созвездия

Они лежат в объятиях друг друга; минуты спокойствия кажутся непозволительной роскошью, близость — незаслуженной наградой. Леона прикрывает глаза, чувствуя рваное дыхание у себя на волосах. Она носом утыкается в ложбинку ключиц, нежно целует горячую кожу и вдыхает знакомый запах — металла, усталости и чего-то неуловимо родного. Рука сама находит чужую талию, а вторая опускается меж грудей, туда, где бьётся сердце. — Так быстро, — Леона не может не усмехнуться, прижимаясь сильнее, наслаждаясь теплом тела (наконец-то можно почувствовать нечто большее, чем холодные пластины брони). Она чувствует что-то такое, чему сама точного определения дать не в силах; между ней и Дианой и так нет и сантиметра пустого пространства, но хочется быть ещё ближе, обнять так крепко, как только сможет. Диана шумно вдыхает, хочет что-то сказать, но вместо этого осыпает скорыми поцелуями медные пряди. Она вообще говорит мало: боится сломать то хрупкое, что у них есть, испортить, как портит всё, к чему прикасается. Леона её не винит, хотя и знает, что молчание не может быть вечным. — Останься, — пустая попытка, она и так знает, каков будет ответ. — Поцелуй меня, — шепчет Диана, пока её пальцы мягко убирают упавшую на лицо Леоны прядь. Леона спешит исполнить просьбу, приподнимаясь на локте и ладонями обхватывая её лицо. Губы Дианы сухие и горячие, в уголках запеклась кровь. Где-то на улице тоскливо завывает ветер; отчего-то ветра на Таргоне в это время года всегда северные.