Своё пекло, свой рай

Новый Год — это тот праздник, который так и подталкивает начать следующий временной отрезок, именуемый годом (кто-то оперирует и более интересными единицами измерения, кстати, — каждый считает как хочет), с чистого листа. Первое января так и подпинывало начать заниматься спортом, сесть на диету, начать изучать что-то очень интересное… Я же не знала, как мне прибраться в квартире, чтобы хоть как-то положительно начать следующий год. — Результаты так и не пришли? — спросил меня отец уже в который раз. После сочинения прошло около полторы недели, и они казались наиболее ленивыми — делать не хотелось совершенно ничего, но отец всё наседал и наседал, мол, надо начинать готовиться к экзаменам вступительным. — Нет, не пришли, — ответила я, тоже — уже в который раз. В последнее время я старалась особо не акцентировать собственное внимание на увеличившейся частоте этой конструкции «вопрос-ответ-разочарование». И отвечала на эти опостылевшие вопросы, пока разбирала посуду на кухне. На самом деле, не только во время сортировки, какое блюдце можно выкинуть, а какое — оставить, я реагировала на отца, но начинала я уборку с того места, которое казалось мне наиболее вероятным быть разобранным за один день. Усопп, кстати, оказывал самую посильную помощь и всюду носился за мной хвостом. — У нас тоже Новый Год празднуют, но всё же у нас обычно снега нет, в Ист Блю, — сказал он, когда я расставляла тарелки по стопкам на полках, а отец возился с ёлкой в гостиной. — Мой остров находится в тёплой части моря, а вот на Гранд Лайне полно островов, которые находятся рядом, но при этом имеют различный погодный климат! — Ничего себе какие умные слова ты знаешь, — в шутку ляпнула я, на что услышала возмущённое «эй!», но в итоге сама тихонько захихикала, — прости-прости, не удержалась! — Дети, а ну не ссорьтесь там! — крикнул из соседней комнаты отец, но не грозным голосом, а будто бы в шутку. Кажется, он намеренно слушал, как мы тут возимся, но я и не виню его — мы давно не готовились к празднику так усердно. Мы перестали праздновать Новый Год, когда мама умерла. Она вообще была очень живеньким человеком, всегда за движ и всегда за авантюры (естественно, если они не предполагают вреда для остальных). Любой наш день рождения начинался с праздничного завтрака и имел какую-нибудь интересную программу на весь день вплоть до вечера. Любой праздник сопровождался музыкой и смехом. Всё было заглушено скрипом колёс и запахом крови. Иногда это вводило меня в ступор — сейчас я впала в один из них, но Усопп быстро помогал мне опомниться. Я всё ещё продолжаю думать о том, что произошло в школе в начале месяца. На самом деле, выкинуть бы эти мысли из головы — больно стрёмно думать о том, что ошибочно решили думать обо мне и Усоппе. Сам мой друг вполне спокойно отнёсся к тому, что за слухи были пущены. «Ну, мы же знаем, что это неправда? Ещё одна ложь в копилку моих выдумок — не то что бы я расстроился», — почёсывая затылок, заявил Усопп, чем немного успокоил меня и растормошил в один и тот же момент. Нет, разумеется — он тоже покраснел от ушей до пяток, да и взгляд бегал то туда, то сюда. Я всё это прекрасно понимаю, потому что подобные темы в принципе смущают, а если это всё ещё не касалось тебя прежде, то совсем становится страшно. По реакции было видно, что Усоппа тоже не шибко парила романтическая сторона жизни, хотя у кого угодно были краши в ровесников или ребят чуть помладше-постарше, и здесь мы оба исключениями не были. У меня, например, в далёком-далёком детстве, была странная симпатия к Валере, но она выветрилась с возрастом и пониманием того, как же искренне по-мудацки он себя ведёт. Усопп, правда, своей историей не делился, но не могу его винить — не то, в чём хочется признаваться, да и о своей симпатии я ему не то что бы рассказывала. И всё же я не могла не задуматься — а почему его увидели именно в роли