Часть 1
8 февраля 2021 г., 06:00
— Ты кусок дерьма, — бормочет Лена, пиная покрышку своего старого Камаро шестьдесят девятого года, а затем улыбается Каре и собирает волосы в хвост. Это не слишком помогает: непослушные пряди по-прежнему беспорядочно падают ей на уши, лоб и щёки. — Обещаю, когда-нибудь она нас куда-то да довезёт.
— Возможно, она будет относиться к нам лучше, если ты перестанешь её обзывать, — смеётся Кара, натянув рукава на ладони и сложив руки на груди. Сейчас в северо-западном уголке Монтаны середина осени, а на Лене почему-то только кожаная куртка с майкой, джинсовая юбка и чёрные порванные колготки под ней. Они прожили тут всю свою жизнь, но Лена, похоже, никогда не замечала, что здесь холодно. Хотя справедливости ради стоило заметить, что Кара, в свою очередь, не признавала существования чего-либо, кроме фланели. — Бар недалеко, мы можем просто прогуляться до него, а утром вызвать эвакуатор.
— Да, ты права, — говорит Лена, затем кусает губу, улыбается и, подойдя, берётся за руки Кары, чтобы та помогла ей перебраться через дорожное ограждение.
***
Кара не знает, когда ей начала нравиться Лена. Она не знает, когда перестала испытывать волнение из-за того, что симпатичная новенькая в седьмом классе — та, что пользовалась подводкой для глаз вместо блеска для губ, та, у которой было уже по три пирсинга в каждом ухе, и которая пропускала занятия, но при этом получала отличные оценки по всем тестам — решила, что из всех учеников, пытающихся с ней подружиться, она больше всего хочет общаться с Карой Дэнверс. Она не знает, когда впервые заметила, как ослепительно улыбается Лена, или когда поняла, что глаза этой девушки меняют цвет, когда та расстроена. Кара не знает, когда все части, как мозаика, встали на свои места, одна за другой, но точно знает, что в какой-то момент всего этого пути её угораздило влюбиться в Лену. Кара помнит, как когда-то, когда они учились в восьмом классе, она писала для Лены рассказы. Всё начиналось как фанфики: она выбирала персонажей, которые больше всего нравились Лене в сериалах, и всегда делала юношу немного застенчивым, даже слегка глуповатым писателем или художником. Он всегда удивлялся, что девушка знает о его существовании, не говоря уже о том, что он ей нравится. Лена, казалось, не замечала, что все истории на самом деле были о ней и Каре, и на каком-то уровне Кара тоже этого не осознавала. Даже тогда, когда рассказы перестали быть основанными на сериалах и превратились в оригинальные произведения, где парень всегда был немного ниже остальных ребят в их школе, занимался бегом по пересечённой местности и входил в сборную команду по лёгкой атлетике. Ему нравилось писать прозу, и он слишком много ел, что совершенно не сказывалось на его фигуре, и боже. Даже Кара в этот момент понимала, что речь идёт о ней, но Лена из раза в раз просто говорила, что ей нравятся эти истории. Она сказала, что это её любимое чтение, что она их сохранила и всегда будет хранить и, когда Кара станет знаменитой писательницей, она будет помнить, с чего та начинала. Кара не знает, когда она влюбилась, но знает, что никогда не было момента, когда Лена бы не заставляла её сердце замирать.***
Знаешь, все думают, что мы встречаемся, — хочет сказать Кара, хочет выпалить это прямо в воздух, в то время как Лена переплетает их пальцы и тянет на себя дверь в их старый городской бар. Однако вместо этого Кара лишь крепче обхватывает ладонь Лены, глубоко вдыхает свежую осеннюю прохладу и позволяет увлечь себя внутрь заведения. Но все действительно думают, что они встречаются. Кара не знает, что причиняет ей большую боль — то, что на самом деле это не так; то, что Лена ничего не замечает; или же то, что этого никогда не случится, и ей кажется, что поэтому люди смеются над ней. Ей двадцать один год, и она ни разу не встречалась с парнем, который бы не спрашивал про них. Это всегда колеблется от шутки до отвращения, начиная от «Вы когда-нибудь... ну, ты знаешь?» и заканчивая «Так ты хочешь сказать, что вы даже не пробовали? Серьёзно?» Это заставляет Кару чувствовать, будто её кожа трескается. Это заставляет её чувствовать, что она задыхается, как будто бы она не хочет держать Лену за