Своё пекло, свой рай

Для Лисы дни потекли медленно, неспешно — некуда торопиться. Усопп мог только обеспокоенно наблюдать за ней и периодически подсовывать девушке еду, чтобы та не забывала, что она — тоже человек, и ей тоже надо есть. На самом деле, ему пришлось взять на себя роль временного хозяина квартиры — Алиса была не в себе по понятной причине, и девушка иногда даже не вставала с кровати. Уж он-то хорошо понимал её состояние, ведь он был таким же, когда мама умерла, но если он быстро натянул на себя маску беззаботного оптимиста-вруна, то Лиса так запросто сделать не могла. Лиса отказывалась напрочь заходить в комнату отца. Не то что бы ей было нужно что-то ещё взять оттуда, но она чего-то сильно боялась, и это было видно невооружённым глазом. Она из комнаты-то своей редко выходила, когда надо было отойти в туалет. Еду ей приносил Усопп, иногда делая попытки выманить её из четырёх стен. Едва ли они были успешными, эти попытки, но оптимизм парня взыграл и тут. Помимо затворничества Лисы в доме поменялось кое-что ещё. На самом деле, новинкой это не назовёшь, но теперь диван в её комнате был разложен на постоянной основе — каждый вечер Усопп и Алиса засыпали вместе в одной кровати. Девушка разрывалась между двумя мыслями, будучи терзаемой скорбью по отцу. Одна мысль твердила ей о том, что она хочет, чтобы кто-то был рядом, и этот «кто-то» — именно её парень, и наверняка не грех желать, чтобы любимый человек помог тебе пережить чёрную полосу. Другая же мысль отчаянно кричала о том, что даже такая теплота вечной не будет, и когда-нибудь Лисе придётся проснуться, будучи в кровати одной. От последнего она ментально хотела выть, но зато это было честно и правдиво. Усопп разве только в детстве раннем спал с мамой в одной кровати, а потом свыкся с тем, что жить свою жизнь ему надо учиться одному. Если бы он знал раньше, что при странных и достаточно абсурдных обстоятельствах влюбится в кого-то до такой степени доверия, что не постесняется заснуть в одной кровати, то определённо посмеялся бы. Сейчас же он каждый вечер повторял ровно одни и те же действия. Сначала они переодевались в пижамы, которыми служили широкие мужские футболки. Алиса достала те, которые покупала себе, хотя до этого иногда тырила старые отцовские майки. Затем они садились пить чай — Усопп научился заваривать ту редкую заварку, которую Лиса купила буквально за два дня до выпускного. Не сказать, что заваривать чай в принципе сложно — иногда просто тяжело довести вкус напитка до той степени, чтобы не переварить листья, при этом выжать из них весь вкус по максимуму. Наверное, он насмотрелся, как это делала Лиса в своё время. После того, как кружки были отложены, парень и девушка забирались под одеяло. Лето летом, но без одеяла Лиса спать не могла, а Усопп решил присоединиться к ней за компанию. Девушка находилась ближе к стене, а он — чуть ближе к краю, но всё равно рядом друг с другом. Уже лёжа под одеялом, Лиса пододвигалась к парню и утыкалась в его грудь носом. К этому они оба привыкли, и Усопп сразу же обнимал её, прижимая к себе. Тогда Алиса ещё сильнее цеплялась за футболку на нём. Иногда Усопп слышал, как она хныкала, но на поверку оказывалось, что девушке снились кошмары. Усопп очень старался следить за тем, чтобы бедная Лиса не впадала в крайнюю степень истерии, и для этого он старался не спускать с неё глаз по меру возможного. Разумеется, его это выматывало как пить дать, но усталость он прятал за неловкой улыбкой и встречными вопросами о том, как она себя чувствует и не хочет ли чашку чая. На день шестой Лиса заметила, как же её состояние влияло на Усоппа, и теперь к её размышлениям прибавилась вина. В ночь с шестого на седьмой день они оба не могли заснуть. Даже глаза не слипались. Лиса чуть отодвинулась от грудной клетки Усоппа, в которой прятала лицо перед сном, чтобы посмотреть на его лицо. — Что-то случилось? — спросил обеспокоенно заметно уставший парень. Лиса