парня? Я грешу на то, что друзья всегда помогают друг другу, и совершенно неважно, что именно попросишь друга сделать, — он поможет тебе от одалживания карандаша с ластиком на минуты две-три до плетения красивых кос, — и всё же что-то заставляло наших ровесников думать иначе. Когда я ещё была в более младшем возрасте, но начинала взрослеть мозгами, то иногда задумывалась о том, что вижу вокруг — видела я моих ровесников, которые сходились и расходились как в море — корабли, как бы каламбурно это ни звучало. У меня не вызывало зависти или каких-то ещё чувств то, что они проявляли на публике — наверное, так оно и должно быть? Только потом, после саморефлексии начало доходить, что вся забота друг о друге не должна быть только в отношениях между парнем и девушкой (или другие комбинации — я не исключаю и такие варианты, но по большей степени типичными они не были). Друзья тоже так могут заботиться. Наверное, всё дело было в том, как я тогда стояла и на кого была похожа — опять же, с остальными людьми я веду себя более холодно и сдержанно, если только это не Валера с Олегом, которые всё норовят выбесить. Однако, и эти двое теперь поспокойнее в отношении меня как минимум, и Усопп стал совсем уж близким мне другом, хотя иногда всё же ловила себя на мысли — а что бы я думала, будь всё именно так, как видят со стороны чужие люди?.. И все эти размышления я держала при себе. Не хочу смущать нас обоих такой хренью — это же действительно хрень. За один день нам удалось отмыть всю кухню и выкинуть весь мусор, который тут скопился. Я была удивлена, когда поняла, как же сильно мы с отцом застопорились после маминой гибели. Не виню ни его, ни себя — это можно понять, и всё же её смерть не была причиной жизни в натуральнейшем хлеву. В гостиной появилась ёлка, которую надо было нарядить. У нас на балконе она до этого лежала в целлофановых пакетах с какого-то производства, но отец предложил смахнуть пыль и вспомнить то время, когда мы всей семьёй цепляли ёлочные шары, искусственные сосульки, гирлянды-огоньки и целые цепочки из золотых звёздочек. — Это была наша семейная традиция, про которую забыли, и это совсем как-то грустно — ты бы видел, как Алиса радовалась, когда я доставал ёлку, и мы всей семьёй её наряжали, — говорил отец, пытаясь отыскать в коробке из-под старого пылесоса ту самую зелёную блестящую верхушку, которую мы цепляли к пластмассовой ёлке в самом начале — чтобы не потерять. — Сынок, распутай пока гирлянды и проверь, работают ли все огоньки. Со стороны было забавно слышать, как отец называл Усоппа сыном. Не буду говорить, что хоть как-то ревную отца к другу — такой человек всегда хочет сына, когда речь заходит о рождении ребёнка, но появилась я. Конечно, не тот результат, на который он надеялся, но всё же ребёнок — это ребёнок, родная кровь, а половая принадлежность не определяет, каким человеком ребёнка этого воспитают. Наверное, поэтому я всегда тяготела не к типичным девчачьим штучкам, а любила работу, иногда даже грязноватую — краска часто забивается под ногти, но если меня просто беспокоит, что руки грязные, то девчонок из моей параллели волновало бы то, что это попортит их маникюрчик. Это было и странно, и забавно, и мило в одно и то же время, но одно заставляло задуматься вновь — Усопп же не помнит своего настоящего отца, а знает только то, что тот отчалил в бесконечное плаванье, не отправляя ни единой весточки ни раньше, ни потом, когда мой друг и сам стал пиратом. И всё же странно — всегда история преподносила пиратов как кровожадных людей, не знающих ни сострадания, ни доброты, ни каких-либо иных добродетелей, и всё же мой друг-канонир с интересом поглядывал на цепочку огоньков красного, голубого, жёлтого и зелёного цветов. Из них всего пара лампочек-диодиков не работало, но остальные и мигали, и горели постоянно, и медленно разгорались да затухали, и даже проигрывали простенькую новогоднюю