руку, хотя всё, чего она хочет — это держать руку Лены в своей. Как будто она местная лесбиянка, неудачница, чудачка, а Лена — девушка, которую, как все боятся, она может развратить. Это сообщение ей посылали столько раз, что она и сама начала в него верить. Она не может перестать чувствовать на себе косые взгляды, замечать перешёптывания, слышать, как друзья смеются, хлопают её по спине и говорят: «Пригласи уже её на свидание», одновременно ища подтверждения своим догадкам, высмеивая её и изо всех сил стараясь выглядеть поддерживающими. Отчасти она хотела бы, чтобы они с Леной могли взять и… на самом деле дать им пищу для сплетен. Она хотела бы, чтобы они могли жить вместе, спать в одной постели, приютить пару бездомных собак, перекрасить деревянные полы и завести у себя дома десятилетний переросший суккулент по имени Синтия. Ей хотелось бы, чтобы они держались за руки на публике, действительно вкладывая в это особое значение, спорили из-за списка продуктов и целовались. Она хочет целовать Лену везде, как по всему её телу, так и в разных местах — в их доме, в парке, в продуктовом магазине, в этом грёбаном баре перед всеми их грёбаными друзьями. Она просто хочет, чтобы люди перестали о них судачить, ушли прочь, оставили их в покое. Она хочет вложить столько чёртовых слов в их уста, чтобы они не знали, что сказать, не подавившись ими.***
— Ты должна ей сказать, — всегда говорит Алекс, когда Кара звонит, чтобы побеседовать с ней об этом. Сейчас старшая Дэнверс живёт в большом городе, поддерживает её, и она на самом деле лесби. У неё есть девушка, и она носит смелую короткую стрижку. А ещё она — очередная причина, почему Кара не может иметь нетрадиционную ориентацию, ведь тогда весь их городок будет удивляться, как это Элайза умудрилась испортить сразу двух сестёр Дэнверс, или, что ещё хуже — «Это из-за смерти Джеремайи?» — Если она хоть немного любопытна, то наверняка захочет с тобой встречаться. — У неё есть выбор, — всегда говорит Кара, потому что она почти уверена, что даже если люди думают, что Лена спит с девушкой, они не захотят себя травмировать, спрашивая об этом. Они просто предпочтут полагать, что она принадлежит их лагерю, как долго бы она ни захотела оставаться в подобном амплуа, и забыть, что видели её сидящей на коленях Кары в баре буквально в прошлую субботу. — Кроме того, мы всегда были друзьями, и если я всё испорчу, то это будет равносильно тому, чтобы начать совершенно новую жизнь. — Значит, испорти всё, — сказала ей однажды Алекс. — Начни новую жизнь. По крайней мере, ты начнёшь нормально существовать и перестанешь быть в подвешенном состоянии в ожидании, что что-то произойдёт. — Возможно, — ответила тогда Кара, но это было год назад.***
— Так мы будем танцевать или как? — спрашивает Лена, обхватив руками талию Кары и слегка покачиваясь. Они выпивают по паре кружек пива, и в это время Лена всегда начинает заказывать их песни — одну о состоянии влюблённости; вторую о том, каково быть молодым и веселиться; третью о том, что значит притворяться, что кто-то не разбивает твоё сердце. Есть по крайней мере дюжина песен, при которых Лена улыбается и включает радио громче или отправляет ссылки на них Каре со словами: «Эй, это наша песня». Та просто соглашается с ней. Она соглашается со всем ради Лены. — Я весь вечер ждала, когда же ты предложишь, — улыбается Кара, позволяя Лене увести их в глубину бара. Та, спотыкаясь о свои ботинки на каблуках, хихикая и облизывая губы, направляет их к центру танцпола. — Мы скоро заканчиваем колледж, — говорит Лена, отпуская талию Кары, затем кладёт руки ей на плечи и запускает пальцы в светлые локоны, падающие с затылка сзади. Кара обхватывает её за талию и притягивает к себе. — Что скажешь, если мы выберемся из этого города сразу после выпускного? Она спрашивает так, как будто у неё не было такого выбора ещё давно. Как будто это она та, кого приняли лишь в местный университет, а не та, кто была приглашена в Гарвард и Массачусетский технологический институт, но при этом осталась. «Это не имеет значения, — сказала тогда она, — я всё равно буду работать в семейной компании». — Мы можем поехать туда, куда ты хочешь, — решает Кара, и она действительно