покачала головой и потянулась рукой к его затылку. Даже в кровати ей было тяжело до него дотянуться, и пришлось чуть-чуть поворочаться, чтобы дотянуться до смоляно-чёрных кудрей и зарыться в них пальцами. Лица их находились рядом друг с другом — лишь чуть-чуть извернись и дотянись до другой пары губ! В комнате царил мрак, но глаза уже привыкли к темноте, и Усопп даже тогда видел блеск её глаз. — Тебе принести воды? — Н-нет, не надо, я в порядке. Его глаза она тоже видела, и в них отражалось явное беспокойство. — Ты хочешь о чём-то поговорить, да? — Не о чем говорить — просто это я — чмо неуверенное, как оно всегда оказывается… — Ещё раз такое скажешь — чай пить с тобой больше не буду. Лиса тихо хмыкнула, но Усоппу показалось, что ему удалось рассмешить девушку. Игра уж точно стоит свеч. — А вообще я примерно догадываюсь, о чём ты «не хочешь» говорить. — Парень вздохнул, чуть помотав головой, но пальцы из шевелюры не исчезли. — Ты же знаешь, что я никуда не уйду? Девушка ничего не ответила. Во всяком случае, ответ последовал не в виде слов — она потянулась к его голове лицом, но теперь уже вжалась носом и губами ему в шею под челюсть. Вдоль кадыка почувствовалось тёплое дыхание, от чего по спине прошёлся рой мурашек. Парень такого не испытывал ни разу в жизни, и сейчас он только и мог, что пытаться сглотнуть подкативший к горлу ком, образовавшийся от излишнего смущения. — Ты слишком уверенно говоришь об этом, но спасибо, что пытаешься успокоить… — Ты серьёзно думаешь, что Великий Капитан-Утешитель Усопп оставит близкого ему человека, своего верного старпома в одиночестве? — тихо хихикнул он, но нарвался на вопросительный взгляд зеленовато-карих глаз. — Ладно-ладно, со капитана, так и быть, но знай — это великая честь, быть наравне со мной!.. Алиса вновь отодвинулась от парня, но теперь уже действительно потянулась к его лицу, чтобы поцеловать. Именно такие поцелуи происходили очень редко, — всё ещё непривычно такое делать, — и каждый раз было необходимо перевести дыхание от разгулявшегося сердца. — Я люблю тебя, Лис, — снова сказал мальчишка-канонир. Признание-выстрел попал в цель вновь. — Я тебя — тоже… Наверное, то, с какой уверенностью Усопп заявил, что никуда уходить он не собирается, немного угомонило беспокойное сердце, и спалось Лисе немного легче в эту ночь. «Он старается, чтобы я совсем в себя не закатилась, а я будто херю все его труды — странно это и совсем некрасиво», — промелькнуло в голове у девушки, когда она только под это утро и заснула. Надо было пережить следующий день, и тогда парень вновь пришёл на помощь. Алисе только и оставалось думать о том, как же ей повезло. Как само собой разумеющееся, поступление в университет было отложено на следующий год. И она, и Усопп понимали причину этого решения — сейчас было не до этого, но, пожалуй, главной можно было считать кое-что другое. — Я не готова становиться такой же жертвой, как п-папа, — чуть вздрогнув, заговорила Лиса. — Ни за что в жизни в полицию не пойду. Лучше уж бомжом стану, чем буду работать на них. Ещё лучше — возьму год перерыва, поработаю немного и попробую сдать экзамены для другого универа… Не успела закончить мысль Лиса, которая сидела в кровати вместе с Усоппом в обнимку следующим утром, как раздался звонок в дверь. Гости в теперь уже её квартире — явление редкое, это даже Усопп знал. На пороге оказались двое людей, которых ни Усопп, ни Лиса не ожидали увидеть вовсе. — Мы видели в новостях сюжет про папу Алисы и решили прийти помочь, — вздохнула Лиза. На плече у неё покачивалась сумка, чем-то чуть ли не до отказа набитая, а в левой руке покачивался полупрозрачный целлофановый пакет, через который всё же можно было увидеть продукты. Валера молча стоял, уткнувшись взглядом в плитку общего коридора между квартирами, но при этом держал ещё несколько пакетов. Уж точно зрелище странное — бывшие одноклассники, которых никаким образом судьба Лисы не должна