Своё пекло, свой рай

— Итак, теперь мы с тобой обязаны прогнать план действий, чтобы всё сработало наверняка! — Кажется, Усоппу не хватает только очков квадратных с костюмом нацепить, взять в руку указку и подойти к доске — с таким настроем он был похож на нашего старого информатика, который в прошлом году ушёл на пенсию. Вокруг чего же заключался весь этот сыр-бор? Начать стоит с того, чем закончилась та ночь, как ни парадоксально. Переговорив с Усоппом о том, как же нам повезло иметь друг друга в наших жизнях без лишнего сарказма, мы пошли спать. Пришлось тогда разложить мне диван, чтобы он лёг рядом — не хотела оставлять его в одиночестве спать, вдруг снова кошмарный приход словит? Кроме того, я и сама почувствовала себя несколько легче, когда поняла, что он не собирается оставлять меня наедине с мрачными мыслями. Так и вышло, что снова заснули рядом друг с другом, но в этот раз хотя бы осознанно, а не как после Нового Года. С каждым разом всё меньше и меньше смущаюсь — наверное, это хорошо? Не знаю, но ему я всё же доверяю, поэтому разве только в щеках теплее становится. Градус повысился, когда он во сне обнял меня вновь, но и я-то против не была. На утро воскресенья меня ждал серьёзный разговор с отцом. Тот не молил в слезах о прощении за своё неверие и крики, но сказал, что если такое произойдёт ещё раз, то встанет на мою сторону. Не сказать, что я не хотела ляпнуть, мол, он так должен был сделать изначально, но я удержала своё ехидство под уздой — не было желания ругаться снова. «Я никогда не пойму, как можно девочке такие слова говорить, хоть убей», — выказал своё недовольство отец поведением моих задир. Усопп с ним был так же солидарен, но если отец предложил забыть это всё как страшный сон, то здесь мой друг с ним был полностью не согласен. — Если мы хотим, чтобы эти двое от тебя отстали, то надо сделать всё так, чтобы они побоялись тебя трогать! — Боюсь представить, что может случиться, если твой план провалится, Усопп, — выдохнула я, глядя на кучку предметов, которые лежали на полу рядом с севшим по-турецки Усоппом. — Хуже, чем было вчера, не будет, — заявил мой друг, после чего поспешно добавил, — надеюсь. Мы всё воскресенье провели за разработкой плана «Отомсти двум ублюдкам-школотронам за замаранную честь твоей почившей мамы», и уже в понедельник я была готова почувствовать себя персонажем из одной древней игры, которую наверняка кто-то ещё помнит — «Как достать соседа». Первым делом надо было сделать вид, что у меня всё чики-бамбони, и быть иначе у меня никак ничего не может. Понятное дело, что меня и ссадины на руке, и пластырь на скуле выдавали с головой, но пройти мимо этих двух додиков с гордо поднятой головой радостно напевая что-то под нос — дорогого стоит! — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовалась Лиза, завидев моё побитое состояние, причём явно удивившись, что я при всём этом ещё и улыбаюсь. — Вполне неплохо, только вот успела упасть и грохнуться копчиком на бордюр, — заговорила я, доставая ортопедическую подушку, чтобы подложить её под задницу. Наверное, вы уже догадались, что я могла максимум головой удариться, чтобы придумать такую хрень, но вот моя спина с жопой были в порядке. — Оп-па, а я-то думал, что ты носа сюда не сунешь после субботы, — услышала я до боли знакомый голос одного из моих задир — Олега, если уточнять. — Я ж говорил, что совсем осмелела. — У меня нет повода реагировать на твои выпады, — всё же процедила я сквозь зубы, при этом миленько улыбаясь. Ну, насколько мило я в принципе могла бы улыбаться в принципе. Подушку у меня отобрали, стоило мне сделать попытку усесться. Поздравляю, товарищ Усопп — Ваш план по опущению забияк начал работать как часы! Весь класс