Своё пекло, свой рай

Ноябрь прошёл в подготовке к итоговому сочинению, и сам декабрь начался для меня со стресса, и хотелось повеситься на крючке под люстру. Мягко говоря, перспектива — не айс, хотя на улице уже начал проступать снежок, хотя его в этом году ожидали гораздо позже, прямо под Новый Год. Что делать с сочинением — я ума не приложу. Дело не в том, что я не смогла бы написать текст — с этим-то проблем нет, и словарный запас широк как Волга, и фантазия работает на полную, но проблема заключалась в шаблонности того, что мне надо было сделать. Но, сука, я не умею делать что-то по шаблонам! «Это важное сочинение! Не напишете его на проходные плюсы — не видать вам экзаменов!» — кудахтала наша русичка, когда коек-кто из нас на импровизированном пробнике в прошлый раз получил полный ноль. Спасибо, что не я, хотя Валеру мне всё же было немного жалко. Совсем чуть-чуть, не подумайте — я всё равно испытываю к нему неприязнь и желаю поскорее помахать ручкой на прощание не только в общей сложности всей школе, но и ему — в частности. Отец тоже немного накалял обстановку. Дело в том, что сейчас как раз проходили дни открытых дверей в том университете, куда он хотел меня пристроить. Это значило, что надо было кататься на эти цирковые представления. Я люблю куда-то ездить, но не туда, где мне в принципе претит находиться. Сколько я с ним не говорила, другие вузы он не рассматривает априори. — Снова ругаетесь? — буркнул Усопп, когда, только вернувшись, услышал, как я снова бросилась спорить с отцом. В этом доме все устали от споров о моём «светлом будущем». Разумеется, всё закончилось расходом по комнатам, чтобы до конца суток больше не пересекаться и не спорить между собой о том, будет ли мне хорошо в полиции или нет. Усопп — это вообще отдельная тема для разговоров. Я была удивлена, когда узнала, что дядя Боря взял его к себе работать, и теперь мой друг и собрат по кисточке преспокойно зарабатывал небольшие, но деньги — я-то думала, что он не рассчитывает тут задерживаться, но, видимо, что-то надумал — что, правда, я не знаю. Наверное, я даже не хочу лишний раз бередить душевные раны, пусть спокойно поживёт в своё удовольствие без лишних мыслительных потуг. Вообще мне казалось, что дядя Боря не то что бы гребёт лопатой денежные средства, но то ли период сейчас оказался благоприятным, то ли Усопп показал себя толковым мастером не только нам с отцом, но и кому-то ещё, и клиентская база начала наращиваться. Вот она, сила прямых ручек! Мне бы такие… — Эх, а как же ещё… — Я не удержалась от вздоха — меня вся эта ситуация крайне подбешивала. Даже поелозить карандашиком по ватману не помогало успокоить нервишки, а ведь дедлайн по сдаче месячной стенгазеты висел над моей головушкой дамокловым мечом, облитым керосином и подожжёным. — Усопп, будь лучшим братаном — достань из второго ящика коробку с восковыми мелками, я сейчас буду читерить… — Эй, с тобой всё в порядке? — О да, по мне видно, что я в норме, да? Нет, хорошо, что я не ляпнула сейчас ничего в ответ, хотя странно, что он заметил, как я, грубо говоря, заебалась. — Просто волнуюсь чутка, ничего страшного, — отмахнулась я, перехватывая из рук друга небольшой пластиковый контейнер — тоже обклеенный наклеечками, но уже в виде звёздочек. Вытащив пару мелков примерно одного цвета, я взяла ножик для резки бумаги и начала обтачивать мелки на подложенный листок офисной бумаги — стружка посыпалась аккурат на него, и, когда стружки оказалось ровно столько, сколько нужно, я зачерпнула несколько щепоток крошки и, посыпав на ватман, начала растирать их, получая приятный бледный оттенок без лишнего вреда для бумаги. Это очень неплохой способ быстро разукрасить фон или сделать градиент вручную, не намешивая краски в большую кучу грязи. Не отрываясь от своего дела, я вновь обратилась к другу: — Тебе разогреть ужин? — Да фиг с ужином — что это за хрень вообще должна быть? — спросил Усопп, покосившись на разложенный по полу ватман по размеру примерно не меньше А1. Что-то я уже наметила на ватмане, но по большей степени вся проработка должна была быть после того, как я закончу с общим фоном. — Стенгазета к Новому Году. Типа, я даже придумать не могу, что вообще можно нарисовать здесь, чтобы выглядело это прям «вау», а шаблонно брать и копировать с уже сделанных, из интернета… Ну фу таким быть, фу. Тогда