Своё пекло, свой рай

Наши заключения начались в тот момент, когда на наш корабль попала эта чудная (ударение ставьте на тот слог, который посчитаете наиболее удачным) русалка Кейми с такой же причудливой морской звездой Паппагом. Нам уже приходилось сталкиваться с морскими королями, но если до этого мы от них получали мясо, то теперь нам на палубу упали русалка, моллюск и ворох проблем с ними, потому что затем выяснилась другая хрень. — Хаттян… Что-то знакомое… — бормотала под нос Нами, и такой задумчивой я её впервые видела. — Знакомое? — переспросила Робин, на что наш навигатор лишь покачала головой и отмахнулась — видимо, что-то показалось, но она не захотела думать об этом больше, чем уже. Дальнейшие события эскалировались настолько быстро, что даже самые адекватные из нас перестали понимать всё, что происходило, хотя было приятно прерваться на обеденный перерыв с такояки. Их, кстати, готовил тот самый Хаттян, рыбочеловек-осьминог, на спасение которого мы отправились. Усопп быстро напомнил мне о не самой приятной части биографии Нами, пока та не слышала, и я теперь понимала, откуда росли ноги у сомнений нашей Нами. Впрочем, это осталось в прошлом, раз по итогу Хаттян вместе с Кейми и Паппагом согласились нас провести до Сабаоди и помочь с поиском мастера по смоле. Ох уж этот Архипелаг Сабаоди… На самом деле, мне хочется сказать многое относительно этого места, когда столько всего уже произошло. Произошло-то изрядно много чего и, боюсь, по итогу на меня всё же сделают листовку… О чём я говорю? Сейчас расскажу, потому что это точно не пояснение — это, мать его, затравка для целого рукописного романа! На Сабаоди мы должны были приплыть для того, чтобы засмолить Таузенд Санни — иначе на Остров Рыболюдей с кораблём и без ведома Дозора нам не попасть, а это могли сделать только здесь. Разумеется, наши похождения вылились в целый квест по поиску мастера. Наверное, мне хотелось материться тогда всё же меньше, чем сейчас, хотя времечко такое же бесячее выдалось. — Мы быстро его найдём, не переживай, — говорил Усопп в попытках меня угомонить. Мне до жути не нравилось это место. Да, яркое, цветное, шумное, весёлое — это всё про Сабаоди, тут есть всё, что только существует в мире, но была другая проблема. Работорговцы и тенрьюбито. Я чуть язык не поломала, пока попыталась выговорить это слово в первый раз, но Меппо меня и здесь выдрессировал, хотя пару раз я всё же замечала за собой запинки в этом слове. Смысл у него такой же противный, какое противное у него и само звучание — ни драконов, ни небожителей среди них не было, а все поголовно являлись избалованными скотами. Работорговля в принципе вызывала отторжение. Я когда ещё была в Дозоре, то успела прошарить немного, кто чем где занимается из тех же именитых пиратов. Знания мои, однако же, были поверхностными, но было достаточно знать, под чьей эгидой проходил тот злополучный аукцион, чтобы понять, в какую жопу мы угодили по собственной глупости и по глупости одного нерадивого капитана. — Луффи, ёб твою мать! Ты нахуя его стукнул-то? Кейми можно было вытащить и без этого! — Да нифига! — брякнул Луффи в ответ, продолжая молотить по охране того жирного богача. Я едва успевала уворачиваться от кулаков и выстрелов, но всё же умудрялась проворачивать это, хотя и немного нелепо и неловко. Дальше — веселее: прибыл Дозор! Точнее, это было предвестником Вызова Пяти, и тут я просто захотела полезть под стол. Усопп, кстати, вместе со мной, но вся ситуация с продажей Кейми на некоторое время поумерила его страх. Мне бы так, о-хо-хо… От этого бардака, правда, и свой прок был — нашего мастера по смоле мы нашли на том аукционе, он там на пропитую голову оказался в качестве товара, но с