умолк, когда на всё помещение раздался смачный такой звук, будто кто-то наелся гороха, чернослива и закусил сушёными кальмарами, при этом запив всё это молоком с порошком «Несквика» в нём. Одна беда — запах последовал соответствующий, и мне по носу вдарила сильная вонь. Кажется, я теперь понимаю, почему Усопп не хотел, чтобы я трогала ТЕ САМЫЕ ракушки. Все запаховые были оприходованы его другом и капитаном Луффи, но некоторые почему-то особенно сильно попахивали. Наверное, в те дни бедный парень мучился от несварения желудка. Олег, покраснев в тон помидорам да варёным ракам, чуть матом не заорал, но здесь в аудитории была Ольга Александровна, которая тут же пошла открывать окна. Я же выхватила подушку со стула Олега, положила на своё сидение и уселась на неё так, чтобы не задеть ракушку и пердушку своими ягодицами. И ведь это был только первый шаг из моего эпичного недельного плана-проекта — дальше будет веселее. О своей победе я рассказывала с широкой улыбкой — меня жутко развеселило то, как отреагировал Олег. Валера в тот день, кстати, в школе не появился, но оно и к лучшему, полагаю. — Я не уверена, что это полностью остановит их от нападок в мою сторону, но после такого марафона они наверняка задумаются, стоит ли ко мне лезть больше обычного, — вытирала я глаза я, пытаясь остановиться ржать. — Поверь — они запомнят тот день, когда решили пойти против подопечной Величайшего Капитана и Бога-Воина Усоппа! — И снова он придуривается, как обычно, но мне нравится смотреть на то, как он улыбается. — И ещё одна вариация в копилку твоих титулов, Вашество? Реверанс отвесить? — в шутку кинула я, обращая своё внимание на пакет чипсов, который находился в руках Усоппа. Грех было не подворовать мои любимые, со вкусом бекона, чипсики, и я потянула руку к пакету — его тут же отвели от меня. Смотрю на рожу этого шутника — ехидно улыбается и показывает язык, дразня. Снова тяну руку — и снова отводит свою, с чипсами. — Эй, это мои чипсики! — Я первый их открыл, возьми себе ещё одну пачку! — Это мои любимые, с беконом! Знаешь, как я обожаю мясной вкус? Как ты — свои рогатки! — буркнула я, перенимая такое же ехидное настроение. Мне правда стало легче, когда и с отцом обсудила его не очень-то верную политику в отношении меня, и когда Усопп открыто признался, что всё ещё боится потерять друзей окончательно. Держать секреты друг от друга, спорить и пререкаться — это не самое лучшее занятие для всех нас, хотя раньше я бы и к консенсусам не подошла бы на пушечный выстрел. Пока я сидела и думала, мне в рот сунули несколько особенно крупных чипсин, которыми я чуть не подавилась. — Вау, Вашество умеет делиться с плебеями, как благородно и даже великодушно, — фыркнула я с набитым ртом, вытирая рот от крошек и химозной приправы снека. — Ну совсем-то монстра из меня не делай — я просто шутил, — ответил мой лучший друг, улыбаясь и утирая кончик носа указательным пальцем. — Ладно, ты будешь гением — твои идеи просто великолепны, Усопп! Вторник прошёл едва ли скучнее понедельника за счёт отобранных бутербродов с чрезмерным количеством острого соуса с перцем чили и уксусом. Среда окончилась тем, что Олегу что-то прилетело в лоб из окна (Спасибо, Усопп!), и теперь он всё никак не может оттереть пятно от зелёнки со лба — теперь Горбача зовут «Мальчик-Который-Позеленел». В четверг ни Олега, ни Валеры не было — видимо, снова решили прогулять занятия, но зато я смогла полностью расслабиться. Почти. — Это же твоих рук дело, что обоих сейчас нет? — спросила у меня Лиза. Качаю головой — не признаваться же в том, что я и мой друг устроили этим двоим испытания хуже, чем в том же пресловутом шоу «Форт Боярд» — на паспарту я не похожа, да и Усопп — не старик Фура с ключами