Своё пекло, свой рай

Любой человек, хоть раз отмечавший Новый Год так, как отмечают его большая часть населения России, знает, что заснёт под утро и проснётся не раньше полудня, а может и вовсе до вечера проспит, забив на распорядок дня. Однако, не любой человек мог похвастаться возможность беззаветно посопеть, уткнувшись носом в подушку или салатницу с крабовым салатом — Пётр Семёнович, к сожалению, работал не в том месте, которое позволило бы ему так отдохнуть, и с похмельной головой он встал с двуспальной кровати под аккомпанемент дебильного рингтона на мобильнике. «Петь, у нас тут жмур, выезжай, и да — с Новым Годом!» — будничным тоном сходу огорошил бедного Златова Палыч. Тот пожелал ему такого же хорошего утра, месяца и года на исконно русско-матерном, сбросил звонок и пошёл приводить себя в порядок — во рту стоял мерзкий утренний привкус, какой обычно бывает после ночи кутежа. Из спальни мужчины он попал в коридорчик, который за полтора метра и три широких шага привёл его в гостиную, где всё так же стоял стол у дивана со стульями. Салатницы и тарелки с бутылками всё ещё были на месте, а вот стаканы… Нет, стаканы тоже на месте, просто за бутылками стоят. Телевизор, благо, был выключен, и в квартире стояла чуть ли не гробовая тишина, нарушаемая только сопением спящих подростков. На самом деле, Пётр Семёнович несколько удивился тому, что увидел. Конечно, он сказал, причём достаточно осознанно, что Усоппа теперь видит как собственного сына, но картина маслом — парень лежал на диване в обнимку с Алисой! Может, кому в голову пиво ударило — черт его знает, но Златов был несколько сбит с толку, ведь любой полицейский — бдительный человек, и он за прошедшую ночь праздника кое-что да заметил. «Ладно, потом переговорю с ними», — подумал про себя мужчина, вспомнив о том, что ему не только на работу собираться, но и оставить подарок надо. Вообще он давно не занимался подготовкой подарков — когда были праздники, требовавшие чего-то такого, то он отмахивался деньгами — Алиса-то всяко лучше него знает, что ей нужно. Но Пётр Семёнович уже говорил ранее, что жизнь их семьи переменилась с появлением Усоппа, но лучше бы отцу семейства не смотреть на то, как Алиса носом уткнулась в грудь парня, что-то бурча во сне. Впрочем, девушка продрала глаза, когда дверь квартиры закрылась, и зашуршали ключи в замке. Сначала Лиса не поняла, в чём было дело. Сначала она приподняла голову спросонья, помотала головой, не найдя причины шума, после чего снова уткнулась носом во что-то тёплое, и такое же тёплое кольцо обвило её чуть крепче… Погодите… Лиса резко дёрнулась, распахнув глаза достаточно широко для того, чтобы увидеть всю картину целиком и чётко. Правда, собственная реакция оказалась ни к чёрту странной — Лиса вовсе упала с дивана под обеденный стол. «Т-твою же мать!» — причитала Лиса, оторопело глядя на всё ещё спящего Усоппа. Это было чудом, что при всей движухе со стороны девушки тот не проснулся, а только зашевелил руками, перевернулся на бок лицом к спинке дивана и подложил ладони под голову. Кучерявые чёрные волосы рассыпались по диванной подушке и даже кое-где перевалились через голову хозяина шикарной шевелюры, наверняка ложась ему на глаза и на нос. Лицо горело, горело нещадно. Лиса понимала, что чувствует дикое смущение по поводу того, что в наглую лежала и обнимала друга несколько часов кряду, хотя и не мёрзла, да и нужды никакой особой в этом не было. Конечно, Усопп был её другом, даже если и единственным — личное пространство есть личное пространство, и нет ничего такого в том, чтобы соблюдать его. Это правило было железным для Лисы, но теперь в её голову закрадывались сомнения. Кажется, в этот раз правило личного пространства дало сбой. Девушка покачала головой и с лёгким головокружением встала с пола и засеменила