мелодию, включаясь и выключаясь в такт нотам. Разобраться в собственной комнате мне было значительно проще, но вот туда Усоппа во время уборки я не пускала. Нет, я не ворчала на то, что надо разобрать свой шкаф с вещами, где и нижнее бельё лежит, и другие вещи, которые не хотелось бы вверять в руки кому-либо ещё, но я прятала кое-что ото всех. Подарки. Пока я самозабвенно разбирала книжки, художественные принадлежности, одежду и прочий хлам и попутно прятала получше, чем за дверью, подарки для отца и для Усоппа, мой друг и мой отец о чём-то шушукались, пока обвешивали серебряным серпантином и «дождиком» нижние ветки ёлки. Имея долю любопытства, я попыталась подслушать, но всё время их приватного диалога звенела та новогодняя музыка от гирлянды. Оставалось ещё несколько дней до тридцать первого числа. Если бы мы праздновали Новый Год так, как в прошлом году (с натяжкой можно было назвать ту ночь праздником), то ограничились бы фастфудом, старым-добрым фастфудом. Ну, раз уж этот Новый Год по всем фронтам отличается от предыдущих, то и в этом аспекте пусть побудет белой вороной — я взялась за поварёшку. Наверное, отец был готов схватиться за сердце, когда увидел меня, озадаченно упиравшую руки в боки, грозно меча взгляд то на блендер-овощерезку, то на доску с ножами. Я и сама бы на его месте пошла звонить в дурку — едва ли я хоть когда-то выражала желание готовить собственными ручками что-то сложнее простого куриного бульона со сваренными в нём овощами. И да, я не назвала это супом — суп всё же обладает своей, особой концепцией, и неважно, что использовалось для бульона — рыба, индейка или говядина. — Я в последний раз готовила каменное печенье, которым я теперь забиваю вылетающую дощечку у ящика в столе, — пояснила я, когда Усопп озадачился, почему мой отец так диву даётся, мол, дочь его взялась в кои-то веки за женское дело. Ненавижу такую градацию и делёжку, на самом деле, но ничего с этим поделать нельзя — менталитет такой у здешних. — А-а-а, так вот что это за стук был… Я ещё думал, что Фрэнки и его заправка колой — самое странное, что я в инженерии видел… — Самое странное — кентавр наоборот, ну, или кит с хреново обрисованной мордой, — приподняв нож заявила я, когда отвлеклась на мгновение от нарезки колбас — сухая, копчёная, докторская, ветчина… Мне пришлось тащить на кухню портативный зарядный блок, чтобы не разрядить телефон — с него смотрю рецепты, плюс ещё включила музыку, да и таймер мне нужен был, чтобы всё сварить и пожарить так, как надо. Всё же я многофункциональна только в творческих делах, но так и тянет задуматься, стоит ли называть готовку праздничного стола — творческим челленджем? — Но ты же веришь в это? — После ракушки, в которую напукал твой капитан — безусловно, но, может, хотя бы на балкон закинешь их все, а? Я хочу спать в комнате, где будут гореть ароматические свечки, а не газ! — И вроде как я серьёзно просила Усоппа позаботиться о том, чтобы этой мерзости в радиусе километра от нашей квартиры не было, а всё равно ржу с того, как же всё это абсурдно! И смеёмся в итоге мы оба. Это ли не прекрасно? Чтобы подготовить праздничный стол, я убила полтора дня и половину ночи. Отец и правда прифигел, а Усопп пучил на меня глаза так, будто я слопала один из пресловутых фруктов из моря, и получила способность производить бесконечное количество чипсов со вкусом бекона. Эх, а перспектива-то неплохая… Дело оставалось за мелочами, и мы вышли на финишную прямую тридцать первого числа. Отец ушёл в магазин за шампанским и кое-чем покрепче, а Усопп помогал мне мешать оливьешку. Поначалу у него получалось так себе помогать, но потом друг мой как-то приноровился, попутно бубня о том, что, когда случится чудо и он вернётся в родной мир, то попросит Санджи поучить его готовить так, чтобы не превратить кухню (или же по-морячьи камбуз) в поле боя между лопаточкой, тёркой и чугунной сковородкой. — Не