Своё пекло, свой рай

Эпопея с экзаменами оказалась едва ли стоящей моих нервов. Нет, я не сдала их все на высшие баллы, каждый по сотке. Сбор документов тоже закончился не так радужно, как хотелось бы, но закончился в мою пользу — и на том спасибо. — Не хочу я идти на эти вступительные… — ворчала я, сидя за историческим справочником — первым делом мне предстоит сдавать вступительный экзамен по истории, которую я и так зубрила как не в себя в течение уже какого года. Впрочем, никто меня сейчас особо не слышал — Усопп работает, папа — тоже. Не знаю, странно ли это или нет — в последнее время у папы большой завал на работе. Ему теперь не только экспертизы проводить приходится, но и в составе следственной оперативной группы носиться — текучка кадров или что-то вроде того, и людей просто не хватало, чтобы многочисленные проверки не бурчали на несоблюдение формальностей. «Ничего, всё будет в порядке — просто придётся ещё пару недель так поноситься», — отвечал папа, а я и слушала каждые выходные… которые у него отбирались, стоило Палычу позвонить в районе полудня или часа дня. Тем временем, мы готовились к ещё одному событию. Выпускной. Я не фанат вечеринок и масштабных празднований, честно скажу — выбора у меня не было, потому что на выпускном и выдают аттестаты, а иначе мне не разрешили его забрать, к сожалению. Из этого вытекала ещё одна проблема. — Все должны быть одеты соответствующе, — сказала Ольга Александровна в очередной раз, и я, тоже в очередной раз, вздохнула. Если бы можно было не забирать аттестат вообще, я бы даже париться не стала бы. Не привязалась я к этой школе и к этому коллективу, чтобы переживать из-за невозможности станцевать школьный вальс (а я ведь даже танцевать не могу — разве только поплясать на чужой нервной системе… пап, прости). Пришлось открыть тот отсек шкафа, который я обычно не открывала. Дело не в том, что я боялась гипотетически существовавших шкафных монстров — там находилась та одежда, которую носила мама. Наверное, это было не очень верное решение с моей стороны, пытаться что-то ещё сохранить от неё, кроме фотографии — прошлое остаётся в прошлом, когда болеть перестаёт. Всё же, грех судить малолетку, которая не хотела отпускать даже образ мамы. Папа частенько говорил, что я на неё похожа во многих моментах — фигурой я тоже пошла в неё. Не шибко тощая, не шибко толстая — пухловата разве только немного, но, думаю, это пройдёт со временем. По большей степени, я спрятала от отца те вещи, которые мама особенно сильно любила. Чёрт знает, почему именно прятала, но отец не знает о том, что, например, у меня на вешалке висит достаточно милое платье. Оно не блёклое и не вычурное — наверное, такие платья я с удовольствием носила бы чаще. Подол юбки чуть выше колена, талию подпоясывал тонкий поясок, перевязанный бантом за спиной, рукава плотно прилегали к рукам, но заканчивались на сгибе локтей, а поверх круглого выреза на шее болтался небольшой кулон. Ещё одно напоминание о матери. Подарок на день рождения, когда десять лет мне и стукнуло. На ноги я натянута уставные туфли, всё те же, в которых я ходила в школу, когда приходилось надевать юбку. Волосы я расчесала, но оставила распущенными — по части причёсок здесь был всё же Усопп, а не я. Гляжу на себя в зеркало и пытаюсь понять, нравится ли мне то, что я вижу. Наверное, склоняюсь к отрицательному варианту — нет, не нравится. Я будто пытаюсь скопировать маму, но это совсем уж как-то глупо. Я ведь и на отца похожа больше, чем на неё. Чувствую себя дико странно. Необходимо было явиться к двум часам, но я жуть как не люблю опаздывать — пришла на час раньше. Не то что бы это как-то переменило погоду, раньше мероприятие не началось, и мне пришлось сидеть в пустовавшем классе. Все места были свободны, и я села там, где всегда изначально хотела сидеть — у окна. Знаете, это как шаблонная мечта любого подростка из какого-нибудь аниме, чтобы сесть у окна, посмотреть за стекло на деревья, с которых слетают лепестки вишни, слушать на фоне бормочущего учителя и думать о том, как же странно всё устроено в жизни… Пришлось прервать эти мысли, когда время близилось к открытию выпускного. Мы на передних рядах, учителя и близкие — позади. Я не стала упрашивать Усоппа приходить сюда — зачем мне это? Я, опять же, не привязана к этому месту и ничего не чувствую, так что пусть лучше останется в стороне и не будет наводить шороху ещё больше, чем наводил одним только своим появлением в школьном дворе. Папа так или иначе не смог бы прийти сюда, поэтому даже мысли лишней о нём не возникало. Говорили много, говорили долго — нудно, скучно, а может это просто я настолько осухарела, потому что почти все девчонки из нашей параллели чуть ли не размазывали тушь да помаду по лицам, пытаясь избавиться от слёз, которые