А где же твой вечный телохранитель, которого ты водишь на поводке? — Не твое дело, Паркинс. Сиди на своем поводке, конец которого у Сэма, и помалкивай в «тряпочку» — рыкнула я и прислонилась спиной к противоположной от Сэма стене. Со стороны одноклассников послышалось протяжное «у-у-у-у», а Сэм вопреки мрачному выражению лица, улыбнулся краешком губ. — Мисс Бризби сегодня в ударе! — воскликнул он. — Мне нравится. — Рада, что подняла тебе настроение — с сарказмом сказала я. — Сейчас просто лопну от хохота — так же ответил Энди. — Слушай, Эн. Сходи погуляй, мне нужно сказать ей парочку слов — заявил Сэм к нашему общему удивлению. Выждав паузу, чтобы убедиться, что друг не шутит, Энди нехотя поплелся по коридору в том направлении откуда пришел. Несмотря на то, что помимо нас с Сэмом неподалеку находились наши одноклассники, к горлу подступила тошнота словно мы с Сэмом оказались в пустой тесной комнате. На мгновенье мне даже показалось, будто жизнь в школе остановилась. Сэм приблизился ко мне на пару широких шагов и теперь нас разделял всего метр. — Чего тебе надо? — спросила я, не скрывая нежелание общаться. — Я не в настроении пререкаться. — А что так? — он вздернул густую бровь. — Неужели не выспалась? — Ты себя-то в зеркало видел? — усмехнулась я. — Конечно. Такой же красавчик, как всегда. — ответил он. — И такой же любитель приукрасить. На мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки, когда до него дошел смысл моих слов. — Мама не говорила тебе, что подслушивать нехорошо? — Тебе ли говорить о вежливости?! — возмутилась я. Бросив быстрый взгляд на любопытных одноклассников, снова взглянула на Сэма и понизила голос до шепота, хотя он прозвучал скорее как шипение. — Сегодня ночью тебя чуть не раздавил вампир, а ты даже «спасибо» не сказал, так еще и обманываешь, будто поборол вампира в одиночку. Между прочим, ребра восстанавливаются тяжелее и немного дольше, чем рука моего брата, так что вполне вероятно, что ты бы сейчас лежал дома в постели, а не стоял здесь и не вешал «лапшу» на уши своему другу. — Ну и повалялся бы, что с того? Заодно бы вздремнул. После всего, что я сделал на этой чертовой охоте отец заставил меня идти в школу, класс! Тебя тоже? — Нет, я пошла сама — честно призналась я, подавая пример этому лживому и горделивому павлину. — Ты ненормальная. — заявил он, вытаращив на меня глаза. — Спасибо. Как всегда мило с твоей стороны — пробормотала я и попыталась отодвинуться от Сэма как можно дальше, но он быстро схватил меня за руку и не дал сдвинуться с места. — Эй, отпусти! — Спасибо, что помогла мне. Не знаю, храбрость это была или глупость, но теперь я твой должник — неожиданно заявил Сэм тихо и спокойно, без сарказма и колкостей. Он смотрел мне прямо в глаза и его взгляд вдруг стал таким мягким, что я задрожала. Нет, пожалуй, «мягкий» не совсем подходящее слово. Скорее, усталый. Да, всем нам не помешает отдых. — Не стоит. Я знаю, что ты говоришь это, лишь бы я отвязалась. — Нет — твердо сказал Сэм. — Я говорю это потому что мне правда было приятно, что тебе не все равно. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я. — Ты могла спрятаться или удрать чтобы не попасть под раздачу, но ты не сделала этого из чего я делаю вывод, что я тебе небезразличен. — Я бы сделала это в любом случае, пусть даже на твоем месте оказался бы любой другой волк. — Неужели? — усмехнулся Сэм. — Даже какой-нибудь неизвестный одичавший омега? Даже мой отец? Даже Энди? Я замерла с открытым ртом, готовая разразиться волной возражений, но так ничего и не придумала. Сэм одарил меня победным взглядом, и наконец отпустил мою руку. Я должна была что-то сказать ему напоследок, чтобы он не вбил себе в голову, будто меня и вправду волнует его шкура, но звонок на урок, раздавшийся прямо над моей головой и прорезавший