да подсказками. — Нет, ни в коем случае — ты хотя бы раз видела, чтобы я к ним лезла? — спросила я. — Окей, но просто это подозрительно как-то, — выдохнула моя соседка по парте. Реакция на всю ситуацию со стороны одноклассников и учителей в принципе была такой неоднозначной, но меня всё вполне устраивало. Пятница должна была стать грандиозным днём. Конечно, именно здесь мне придётся включить свой режим врушки в духе Усоппа, потому что нет сомнений — подумают на меня, но зато это полностью покажет остальным, что не я затевала драку и не я тут — плохой персонаж. Именно этот план я придумала полностью самостоятельно, хотя Усопп его всё же немного не одобрял, и чуть позже станет ясно, почему именно. В пятницу, как обычно бывает, больше всего народу в школе. Не знаю, с чем это конкретно связано, но постфактум — чем больше людей здесь будет, тем лучше будет для меня. У нас в школе по всему зданию висят громкоговорители — обычно через них транслируют звук звонка на или с урока, а на переменах играли песни. Заведовал этим парень с забывшимся мне именем из девятого класса — в начале года поставили его за место одного из парней с моей параллели. Хоть имени или хотя бы фамилии я не помнила, но как выглядел он отчётливо знала, и выловить его в толпе оказалось достаточно просто, когда дело дошло до буфета в столовой. — Слушай, это же ты за радио и звонки отвечаешь? — Ага, я, — сказал мой собеседник, жуя бутерброд. — Тебе что-то надо? — Да я просто хотела попросить тебя одолжить флешку с песнями, перекинуть себе хочу — некоторые миксы не могу найти в интернете, а они клёвые! Стыдно было обманывать пацана, но так надо — благое дело во имя чести! И, как я уже говорила, пятница должна была стать грандиозной. Музыку с флешки я и правда скопировала себе, но на этом мои махинации не закончились. — Ты уверена, что это — хорошая идея? — в который раз спросил меня мой друг. Я покачала головой. Наверное, и сама я хорошо знала, что получается несколько низко и мерзко, но не я распускала руки, не я угрожала и не я обзывала чью-то мать блядью. Это и было моей индульгенцией — во всяком случае, в собственных глазах. Олег и Валера сегодня были в школе, и я, вернув прямо перед первым уроком тому пацану флешку, со спокойной душой и тихим ликованием пошла в нужный мне класс. С каждой пройденной минутой первого урока я всё больше и больше ёрзала на стуле, ожидая перемены. Однако, ждала её зря — нужная запись не была проиграна. Так прошёл ещё один урок, ещё одна перемена, уже третий урок, третий перерыв, четвёртый урок… Четвёртая перемена решила всё. Мелкие дети уже ушли из школы — они всего по два-три-четыре урока учатся, а вот остальным тут дольше сидеть. Из громкоговорителей во время перемены зазвучала та самая звуковая дорожка, которую я переименовала под одну из песен. «…и я почему-то даже не сомневаюсь, что твоя мамаша была шлюхой той ещё. Наверняка нагуляла тебя с каким-то чуркой, и тебя теперь к таким же тянет!» «Не смей так говорить о моей матери!» «Ей-то похуй — она померла, а вот тебе жить да думать, как со своей совестью мириться, что носишься за этим чёрным выблядком! Уверен, что ты с ним спишь на постоянке, но вот нормальные парни не для тебя — так, второсортный шлак, да?» «Какого хрена вы на моего друга-то нападаете со своими заскоками? Совсем с дуба рухнули? Дайте пройти!» «Ага, щас, разбежалась! Может, хоть с кулака мозги вправим, и ты станешь нормальной!..» На занятие по расписанию мы не пошли втроём, а встали перед директрисой вместе с Ольгой Александровной. Понятное дело, сначала две взрослые женщины начали катить на меня бочки, мол, я всё подстроила, но моя позиция осталась неизменной. «Вы же знаете, что я трусливая — я бы никогда такого