волновать, обивали её порог. Сама Алиса удивилась не меньше Усоппа, да и парень поначалу не хотел пускать Валеру дальше входной двери, но стоило тому кинуть хмурый взгляд исподлобья на длинноносого парня, как у того резко обострилась болезнь «боюсь-угрожающе-выглядящих-парней», тут же буркнув с опущенной головой «простите-извините». Валера сам тоже потом сделал лицо попроще. — И всё же — почему вы пришли к ней? — спросил Усопп. — Не хочу показаться грубым, но Лиса говорила, что у неё в школе друзей не было, а ты, — мотнул он головой в сторону Валеры, — вообще её задирал, и теперь пытаешься помочь? На это последовало молчание, затянувшееся на минуту, после чего Лиза качнула головой и дала ответ. — Может, она и не считает меня подругой, но я не могу игнорировать то, что ей сейчас хреново, и этот год с ней за одной партой мне понравился. Может, она не общительная и замкнутая, но зато она честная. Я бы хотела быть её подругой, если она позволит. — А я и так слишком много плохого сделал ей, — подал голос Валера, глядя карими глазами на Усоппа, — и для этого нет никакого оправдания, но я хочу исправить хотя бы часть всего этого. На эти ответы Усопп не нашёлся чего ответить, но подумал, что решать это должна Лиса. Она всё это время сидела у себя в комнате, внимательно слушая разговор за дверью. Наверное, хоть немного, но Лизе и Валере она поверила, и теперь оба они разговаривали с Усоппом на кухне, пока девушка пыталась найти более-менее свежую футболку, от которой не пахло бы потом так уж явно. Впрочем, долго искать одежду не пришлось — после стука в дверь в комнату вошла Лиза, скидывая рюкзак. Лиса уже хотела бы начать чуть ли не кошкой шипеть на нарушение личного пространства, но едва у неё были силы на то, чтобы резко подскочить на месте, и та лениво повернула голову в сторону гостьи. — Так, мы сейчас начнём приводить тебя в порядок, Алис, — с боевым азартом воскликнула Лиза, от которой за версту несло нескончаемым оптимизмом. — Нормальные люди всё же выражают свои соболезнования в первую очередь, — меланхолично пожала плечами Лиса. — Это тоже, но сейчас самое важное — не дать тебе себя запустить! Ты же красивая, умная — нельзя, чтобы это всё загнулось, согласись! — Лиза встала рядом с девушкой, положив руку ей на плечо. — Давай хотя бы попробуем, м? Я принесла всю уходовую хрень, да и еды вкусной купили с Валерой — он как узнал, что произошло, так согласился помочь мне с тобой! Знаешь, мне кажется, та ситуация с аудио его сильно переломила. Наверное, это имело смысл, как подумалось Алисе, но думать она об этом не собиралась. Во всяком случае, не сейчас, когда её потащили в ванную комнату. В это время Усопп и Валера сидели на кухне и смотрели гипнотизирующим взглядом на продукты еды, будто бы в надежде, что помидоры и огурцы сами пойдут резать себя для салата, а рис сам себя закинет в кастрюлю, где уже расплавился кусочек сливочного масла и плавали сушёные травы. — До сих пор не понимаю, как тебя сюда занесло, — выдохнул Усопп, подставив под подбородок руку. На какое-то время он даже забыл, что лицо надо бы брить, и теперь его немного слишком одомашненный образ с помятой футболкой и связанными в низкий хвост длинными кучерявыми волосами дополняла лёгкая проклюнувшаяся щетина. — Исправиться хочу — для неё точно. И снова тишина. Оба думали, что сказать. — Я сначала хотел спросить, любишь ли ты её, но теперь даже спрашивать как-то не хочется, потому что очевидно, что да. — Валера повернул голову в сторону окна. Лето, слышны крики детей со стороны детских площадок, да и птицы щебетали вовсю. Через приоткрытую форточку окна на кухню залетал свежий ветерок, чуть пошатывая двери по всей квартире своим сквозняком. — Если что — она сказала мне о вашем разговоре. — Ну и? Что сам думаешь? — Усопп ничего не ответил. — Ладно, можешь дальше молчать, уголёк, но если что — уводить её у тебя я не собираюсь, можешь не бояться. — Да будто у тебя бы вышло это сделать у