так думает. Она чувствует, что все снова на неё пялятся, и ей просто хочется оказаться там, где люди этого не делают. Где они с Леной не привлекали бы к себе такого внимания и были бы просто двумя девушками, танцующими в море девушек, делающих то же самое. Или, может быть, просто там, где это никого, чёрт побери, не касается, и люди признают однополые отношения. — Мне на самом деле всё равно, я могу поехать с тобой куда угодно. — Я тоже, — говорит Лена, и блеск в её глазах напоминает Каре обо всех причинах, по которым она не ненавидит этот городок, о том, что он подарил ей Лену и помог обрести себя. — Я думала, может, какой-то большой город. — Да, — мгновенно отвечает Кара. — В какой-нибудь большой город, какое-то место, где мы могли бы затеряться. — Мне бы очень этого хотелось, — улыбается Лена, а затем тихо мурлычет, и её голова наклоняется вперёд, прижимаясь лбом к подбородку Кары. — Ты знаешь, они все думают, что мы встречаемся, — говорит Кара, и она не уверена, почему её сердце начинает бешено колотиться в ту же секунду, как эти слова слетают с её губ. — Я имею в виду наших друзей, бармена, городских полицейских, миссис Дейзи из цветочного магазина. Все так думают… они все думают, что мы встречаемся. — Ну и что? — Лена пожимает плечами, почему-то сильнее прижимаясь к Каре. — Какое это имеет значение? — Я хочу сказать, это имеет значение, потому что, ну, ты понимаешь, — бормочет Кара, и Лена поднимает голову, изучая её с любопытством, но в её взгляде присутствует невероятная нежность. Возможно, это из-за действия пива, а может, Кара это себе просто вообразила, однако этот взгляд вызывает у неё желание продолжить. — Я просто хотела сказать, что, может, нам стоит, эм… — Она вздыхает. — Чёрт, даже не знаю. Забудь, что я сказала. Не знаю, почему я заговорила об этом. — Кара, — говорит Лена, и её голос тоже нежный. Кара готова поклясться, что уж это ей не померещилось. — Я жду твоего поцелуя с седьмого класса, поэтому если это то, как ты пытаешься это сделать, то… Тебе не стоит отступать. — Ох, — произносит Кара, её горло практически пересохло, чтобы нормально выговорить это короткое слово, а Лена облизывает губы. Кара не уверена даже, что знает, как целоваться, чувствуя, как весь её мир взрывается прямо в эту секунду. Как будто ей одновременно слишком жарко и слишком холодно, пот выделяется у неё под мышками, застывая на коже. — Я просто хотела сказать, что если они распространяют о нас слухи, то, возможно, нам и правда стоит дать им повод для таких разговоров. — Может, стоит, — быстро отвечает Лена, а затем снова облизывает губы, и песня заканчивается. Кара внезапно остро осознает, что она никогда раньше не целовалась с девушкой, поэтому, когда Лена наклоняется, это похоже на просмотр замедленного видео с автомобильной аварией. Словно вся её жизнь шла именно к этому моменту, как будто это та часть фильма, которую режиссёр хочет растянуть, чтобы зрители действительно могли её прочувствовать. Лена продолжает придвигаться, настолько медленно, что у Кары есть тысяча мгновений, чтобы остановить её, всё ближе и ближе, пока не остаётся больше пространства между ними. Затем их губы соприкасаются, и всё вокруг для них замирает. Они обе тут же отстраняются, смеются и выдыхают: «О!» Кара вкладывает в это слово хороший смысл, подразумевая нечто вроде «О, я не знала, что упускала всё это время, а если бы знала, то поцеловала бы тебя миллион раз до этого». Она полагает, что Лена тоже говорит это в хорошем смысле, потому как та прижимается, чтобы сделать это снова. Во второй раз всё происходит иначе, с открытым ртом, влажно и нежно, с теплом в миллиарде мест по всему телу и замирающим сердцем. Кара даже не осознаёт, что началась новая песня, не знает, перестали ли на них пялиться или по-прежнему показывают пальцами, смеются и перешёптываются, или же пережёвывают тот факт, что им понадобится новый слух, потому что этот стал правдой. Всё, что когда-либо говорили люди, было правдой, и Кару с Леной не волнует, что о них думают окружающие, как их воспринимают. Они уедут из этого городка. Они будут жить в мегаполисе. Они заведут это чёртово растение. Они целуются, и никто в этом баре не может им помешать.