лёгкостью выбрался из тех же кандалов из кайросеки, помог высвободить Кейми, не подорвав её этим же ошейником, а ещё раскидал неугодных наравне с остальными. Так мы и познакомились со старпом Гол Д. Роджера на пенсии, Сильверсом Рейли. Мы с ним успели потолковать, когда освободили Кейми, но при этом Вызов Пяти ещё не подвалил к нам. Наверное, из всего времени эта пара денёчков была самой спокойной и приятной. А ещё! А ещё мы познакомились со Сверхновыми! На самом деле их ещё «Худшим Поколением» зовут, но название тут роли не играет, а люди они премерзкие, особенно тот парень с пятнистой шляпой. Пирсинг в ушах у него, конечно, потрясный, но такого высокомерия я лет сто не видела — даже Меппо таким спесивым не был поначалу! Но, кстати, и слово «познакомились» не шибко подходит к ситуации — мы по сути просто столкнулись с ними. Но теперь возвращаюсь к Вызову Пяти, потому что тут понеслась моча по трубам, не иначе. Я слышала слухи о каких-то роботах, но я не думала, что они будут по образу и подобию Бартоломью Кумы. «Ты знала об этом?» — спросили у меня пыхтя, когда мы пытались унести ноги от Дозора, от Пацифист (как выяснилось от того мудаковатого парня, который вообще был на толстую женщину похож), от адмирала Кизару… Наверное, тот час, когда мы носились по всему сектору в попытках спастись, я буду вспоминать долго. Разумеется, как проплачусь, потому что осознание всего дошло до меня только потом, когда всё встало на свои места. Ещё в Триллер Барке мы столкнулись с тем, что Кума может просто убирать людей. Сначала мы ломали голову над этим и думали, мол, настолько ли мощный у него фрукт, но потом лично мне стал понятен его особенный момент — фрукт-то не уничтожал человека, стирая его, а просто перемещал куда-то. Узнала я об этом только потом, когда меня переместило… куда-то. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь не в лесах Сабаоди, нет. Это было небольшое помещение с каменными стенами и широким окном в одной из них — через распахнутые створки дул свежий солоноватый ветер. На улице ночь, хотя дело наверняка шло к рассвету, судя по светлевшему небу. Кто-то принёс меня сюда, но кто — непонятно, да и где это абстрактное «сюда» находится Тело болело и меня слушалось едва ли, но мне не привыкать к такой хрени — после Триллер Барка у меня до сих пор побаливает тело, да и нога даёт о себе знать. В общем-то, из-за ноги я и плюхнулась на каменный пол с ойканьем. Покидать тёплую постель мне не хотелось, но любопытство — штука опасная, оно губит котов. Возле постели стояла прикроватная тумбочка, на которой графин, стакан и фоторамка. Взяв рамку в руки и проковыляв к окну, я попыталась рассмотреть фотографию получше, но стоило мне кинуть один только взгляд на людей, которые были там изображены… Мужчина, женщина и дочь. Ни того, ни другую я не знала, но девочка… Девочка была похожа на меня в десять лет, разве только волосы тёмно-рыжие да кожа смуглая совсем. А так черты лица у неё были очень смутно схожими с моими — глаза большие, нос крупноватый, чуть пухлые губы — в общем, всё то, что обычно у ребёнка бывает в начале жизни, но только и у меня, и у неё это осталось на перманенте. Полагаю, на фото были её родители. Отец у неё высокий, широкоплечий, но при этом стройный. Волосы почти что чёрные, с медным оттенком и кое-где выделяющимися рыжими прядями, кожа — смуглая, а глаза щурящиеся, но блестевшие синевой. Глазами, кстати, по цвету девочка пошла в маму. Впрочем, нос и губы она взяла от матери, которая была такой же темноволосой, но с большими глазами и миловидной улыбкой. Но пялиться на фотографию незнакомых людей в неизвестном месте, куда ты попадаешь совершенно непонятным образом — такая себе идея, поэтому фоторамку