они активно лили. Затем под торжественную музыку начали выдавать аттестаты — сначала их получили ну совсем уж офигенные и умные ребята, которых директриса чуть ли не в задницы целовала. Не завидую им, если честно, но всё равно не понимаю, за что им столько чести. Нет, я им НЕ завидую. Я всё равно никогда не претендовала на звание отличника учёбы. Дальше — простые аттестаты, в порядке очереди по алфавиту. Я находилась не в последних номерах, но и не в первых. Умудрилась споткнуться и чуть не полетела со сцены прямо в зал, но мальчики, которые стояли по обеим сторонам лесенки, на такой случай там и стояли. Одного я не поняла — почему меня схватил за руку Валера? Ясен пень, я растерялась, но меня хватило только на то, чтобы собраться за одну секунду и, выдернув свою руку из его хватки, спустилась в зал, чтобы сесть где-нибудь совсем уж сзади и залезть в телефон. «Я сегодня снова на дежурстве — не балуйте, пока меня не будет», — написал отец десять минут назад. Ну, ничего необычного, на самом-то деле, мы привыкшие. Когда аттестаты закончили выдавать, началась развлекательная программа. Не знаю, кого именно она развлекала — на меня это всё наводило тоску, и я решила по-тихому уйти сначала в класс, чтобы забрать рюкзак, а затем — домой. Я люблю мамины вещи, они красивые, но здесь и сейчас я почувствовала себя совсем уж некомфортно. На парте, за которой я сидела до всего этого циркового представления, лежал справочник по истории. Я только взяла его в руки и начала запихивать в рюкзак, как послышался шум со стороны двери. Чуть мотнула головой, оглядывая постороннего — и вижу, хоть вой, хоть плачь, Валеру. — Уже сваливаешь? — буркнул он, но я не стала отвечать, а закрыла клапан рюкзака, закинула лямку и торопливым шагом направилась к двери. Хотела сначала протиснуться между дверным косяком и этим дебилом, но Валера преградил путь. — Если ты нарываешься на ещё одну драку, то считай, что бесполезно — мне не до этого!.. — Да кому нужно драться с тобой, а? Повисла тишина. Его прищуренные глаза внимательно следили за каждым моим движением, а руки, которые он раскинул в стороны, чтобы я никуда не ушла. Одет он был в рубашку и джинсы — как всегда, закон хулиганам не писан. — Тогда чего тебе? Ты меня больше не увидишь, а я — тебя или Олега, хорошо же. — Я поговорить хотел, пока ты не смоталась, — нахмурился Валера, — потому что то Олег рядом, то ты устраиваешь какую-то поеботу. Мне откровенно не нравилось то, в какой ситуации мы оба находились. Наверное, это уже мой рефлекс собаки Павлова — нервничать при виде обидчика, но пора было вспомнить, чему учила меня мама. Вдох-выдох, вдох-выдох, отойти на пару шагов назад и сделать непринуждённый вид. Для пущего убеждения самой себя пришлось сесть за одну из парт — уже на своё место… Ну, когда-то моё. Сегодня я в последний раз могла здесь посидеть. — Ну? Я слушаю, что ты хотел сказать, — фыркнула я. — Учти — у меня время на вес золота, и я бы хотела отметить выпуск из этой тюрячки со своими близкими. — У тебя всё вертится вокруг этого носатого урода? — А ещё мне не нравится, когда кто-то их оскорбляет. Тебе он ничего не сделал, так какого хрена ты вообще смеешь что-то ещё говорить про него? Валера вовсе умолк, после чего вздохнул так, будто до этой секунды тащил на спине десяток мешков с картошкой, и уселся за ту же парту, что и я. Вроде бы даже появилась возможность быстро ретироваться, но даже такие дебичи как Валера заслуживают слово. — Слушай, я извиниться хочу, но ты мне сейчас и шанса не даёшь! — «Извиниться»? Так ты хочешь извиниться? — переспросила я, боковым взглядом осматривая чуть сгорбившегося парня. — Ты уверен, что можешь себе это позволить сейчас? — А почему не могу попробовать? — Наверное, потому что ты навытворял всякого говна в мою сторону? Не буду говорить и даже думать, что ты и Олег делали в сторону других лохов вроде меня… — Думаешь, я хотел? — А вот этой реплики я не ожидала. На момент я повернулась к Валере полностью, а вот он отвернулся, будто бы ему было стыдно. Ни на грамм не верю.  — Я, вообще-то, дружить с тобой хотел, но Олег всё время подначивал, мол, не круто это, с таким лузером вроде тебя общаться — есть девчонки и симпатичнее, и умнее, и круче! — Как-то само вышло, что нахмурилась, но перебивать его я не стала, пусть дальше оправдывается. — Он всё время говорил, что от тебя одни только проблемы, а я, дурак, слушал его. — И причём тут молодой человек? Он-то в чём провинился перед тобой? — Так всё же правду говорили, ну, что тот носатый — твой парень. — В голосе Валеры слышалась искренняя досада. — Я-то думал, что Лизка врала, когда говорила, что видела вас целующимися… — И ещё одно лицо появляется на горизонте конфликта… Хорошо, что я никого из вас больше не увижу, мне бы не хотелось вновь