Усопп снова вызвался мне помочь. Что бы я без него делала, ну вот что? Я так привыкла работать с ним в паре, что теперь компания не была мне в тягость, и мне не хотелось прятать свои рисунки от чужих глаз — во всяком случае, от его взгляда. Кажется, мы даже могли уже особенно не переговариваться в просьбах передать тот или иной цвет — руки и мозги сами работали, не отвлекаясь от того потока, в который мы оба вливались в творческом процессе. На самом деле, быть художником или просто творческим человеком достаточно интересно и имеет свой шарм. Наверное, я бы и хотела быть как минимум дизайнером или что-то вроде того. С Усоппом мы просидели за стенгазетой до часа ночи, сделав её если не до уникального невероятной, то хотя бы оригинальной, после чего меня вырубило прямо на полу, спиной к дивану и с мелком за ухом. Было ли то же самое и с моим невольным протеже — неизвестно, но по итогу я проснулась уже на диване, укрытая пледом с подложенной под голову плюшевой жабкой, которую я самозабвенно обнимала, будто моя плюшевая лягуха — это мой возлюбленный парень. Самое смешное — я опаздывала в школу, уроки начинались через тринадцать минут, а я только продрала глаза. Понятное дело, что крик поднялся сильный, и наверняка даже всё ещё спавшие соседи теперь были готовы забить по трубам, как в набат — при пожаре. Страшно было то, что на первых двух занятиях ещё должен был быть очередной, мать его, пробник того самого сочинения, которое должно было состояться через три дня примерно, и если я сейчас опоздаю, то точно облажаюсь! Оделась наспех, покидала случайные книги-тетради в рюкзак, взяла из холодильника бутылочку с шоколадным молоком и побежала творить непонятную хрень — я не была готова писать что-то именно сейчас, после такой плодотворной ночи… Плодотворной ночи… Самую главную ошибку я поняла, когда уже, перекинув через плечо язык, осознала — стенгазету, всё же законченную и уже свёрнутую для того, чтобы поместить эту полукартонную трубу в тубус, я оставила дома. Казалось, что пятница надо мной сильно издевалась, и уже хотелось разрыдаться, пока я не догадалась во время перерыва между уроками (даже наша русичка понимала, что организму надо отдыхать, если это не взаправдашний экзамен) позвонить на домашний телефон. Отец его всё никак не мог отключить, да и оказалось, что он был к месту — Усопповы выходные я знала, а если бы его и не оказалось дома, то я могла бы позвонить в мастерскую дяди Бори и попросить дать трубку моему другу. «Усопп, миленький, спасай — я забыла это говно бумажное дома! Мне его сдавать сегодня и до часа дня!» — Сегодня Усопп был дома, уже легче. «Так разве ты не должна эту хрень сдать на следующей неделе?» «Я говорила это на прошлой неделе!» «А, блин…» По сути, это был весь наш с ним диалог по телефону, и я теперь всерьёз закусывала губу, чтобы не разораться — мне, конечно, хотелось заплакать, но лить слёзы посреди школьного холла я не собиралась, не в моём духе это, и пришлось с тяжким моральным грузом на сердце идти пахать на пользу аттестата. Тревога, правда, меня всё равно не отпускала, и до конца второго урока я еле-еле досидела, но потом, спустившись к холлу школы, увидела маячившего возле нашего охранника в окружении пятиклашек и детей помладше Усоппа. Клянусь своим планшетом — я более забавного зрелища ещё не видела! Они облепили его словно мухи — варенье на столе! — Лиса, спасай! — проканючил парень, завидев меня. Ещё больше смеху было, когда я внимательно осмотрела его — оделся впопыхах, шапку криво натянул на голову, и теперь из-под неё во все стороны торчали эти шикарные чёрные кучеряшки — они такие забавные, ещё и снегом чуть-чуть присыпанные! — Ты принёс? — А то — я только ради этого сюда и попёрся! — важно выпятив грудь, заявил Усопп, кое-как продравшийся сквозь толпу детей, будто никогда не видевших вживую смуглых людей с необычными чертами лица и забавной шевелюрой, ко мне, вставшей у стены с мозаикой в виде волшебного леса с девочкой-феечкой и мальчиком-зайчиком. В руках мой друг и протеже держал тубус и небольшой пакет, и что в нём было — не знаю. Впрочем, он всучил мне и то, и другое. — Блин, спасибо большое! Ты меня просто спас от гибели! — Не думала, что при всей отстойности сегодняшнего дня мой голос может звучать так радостно, но всё же я и правда радовалась тому, что хоть что-то не будет