слух, резко ударил в и без того воспаленную голову, сбивая меня с мысли. От недосыпа я сегодня и без него туго соображала. Двери спортивного зала распахнулись и Сэм пропустил вперед хлынувшую толпу одноклассников, среди которых были и волки. Энди видимо решил прогулять урок или как всегда придет с опозданием. Сэм глянул на меня и мотнул головой в сторону спортивного зала, как бы подгоняя. Я быстрым шагом, насколько позволяли «ватные» ноги, впорхнула в зал, бросив ему сухое «спасибо». Я понятия не имела, что за странный диалог у нас получился, но и об этом долго думать мне не пришлось. Мало того, что по возвращению домой настроение у меня итак было не самым радужным потому что за несделанное домашнее задание я получила три «неуда», вдобавок меня отсчитали за то, что я заснула на уроке, так еще и глаза накрыла пелена, когда я увидела на своей постели приготовленный мамой траурный наряд для похорон отца Роба. Он был полностью черным и состоял из блузки, юбки, колготок и плаща-накидки с капюшоном, что было очень кстати, так как дождь на улице хлестал как из ведра, и даже не думал останавливаться. Глядя на все эти вещи, я подумала о том, что сегодня мама видимо решила надо мной сжалиться и не заставлять надевать платье, за что ей огромное спасибо. На часах показывало 16:44 так что у меня еще оставалось время чтобы подкрепиться, хотя в горло кусок не лез, вздремнуть часок-другой и подготовиться к церемонии прощания с мистером Райтом (у меня язык не поворачивался назвать это «похоронами»). Еще я должна была выполнить домашнее задание, особенно после того как учителя завалили меня в двойном объеме, так как я пришла на занятия с чистыми тетрадями и сонной головой. Я не представляла, когда успею все это сделать! Эти вампиры, охота, смерть мистера Райта, похороны, подготовка к приходу Харрисов, совместный ужин Северных и Южных, церемония, свадьба, совершеннолетие, экзамены, выпускной — голова идет кругом!!! Время тянулось бесконечно долго. Поковыряв обед вилкой, я смогла впихнуть в себя одну остывшую котлету и кусок хлеба. Затем вернулась в комнату и прилегла на несколько минут, а в итоге погрузилась в глубокий сон. Мне снились улицы Райвен-Хилл, по которым я неслась черной волчицей, как по лабиринту. Поворот, поворот, поворот. Меня охватила паника, я тяжело дышала и не знала, где спрятаться от темного города, в котором не горел ни один фонарь, и который захватили вампиры. Я была совершенно одна среди кровопийц, и винила себя в том, что не смогла защитить город. Не смогла защитить людей, своего брата, свою стаю. Свой дом. Потом я все же ощутила чье-то присутствие и замерла, притаившись у стены книжного магазина «Шелест страниц» и выглянула из-за угла. Перед глазами развернулась драка. Темно-серый волк прижал спиной к земле молодого вампира, но мгновенье спустя на месте будущего вожака очутился светло-бурый волк, отрывающий голову Марку Эприлу — самому сильному и уважаемому волку в Райвен-Хилл на сегодняшний день. — Белла, проснись. Дочка… От прикосновения к своему плечу я вздрогнула и открыла глаза, вырываясь из неприятного сна. В комнате горел свет, а рядом со мной стоял отец. — Папа? — сонным голосом пролепетала я, щуря глаза в которые бил яркий свет. — Ты стонала во сне. Что приснилось? — поинтересовался он, гладя меня по щеке своей мягкой и теплой ладонью. — Так, ерунда. — отмахнулась я. — Ладно. Через час мы отправляемся на прощание со Стивеном, так что пока собирайся. — сказал отец и еще немного понаблюдав за мной, вышел из комнаты. Никогда я еще не надевала вещи с такой неохотой. Капли дождя нещадно барабанили по окну спальни, грозясь разбить стекло и утопить меня как будто в слезах стаи. Мама и папа чувствовали эмоции членов стаи как свои собственные даже находясь в человеческом облике, а я гадала как им