на другой конец квартиры — в ванную комнату, чтобы умыть лицо, протереть глаза и хотя бы волосы в хвост связать. «Блин, надо бы подстричься, а то не дело, — подумала про себя Лиса, глядя на копну русых волос. На фоне бледной до болезненного оттенка кожи они казались совсем тёмными, а брови — и вовсе чёрными. Под глазами мешки, тёмные и явные — праздник на пользу не пошёл, очевидно. Про то, что белки этих же глаз покраснели до ужаса, и говорить нечего. — Пиздец я, конечно, красавица…» Когда с водными процедурами и процессом самобичевания под шелест воды из-под крана было покончено, девушка направилась на кухню, где остался беспорядок от процесса подготовки праздничного стола, и оставалось лишь томно вздыхать, начищая кастрюлю. Пришлось прикрыть дверь кухни, чтобы не было так шумно в гостиной — у Алисы были вопросы, целый ворох, но они могут подождать, а на обпитую голову ответить на них — подписать себе смертный приговор, да и беречь драгоценные минуты сна в реалиях шумной столицы, жизнь в которой никогда не затихает, всё же важно. Когда-нибудь Алиса будет тосковать по времени, когда могла просыпаться в полвосьмого утра, но сейчас она была рада, что смогла встать именно в это время, чтобы побыть наедине со своими мыслями, когда утро решило начаться так… странно. Для начала, Алиса хотела узнать, как так вышло, что они заснули в обнимку. Нет, она помнила всё, что было вечером и ночью — пара глотков пива не сделала погоды, благо. Всё же обнимала она во сне только игрушки да подушки — до людей ещё дело не доходило, и сейчас девушка просто не понимала, куда девать себя и как теперь на Усоппа смотреть. Если бы не социофобия Алисы, то девушка наверняка бы не стала придавать всей ситуации такого внимания, но Лиса — натура впечатлительная глубоко в душе, а сейчас ей не перед кем выделываться и строить из себя «сухаря». Всё же Усопп и сам её обнимал. Может, это было инстинктивно на первый взгляд, но разве именно такие инстинкты будут у взрослого парня, который почти всё детство провёл в одиночестве и непонимании, и только недавно затесался в группу ровесников, которые, впрочем, не шибко-то проявляли телячьи нежности? Что уж говорить про то, как его потом мордовали и мордовали… Странно это, в общем-то, но Лиса не могла придумать объяснение такому необычному пробуждению в руках друга. Однако, она не могла отрицать того, что это было комфортно, пока она не знала, что постоянно тыкалась носом в грудь Усоппа и периодически зарывалась руками в его волосы. Чёртовы кучеряшки… Мысли о том, как всё это странно, сюрреалистично, становились абсурдными и вовсе, пока руки начищали кастрюлю из-под картофельного пюре на сливках на автомате. Лиса чувствовала себя дико странно и постоянно, отвлекаясь даже на малейшие мелочи, возвращалась мыслями к тому, что ей эта ситуация и казалась страшной, но всё же ей было приятно. Её и отец-то редко когда обнимал, а после смерти матери вовсе ушёл в себя. Она тоже застряла в кольце горечи тогда, так что можно было рассматривать ситуацию с позиции «1:1, туше». Однако, время на месте не стоит, и надо было потратить его с умом — с посудой надо было покончить как можно скорее, затем — убрать праздничный стол и немного навести порядок в собственной комнате. Лиса работала быстро и достаточно тихо — а может просто Усопп крепко спал. В конце концов, он тоже носился по всей квартире на пару с девушкой и даже чуть-чуть больше, потому что также помогал Петру Семёновичу, и грех от такого не устать. Факта того, что Алиса уже ближе к полудню сидела на кухне и попивала чай, решив оставить уборку комнаты на чуть более позднее время, это не отменяло. В это время на кухню завалился Усопп, на вид помятый, но всё же с улыбкой до ушей. Алиса придвинула к краю стола вторую кружку, заблаговременно подготовленную, оставив