преврати это в пюрешку, пожалуйста! — умоляла я Усоппа, на что тот, задирая нос к потолку, говорил, что такой мастер всего как Капитан Усопп ничего испортить в априори не может. Обычно я говорю достаточно широко известную фразу имени «талантливый человек талантлив во всём», но вот готовка, даже если и просто типичная помощь на кухне с закосом под квест в духе «подай-принеси», оказалась не шибко сильной стороной Усоппа. Накрывать стол мы стали в гостиной, где стоял небольшой телевизор, на котором играл «голубой огонёк», век бы его не видеть… Там же ещё удалось разложить стол, про который знают многие, но конструкцию которого просто невозможно описать обычными словами — не то футуристично, не то… по-дедовски, с явным привкусом «совка». Поверх Усопп расстелил скатерть, а я пока таскала салатницы и тарелки. Отец с минуты на минуту должен был прийти домой и притаранить алкоголь с мандаринами. Даже если мы не праздновали прошлые праздники в Новый Год, мандарины всегда были у нас на столах. Если ещё утром казалось, что времени навалом, и мы успеем подготовиться, то ближе к восьми вечера наши задницы начали пульсировать от боязни не успеть, и носиться по всей квартире мы стали в два раза быстрее. — Мать моя женщина, Алиса, ты чего так носишься? — Отец стоял в дверном проёме и стряхивал с волос снег — кажется, снег так и не переставал идти ещё с позавчерашнего дня… или он уже идёт пять дней? Мне бы поспать немного дольше, чем я спала в последнее время. — Надеюсь, что такое ты пьёшь, сынок, — заговорил отец, протягивая пакеты Усоппу, и тот сунул свой носище в один из них, чтобы обнаружить бутылки с весьма добротным (по слухам — мне-то пить алкоголь не доводилось) пивом с вишнёво-персиковым вкусом, «Дизель», кажется. Помимо пива, там было шампанское и бутылочка водки. Во втором пакете были мандарины, мягкие и сладкие — прям какие я люблю! — Эх, ещё полгодика подождать — и тоже смогу попробовать этот ваш алкоголь, — вздохнула я, прошмыгивая между отцом и другом в гостиную — Усопп пошёл за мной с пакетами. Не сказать, что я хотела напиться до беспамятства, но отцовское воспитание помогло мне не сходить с ума и не бежать подставлять продавцов из местных ларьков, закупаясь палёным спиртом. Наверное, мне просто хотелось угомонить своё любопытство — это только внешне я кажусь незаинтересованной, а так-то любопытства во мне больше, чем в Усоппе на момент, когда я показала ему, как в «CS: Go» играть. Отец, только удалось заметить, покачал головой, но ничего на эту реплику не сказал, а пошёл в ванную комнату, чтобы взять там расчёску и расчесать мокрые от снега волосы. Время близилось к полуночи, и оставалось примерно полчаса, когда всё было действительно готово. Отец вырядился в джинсы и чёрную рубашку, я — тоже в джинсы, но вместо рубашки натянула новогодний голубой свитер с пингвинчиками, а Усопп… Усопп просто ограничился штанами и футболкой с каким-то анимешным принтом из «ТВОЕ» — там таких много в мужском отделе, а мы, девушки, ограничиваемся скринами из диснеевских кинокартин. Мда. Надо бы под бой курантов пожелать тотального обновления в коллекциях, а то даже как-то печально. — Ну что, будем «поздравление» включать? — спросил отец, наливая водку в заранее подготовленную рюмочку. Усоппу он не стал предлагать её — тому и пива было достаточно. Я же пока готовилась и разливала сок по стаканам и попутно жевала дольку мандарина. — Ну, оно каждый год одно и то же, и даже лица не меняются, — слишком меланхолично даже для меня отозвалась моя персона, но всё равно пришлось согласиться на телевизор на фон. — Нам же надо как-то отслеживать куранты? — Тогда можем пока сделать пару тостов и пожевать салатиков — честно, я уже не чаял, что моя дочь возьмётся за голову и начнёт готовить! — Будто ты сам не дуркуешь… И вообще — тебе-то кто мешал идти готовить? — Хотя мы все и так знали, что за сковородку отец не возьмётся — вкуснее