удается сохранять стойкость и спокойствие. Не зря я ими восхищалась. Все ждали на кухне за чашками чая, но никто ничего не пил. Стояло гробовое молчание, от которого мне хотелось завыть. Папа и Рени были одеты в черные костюмы, в пиджаках и рубашках, а мама в черное платье и того же цвета дождевик. Я укуталась в свой траурный плащ, натянула на голову капюшон, и мы отправились на церемонию скорби. Добираться пришлось на машине так как кладбище для оборотней Райвен-Хилл, которое оборотни прозвали «Волчьей ямой» располагалось в противоположной стороне от города, за Восточным лесом. На самой его окраине, там, где начинались поля, в кругу последних деревьев территории находился могильник для оборотней, которым мы пользовались с самого обоснования первых волков в этих краях, еще до того, как людьми был основан Райвен-Хилл, и задолго до того как обычные волки исчезли из Англии. Свернув с дороги в подлесок, мы оставили машину среди других, уже находящихся здесь. Машин было очень немного так как основной траур несли члены стаи и большинство добирались пешком. Оставалось немного пройти, ибо ближе к кладбищу лес становился все гуще, и машине здесь просто не проехать. Да и не годится человеческим современным изобретениям приближаться к священным останкам наших предков, таящих в себе древние обряды при захоронениях. Кладбище также как и весь лес в целом, делилось на четыре зоны чтобы каждый умерший волк из какой-либо стаи покоился среди своих товарищей и членов семьи. Северные волки уже столпились у семейного участка Райтов. С появлением моего отца стая приветствовала его падая на колени и преклоняя головы как положено. Они расступились, пропуская своего вожака к его погибшему приближенному и лучшему другу. Помимо вожаков и господина, прикасаться к погибшему имели право только члены семьи, так что Марк стоял у изголовья уже вырытой могилы, а Роб и Мисси находились подле него. Отец присел рядом с телом мистера Райта и по законам стаи вывел на его лбу двумя пальцами «крест», вертикальная перекладина которого тянулась от самых волос до кончика носа. Затем он что-то прошептал на древнем языке оборотней и выпрямившись, заключил Мисси в объятия, а Роба заботливо похлопал по плечу. Голос Марка вступил в бой с шумом дождя: — Сегодня, в этот поистине печальный день для всех нас, мы собрались в «Волчьей яме» чтобы проводить в Небесную стаю Стивена Грегори Райта, рожденного 2 декабря, 1963 года и покинувшего нас 23 мая 2001го. Бета Северной стаи, лучший друг и советник Стэфана Вильяма Бризби — вожака Северной стаи, а так же муж Мисси Райт и отец Роберта Райта. Превосходный боец, преданный друг, главный охотник и верный член стаи. Прощаясь с погибшим, я выражаю соболезнования Роберту и Мисси от лица всей Северной стаи. Пусть ваши друзья, ваша стая, ваши Альфы помогут вам справиться с ужасной утратой и дадут вам силы чтобы пережить это тяжелое время. Я — Марк Николас Эприл, Главенствующий Альфа Райвен-Хилл, стоя у могилы усопшего, даю слово перед погибшим и его близкими, что смерть его будет отомщена общими усилиями наших сородичей. Пусть же упокоится его тело в Священной земле, а душа отправится в Небесную стаю, и найдет там счастье среди своих предшественников. И пусть пошлет нам Стивен прощальный вой в ночь полной луны, в знак того, что нашел он в Небесной стае место свое и душа его покоится с миром. Все то время, что господин говорил заученное наизусть по старой традиции прощание со Стивеном, Мисси рыдала в плечо своего высокого сына, но эти рыдания перекрывал шум проливного дождя, поэтому я могла видеть только как трясутся ее плечи. Слезы смешались с каплями дождя, вода заливала ее лицо. Роб сжимал мать в своих объятиях, поглаживая ее по спине и не сводя глаз с лежащего на земле отца. Шестеро волков, приближенных к господину, уже