Инстинкт

Фантомам не было дела до людей, их редко волновали сложности внутреннего бытия и психологические аспекты, им просто нужно было как-то продолжать род. Если носителем было животное, то тут чаще всего проблем не возникало, однако с людьми зачастую совладать было ой как не просто. Были прецеденты, когда носители сходили с ума, становились чересчур агрессивными и часто впадали в истерики, но чтобы от этого становились наглее — вот это было впервые. — Слушай, Лири, — Уинка прищурился, получив уже десятое поручение за этот короткий день. — Да-да, — наглая морда даже не отвлеклась от книги. — Ты совсем страх потерял? Не боишься, что за такое помыкание, — однако фантом покорно чистил картошку, — я могу взять высокую цену, и отрабатывать ты будешь своим телом! — Не напугал… — мальчишка перевернул страницу. — Не напугал? — охренел фантом. — Мы уже три дня здесь и пока что никаких поползновений в мою сторону не наблюдалось, так что да, не напугал. — Ты так говоришь, будто бы тебе хочется этого… На удивление фантазии мальчик зарделся и приподнял взгляд. — Ух ты! — невольно вырвалось у хранителя. — Ну, а что ты хочешь? Секс всё же приносит разрядку и удовольствие, а я как-то до твоего появления и вовсе девственником был. — О, вот как. Но юноша явно хотел оправдаться. Эти слова были откровением даже перед самим собой, но они были правдивы. — Правда я бы не назвал пассивный секс чем-то нормальным, и против этого моя натура всё же восстает, но лучше хотя бы так, чем сидеть в темноте и дрочить на пошлые картинки. — Вы, люди, реально странные… — Не отрицаю. Молчание растворялось в обычном бытовом шуме и шелесте страниц. Прохладный ветерок заглядывал в комнату, на плите варился бульон, а Уинка заканчивал с овощами. Фире оставалось только подивиться такому спокойствию, раньше ему казалось, что человек не жалует своего спутника. — Лири, раз уж ты не против, не хочешь заняться нормальным сексом? — внезапно предложил фантом, помешивая суп. — То есть? — То есть я приму человеческое обличие и не буду иметь тебя тентаклями. — А ты можешь принять человеческое обличие? — удивился мальчика, он даже отложил книгу. Что творилось в его голове в этот момент сказать было сложно, он сам толком не понимал всех тонкостей, но в свою очередь такое состояние было даже выгодно. — Любое, какие захочешь. — И даже девушки? — Тебя развлекают фантазии, что тебя имеет девушка? — Э… нет. — Просто скажи, каким бы ты хотел меня видеть, и я стану таким. — Но я не знаю… — Подумай пока что, нам торопиться некуда. Но, конечно же, Ликарион не мог придумать что-либо подходящее, да и вообще не думал об этом, его, скорее, волновал вопрос о том, чтобы не ударить в грязь лицом. Когда тебя насилуют, тут как-то не задумаешься о том, что ты делаешь правильно, а что нет, а тут…. Он поглядывал на фантома, сидящего рядом, и всё думал о том, что именно может доставить ему удовольствие. В итоге он так просидел до того самого момента, пока фантазия не накрыла на стол и не позвала кушать. Суп на удивление получился довольно вкусным, Лири даже соизволил похвалить своего питомца, да всё продолжал витать в облаках. Фантома это забавляло. Эмоции парня открыто заявляли о его мыслях и было во всем этом что-то милое и неведомое. Ему подобным существам недоступны были сомнения, их миром правила жесткая система, но было что-то в этой нерешительности прекрасное, завораживающее. Уинка наблюдал за своим носителем и нередко ловил себя на мысли, что живя подле него, сам ощущает себя человеком. Люди ведь тоже бывают разные, бывают и те, кто решителен, а бывают такие, как Лири, неуверенные в себе и не менее странные. Противоположности притягиваются, как говорится. — А целовать ты меня будешь? — тихо, на грани слышимости, спросил Ликарион, смотря куда-то в тарелку. — А ты этого хочешь? — широко улыбнулся Уин. — Ну… И почему эти его сомнения, неуверенность, страх, витающий вокруг, кажутся такими милыми? Фантом смотрел на него и поражался самому себе, ведь он прежде никогда не ощущал такого подъема. Казалось, что внутри пузырится радость, восторг, какое необычное ощущение, от которого хочется улыбаться. — На всё воля моего носителя, — моментально оказавшись рядом, прошептал фантазия и поцеловал мальчишку в покрасневшее ушко. — Я буду любить тебя так, как полагается… После этих слов Лири не выдержал и, резво встав из-за стола, вышел на улицу. Его