Великого Капитана-Обольстителя Усоппа! — И снова-здорово, но Валера впервые видел, чтобы кто-то так реагировал. А ещё было забавно, что именно сейчас он впервые услышал его имя. — Необычное у тебя имя, точно иностранец. Вообще я к тому, что она тебя любит, чтобы смотреть на меня или кого-то другого, раз уж на то пошло. Наверное, это даже к лучшему — я и этот долбоёб Олег слишком ей жизнь попортили. Тогда Усопп почувствовал себя чуть более уверенно, чем обычно, хотя обычно его одолевала сотня с одной причины в собственной неполноценности. Но даже если у Лисы была возможность выбирать — она-то его выбрала, и это лишний раз грело сердце. «Я теперь ещё больше уверен, что останусь с ней», — сказал сам себе под нос Усопп, когда он и Валера решили, что обед и ужин сами себя не приготовят, а потому надо начинать что-то делать. В это время Алиса сполоснулась в душе с гелями и кремами для ванны, которые ей всучила Лиза. Теперь от неё пахло цветами, и столько запахов было намешано, что становилось неясно, то ли сирень, то ли роза, то ли ваниль разлеталась по всей комнате. С помощью новой бритвы с гелем для бритья Лиза помогла Лисе побрить всё, что было по её мнению нужным. «Я, конечно, не агитирую за гладкую кожу, но спать с ёжиком — такое себе удовольствие», — фыркнула Лиза, явно намекая на Усоппа. От этой реплики Лиса покраснела до кончиков ушей, повторяя манеру смущения Усоппа. На очереди были волосы, которые отросли ну очень сильно, а из-за того, что Лиса забила на расчёсывание, на концах особенно появились колтуны. Пришлось сначала использовать гель для расчёсывания волос, затем помыть их, а потом, высушив, снова распутать их. — Не хочешь подстричься? — поинтересовалась Лиза, аккуратно перебирая волосы Алисы. Та задумалась, но конкретного ответа не дала, пожав плечами в знак неопределённости. Наверное, она не очень-то задумывалась о том, как бы хотела поменять внешность. Да и хотела бы она это делать — самый важный вопрос. Волосы теперь были пышные, мягкие, чуть пушистые, и Лиза сделала девушке пучок, из которого игриво лезли кончики прядок. С помощью средств для умывания, скрабов, пилингов и масок удалось освежить кожу лица, и теперь оставалось лишь нанести сыворотку и наклеить под глаза патчи — так тоже можно ходить по квартире. На кухню Лиза и Лиса пришли, когда на часах уже значился час дня. Парни кое-как пытались запечь курицу в духовке, при этом смачно обмазав её майонезом и чесноком. Запах стоял божественный, и это немного оживило посвежевшую Лису. И Усопп, и Валера повернулись в её сторону. Лиза довольно почесала висок, глядя на реакцию мальчишек. — Как себя чувствуешь? — Намного лучше, если честно, — призналась Алиса, чуть натянуто улыбнувшись. — Знаешь, наверное, мне и правда был нужен пинок, чтобы опомниться, спасибо Лизе большое за это. Валера не стал задирать нос к потолку, кичась тем, что тоже поучаствовал в этом, а просто стал смотреть, как Лиса пытается улыбаться своему парню. Затем они приступили вчетвером к обеду. Помимо готовки, Усопп ещё успел немного прибраться в квартире — когда тебе надо следить за тем, чтобы твоя девушка не побежала кидаться из окна (при этом Усопп достаточно сильно преувеличивал), то содержать и поддерживать порядок становится достаточно трудно. Теперь четверо молодых людей сидели за столом и спокойно ели. Усопп не мог не заметить того, как же теперь по-другому выглядела Лиса по сравнению с тем, что он видел практически полторы недели кряду. — У меня есть идея, — сказал он, когда дело дошло до чая с купленными клубничными эклерами, — может, махнём в деревню, где твои бабушка с дедушкой жили? — А ведь хорошая идея для тебя! — поддержала парня Лиза, пнув под столом Валеру, чтобы тот закивал в согласии. — Тебе необходимо выбраться из своих четырёх стен, а город в любом случае давит! — Ну так что скажешь, Лис? — спросил снова Усопп, дожидаясь ответа девушки, оторопело и растерянно глядевшей на всю компанию.