Инстинкт

Осеннее солнце уже не так грело, небо всё чаще было сплошь усеяно пушистыми облаками, ветер же стал более холодным. Лири никогда не мог понять, почему учиться они должны в более холодное время года. Летом ведь и вставать легче, да и на улицу выходить приятнее, а зимой лучше сидеть дома и читать книжки, – так он думал в очередной раз, сбегая по отшлифованным ступенькам университета. «Куда ты?» – спросил Уинка, прошелестев у него в голове. Парень оступился, и чуть было не рухнул, благо, что за поручень вовремя схватился. – Ты обещал со мной не разговаривать, – напомнил он, с обиженной миной продолжая идти к южному выходу. Этот мальчишка не имел друзей ни в собственной группе, ни в потоке, с которым они чаще всего сидели на лекциях. Он был одиночкой, голос которого слышали только преподаватели, и не то, чтобы он как-то себя выделял на фоне других или задирал нос, просто его невзлюбили староста и спевшийся с ним ловелас, которые и задали тон, держаться от него подальше. Ликарион, однако, от этого не особо страдал. Он и в школе-то особо ни с кем не дружил, общался – да, но чтобы дружить… иногда ему казалось, что он просто не умеет дружить, слишком легко он видел любые подтексты, с которыми к нему обращались люди. И почему те всегда от него что-то хотят? «Мне интересно, куда ты направляешься, ведь дом в другой стороне» – фантом недели две, как прекратил обращать внимание на эти внезапные вспышки недовольства у своего носителя. Сначала ему это жутко не нравилось, и надоедало, но в итоге пришлось согласиться с парнем, что беременность всё же правит ему мозги, пускай и фантомная беременность. Лири смог уговорить даже голоса у него в голове, что те стали с ним соглашаться, что такое возможно. Хотя бред, на самом деле, ведь физически беременность «души» никак не могла повлиять на гормоны в теле, с чем упорно спорил парень. Тот даже время от времени стал зависать напротив зеркала, рассматривая еще еле-еле видный живот, который при желании можно было и не замечать вовсе. – Не твоё дело. «Так бы и задушил!» – прошипел фантазия, обращая свой вздох в поток системы. – Вообще-то я это слышу, – напомнил Лири. «Нельзя вредить носителю принцессы!», «Ты не сможешь его задушить», «А если и сможешь, система убьет тебя», «Какие дурацкие у нас правила!» – Воот, а я о чем вам всем говорю уже сколько дней! – довольно усмехнулся Ликарион. В голове у Уинки началась настоящая какофония, заставив того съежится внутри болтающейся на брелке куклы. Как же ему надоело, что фантомы так любят сидеть в его мысленном потоке, нашли себе развлечение. А главное, он никак не мог понять, как Лири-то попал в его поток. Мальчишка признался ему, что видит синие нити системы, болтающиеся то там, то здесь, но видеть не значит быть к ним подключенным. Фантазия до сих пор пытался найти как и где тот подключается, но ни одной нити он не нашел, как не искал. Оставалось думать, что всё это из-за маленькой принцессы внутри него. Хотя, как они выяснили опытным путем, стоит Уинке отойти на 5-6 метров, как тот уже не может ничего услышать. «Так куда ты?» – Отстань. Из-за вас я выгляжу, как псих, иду и разговариваю сам с собой, – упрекнул его парень, выходя из вуза. Студентов вокруг было полно, но мало кто вообще на него обращал внимание. Начало учебного года: ходящие группами первокурсники, не видевшиеся всё лето друзья, столько новых тем для обсуждения! Лири пытался осторожно прошмыгнуть мимо всей этой гурьбы у входа и поскорее перейти на противоположенную сторону улицы, где кроме простых прохожих никто не топтал несчастный асфальт. «Ты и так псих, чего уж тут шифроваться?» – усмехнулся фантом. Ликарион одарил его злым взглядом и ничего не ответил, что означало, что он опять его игнорирует. Собственно, фантазии было всё равно, что о нем думают, но вот понять, куда того несут ноги, было бы неплохо. Вроде бы ничего такого запланировано не было, и родители ему не звонили, и никаких записей не наблюдалось, да и соседи с началом осени уже и не показывались, иногда не было никакой уверенности, что они вообще ночуют дома. Жалко вот только, что залезть в его мысли