лицо полыхало, а ноги едва заметно дрожали. Уинка остался внутри, думая, что теперь делать с недоеденным обедом, оставить, в ожидании, что парень вернется, или отдать Фире? В итоге почувствовав, что его мальчик собирается покинуть охраняемую зону, Уин без раздумий кинулся за ним, влившись в кресло. — Куда ты пошел? — спросил фантом, настигнув свою жертву в пяти метрах от калитки. — Отпусти меня, — попытался вырваться из объятий кресла Лири. — Вот ещё, чтобы тебя сожрали? — Да ничего со мной не будет. Оставь меня одного, я погуляю у заборчика, а в случае чего сразу в дом! Честно. — Я с тобой. — Нет, Уинка, я хочу побыть один. — Зачем? — Подумать. Уин, подумать, — многозначительно выдал Ликарион. — Ты меня озадачил, и теперь я хочу подумать. Пожалуйста… В системе фантазий не было понятия «погулять одному, чтобы подумать», у них был указ: «защитить носителя любой ценой», но Лири так настойчиво отводил взгляд и убедительно перестал вырываться, что Уинка впервые попытался понять его просьбу, как человек. Это было непонятно, но хотелось согласиться и отпустить на время. Так фантом и поступил, однако ни на секунду не выпуская носителя из поля зрения. Мальчик действительно просто ходил взад-вперед вдоль оградки, да отсутствующим взглядом смотрел под ноги. Фантазия явно не понимал всего этого. — Что он делает? — спросил Фира, так же выползая погреться на солнышке. — Думает, — лаконично ответил Уинка. — А ты что делаешь? — А я смотрю, чтобы на него, пока он думает, не напали. — Логично. А почему он не может думать на охраняемой территории? — Потому что тут есть я. — Не логично. — Вот и я того же мнения, — выдохнул фантом. — Люди странные. — Солидарен. — Но еду готовят вкусную. — Не знаю, не ем такое. — Своди этого думальщика разрыв закрыть, а то зря он энергию тратит! — вдруг предложил паук. Фантом подумал-подумал, да и решил, что не такая уж и плохая это мысль. Тем более, что, исходя из общих данных, люди в подобном состоянии менее восприимчивы к разного рода шоковым ситуациям. Уговаривать Лири вообще не пришлось, он, кажется, реально выпал из реальности. Ну, может это и к лучшему, разрыв же всё равно надо было закрыть. Они медленно вошли в лес, который с каждым шагом становился всё темнее и темнее, позволяя Уинке принять его настоящую форму. Ликарион смотрел себе под ноги и не особо-то понимал куда они вообще идут, в его голове всё летали мысли и образы. Он спорил сам с собой на тему того, что хочет ли он попробовать настоящий секс с себе подобным существом мужского пола или же нет. Ну, а если и да, то как Уинка должен выглядеть. Всё это было так важно и сложно, что на всё остальное просто не было ни сил, ни желания. Демоны кучковались в лесу, они были повсюду, они выжидали, они гнездились, они обменивались знаками. Для любого фантома демоны были чем-то обыденным, сами фантомы могли называться демонами, потому что были такими же невидимыми и нелогичными для людей. Человек, животное, растение, всё это реальные предметы, а демоны и фантазии — это духи на периферии реальности и внутреннего кода бытия. Они словно блуждающие программы, которым нет места в конкретной визуализации, они есть, но смысла в них нет. Именно так они понимали существование самих себя и друг друга, но факт был фактом, демоны приносят разрушения, а в больших количествах вызывают багги, фантомы эти багги латают и приводят мир в первоначальный вид. — Уинка, а что из себя представляет наш мир? — неожиданно спросил мальчишка. Фантом обернул свой взгляд к нему и поразился открывшейся картине: паренёк пустым взглядом рассматривал едва заметную голубую нить, тянувшуюся из тьмы. Было странно, что юноша её вообще видит, ибо люди, как правило, были слепы до потоков мироздания. — Неужели… — Я её вижу, — подтвердил его догадки парень и перевел взгляд на Уинку. Это был ужасный взгляд! Это было равносильно попаданию под прицелы сотни рентгенов. Страшно. «Люди не должны видеть нити!» — зашелестели отклики системы. «Люди слепы по натуре!», «Что значит его взгляд?», «Он прозрел!». В голове у фантазии началась такая белиберда, словно все духи в один момент заинтересовались его телом, его реальностью. Их мысли отголосками отражались от стенок черепной коробки, глаза заслезились, а виски сдавило в тисках. — Как странно, — прошептал Лири, дотрагиваясь до нити. Она была прозрачной, но с голубым оттенком, а стоило к ней прикоснуться, как