часть с заливанием кипятка в ёмкость на парня, в это время отводя взгляд на любую часть кухни, но стараясь не смотреть на Усоппа. Тот буркнул чуть сиплым голосом «доброе утро», взял чайник и налил себе до половины кипятка — до краёв он добавил кипячёную, но холодную воду, чтобы можно было пить уже сразу. — Давно встала? — Угу. — Помнишь со вчерашнего хоть что-нибудь? Меня, кажется, вынесло с пива… — Я всё помню — особенно как ты начал голосить какие-то свои песни под музыку Лободы. Кстати, наверное, её творчеству подошли бы пиратские и просто морские мотивы…  — Ох-х-х… — Ладно тебе, это не так страшно — зато ты по факту побратался со мной, наверное, оно того стоит. Помнишь, как отец в честь тебя первый тост забацал? — Мне, что, «сестрёнкой» тебя называть теперь? — Не, избави Господь — это не мой фетиш! И оба снова рассмеялись, и только Лиса решила не рассказывать о том, как и в каком виде проснулась. «Сты-ы-ы-ыдно», — думала про себя девушка, украдкой глядя на красневшего от воспоминаний о Лободе и корабельных песнях друга. — О, кстати, а где Пётр Семёнович? — Наверняка на работу умотал — это каждый год происходит, но интересно, насколько всё плохо сейчас — он же тоже пил, а в таком состоянии… Не знаю, короче, но потом расскажет, наверное, — отозвалась девушка, отпивая широкий глоток чая с жасмином и закусывая вчерашними тарталетками с красной икрой. — Так подарок он тебе не вручил? — удивлённо покосился на подругу Усопп, сразу же отвлёкшись от чая. Алиса тоже удивилась и даже немного выкатила глаза — какой подарок? Усопп не сразу, но через пару секунд понял, что Лиса не имеет ровным счётом никакого понятия о подарке. — Тогда пойдём искать его, что ли? Я там тоже, знаешь ли, приложил руку! — Тогда, как я понимаю, обидишься, если подарок останется ненайденным?.. — тихо буркнула Лиса, с кряхтением поднимаясь с насиженного места. «Вот побегал бы по квартире с утра, когда голова-то побаливает», — подумала про себя Лиса. Однако, долго искать не пришлось — подозрительного вида подарочная коробка, перевязанная лентой ядрёно-красного цвета, стояла на рабочем столе, придавливая собой планшетную доску. Бант пышный и лихо перевязанный — девушка сначала не могла понять, как развязать ленту, чтобы не рвать и не резать ничего, — вполне потом можно было пустить на творческие нужды, — но Усопп пришёл на помощь и тут, потянув за одну из петель банта. Кажется, бант был его рук делом. Когда коробку Алиса всё же открыла, то сначала попялилась на её содержимое пару секунд, затем вовсе завизжала — не то от шока, не то от беспредельной радости, не то от абсурдности ситуации. В коробке лежал в открытом чехле спортивный лук и два набора по пять стрел к нему. Здесь же была небольшая коробочка, но не упаковка от какого-то аксессуара, а скорее что-то ещё в виде маленького сюрприза. Здесь уже полностью пришлось справляться с обёртками и бантами парню, потому что руки у девушки задрожали с неистовой интенсивностью. На поверку оказалось, что в коробочке поменьше находилось небольшое устройство, явно сделанное не на заводе. — Это прицел, специально для этой модели. Когда мы с твоим отцом искали самый клёвый вариант, то нашли вот его, но прибамбасов к нему почти не было, но с прицелом-то всегда клёво стрелять, особенно поначалу, и я подумал, что могу сделать что-то похожее. — Нет, я всё понимаю, но как вы с отцом-то до лука додумались? Это же просто невероятно! Я после первой лагерной смены хотела свой собственный, чтобы не мотаться в лагерь только для того, чтобы пострелять! — Ну, твой отец вообще хотел сначала пневматическую винтовку купить, но там было больше проблем, чем ожидалось, да и ты ещё, как он сказал, не доросла до лицензии — АУЧ! — Лиса пихнула Усоппа в бок, явно обидевшись на намёк на возраст. — Эй, ну ты чего? Я же просто