не сделала, да и мозгов маловато для таких идей!» — откровенно утверждала я, и достаточно быстро и стабильно вышло убедить преподавателя и директрису в моей некомпетентности и лёгкой степени идиотии. «Такого мы от вас, мальчики, не ожидали. Вы клялись и божились, что не трогали Алису — и теперь мы слышим, как вы на самом деле и угрожали ей, и издевались над ней!» — говорила директриса. Я же нахмурилась, ожидая реакции отца на всё это — его снова дёрнули с работы. Однако, стоило ему очутиться рядом со мной в кабинете директрисы, он сразу начал говорить о том, что она — самый некомпетентный человек в этой школе, раз позволила ситуации изначально стать такой абсурдной. Отец встал на мою сторону, пообещав натравить прокурорскую проверку на эту школу. «Уж поверьте — я вполне могу это сделать, и мне не нужно быть гением или сыщиком, чтобы увидеть проблемы этой школы, которые появились не по вине меня или моей дочери!» — громко фыркнул отец. Дорога до дома прошла в тишине, но, когда мы начали подходить к подъезду, отец остановился и повернулся ко мне. — Алиса, я не одобряю того, как ты решила поступить с ними — считай, что ты стала такой же, как они, но я горжусь тобой, что ты не побоялась встать за себя. Мама тоже не была бы рада, но зная, как сильно ты её любишь даже сейчас, столько лет спустя… — Отец подошёл ко мне ближе и обнял, прижимая к себе. Такого я не ожидала, и эмоции чуть не взяли надо мной верх — хотела заплакать. Папа меня уже много лет не обнимал, и сейчас он сделал это так внезапно… — П-пап, ты чего? — опешила я, но ответила на его объятия. — Мне всё ещё совестно, что я не поверил тебе, — признался папа, положив руку мне на плечо. Выражение лица выдавало всю его усталость, но сейчас он радовался чему-то. — И я рад, что Усопп оказался прав. Странно, что какой-то малолетка учит меня жизни, причём тот, кто сам — безотцовщина, но всё же… — Пока мы не вернулись обратно, ты можешь пояснить за это, пожалуйста? И он мне рассказал о том, как в то утро субботы, когда я подралась с этими двумя ублюдками, он беседовал с Усоппом обо мне. «Остальное он тебе и сам расскажет, но если коротко и без прикрас — я должен был поверить в тебя, не делая за тебя выборов. И это можно перенести на ситуацию с дракой — здесь я тоже и ни поверил в тебя, и ни поверил тебе. Думаю, твоя мама была бы очень недовольна моими поступками», — усмехнулся папа, а я была готова уже основательно разреветься. — Усопп, ну вот что ты творишь-то? — с порога запричитала я с трясущимися руками и дрожавшей от эмоций губой. Друг мой выронил карандаш, при этом вскрикнув от испуга, но тут же его отпустило, когда я обняла его. — Я г-где-то косанул, что ли? — Нет, но ты — просто невероятный болван, который перевернул всю мою жизнь с ног на голову! — заявила я так громко, что даже папа из соседней комнаты услышал. Правда, реплика его меня заставила удивиться в следующие пару секунд: «Давай, сынок, руби правду-матку, а не то я всё за тебя скажу сам, и, поверь, тебе этого не захочется!» Я, всё ещё обнимая Усоппа, почувствовала, как он весь начал дрожать так, будто его в одних трусах на тридцатиградусный мороз выгнали. — Мне нужен свежий воздух, — промямлил голосом на октаву выше мой друг, и я не на шутку испугалась, когда он вырвался из моих рук и потащил меня на балкон, где мы закрылись, чтобы не было лишних папиных ушей. — Иногда я твоего отца просто ненавижу! Весь красный, как Олег в понедельник, Усопп даже смотреть на меня не стал. — Тем не менее — ты его послушался, но мне теперь любопытно, что он имел в виду, — пробормотала я, чуть поджав губы. Почему мне кажется, что то, что сейчас хочет выдать Усопп, может меня огорчить? — Ладно-ладно, только дай секунду собраться