в голову врывались миллионы картинок и появлялся странный шум. — Заткнитесь все! — взревел Уинка, схватившись за голову своими тонкими костлявыми пальцами. Щупальца за его спиной судорожно прижимались к земле и сворачивались в клубки. Благоговейная тишина наступила тотчас же. «Наверное, дело в яйце!» — лишь одна мысль достигла фантома. Он посмотрел на мальчишку и вновь увидел простого человека. — Ваша стабильность опасна, — кивнул фантом и пошел вперед, окутав вошедшего в транс мальчика своими щупальцами. Ликарион видел всполохи синего света и сотни глаз, смотрящие на него из тьмы, но все они его боялись. А сам мальчишка покачивался в объятьях щупалец и любовался открывшейся картиной. Существам из стабильного мира реальности негоже было сталкиваться с потусторонним миром информации и энергии, тут можно было сойти с ума. Именно для этого была придумана система, ибо думать, как это делают люди, наблюдая за сывороткой кода, была опасно. Здесь была только правда, здесь была истина, и она была настолько однозначной, что можно было сойти с ума. Сеть фантомов позволяла моментально обмениваться мыслями, а человеческий мозг начинал вскипать от количества информации, которую получал в единицу времени. Обтянутый серой кожей фантазия обводил взглядом абсолютно черное пространство вокруг. Здесь была мастерская демонов, здесь они плодились с завидной простотой, а потому это было ужасно. Спиралевидные глаза искали точку разлома. Как правило, она была небольшой, не больше чашечки, что осталась в доме, но ноги у дырки могли быть длинные. — Он такой синий, — промурлыкал мальчишка за спиной. Фантом резко развернулся. Лири висел горизонтально полу и накручивал на пальчик ярко-синюю ниточку, отличающуюся от обычного потока. Уинка кинулся к нему. — Не трогай, — велел он, отбирая нить из рук парня. Это был поток чистого кода, стабильного. Именно на нём обычно держался разлом. Фантом потащил эту нить к себе, и очень скоро нашел то, что искал: черную кляксу на вене энергии. Стереть её было несложно, достаточно было пропустить её код через себя и допустить вмешательство системы, та делала всё сама. Демоны были недовольны, молодняк умирал на глазах, взрослые пытались сбежать, но атаковать не смели, прикосновение с системой было опасно — это было известно всем. Миг, и мир неожиданно вернулся и исчез одновременно. Мгновение, и Ликарион вздыхает полной грудью, во все глаза смотря на мощные стволы деревьев. — Что это только что было? — шокировано спросил он, пытаясь отдышаться. — Я словно был заживо погребен! — Разрыв имеет дурную особенность искажать пространство, добраться до него можно в любом направлении, но потом, к несчастью, можно оказаться хоть в небе, хоть в дереве, хоть под землей… — Уин, — обратил не себя внимание мальчишка, смотря куда-то наверх, под кроны деревьев. — М? — Скажи мне, какого черта ты вселился в мою одежду? — зашипел мальчишка, пытаясь отодрать от себя рубашку, в которой отчетливо ощущалось присутствие инородной массы. Уинка лапал его за грудь и дышал в шею, как тут не заметишь? Баталии с собственной одеждой парень, конечно же, выиграть не мог. — Ну, здесь же могло быть солнце, я по инерции в тебя и вселился! — Вылезай! — А то что? — А то сожгу нафиг! — Как интересно, — хмыкнул фантом и ни на йоту не сдвинулся с завоёванных позиций. — Вылези! — Неа… — Ну, пожалуйста! — Нет, мне здесь нравится. А ещё я могу сделать так! — в этот момент Ликарион вскрикнул и залился краской. Этот гадёныш был и в штанах, и то, что он делал, едва ли можно было назвать как-то иначе, нежели домогательство. — Ну, я же по-хорошему попросил! Не трогай ты меня, — заскулил парень, но его уже никто не слушал. Увидь его кто посторонний, сдали бы в дурку, но на счастье, в лесу никого не было, поэтому парню оставалось только ругаться на фантома и упрашивать его покинуть чужую территорию. Стоило им пересечь порог комнаты, как все ставни в момент захлопнулись и небольшой домик погрузился в полнейшую тьму. Ликариона это испугало, он обернулся, но внезапно обнаружил, что тело его не слушается, его буквально тянуло к кровати, на которой он оставил книжку. — Что ты делаешь? — пискнул он, ощущая, как его буквально укладывают на ложе, фантом медленно материализовался перед его взором, и эти два диковинных глаза отражали предвкушающую улыбку. — Я обещал тебе настоящий секс… — Но я не хочу… — Слушай, у меня