сегодня испорчено. — Так, ладно, с меня причитается — что купить, когда домой пойду? — Д-да ничего не надо, ты чего, — отведя взгляд забормотал Усопп, чем вызвал мою усмешку — каждый раз, когда его благодарят, он умудряется и смущаться, и гордиться в одно и то же время, и получалось это весьма забавно, хотя я не имею привычки ржать над кем-то. — Ладно, тогда последний вопрос — я сильно лохматая или не очень? — На это Усопп покачал головой, явно не в смысле «всё зашибись», и, обойдя да встав сзади, быстро расплёл мою косичку, которую я и вовсе будто не чувствовала — видимо, она сама по себе почти расплелась. — Ненавижу свои волосы… Спасибо большое, друже, и снова спасаешь положение… — Вот как возьму и нажалуюсь твоему отцу, что сидишь допоздна, а потом просыпаешь и собираешься кое-как, — буркнул под нос Усопп, явно заморачиваясь плетением причёски из моих патл. — Ты сам со мной сидел! И вообще — знал же, что я не могла лечь спать, не доделав эту хрень! Пока я оправдывалась не без еле заметной улыбки (сама не понимала до конца, что улыбаюсь), то заметила, что на нас с удивлением смотрит охранник, да и дети с ребятами постарше поглядывают в нашу сторону. — Да ты тут ажиотаж поднял, — заметила я, тут же почувствовав тряску рук моего друга. — Прости, но, чтобы дойти до более укромного места, надо подняться к туалету на третьем этаже, но дальше холла не учеников не пускают. Так бы я и сама не отказалась поболтать с тобой в тишине, я не люблю такой шум. Впрочем, даже волнуясь до дрожи не просто в руках, но и в пятках, Усопп закончил шаманить над моей головой. Достав телефон и подрубив фронтальную камеру, я посмотрела на себя и чуть мобильник из рук не выронила — у этого парня руки растут из нужного места во всех областях? И рисует, и мастерит, и ремонтирует, и стреляет, и плетёт… — Мне как-то приходилось заплетать маму, когда она только заболела, и Каю — этот фигов дворецкий был идеален, но не во всём! Потом я ещё канаты плёл - дело не из лёгких, но если научиться - и не только причёсками можно заниматься! И вообще - я говорил, что занимался на корабле стрижкой нашего капитана? — снова «застучал пяткой в грудь» мой друг. Вспомнив историю про "кота"-дворецкого, которую Усопп поведал мне пару месяцев назад, я даже хихикнула, и настроение начало попросту менять свой курс — ветер подул туда, куда нужно, и флюгер моего настроения повернулся вслед за ним. — Спасибо-спасибо-спасибо тебе большое! — уже вконец заверещала я — но кто может меня винить? Эх, этот чувак — просто находка… Но время никого не щадит, а в особенности — меня, и пришлось сворачивать наши посиделки на скамейке для переобувания, чтобы вернуться к школьной рутине. Распрощавшись с Усоппом, я побежала к Ольге Александровне — следующий урок как раз у неё был, и мне на руку сыграло то, что газету-то ей надо передать. Ольга Александровна окинула взглядам наш с Усоппом шедевр, посмотрела на меня с секунду, а потом сказала, что повесит после уроков — из меня вырвался облегчённый выдох, но если бы всё было так просто… Во время урока отечественной истории меня конкретно так забомбардировали сообщениями в сети. Я такого потока ещё никогда не ловила, но когда вышло словить более-менее стабильную сеть, я почувствовала, как задёргался левый глаз. Каждый первый, блин, человек спрашивал меня об Усоппе. По большей степени, это были девчонки, которые интересовались, когда это я успела завести парня или что-то вроде «А ты можешь дать мне его номерок? Хочу познакомиться с ним!» — Ну что за симпатяга — я не знала, что вы встречаетесь с ним! Внешность необычная, правда, но он не похож на смазливых мальчиков из сто двадцатой школы! А он не модель, случаем? — верещала Лиза, когда начался следующий урок. Сейчас был урок для расслабления — история искусства, которую преподавала новенькая учительница. Имени её я не запомнила, да и не стала утруждаться как-то, а продолжила страдать фигнёй и слушать болтовню Лизы. — А ты успела увидеть его? — На это Лиза с широкой улыбкой разблокировала экран телефона, открыла мессенджер, а затем показала мне фотку, сделанную со стороны. Я ошалела — кто-то успел меня с Усоппом сфоткать, причём кадр-то вышел… Ну, не то что бы провокационный, но теперь я имела представление, как выглядела со стороны. — А кто это сфотографировал?.. — Да кто-то — я не поняла, но как