мамы никто готовить не умел, а домашняя еда после её смерти казалась похожей на куски грязи. Что вышло у меня по итогу — и сама гадаю, потому что толком не распробовала всё, а торопливо проверяла, не перестаралась и не поторопилась ли я. — Ладно-ладно, Лис, не надо ругаться, — примирительно предложил Усопп. В какой-то степени я даже согласна послушаться его, ведь Новый Год — это всё же не то время, которое можно убить на ругань. — Пока наш уважаемый президент, — на эту реплику я не смогла сдержать усмешки, — готовится поздравлять всех, давайте пока чокнемся соком и проговорим первый тост! Отец у меня выпивохой и алкашом не был, не подумайте, но возможность отпраздновать праздник после долгого затворничества и разрывом между домом и работой дала весьма заманчивую возможность расслабиться, а как ещё это сделать взрослому мужику, повидавшему всякую хрень за время погонь за преступниками и экспертиз? Конечно, никто не стал бы на него катить бочки, что захотелось выпить. — Кто хочет начать? — спросила уже я, поднимая стакан, в котором плескался яблочно-виноградный сок, мой любимый. — За нашего нового члена семьи, — без лишней доли сомнений сказал отец, на что тот получил оторопелый, удивлённый взгляд тёмных глаз — разумеется, Усопп знатно удивился. — Я уже говорил это пару месяцев назад, но готов сказать ещё раз — с твоим появлением в нашем доме всё поменялось, и теперь мы готовы встретить следующий год не в одиночестве и грусти, а с улыбками и смехом. Я всегда хотел сына, знаешь ли! Слыша эти слова, я чувствовала приятную теплоту на сердце. — За тебя, сынок, — отсалютовал стаканом отец, после чего стукнул стеклянным бортиком наши с Усоппом стаканы. — Поздравляю, братишка — ты теперь в какой-то степени тоже Златов, — усмехнулась я, и вот теперь реакция у моего друга появилась совсем иная. Усопп начал шмыгать носом, и причём с такой интенсивностью, что уже сама испугалась. — С-спасибо! — заулыбался во все тридцать два зуба мой друг, утирая кулаком свободной руки глаза — те опасно заблестели вновь, как тогда, с сумкой. И пока мы обменивались любезностями, попутно следя за тем, чтобы Усоппа не прорвало на излишние эмоции раньше времени, президент начал вещать, и мы чуть не упустили бой курантов. За окном уже гремели салюты, кричали радостные и немного подвыпившие люди, играла музыка из колонок какого-то авто на улице. …10… Глаза отца блестят, и я рада видеть его именно таким — в кои-то веки. Маму не вернуть, и мы это прекрасно понимаем, но сейчас, казалось, жизнь начала становиться для него более красочной — не за счёт того, что я должна поступить в универ, где он хочет меня видеть, а за счёт того, что мы живы, что кто-то смог нас растормошить, хоть и необычным способом. Всё же отец рад, что может назвать моего друга сыном, хоть и не кровным. …11… Усопповы щёки разгорелись румянцем, и я успела поймать его взгляд, в котором читалась благодарность за то, что его приняли по-настоящему. Сейчас я лишь надеялась, что его накама всё же поняли, какого прекрасного друга, товарища и мастера на все руки они лишились. …12! И вновь мы поднимаем стаканы, но уже не только с соком, и вновь мы говорим тост, но уже мысленно. «Пусть мы все трое окажемся в тех местах, в которых нам суждено оказаться по велению судьбы!» — Это желание на этот год, исполнение которого едва ли вероятно, но если путешествия между мирами возможны, то и моя несколько эгоистичная прихоть вполне возможна, да? Усопп открыл вторую бутылку, глядя на кивнувшего отца, после чего протянул её мне. Смотрю на отца удивлённо, выпучив глаза как маленький мопс, — а он улыбается! «Я не очень хочу тебя спаивать, но ты уже взрослая девочка, и в честь праздника вместо шампанского всё же можно сделать пару глотков», — сказал он. Я и Усопп стукнулись горлышками бутылок, после чего сделали пару глотков, смеясь и радуясь. Этот год начался со вкуса хмеля, вишни и персика.