Тайна, что скрывалась за белой маской

Эван Макмиллан побрёл в своё поместье с затуманенным разумом, кровь всё ещё лилась с пугающей скоростью несмотря на то, что он закрывал ножевую рану рукой. В этом мире должна была быть какая-то регенеративная сила, поскольку все убитые жертвы возвращались для новых испытаний, но что-то он не исцелялся. Эван серьёзно задался вопросом, умрёт ли он от своих ран, и что произойдёт тогда. Возрождение, конечно, тем не менее, он не мог быть уверен, так как никогда не испытывал этого на себе. Сама по себе смерть не тревожила его, но перспектива больше не увидеть Майкла Майерса оставляла неприятный привкус во рту. Траппер прислонил своё большое усталое тело к стене своей хижины убийцы, как только вошёл внутрь, и попытался восстановить силы. В моменте он внезапно вспомнил событие из своего детства. Время от времени он разблокировал туманные воспоминания о прошлом, хотя, казалось, это происходило гораздо чаще в последнее время. Он вспомнил, как его отец в ответ на какой-то проступок, который он уже не помнил, выволок его на улицу и избил так нещадно, что Эван не мог ходить. А после оставил его на земле на том же месте, и он провёл ночь во дворе. Его маленькое дрожащее тело было слишком изувечено, чтобы подняться самостоятельно, поэтому он лежал там один несколько часов. Охотник осознал это новое воспоминание, но не держал обиды на своего родителя, поскольку был уверен, что тот сделал это ради его же блага. Когнитивный диссонанс не позволял ему думать плохо об Арчи Макмиллане, которым он так восхищался. Эван стал сильным, выносливым и безжалостным, когда стал старше, и именно властная рука его отца сделала его таким. Почему он вспомнил об этом именно сейчас, он не был уверен, но он чувствовал, что Сущность не допускает таких вещей случайно. Хотя сейчас было не время для мечтаний; ему нужно было остановить кровотечение. Эван расстегнул застёжки своего комбинезона и позволил одежде упасть на талию, немного зашипев, он убрал руку от зияющей колотой раны, чтобы найти что-нибудь, чем можно было бы себя заштопать. Хоть и покрытая грязью, в его мастерской была ненужная ветошь, которую он разорвал и использовал в качестве импровизированной повязки. Потенциальный риск заражения сейчас был гораздо менее важным, чем остановка кровотечения. Он начал с того, что плотно обмотал проколотую ладонь, а затем и кровоточащий бок. Закончив, Траппер осмотрел своё обнажённое по пояс тело, отметив глубокие болезненные шрамы, которые покрывали его мускулистую плоть рядом с новой травмой. Он не мог вспомнить точно, как он их получил, быть может, воспоминания были слишком невыносимы для его разума, чтобы остаться, но в глубине души он знал ответ. Это были безжалостные когти Сущности, которые разорвали его на части. Она полностью уничтожила его и заново вылепила из него жестокого монстра, которым он был сейчас, возможно, оставив только основные его пороки, которые изначально и привлекли Её к нему. Случилось ли то же самое и с Майклом Майерсом? Вопрос привёл к тому, что его разум наполнился свежими воспоминаниями о контакте с Тенью. Он подумал об ощущении тела парня напротив своего собственного. Оно ощущалось крепким и хорошо сложенным, хотя и немного тоньше, чем его. Его неповреждённая рука скользнула вниз по штанам, и он со стоном схватил свой твердеющий член. Охотник вспоминал каждый прерывистый вздох и каждую прелестную дрожь, которые он смог заполучить от него. Сейчас ему казалось почти невозможным, что ему хватило силы воли не эскалировать ситуацию дальше, поэтому его воображение заполняло всё остальное. Его грубые окровавленные пальцы ощущались жёсткими на чувствительной плоти, но его рука была искусной и опытной, что, должно быть, было инстинктивной мышечной памятью. Он ни разу не удовлетворял себя за всё время пребывания