я отложила и пошла в сторону двери. Из неё я вышла в коридор, который оканчивался дверью в мою комнату и тупиком. Понятное дело — мне только одна дорога была, и я по ней пошла, иногда держась за стены. Голова кружилась так, будто меня прокатили на халяву на американских горках, чтобы потом погнать есть бургеры с колой. Блин, как же я скучаю по бургерам из «Макдоналдса», хоть убейте. Долго идти мне не пришлось, коридор через десяток метром окончился арочным проходом, через который я попала в холл. Находилась я на втором этаже этого холла, а на цокольном располагались двери по бокам от двух полукруглых лестниц и дверь побольше — напротив них, сразу ясно, что вход в здание. На другом конце этажа находился другой арочный проём, и я поначалу хотела пойти туда, но потом стало интересно вовсе — может, я всё же на Сабаоди, но просто в каком-то другом секторе? Но тогда бы со мной сидели бы друзья, кто ещё остался… Выйдя на улицу, распахнув двустворчатую дубовую дверь, я начала оглядываться. Садовые деревья, поросший газон, светлеющее небо, шум прибоя с криком чаек, запах сирени в воздухе вместе с мандаринами и морской солью… Странная комбинация, и она так мне по голове вдарила, что думала, мол, упаду прямо на месте. Я и начала падать в попытках схватиться за дверной косяк, но кто-то вовремя пришёл мне на помощь. Тот самый мужчина с фотографии, разве только постаревший, осунувшийся и с отросшей растительностью под носом, на щеках и по всей кромке челюсти. — Не думал, что ты так быстро опомнишься, — буркнул, кряхтя, незнакомец. Я бы и попыталась вырваться, но сил не было — они меня тупо покинули. — Кто ты? — брякнула я, чувствуя, как закатываются глаза. Кажется, чтобы настолько сильно сводило глазные мышцы, было в последний раз лет так пять назад, ещё когда дома была, училась в школе и готовилась к идиотским экзаменам. Даже здесь с тренировками было не так плохо. — Поговорим, когда до камина дойдём. Тут холодновато, а тебе, детка, не хватало только заболеть ещё. То, что меня назвали «деткой», меня не обрадовало, но и ворчать не моглось да не хотелось, потому я терпеливо закачалась, перекинутая через плечо мужчины. Он принёс меня в помещение попросторнее, чем была та комната. Камин, книжные шкафы, несколько кресел и диван побольше были тем, что я увидела в первую очередь, когда взгляд прояснился. Потом я увидела кофейный столик, немного грязный и заваленный бутылками из-под алкоголя. Впрочем, здесь и попахивало соответствующе. Меня усадили на диван и с тихим «Сейчас вернусь» удалились, а я стала оглядываться, беспокойно вертя головой. Слишком тихо для того, чтобы тут была орава подростков вроде меня вкупе со скелетом, киборгом и женщиной-археологом. Когда Кума откинул меня куда-то, то оставалось ещё как минимум три или четыре человека, хотя и в этом уже сомневаюсь. Долго мне одной куковать не пришлось — незнакомец вернулся с двумя подносами, а подмышкой он зажал пару бутылок, кажется, рома. Сразу видно, что попала я в компанию алкаша, но сделал ли он чего со мной или только планировал сделать — тайна за семью печатями… — Вот, бери — уверен, что за неделю отключки ты успела проголодаться, так что налегай. Я, конечно, не мастер кулинарии, но Ванесса никогда на мою готовку не жаловалась, — говорил мужчина. — А?.. — С информации, что я валялась в кровати неделю, я знатно подофигела, но запах еды заставил меня забыть о вопросах как минимум на час. — Можем потом поговорить — ешь, пока не остыло! Еда была вкусной, хоть и не как у Санджи. Суп — наваристый, с кучей овощей и морепродуктов вроде креветок и кальмаров. Крабовое тофу оказалось вообще объедением. Фруктовый сок и пара сладких яблок стали прекрасным завершением раннего завтрака, и