Своё пекло, свой рай

Наверное, я сначала погорячилась, когда напросилась к Эстебану в ученики. Нет, он оказался прикольным дедком, не спорю и даже грех жаловаться, но… — Слабо! Ты не стараешься, что ли? Удар должен быть чётким! И всё же я старалась, но недостаточно — по мнению моего теперешнего наставника, работать руками у меня не получалось от слова совсем. Говорила я не только о том, что не умела махать кулаками, но и о том, что он меня заставлял работать чуть ли не служанкой! Ну, это была малая плата за то, чтобы научиться чему-нибудь, верно? Моё утро начиналось в пять утра, когда надо было приготовить завтрак, прибрать небольшой участок поместья, а затем пойти тренироваться с Эстебаном. Вроде как и нечего было убирать, как казалось на первый взгляд, но потом, когда он показал мне почти все комнаты, я поняла — попала и пропала, и не факт, что даже через два года смогу свидеться с ребятами… «Почти» все комнаты, да. Эстебан сказал не трогать две из них — они находились в спальном крыле поместья, чуть ближе к лестницам холла, чем спальня самого Эстебана. Почему мне туда нельзя — загадка, но не хотелось бы мне лезть в чужие тайны, если этого не хочет их хозяин. В заботах о доме и тренировках прошло, по меньшей мере, недели две, прежде чем я начала чувствовать тревогу и какую-то фрустрацию. Навыки мои лучше не становились, да и потуги вовсе казались бесполезными и бессмысленными. — Я долго учился, прежде чем смог выйти на ринг, — вздохнул как-то Эстебан, когда было решено сделать перерыв. Сегодняшний день был посвящён отжиманиям. Не самое любимое дело — они давались мне с трудом, потому делать их не хотела, но дедуля настоял на том, что мне бы укрепить руки, а то они похожи на «воробьиные коленки». — А как ты вообще на него вышел? Ты не похож на человека, которому нравится затевать драки. — На это я услышала хохот, и реакция Эстебана меня немного смутила и вогнала в самый настоящий конфуз. — Эй, я просто пытаюсь узнать тебя получше! Мне с тобой ещё долго торчать, надо же хоть что-то про тебя знать, если хочу доверять! — Тебе не нужно доверие ко мне, чтобы учиться, ты знаешь это? Наверное, таким образом он неплохо обрубил моё желание хотя бы показаться доброжелательной. После этого я решила, что буду тупо молча действовать по его указке без лишних вопросов совсем и полностью. Прошло ещё несколько недель, и я терпела, старалась — результата по-прежнему не было. Наверное, я и сама дура, раз ожидала скорых результатов, но, прожив в этом мире три с лишним года, я поняла, что те законы физики и здравомыслия, которые действовали в моём, родном мире, здесь были совсем иными или не действовали вовсе. Отталкиваясь от этого, я считала, что всё моё развитие, весь прогресс должен был пойти в гору, а не застопориться или даже перейти в регресс. Какие умные слова я помню. На память жаловаться не приходится, видимо. В один из вечеров Эстебан наклюкался так, что думала — всё, словит «белочку» и пойдёт купаться в море. Это тоже стало своего рода рутиной, помогать ему доползти потом до кровати. Сама я теперь ночевала на диване гостиной, но жаловаться не приходилось, хотя поначалу спина болела так, будто на мне мешки с картошкой таскали. Такое себе удовольствие. Скажу честно — бараки в Дозоре и то удобнее будут, чем продавленная набивка и упирающиеся куда-то в жопу пружины. В этот раз Эстебана я так же тащила с кухни в его комнату. По пути он споткнулся на ровном месте пару раз, чуть не навернулся на лестнице, но всё же успешно плюхнулся на матрас кровати. Хотела я уже направиться к двери в коридор, как почувствовала — меня взяли за руку и попытались потянуть обратно. — Эй, что такое, дедуль? — Почему? — «Почему» что? — Почему ты так похожа на Ванессу и Манис?.. Этих имён я не слышала прежде, но первое я точно могла отнести к женским. Взгляд перекочевал на фоторамку, которая всё так же стояла да пылилась на столешнице прикроватной тумбочки. — Это твои жена и дочь? — осторожно поинтересовалась я. Может, из-за того, как он напился, мне стало жалко бедолагу. Всё же забываю, что бухают либо от очень хорошей жизни, либо от очень дерьмовой. Когда ты живёшь один-одинёшенек на скалистом острове в грязном доме и почти без работы, то едва ли такое существование можно назвать счастливым. — Манис — жена, а Ванесса — дочь. — Эстебан шумно дышал и всё силился не провалиться