с мыслями, хорошо? Я кивнула и стала ждать, пока Усопп не начнёт говорить дальше. Однако, прошло несколько секунд, которые переросли в минуту, в две минуты — дело дошло до пяти, и я уже села на коробку со стеклянными банками, ожидая, пока всё ещё стоявший на дрожащих ногах мой друг всё собирался с мыслями и явно пытался набраться смелости. — Усопп, если что — тебя никто не заставляет что-то говорить, ты это знаешь?.. — тихо поинтересовалась я, пытаясь не наработать ему ещё один искусственный сердечный приступ. — Не отговаривай меня, пожалуйста — я почти понял, что хочу сказать! — Эм-м-м, ладно? Только теперь ты меня пугаешь, друже! И снова мы замолчали на пять минут. — Усопп… — Блин, да не торопи меня! — Он весь вспотел от напряжения, и даже свежий воздух, который шёл сквозняком и гулял по всему балкону, не спасал его от перегрева мозгов — на лицо именно так оно и было. — Усопп, я хочу переодеться в пижаму и лечь в кровать, перед этим попив чайку, может ты… Усопп резко сел рядом со мной на коробку и дрожащими руками обнял чересчур крепко — воздух из лёгких выбило наполовину. Другую половину он смог выдавить из меня, когда он заговорил. — Я просто буду надеяться, что не делаю сейчас самую тупую и нелепую вещь на свете, идёт? Не думал, что попаду в такую жопу, если честно… — Так, мне правда не нравится то, как началась его тирада. — Ладно, карты на бочку, да? — Хватит тянуть, Усопп! — Ладно-ладно! — ещё сильнее покраснел он. — Я давно хотел сказать тебе: ты — очень замечательный человек и просто клёвая девушка, ты знаешь это? Скорее всего, он не ожидал ответа на этот вопрос, раз не стал долго тянуть и продолжил говорить, пока я давила из себя «а» да «э», неспособная связать хотя бы пару слов между собой от того, как необычно всё началось. — Т-ты мне очень сильно нравишься, — сказал как отрезал Усопп, из-за чего я как-то даже отпрянула от него в шоке. — Чего, блять? — Эх, так и знал, что надо было по-другому начать говорить, — выдохнул раздосадовано, явно не обращая внимания на мой вопрос, парень. — Может, надо было начать с того, как я?.. — Усопп, что это за херня? — спросила я вконец растерянная. — Говори прямо, пожалуйста! Я не люблю такие шутки, хоть убей! Я и с первого раза правильно услышала, что он сказал, да и по его поведению было ясно, в каком ключе симпатию он имел в виду, и всё же это всё воспринималось как большущий розыгрыш. Тогда, однако, все предыдущие заминки начинали приобретать свой, совершенно другой смысл, до которого я бы не додумалась, не взгляни на ситуацию так, как сейчас вышло это сделать с лихорадочной скоростью. — А я и не шучу, блин! — фыркнул Усопп, не глядя на меня вновь. Глаза опустил к полу, будто стыдился — не то меня, не то ситуации, не то того, что чувствовал сам. — Ты мне давно нравишься, и я правда трусил говорить! — Можешь назвать примерное время, когда ты начал чувствовать… это? — Когда ты нашла ракушу с голосами моих друзей, — буркнул мой… А правильно ли будет называть его другом теперь? Ну, когда вскрылось его отношение ко мне. — Я тогда был безумно благодарен тебе — да и сейчас, кстати, всё ещё благодарен. И нет — ты мне нравишься не потому что помогла! — Даже спрашивать боюсь, что ты такого углядел во мне, — сама отчаянно краснея, ответила ему я. — Мне с банальностей начать или сразу в лоб кинуть? — выдохнул Усопп, скручивая пальцы и вытягивая их в разные стороны. — Ты ворчливая, но всё равно добрая. Ты можешь неприятно пошутить, но всё равно стараешься заботиться об остальных. Блин, да у тебя конкретные такие пятна под глазами, но сами-то глаза… — Только не говори, что у меня конъюнктивит начался!.. — Ты опять сбиваешь меня с мысли! — заканючил Усопп, который явно не догадывался о том, что