все начали пересылать между собой!.. — Дальше я не слушала, а в упор смотрела на эту фотку и думала — где же я так проебалась? Моя репутация как прохладно относящегося ко всему вокруг человека-интроверта попросту развалилась, как Советский Союз, потому что на фотографии была уже не я, а кто-то с моей внешностью, но улыбающийся тому, как её аккуратно и старательно заплетают, и эта особа держала в охапку пакет с едой на обеденный перекус и тубус со стенгазетой. Кажется, я всё же перегнула с тем, что полагаюсь на друга в моменты чрезвычайных происшествий, хотя мне всегда казалось, что ничего такого в этом нет — теперь ползут слухи, причём с завидной скоростью. — И почему все думают, что если я дружу с кем-то из парней, то это обязательно должен быть мой парень? Я ни с ем не встречаюсь, а это — мой друг! — фыркнула раздражённо я, начиная немного закипать внутри. Я ненавижу такие ситуации, когда возникает недопонимание между кем-то, и всё начинают придумывать с завидной скоростью! — Н-ну, — начала сомневающимся голосом говорить моя соседка по парте, которую моя рука уже хотела начать душить, — ты нелюдимая и всегда стараешься держаться в стороне, и когда с тобой пытаются поговорить, начинаешь ругаться или вовсе игнорируешь — естественно, к другой Алисе Златовой никто не привык! Эта фраза заставила меня задуматься. Всё же я правда облажалась. Мне достаточно мыслей о том, что вскоре у меня и вовсе не будет такого клёвого друга, как Усопп, так и теперь все вокруг не просто знают о том, что я веду себя как типичная цундере из второсортного аниме-онгоинга, но ещё и думают, что испытываю к кому-то симпатию, и это как минимум! Дотерпеть до конца учебного дня еле вышло, но мои ожидания оправдались, когда я дорвалась до столовой, где уселась у окна почти в углу зала и начала уплетать купленные булки с сахаром, запивая соком. Это то, что принёс Усопп вместе со стенгазетой — кажется, он всерьёз воспринял моё нытьё о том, что я в школе тупо голодаю, потому что еда там мерзко приготовлена, а буфет сдирает все гроши, которые выдают в качестве карманных денег. Я уже месяца два ною о том, что шоколадки подорожали, компот невкусный, а в омлете, который обычно подают по вторникам, кому-то из моей параллели попался таракан — услышь я о таком, но от своего друга, я бы всерьёз задумалась о том, что пора покупать ему еду или делиться своими вкусными заначками. Эх, и ведь снова акт дружеской заботы, но если до всего инцидента с пересылкой тайной фотки у меня такое вызывало тихую радость, то теперь зубы начинали скрипеть, а уши — гореть, словно к печке прислонилась. Ещё и щёки такие же красные, наверное… Вижу краем глаза, что мимо прошли Валера с Олегом, и у второго, кажется, из сумки торчит банка пива. Пофигу, наверное — пусть бухают, если хотят, но лишь бы не рядом со мной и без издёвок. Я просто уверена, что это их рук дело, но не хочу затевать разборки. Сегодня нам разрешили после обеда свалить домой, так как сегодня писали сочинение и вообще начали жаловаться в один голос, что устали, и я этой возможностью свинтить домой воспользовалась сразу же, как только она появилась. И благо ведь идти недалеко, потому, когда я увидела метель, лишь покачала головой, накинула на неё капюшон пуховика, поплотнее запахнула ворот, перехватила рюкзак с прицепленным к нему тубусом (я несколько лет назад придумала идею с застёжкой, к которой можно было присобачить за ручку тубус, и теперь мои руки были более-менее свободны) и торопливо зашагала в сторону магазина, стараясь не обращать внимания ни на Лизу, ни на Валеру с Олегом, ни на мелочь, мельтешившую под ногами — меньше всего хотелось поскользнуться. Закупившись едой, я пошла уже домой, впав в размышления — говорить ли Усоппу о том, какие неприятности теперь были навязаны не только мне, но и ему? «Эх, жопа жопная…» — пробурчала я под нос, когда стояла под дверью родных пенат и оттряхивалась от снега, который забился под капюшон и в рукава. Дёрнула плечами — и с рюкзака также посыпались белые хлопья. — Эй, сова, открывай — медведь пришёл! — гаркнула я, и за дверью послышались торопливые шаги и возня с замками, и, только когда я оказалась дома, за столом, с кружкой горячего чёрного чая с лимоном и тремя кубиками тростникового сахара, я поняла — наверное, всё не так плохо, а на эти слушки и прочие мелочи можно и плюнуть.