в бессознательное состояние. Алкоголь, впрочем, его переборол, и тот отключился, ослабляя хватку. Ну, теперь я знала, что нахожусь здесь не просто потому что мило-мило попросила его об обучении, а потому, что похожа на членов его семьи, судьбу которых я так и не знала до сих пор. Впрочем, мне понадобилось ещё некоторое время, чтобы узнать и эту страницу истории Моран Д. Эстебана. Печальную страницу, не иначе. В один из дней, когда Эстебан под вечер мучился от отходняка с больной головой, мне снова пришлось заняться уборкой поместья. Ещё немного — и я была готова пойти просить жалование, но потом… Возле дверей, которые всегда были заперты, а точнее между ними, висела картина. На ней был изображён мрачный замок среди скал. Это точно был не остров Свободной Джейл, а вообще какая-то горная местность. Я подметала полы и как-то слишком уж разошлась, в итоге так махнув шваброй, что черенком стукнула по картине, от чего та накренилась, покачалась на верёвочке, за которую держалась на гвозде, а потом из-под рамы выпал один ключик. Чуйка сама подсказала, куда мне этот ключ пристроить, да и время было подходящее — Эстебан дрых без задних ног, и я должна успеть… Две двери отпирались одним ключом. В первой комнате, впрочем, почти ничего интересного не было, кроме слоя пыли и задёрнутых тканью предметов мебели. Пришлось аккуратно их сдёрнуть, чтобы не оказаться в самом вихре грязи. Двуспальная кровать с резным изголовьем и великолепнейшим балдахином, платяной широкий шкаф, книжные полки, туалетный столик… Тут жили двое. Учитывая то, что у Эстебана была жена, куда-то бесследно пропавшая, я предположила, что это их спальня. Если подрубить мозги, то всё начинает сходиться, но оставался другой вопрос — а где его дочка? Ответ на этот вопрос мне дала другая комната. Комната вторая была едва ли больше, но точно не меньше первой по площади, но обставлена немного по-другому. Тоже кровать с балдахином, хоть и чуть уже, чем родительская, прикроватная тумбочка, платяной шкаф, шкаф для вещей, но поменьше, зато длинный в ширину — на нём стояла коробочка, похожая на музыкальную шкатулку, а ещё письменный рабочий стол… Рабочий стол заинтересовал меня больше всего, и к нему я двинула в первую очередь. На нём стояли баночки с красками, небольшой настольный мольберт и связка кисточек. Если приглядеться к здешнему антуражу, то можно увидеть в щели между платяным шкафом и шкафом поменьше холсты, на первый взгляд неисписанные. Меня прошиб пот. Может, реагирую слишком остро, но та девочка ведь выглядела почти что как я, только лишь немного иначе, если вспомнить фотографию. И тоже рисовала… — Как ты сюда попала? — Пот резко стал холодным, и я резко повернулась в сторону двери, лицезря Эстебана. Выглядел он неважно и хмуро. — Какого чёрта?.. — Я-я случайно нашла ключ, и захотела попробовать его на этих дверях! — вырвалось из меня. Думала, что он меня сейчас убивать пойдёт или хотя бы бить, но в итоге он вымученно вздохнул и, дойдя до пыльной кровати, уселся на неё, подняв целое облако в воздух, а потом сделал жест, означавший только одно. Старикан хотел, чтобы я села рядом. — Первая комната, в которой ты уже побывала — комната моя и моей жены. — Манис? — переспросила я, получив в ответ кивок. — Но что с ней случилось?.. А дальше последовала длинная история о том, кто же этот человек, Моран Д. Эстебан, которого я знала уже не меньше пары месяцев, но который был готов открыться только сейчас. Эстебан, как я уже знала со времён появления на острове Иванкова, был потомком первого шичибукая, Неазахваченной Джайлы, которая была одним из обладателей инициала. Остров принадлежит ей с того времени, как она именно что стала корсаром, а до этого плавала по всему миру, покоряла Гранд Лайн и сбегала из каждой клетки. «Тогда ещё кайросеки не использовался, но дьявольские фрукты уже были известны. Она тоже была его пользователем. Зоан, чайка. Поэтому после неё всегда оставалось перо в любой клетке, и никто не мог её поймать, это ли не хохма?» — горьковато усмехался Эстебан, но этой горечи я не понимала. Тогда же Джайла нашла какое-то сокровище, нечто очень важное, и спрятала здесь, на острове. Кто-то пускал слухи про другой дьявольский фрукт, древний и совсем уж необычный, а кто-то говорил о деньгах. Эстебан же выдал смутную догадку о том, что, изучая дневники, записи и прочие обрывки