приготовились спускать Стивена в вырытую могилу, два метра глубиной. Отец Роба лежал на белой простыне, которая сделалась серой, грязной и мокрой от дождя и земли. Как и положено традициям оборотней, из одежды на нем не было абсолютно ничего, только бедра завернуты в еще одну простынь. Все украшения, часы, браслеты и даже обручальное кольцо были сняты. Его хоронили как волка, полностью предоставив природе. Никаких искусно вырезанных гробов из красного дерева, внутри обшитых бархатом и мягкой подкладкой как у людей, не использовалось. Спину оборотня, если он умирал в человеческой форме, от земли будет отделять лишь тонкий кусок ткани, который сгниет со временем. Если же кто-то из наших умирал волком, то простыни и подавно не было. Его хоронили прямо так, отдавая дань уважения, за то что ушедший простился с жизнью в бою. У семей вожаков все было немного иначе. Имелся фамильный склеп, куда клали на каменные постаменты тело погибшего вожака и оставляли так, пока с годами тело не сгниет до скелета. В первые две недели родственникам еще разрешалось посещать склеп, но после его запирали до тех пор пока не останутся одни только кости. Когда останется только скелет, его кремируют, и на постаменте под большой картиной ушедшего вожака стоит «вазочка» с его прахом. Люди кремируют умерших сразу, а оборотни считают кощунством сжигать тело того, кого они боготворили, и кто дал им все. Когда придет время, природа сделает все сама. Лишь тогда, когда тело меняется до неузнаваемости, останки сжигают. Ведь под кожей мы все одинаковы, да и боль с годами стихает. Каждый раз, когда я думала о том, что рано или поздно окажусь в склепе, и год за годом мое тело будет вынуждено разлагаться, клетка за клеткой, пока не останется ничего, кроме голых костей, мне становилось настолько страшно, что я чуть ли не падала в обморок. Конечно, я прекрасно понимала, что не бессмертна, и что рано или поздно это ждет каждого из нас, однако принять столь жестокую правду было абсолютно невыносимо. Остаток прощальной речи я провела в своих мыслях, и поэтому даже не смогла разобрать последних слов. Затем, господин дал добро и шестеро волков, взявшись за края простыни, медленно и аккуратно, словно хрупкий цветок, принялись опускать тело мистера Райта. А после каждый член стаи приблизился к могиле с горстью сырой земли чтобы «передать» ее Стивену в качестве последнего «подарка». Это, в каком-то смысле был знак того, что он был дорог каждому волку в родной стае, не был никем забыт и никогда не будет. Мистер Эприл обернулся крупным темно-коричневым волком и задрав морду, протяжно завыл в небо, прерывая шум ливня и затягивая прощальную песнь волков. За ним сменил форму отец и сев рядом, подхватил вой господина. Кремовая волчица со светло-карими печальными глазами, которая секунду назад была девушкой в черном траурном платье, задрала морду вместе с мужем. Вслед за ней волками обернулись Мисси и Роберт, присоединяясь к своим вожакам. Я обернулась угольно-черной волчицей и завыла вместе с Робом, поддерживая лучшего друга. Рядом со мной зазвучал голос буро-белого брата. Один за другим, волки выстраивались вокруг могилы Стивена и усиливали своими голосами прощальную песнь. С каждой секундой вой становился все громче, голоса в моей голове тоже становились все громче и ударяли в виски. Они скорбили, плакали, поддерживали, высказывали соболезнования и слова утешения. Все то время, что мы выли, шестеро оборотней закапывали голыми руками могилу мистера Райта, и лишь когда они тоже завыли в небо, завершая наш хор, стало понятно, что дело сделано. Отныне его тело принадлежит «Волчьей яме», а душа отправится в Небесную стаю. Я выла, задрав морду к небу и стараясь не думать о том, что дождевая вода, которую так недолюбливают волки, на самом деле — горькие слезы стаи.