в мире Сущности, но есть вещи, которые никогда не забываются. Эван закрыл глаза и увидел, как он толкает Майкла на колени перед ним; приподнимая эту бесстрастную маску ровно настолько, чтобы втиснуться в горячий ожидающий рот парня. Майкл сам не знал бы, что делать, но ему и не нужно было бы, если бы Эван задал постоянный темп, крепко держа его за затылок. Парень глотал бы толстый член так хорошо, как мог, изо всех сил стараясь не поперхнуться, когда он ударит его по задней части горла. Майкл изо всех сил старался бы быть хорошим мальчиком для него. Траппер застонал от удовольствия, когда его движущаяся рука ускорила темп, чувствуя, как он приближался к разрядке. Теперь он круговыми движениями поглаживал свой чувствительный набухший кончик, представляя, как любопытный пробующий язык парня ублажает его, и он раскрывает свой рот, чтобы принять его ещё глубже. Оргазм настиг его яростно и внезапно, и он кончил в свою руку, представляя, как он вытаскивает себя из влажного рта парня и изливается на его белую латексную маску. Интенсивные ощущения заставили его голову кружиться, и он остановился на мгновение, чтобы отдышаться, благодарный, что стена поддерживала его. Наконец, он смог собраться и рассеянно вытер грязную руку куском ткани, оставшимся от его импровизированных бинтов. Теперь, когда он достиг разрядки, он снова почувствовал себя спокойным и, наконец, смог мыслить ясно. Он снова прокрутил в уме своё взаимодействие с молодым человеком, на этот раз более аналитически, а не похотливо. Он был уверен, что поступил правильно, и теперь ему оставалось только ждать решения Майерса. В конце концов, он привык ждать; похоже, только это он раньше и делал. Ждал приказа шёпотов и готовился к испытаниям. Конечно, это было не так давно, но, похоже, с тех пор в нём многое изменилось. Возможно, наличие новой цели вызвало в нём что-то, другую перспективу и самоанализ. Пробудило нечто иное, чем шёпоты. Теперь, в, казалось, невероятно неудачное время, Охотник почувствовал невидимые объятия Сущности, что вызывали его на испытание. Кровопотеря сказалась на нём, и его раны пульсировали, но он был усердным слугой. Он был полон решимости беспощадно убивать с такой же энергией, как и в любое другое время, поскольку именно его собственный эгоизм и привёл его к тому состоянию, в котором он находился. Его воспитывали отвечать за любые последствия, которые повлекли за собой его действия, и никогда не отказываться от своих обязательств, независимо от того, каких потерь ему это стоит. Казалось, Сущность была добрее, чем его отец, в том отношении, что его тело тотчас исцелилось, как только туман поглотил его.

***

Сначала это было не очень заметно, но со временем Траппер уверился, что за ним следят. Никаких доказательств тому не было, по крайней мере, поначалу. Это было просто чувство, которое он испытывал, как мурашки по спине, когда он возвращался в своё поместье после испытания или когда трудился в своей мастерской. Он твёрдо решил не менять своего поведения, несмотря на нервирующее чувство, что его сталкерят. Вскоре, хотя он так и не смог увидеть молчаливую фигуру даже мельком, несмотря на свою внимательность к окружающей обстановке, Эван заметил некоторые физические доказательства его присутствия. Он возвращался в своё поместье и обнаруживал, что некоторые из его личных вещей были слегка не на месте, а иногда и вовсе отсутствовали. Он замечал, что одна из его масок была слегка перекошена относительно других, или он не мог найти инструмент, который, как он знал, он точно оставил на своём рабочем столе. Такое поведение раздражало бы его при любых других обстоятельствах, но он не мог не чувствовать снисходительности. Конечно, он знал, что Майкл Майерс был тем, кто наблюдал за ним, но это стало неоспоримо в тот момент, когда он вернулся с испытания