стоило мне только со вздохом прикончить второй стакан сока, как мужчина снова заговорил. — И ведь не побоялась есть с чужих рук, а? — Живот пусть посводит — и на мышьяк согласилась бы, — выдохнула я. — И всё же — где я сейчас нахожусь? С кем вообще разговариваю? — Мои скверные манеры, ха-ха, — фыркнул с насмешкой незнакомец, который уже полчаса как хлебал ром из бутылки. Он сразу понял по моему взгляду, что предлагать мне выпить бесполезно — за себя могу сказать, что пить согласна только в компании Усоппа. Ох блин, и что там с ним? Что с остальными?.. — Эй, ты чего поникла-то так? — Да так, вспомнила кое-что… Но ты на мой вопрос так и не ответил, дедулька. — «Дедулька»? Ну ты, конечно, ёбу дала — у меня даже седины нет, чтобы звать меня дедом, — прыснул мужчина. — Эстебан — моё имя. — А полностью? Без фамилии нынче никак. — Моран Д. Эстебан — так устроит? Инициал. У этого чувака был инициал. Он и у Луффи есть, и у Роджера был, и у Драгона, и у Гарпа. Чёрт, и ведь у всех этих людей слава — дурная и не очень, и если уж здесь мне попался собеседник с инициалом «Д.», то я могу смело идти писать завещание. — Именно из-за этой реакции я и не хотел называть себя полностью, но раз мы тут застряли надолго, то было бы нечестно умалчивать свою фамилию, — фыркнул Эстебан. — Как тебя зовут-то, детка? — При всём уважении — не называй меня «деткой», пожалуйста, — простонала я. Наверное, назови меня так Усопп, я бы не возмущалась (всерьёз, просто в шутку фыркнула бы), но тут был пятидесятилетний мужик, от которого разит ромом за километр. — Сол меня зовут. Сол Голдвен… — Эх, а я надеялся, что ты не будешь мне сейчас врать, — разочарованно вздохнул Эстебан, — укладывая руку на подлокотник кресла, чтобы подпереть ею голову, чуть запрокинутую вбок. — Говори честно, а? Я бы не хотел выбивать из тебя дурь сразу после трёх минут общения. Кажется, я слышу Гарпа. А ведь кулаки у Эстебана выглядели внушительно, руки — в принципе тоже. — Ладно-ладно. Лис, Лиса, — фыркнула я, но под вопросительным взглядом добавила, чуть сбавив наглости, — Алиса. Урождённая Златова, но я уже три с половиной года не вспоминала о фамилии. — Необычные имя с фамилией, но на Гранд Лайне и не такое повстречаешь. Находишься, кстати, всё там же, но как тебя так занесло сюда? — Н-ну, это долгая история, если честно, но как именно я сюда попала? Типа, я прилетела сюда? — Как ни странно — да. И знаешь — ты разъебала мою лодку, детка! До сих пор не знаю, как мне теперь плыть на Магару… Эстебан начал рассказывать незамысловатую историю о том, как я попала на остров Свободной Джейл. Дело было в один вечер, когда штормило так, что ни один корабль без храброго экипажа в море не сунется. Сам же Эстебан был один, и он в одиночку справлялся со своей шхуной. Плыл он как раз с острова с незамысловатым названием Магара, что созвучно с типичным русским жаргонизмом «магарыч», а там он закупался провизией и алкоголем — как он выразился, большего для жизни на острове ему не было нужно. Выяснилось дальше то, что он едва успел пришвартоваться к скалистому берегу, как на шхуну что-то брякнулось с такой силой, что разбило судёнышко в хлам. В обломках лежала безжизненная туша человека. Моё тело, едва живое. — Тебе повезло, что приземлилась аккурат на берег, потому что в воду я бы за тобой не прыгнул, — фыркнул Эстебан, запрокидывая назад голову, чтобы допить остатки рома из первой бутылки. Ко второй он приступил тот час же. — Ты сказал, что живёшь тут в одиночестве, но на тумбе в комнате была фоторамка… — Молчи и не задавай вопросов. Это… личное. Эстебан оскалился в пьяной усмешке, а мне лишь пришлось соединить эту фотографию и его алкоголизм, в котором теперь сомневаться не приходилось.