никакого способа не наблюдалось, ну а соплеменники в его собственной голове вовсю предполагали, что тот задумал. «И за что мне всё это?» «Ничего, осталось всего ничего, какие-то несколько месяцев!» – попытался подбодрить его знакомый голос. «Сонья, ты где-то поблизости?» – улыбнувшись, спросил Уинка. Голос друга был четок и достаточно громок, чтобы перекрыть весь поток, а это значило, что он где-то недалеко. Даже у фантазий были привязанности и так называемая дружба. «Да, я всего в квартале от тебя. Тут такая милая кошечка… она так вкусно пахнет…» Фантом кинул взгляд на носителя, но тот продолжал идти, как ни в чем не бывало. Должно быть, он опять отключился от системы, изолировавшись. Уинка искренне завидовал ему, хотя с другой стороны, чего завидовать смертному и одинокому парню? Абсурд. Уин хотел повидаться с другом, но просить сейчас об этом Лири не было никакого желания. Маленькая бука, как он называл того за глаза, скорее всего шла в какой-нибудь новомодный книжный магазин или еще куда-нибудь, так что, Уинка решил ненадолго отлучиться без предупреждения. Всё равно с ним ничего не случиться, пока он окружен ореолом ауры фантома. Часа на два хватит. Уродливая плюшевая кукла с чудными придурковатыми глазами упала на землю незамеченной. Она шустро встала на плоские ножки и побежала к мусорке, за которой рассчитывала спрятаться. В городе мало кто смотрит себе под ноги осознанно, чаще всего люди распознают только то, что им нужно, порожки там, потерянные деньги, а вот куклу они вряд ли могли заметить, ну разве что девочки. Ликарион же действительно шел в новый магазин. Вчера он увидел в интернете рекламу, которая его заметно заинтересовала, правда вот, как именно дойти до нового торгового центра он лишь предполагал, а не знал, наверняка, но, он рассчитывал на удачу. В голове крутились обрывки мыслей, играла какая-то привязавшаяся песня, а поверх всего этого он обдумывал список покупок. В принципе нужно было не так много, но мало ли о чем еще можно было вспомнить, пока идешь. Он сам не заметил, как начал улыбаться, а замечая синие нити, он ловил их кончики пальцами и тотчас отпускал, успевая насладиться странным ощущением всезнания. Со стороны он выглядел может и странно, да только, какое ему было дело, что о нем подумают другие. Продолжительное общение с нестабильными существами научили его не обращать внимания на такие мелочи, как мнение совершенно чужого человека. И вообще, Лири начинало нравиться такая вот жизнь. К существу внутри он грел теплые отеческие чувства и строил планы на то, как будет его растить, по отношению к Уинке у него тоже были планы, и в целом жизнь в дальнейшем представлялась ему весьма и весьма не скучной. И пускай, что неосязаемый, воображаемый мир духов станет ему родным, ну и что? Какая разница, где быть счастливым? Главное же, чтобы он нравился, тем более что есть выбор. Конечно же, как и можно было предположить, этот день выделился из чреды похожих на него будней. И не тем, что Лири купил себе кучу ненужной фигни, которой потом успел достать даже соседей, да и не тем, как именно закончился этот день (по прошлым главам можно было заметить, что некоторые вещи становятся нормой). После того, как воодушевленный и довольный собой мальчишка вышел из большого торгового центра с большими мешкам, на соседней улице заорала черная кошка, вывернувшись из объятий необычного существа. Она рванула в сторону дороги, взбешенная таким чудовищным обращением, и чуть не попала под колеса автомобиля, благо, что тот успел притормозить вовремя. Он-то смог, а вот водитель сзади нет, он выкрутил руль и торжественно встретился мордой с грузовиком, который вёз мебель. Вот так вот проспект встал. Намертво. Виновница сего торжества исчезла, как и подобает кошке. Лири пошел домой, опять же положившись великой и могучей чуйке. Вечерело, между домами местами виднелся просто потрясающий закат, которым грех было не любоваться. Может быть поэтому шатен и свернул раньше времени в узкий переулок. Опасений, что его здесь будут поджидать бандиты или свора злобных собак, в голове у него так и не зародилось, да и с