слов, которые оставались от предков многих поколений, он посчитал «спрятанным сокровищем» корабль Джайлы. В какой-то степени логичное решение, если судьба «Чайки Судьбы» осталась неизвестной — корабль просто пропал куда-то, но куда — чёрт его знает. Жизнь Эстебана была связана с наследием его семьи. Он проклинал свой инициал и злился на то, что должен был сторожить остров. На тот момент он ещё не знал, что в подземельях острова обитает чудовище, но знал, что его семья ревностно охраняет легенду — по молодости лет он не верил, что на острове что-то есть. Бунтующий Эстебан уплыл с острова покорять мир одним из своих талантов — маханием кулаков. Вылилось это в кругосветное путешествие по тем местам, где его могли учить драться, и рукопашный бой в какой-то момент вывел Эстебана на ринг Колизея, про который я слышала уже очень-очень давно. Колизей Дрессрозы. Там Эстебан прославился. Это было давно, ещё когда не было никакого шичибукая Дофламинго, когда страной правили мудрые правители, а цветы пахли не приторной сладостью. Эстебан, однако, умеет описывать те места и то время, в котором жил когда-то в прошлой жизни, а вот я этот талант растеряла и разменяла на выживание в море. Этому старик приходилось выживать только на ринге, и именно там его увидела Манис, его будущая жена. Любовь между ними разгорелась страстная, пылкая, но со временем не угасшая. Я думала, что такие чувства быстро затихают, но они так же сильно любили друг друга, когда родилась их дочь Ванесса. Однако Эстебана заметила не только красавица из Дрессрозы, но и агенты Революции. Это объясняло старое знакомство Эстебана с Иванковым и их странную дружбу. И было бы всё хорошо, не случись нечто ужасное. Молодая девушка, только-только подросшая Ванесса, решила пойти по стопам отца, который по молодости своих лет (и тогда ведь он действительно был очень молодым, что по объективному счёту, что по своим меркам) был революционером. О подробностях того, как погибла Ванесса, Эстебан рассказывать не стал, но и до этого он упомянул, что Манис сильно заболела и скончалась до того, как Ванесса последовала за матерью на тот свет. Эстебан остался один, и некуда ему было возвращаться, кроме как на остров Свободной Джейл (что смешно и грустно — название острову дали неверное, потому что на всех картах и во всех атласа имя первой женщины-шичибукая писали неправильно), где он чувствовал себя взаперти. — А потом я спился, и теперь единственное занятие у меня — это бухать по-чёрному, чтобы не вспоминать о том, каким я был идиотом. Манис ведь говорила, что идти в революционную армию не стоит — проблем не оберёшься и горя хлебнёшь до самых гланд и рвоты. — И всё же ты согласился учить меня. Это ведь потому что ты так можешь отвлечься от?.. — Это потому что ты похожа на Ванессу. — Я оторопела вновь, и почудилось, что в комнате стало жарко, душно. Эстебан чуть повернул корпус ко мне и, протянув руку за мою спину, обнял меня. — Я убивался, когда сначала потерял Манис, но гибель Ванессы чуть не изничтожила меня полностью. Мне снились кошмары, когда я спал в моей с Манис спальне и когда смотрел на картины Ванессы — у меня рука не поднимается снять их… Эстебан замолчал на минуту, и я боялась эту тишину прерывать. — Ты невероятно похожа на мою дочку, на моё маленькое сокровище, которое я не смог уберечь. Его голова покоилась на моём плече, и с задней его стороны я почувствовала небольшую влагу. — Эй, старик, ну ты чего? Не проспался, что ли? Помочь дойти до комнаты? — Ладно, я погорячился — ты похожа на неё отчасти, — усмехнулся мужчина. Однако рук он не разжал. — Но я хочу сделать то, чего не сделал, пока она была жива. Не хотелось бы думать, что я — замена этой Ванессе, но теперь я хотя бы знала, почему у него такое странное отношение ко мне и почему Эстебан согласился учить меня в самом начале. — Спасибо за доверие, Эстебан. — Я едва ли называла его по имени, когда обращалась к старику, потому тот удивился, судя по судороге его пальцев на моей спине. — Тогда мне, наверное, надо будет постараться ещё сильнее… Кстати, как думаешь, старик, будет ли правильным тогда уж и мне свою историю рассказать? Повысить уровень доверия, так сказать. — Видимо, я ошибся, и без доверия никак, — фыркнул мужчина, отодвигаясь от меня. — Может, нужно даже не только твоё, но и моё собственное… Рассказывай уже, раз собралась!