и обнаружил кучу ржавых медвежьих капканов, сложенных скопом посреди его склада. Сощурившись, он осторожно приблизился к ним и присел, чтобы рассмотреть получше. Он узнал в них те самые ловушки, которые оставил разбросанными по дому Майерса. С самодовольной ухмылкой он заметил немного засохшей крови по крайней мере на одной из них — свидетельство искусного размещения. Собирая капканы, он заметил, что одного не хватает, и задался вопросом, нашёл ли Майкл их все или оставил один на память. Эта загадка разрешилась немного позже, когда он вышел на улицу и почувствовал внезапный резкий щелчок металлических челюстей, сомкнувшихся на его лодыжке. Он хмыкнул от удивления и недоверчиво уставился на свою застрявшую ногу. На мгновение он ощутил ярость, вспомнив о нескольких случаях, когда он глупо наступал в собственные капканы во время испытания, слишком увлечённый охотой, чтобы помнить их расположение. Этой ловушки, конечно, не было, когда он вошёл в свой дом; он бы заметил её при входе. Подняв глаза, Эван мельком увидел его, но только на мгновение. Очевидно, Майкл Майерс хотел, чтобы его присутствие стало известно. Так Эван понял две вещи; во-первых, что Тень был настолько впечатляюще искусен в тихом преследовании его, что смог установить капкан в его непосредственной близости без его ведома. Во-вторых, что этот человек, несмотря на свой равнодушный фасад, имел некоторое подобие чувства юмора, чтобы придумать это ироничное возмездие. Эта мысль заставила его невольно фыркнуть. С этого момента Траппер всё чаще замечал парня. Сперва это был всего лишь силуэт издалека, но постепенно его форма становилась всё ближе и ближе. Это почти напомнило ему, как дикое животное постепенно приближается, любопытство попирает его настороженную природу и, ничего не подозревая, оно движется к приручению. Это привело к тому, что он наконец обнаружил Тень, что стоял у его открытой двери молча, и явно уставившись на него. Он держал в руке свой длинный кухонный нож, но, похоже, не собирался его использовать. Эван не собирался делать никаких предположений на этот счёт, их последнее взаимодействие показало ему жестокую непредсказуемость убийцы. Хотя он и надеялся, что прибытие в его поместье было прямым ответом на его предложение, возможность злого умысла была вполне реальной. Охотник подошёл и остановился всего в нескольких дюймах от него, скрестив руки на своей широкой груди во властной позе, которую он обычно принимал в присутствии других. — Ты здесь, чтобы убить меня? Майкл Майерс медленно наклонил голову, как будто обдумывая вопрос, будучи всё ещё неуверенным в своих намерениях. Через мгновение он помотал головой «нет». Траппер кивнул в ответ. — Хорошо. Эван подошёл ближе, чтобы жадно его рассмотреть, благодарный, что наконец-то смог сделать это после того, что казалось вечностью. Его голос был хриплым и низким: — Ты заставил меня ждать, мальчик. Я был очень терпелив с тобой. Он намеренно протянул руку и положил её на грудь Майкла, чувствуя, как его тело на мгновение напряглось от неуверенности, но не отшатнулось от прикосновения. Воодушевлённый, он рискнул подняться к единственному участку открытой плоти перед ним. Его пальцы погладили голую ключицу над чёрной футболкой, кожа под его прикосновением оказалась на удивление мягкой. — Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать? Не дожидаясь ответа, он обхватил рукой его шею и наклонился, чтобы проговорить ему на ухо низким предупреждающим голосом: — Я собираюсь трахнуть тебя, Майкл. Дыхание парня остановилось всего на мгновение, прежде чем возобновиться с лёгкой дрожью, и он молча уставился на Эвана, а после медленно, почти незаметно кивнул один раз в ответ. С волчьей ухмылкой, скрытой за маской, Эван наклонил голову к нему и провёл рукой от его шеи к плечу, чтобы пригласить зайти. — Хорошо.