шучу! — Я и так знаю про лицензию на оружие, у меня отец в полиции работает, помнишь? И вообще, это… — Девушка на секунду нахмурилась, вновь краснея и бледнея в один момент, затем снова улыбнулась. — Спасибо за подарок, вам обоим! Лиса, держа в дрожащих руках распахнутый чехол с луком внутри, не откладывая подарка, обняла друга чуть ли не до хруста костей крепко, вжимаясь носом в футболку с идиотским принтом. Ей снова было невероятно приятно и комфортно, и всякое смущение от близости к другу отошло на второй план, оставляя на первом восторг, что сейчас Лиса испытывала. Ощущения того, что другу просто необходимо показать всю свою признательность и радость, взяли верх над всякими принципами и разумными (а может и не совсем) доводами. «Я чувствую себя невероятной дурой, но нисколько не жалею об этом!» — промелькнула мысль в голове девушки, когда её обняли в ответ. — Вот и сбылась же мечта идиота, а, — фыркнула Алиса, отодвигаясь от Усоппа. — Ну что, я хочу попробовать эту красавицу в деле! Спортивный лук сам по себе был очень похож на профессионально собранный конструктор, весь чёрный и лакированный. Тетива уже была прикреплена и натянута так, чтобы можно было сразу начать стрелять. Прицел тоже чёрного цвета, а окуляры его были даже размечены. Стрелы — чёрные палочки с ярким голубым оперением, чистая синтетика, чтобы не растрепалось раньше времени. — Надеюсь, ты не собираешься стрелять в меня? Погоди, получается, ты умеешь стрелять, я правильно понял? — Ну, в детстве меня родители отправили в лагерь детский, а там была стрельба из лука. Я, как фанат всякой фэнтезийной хрени, захотела почувствовать себя Леголасом, — уже на этом моменте Усопп откровенно перестал понимать, о чём Лиса говорит — «Властелина Колец» он всё же не смотрел, — и пошла на этот кружок. Ну, вроде как получалось, но и лук тогда там был попроще, в духе «палка-палка-нитка», так что я уже сомневаюсь, что смогу НЕ попасть в тебя. Усопп сглотнул подступивший ком и начал обливаться холодным потом. Наверное, ему было бы лучше остаться здесь, отлёживаться, но любопытство подстёгивало в сторону обратного — хотелось посмотреть на потуги Лисы и немного поржать. Подростки быстро оделись потеплее и пошли на выход. На улице — ни души, и было странно, что всё же кто-то кого-то убил или кто-то помер самостоятельно, без посторонней помощи. Холодно, что даже носы мёрзли. — Тебе точно не нужны перчатки или варежки? Холодновато, даже мои руки мёрзнут, — стучал зубами Усопп, потирая руки, одетые в толстенные варежки. Лиса же качнула головой и начала разминать пальцы — они немели не от холода, а от нетерпения. Дорога до той самой рощицы прошла в молчании, но казалось, что весь путь занял не больше пяти минут, от силы — десять, самый край. Всё же лесная роща зимой отличалась от той, которую Усопп видел летом. Никакой листвы — голые деревья с потемневшими ветками и стволами, лёд на поверхности ручья замёрз и вовсе спрятался под снежным одеялом. Кое-где с ветки на ветку перепрыгивали вороны (или же вороны?..) и противно каркали — благо, что изредка. Лиса повесила чехол на одну из коротких веток, перед этим достав сам лук и стрелу, после чего встала и вдохнула свежего воздуха. — Смеяться будешь? — спросила Лиса, проверяя натяжение тетивы. — Да больно надо, — скрестил пальцы за спиной Усопп. — Тогда первый блин, надеюсь, всё же не комом! Алиса наложила стрелу на тетиву, сделала пару пробных потягиваний, изо всей силы натянула леску — и стрела полетела… … мимо дерева, в которое Алиса целилась, но она нисколько не расстроилась, а только улыбнулась и пошла доставать вторую. Потом все подберёт. Усопп же сидел на поваленном бревне и смотрел на по-настоящему радостную Алису, радуясь не меньше самой девушки. Хорошо ведь, когда друзья счастливы и радуются таким мелочам, верно?