я пытаюсь отпустить обстановку и сделать её проще для нас обоих. — Я х-хотел сказать, что у тебя очень красивые глаза, в которые я хочу смотреть долго-долго. Мне было не смешно от того, что он говорил. Зная то, какой он трус, да и я — сама такая же трусиха, можно было понять — волноваться будем оба. И я не вижу ничего смешного в том, что он говорил — скорее я не понимала, откуда он всё это брал. Это очень храбро с его стороны, заговорить о таких вещах, о которых в любой другой ситуации ты бы побоялся говорить, хотя мне интересно всё же, как его так папа напугал, что Усопп всё же решился поговорить со мной. — А ещё я неловко себя чувствую, потому что мне стыдно признаваться в том, что мне очень нравится тебя обнимать. У меня такое было, когда мама ещё была жива, — выдохнул Усопп, постепенно теряя ту силу, которая позволяла ему говорить, не откидываясь в обморок. — Усопп, можно и я скажу кое-что? — спросила тихо я, понимая, что попытаюсь сейчас сказать в ответ. — Ты — тоже невероятный, уже говорила об этом не один раз, и я до сих пор не могу понять, почему всё с твоими друзьями вышло так, как вышло. Ты тоже заботлив, ты тоже добр, с тобой интересно и весело, но… — Когда я начала говорить, то я увидела огонёк в глазах, но стоило прозвучать этому несчастному «но», как Усопп тут же явно поник. — Но ты уверен, что видишь во мне именно то, что сказал? — Точно так же, как ты увидела во мне то, что сама перечислила, — отозвался тихо он, нахмуренным взглядом осматривая моё лицо на предмет хоть какой-то нужной реакции. — Тогда мы или оба идиоты, или оба слепые, раз не видим в себе всего хорошего. — На это мы оба только и могли покачать головой. — Получается, что мы оба друг другу нравимся? — П-погоди, ты не говорила, что я тебе нравлюсь в таком же плане! — Усопп тут же начал дрожать ещё сильнее прежнего, а я поняла, что прокололась. Ох ты ж блять, иногда я чувствую себя тупее куска отколотого кирпича. — Н-ну, чисто технически, — забормотала уже я, осторожно беря его за левую руку, — я сейчас и призналась сама. Что я там говорила про социально неловких людей? — Что мы оба такие? — Это был риторический вопрос, дурашка, — чуть усмехнулась я. По щекам пошёл жар, да и сердце заколотилось сильно, но когда я уставилась в глаза Усоппа, который так же смотрел на меня, я осознала — мы оба испытывали одинаковую неловкость, одинаковую симпатию, одинаковые сомнения. — Ты мне очень сильно нравишься, Лис, — пробормотал Усопп, используя мою любимую кличку. Оба дёрнулись, потянувшись друг к другу, а потом и вовсе носами столкнулись. — Ай, бля, мы и правда ну слишком уж похожи друг на друга! Прости, я момент такой испортил — ничего не меняется как-то! — Дай мне секунду, пожалуйста. Сейчас, понимая, что от одной неудачной попытки поцелуя взаимность никуда не денется, я смогла собрать всю храбрость мира для того, чтобы чуть наклонить голову вбок и снова потянуться к лицу Усоппа, ломая свои стены окончательно. Это был очень невинный поцелуй — тот самый, который бывает впервые в жизни. Неловкий, как мы оба, осторожный, нелепый, но всё же именно он. — Ну, я рада, что не я одна впервые целуюсь, — фыркнула я, обнимая того, кто стал мне дорог. — Нифига подобного — я всех девчонок в деревне своей перецеловал, да и на каждом острове находилась толпа поклонниц моей великой, безграничной силы! — Мне достаточно было поднять взгляд на красневшего, но ярчайше улыбавшегося парня, чтобы тот прекратил нести чушь. — Спасибо, Лис, правда спасибо… — Эх, мне надо тебя благодарить за всё то, что ты сделал для меня, — покачала головой я, утыкаясь носом ему в грудь, как это бывало в прошлые разы. Сердце его колотится так же быстро, как и в ту ночь, когда мне приснился кошмар.