до этого была идея вообще вселиться в стол и зажать тебя где-нибудь в углу, за помыкания, но я решил повести себя благоразумнее. Цени это! — предупредил парня фантом. — Ценю, — эхом отозвался Лири. Внезапно на него навалилась апатия, знаете, так иногда бывает, что в стрессовой ситуации ты находишь себя совершенно не таким, каким привык себя видеть, и сейчас в его голове отчетливо мелькнула мысль об одиночестве. Нет друзей, нет братьев или сестер, которые могли скрасить одиночество, нет никого, кроме заботящихся родителей, но те не могут дать ему настоящую дружбу. Ликарион посмотрел в глаза фантазии и неохотно признался самому себе, что жалок, как на это ни посмотри. Даже секс у него с чем-то нереальным! — Ты же меня оставишь, стоит мне родить? — спросил мальчишка, нежась в неожиданных объятьях. Они вернулись домой довольно быстро, но Уинка видел, что с его носителем что-то не так, а потому решил для начала привести его в исходное положение. — Конечно, — совершенно откровенно, как привыкли фантомы, ответил тот. Лири грустно вздохнул и отвернулся в сторону окна. Они лежали на кровати, свернувшись в клубок. — Что-то не так? — решил уточнить фантазия. — Разумеется! Хотя куда тебе понять, как паршиво становится на душе от осознания, что ты нужен какому-то монстру только для продолжения рода! — горестно вздохнул юноша. Фантом нахмурился и постарался представить себе, о чём он. В это время за окном стремительно темнело. Небо затягивалось покрывалом с созвездиями, а где-то там, далеко, была видна полоска уходящего дня. Веяло ночной прохладой. — А чего ты хочешь? Уинка тяжело вздохнул и тихо сказал: — Я хочу хоть чего-нибудь. Тяжело, знаешь ли, жить одному, без друзей, не умея любить, постоянно топя своё раздражение в других мирах, в фантазиях других людей. Я всё же человек, нам свойственны привязанности. — Ты ко мне привязался? — Нет, в нашем случае, это ты ко мне прицепился, как банный лист. Но можно сказать, что я начинаю привыкать к твоему постоянному нахождению подле меня. Фантом сжал плечи паренька в своих загребущих руках и поцеловал в открытую шею. — Лири, наши миры разные, ты должен это сам понимать. Я существо бесконечности, а ты смертен, в дополнение, ты человек. Вы совершенно другие, вы существа полной стабильности, а мы всего-то программы для вашей защиты. Не стоит ко мне привязываться. — Как будто бы я это специально делаю, — грустно хмыкнул мальчишка. — У тебя есть родители, соседи, тебе мало? Ликарион повернулся к нему лицом и положил ладошки на сероватые щёки диковинного существа. Глаза со спиралевидной радужкой во всю глазницу смотрели строго на него. — Мне очень мало! — выдал он и кротко поцеловал того в губы. Уинка улыбнулся, переместил руку на затылок мальчика и поцеловал по-настоящему. В кончиках пальцев закололо, одновременно захотелось и плакать и смеяться, и Лири плюнул на всё, просто решив, что тепло другого существа всё же может быть куда приятнее, чем привычное одиночество. Он отдался ему без раздумий, топя горе в страсти, поддаваясь на все манипуляции, и даже не замечая, что в этот раз всё было действительно как-то иначе, не было щупалец, не было привычных оков, они занимались сексом как люди. А в объятьях ночи силуэт Уинки был практически неотличим от человеческого. Они не говорили, не признавались друг другу в любви, но во всей этой отчаянности было что-то такое возвышенное, что сложно было не только описать, но хотя бы осознать точно. На следующее утро Лири проснулся после странного сна. Он словно плыл в неограниченном пространстве, пронизанном от и до синими нитями. Каждая из них хранила какие-то мысли, и от соприкосновения с хотя бы одной, в голове сразу появлялось очень много всего интересного. Ликарион покачал головой, пытаясь скинуть наваждение, но даже в реальности перед ним медленно покачивалась синяя нить, вися в воздухе где-то в полуметре от него. С кухни доносился запах готовящегося завтрака, а кровать была вся раскурочена после вчерашнего. Солнышко заглядывало в комнату лишь парой назойливых лучей. — О, ты встал, — улыбнулся Уинка, заглянув в комнату. — Доброе, — заметив его, Лири тотчас отвлекся от нити. — Что готовишь? — Яичницу. — Это хорошо, — юноша встал с кровати и пошел к нему, осторожно обойдя странный глюк. — А хочешь ещё кое-что хорошее? — М? — он как раз успел взять кувшие с водой, чтобы отпить прямо из носика. — Ты залетел!