иметь дел с вами. Дальше мне слушать всё же было нечего — от вопросов моих Валера уворачивался, как Нео — от пуль в «Матрице» (а может это был не Нео — фиг его знает, я «Матрицу» смотрела чуть ли не сто лет назад). Я встала из-за парты и вновь направилась к выходу, как Валера рванул за мной, но в этот раз и вовсе позволил себе распустить руки — он схватил меня за запястье и потянул на себя. — Пусти, — потребовала я, но парень не послушался, а как-то странно на меня посмотрел. — Ты мне нравилась, — выпалил Валера, и на секунду его глаза показались большими — не то от удивления, не то от отчаяния. — И до сих пор нравишься, но я знаю, что у меня ни единого шанса. Я перестала вырываться из его хватки, да и он сам руку выпустил. Мы оба стояли в классе и смотрели кто куда — я на Валеру пялилась, а он поглядывал на потрёпанный линолеум под ногами. Своим признанием он вогнал меня в ступор, честно сказать. Я точно знаю, что не испытывала к нему романтической симпатии и не испытываю её сейчас. Кроме того, у меня есть Усопп, который никогда меня не обижал (во всяком случае — намеренно), и даже если бы мне необходимо было бы выбирать между ними, то, в общем-то, ясно, на кого пал бы мой выбор в таком случае. — Валер, — вздыхаю я и теперь чувствую отчаяние в своём голосе, — при всём моём понимании — я бы не ответила взаимностью. Думаю, ты сам понимаешь, почему, ты дураком никогда не был, разве только дебилом, которого легко вести хвостом за собой. — Я знаю, Алис, можешь не напоминать, — ворчливо отмахнулся парень, поворачиваясь ко мне спиной и отходя к окнам, шедшим по всей противоположной от дверного проёма стене. — Я в курсе, что накосепошил сильно, а теперь мне только расхлёбывать всё это. Только вот что скажи — ты действительно его любишь? Ну, этого носатого. — Не думаю, что мы бы встречались с ним, не люби я его, — вздохнула я. Наверное, он хотел даже спросить, почему именно Усопп, но едва ли надо перечислять целый список характеристик, когда и так знаешь, какой длинный список прегрешений и ошибок тянется по земле за спиной стоявшего передо мной человека. — Если не хочешь остаться в одиночестве, как это было со мной, то лучше вытащи голову из задницы, перестань слушать всяких остолопов и начни думать головой. Глядишь, и другая девушка, которая тебе понравится, не будет испытывать к тебе неприязнь. На этом я повернулась обратно к выходу из помещения и теперь уже смогла выйти отсюда. Поправляя лямку рюкзака, я снова задумалась о том, как мне не нравится сегодняшний вечер. — Эй, ты чего такая кислая? — спросил меня Усопп, которого я не ожидала увидеть на пороге школы. Мероприятие по празднованию выпуска подросших малолеток всё ещё продолжалось, и во дворе было тихо. — Да так, просто не люблю такие толпы и шумиху — спасибо, что не пришлось танцевать вальс, — фыркнула я, обнимая в ответ парня. — Ну что, идём домой? Я хочу попить чай и лечь смотреть «Стального алхимика» дальше. Нет у меня сил зубрить историю дальше, хоть убей. — Тогда начнём с десятой серии, а? Я просто сам вырубился, когда мы смотрели, — будто бы с повинной проговорил Усопп, на что я только хихикнула в своей манере (а манера смеяться у меня была странная, совсем де девчачья). — Можешь не нервничать — я сама хреново помню, что было в одиннадцатой, так что и правда начнём с десятой. Попкорн ещё сделаем давай, а?.. Вечер предстоял нам просто великолепный — нет ничего лучше, чем возможность провести спокойно несколько часов в компании любимого человека при любимом занятии, а ведь тайтлы я давно не смотрела. В течение всего вечера я поглядывала на своего парня, который слишком уж яро реагировал на Маэса Хьюза (грех не любить этого персонажа — от него так и хлещет позитивом) и на Алекса Армстронга (Усопп иногда подмечал, что хотел бы тоже подкачаться), и всё думала. Нет, в своих решениях сейчас я не сомневалась, но меня всё ещё беспокоила ситуация с Валерой. Во время импровизированного перерыва я всё же решила рассказать Усоппу о том, что случилось в классе. Тот сначала сделал задумчивый вид, словно ему загадали загадку про два стула, не сказав о том, что это — шутка, не более, а потом предложил просто забить. «Ты же всё равно не рассчитываешь снова с ним пересечься — и будешь ты ещё думать о том, что он тебе наговорил, а?» — последовала реплика Только я хотела согласиться и включит следующую серию, как раздался звонок на мобильный. Номер незнакомый, и меня насторожило это. — Алло? — Алиса Златова? — Да, это я, с кем разговариваю? — Здравствуйте, Вас беспокоят из больницы номер двадцать. Пётр Златов приходится Вам отцом? — Да, а в чём, собственно, дело? Ответ меня не то что не порадовал — он меня шокировал, и я чуть не выронила из рук мобильный телефон. — Ваш отец на данный момент находится в реанимации.