некоторых пор он и вовсе позабыл об осторожности во время прогулок по городу. Да и что могло случиться? Ведь он обычный неприметный парень, у которого нет друзей. По закону жанра с такими обычно ничего сверхъестественного не приключается, хотя, с ним и так приключилось, так что тем более ничего страшного предположить он и не пытался. Его беспечность вышла ему боком. – Нет, ну мотоцикл-то тут откуда? – поняв, что за тень прячется за светом дурацкой ослепляющей фары, простонал Лири. Он был уже на середине пути, когда исхитрившийся объехать пробку мотоциклист свернул в этот безлюдный переулок и, судя по всему, парня он просто не видел. «Закат, я умру на закате!» – он, конечно, преувеличивал. Умереть он вряд ли мог, ну, во всяком случае, если бы не стоял столбом прямо посреди и без того узкого прохода. Но держа в руках огромные пакеты, он не мог никак решить, куда ему деться с ними. А порвать их и растерять такое добро ему совершенно не хотелось. О том, что Уинки нет, Лири понял еще в магазине. Тот бы так легко не стерпел бы брошенные колкие фразочки, да и связаться с системой никак не получалось – что верный признак. В груди бешено колотилось сердце, мозги работали, будто в замедленном действии, страх облепил спину. Водитель скорости так и не снижал. Лири думал только о том, как ему дозваться Уинку, а расстояние становилось всё меньше и меньше, и тут, он увидел синий поток, торчавший из стены в метре от него. Не успев даже толком осмыслить, он схватился за него всей ладонью и проорал: «Меня сейчас собьет мотоцикл, спасите!». Он почувствовал, как по всем венам информации пролетел его клич, и как со всех уголков земли к нему потянулись фантомы, они были невидимы, но он ощущал их, словно бы видел единички в непрерывном коде из нулей. Они проходили через его руку в его реальность, такие же бесполые. Их было много, очень много, и все они пришли на его зов, чтобы защитить его дитя, а может быть и его самого. Время остановилось: часть фантомов облепила Лири, образовав непробиваемый купол из собственной информации, а другая часть понеслась к мотоциклу, прошла через него, и мгновением позже, будто в замедленной съемке двуколесый конь встал, как вкопанный, будто бы прилип к земле. – Ахринеть! – выдохнул Ликарион, отпуская нить. Он видел этот нереальный купол над собой, и он видел, что собратья тех, кто защищал его, держали мотоцикл, вцепившись в тот со всех сторон. Водитель, а по случаю и неудавшийся преступник, соскочил со своего средства передвижения, и даже не взглянув на Лири, начал осматривать свою машинку. Судя по всему, его очень расстраивало и, постойте, даже бесило то, что тот остановился, а ведь оставалось меньше 10 метров. – Эм, простите, Вы не позволите мне пройти? – спросил Лири у этого странного человека. Мужчина, а судя по одежде и комплекции, это был именно он, повернул голову в сторону маленькой буки и встал ровно. Судя по его позе, тут дело попахивало керосином. Стоило ему снять шлем, как донеслось и неслабое амбре. Возможно, это было алкогольное опьянения, хотя, судя по зрачкам не совсем алкогольное, но смысл в том, что мужик явно был не в себе. Он пошел к Лири совершенно уверенной походкой, что ввело того в полный ступор, а затем как ударил лапищей по куполу, что не будь того, парень мог и сотрясение мозга получить. – За что? – ошарашено спросил Ликарион. Мужик сжал лапу кулак и со зверским выражением лица повторил попытку, но опять же, у него ничего не вышло. Тут-то и появился Уинка со своим другом. – Проклятый! – взвизгнул Сонья и кинулся к неадекватному. Уинка же подошел к куполу. Они оба выглядели как люди, в современной одежде с глубокими, скрывающими их лица капюшонами, но Лири сразу понял, что это они, ведь кто еще мог так знатно ругаться на него внутри потока системы. – Вообще-то я всё еще это слышу! – недовольно сказал Ликарион, сложив руки на груди. Многие эпитеты ему особенно не понравились. – Вот и хорошо, хоть вслух не буду произносить, – прошипел Уинка ему в ответ. «Злой Уинка, ой какой злой!» – осознал мальчишка и отшатнулся в противоположенную часть купола. Судя по всему, фантом сам не мог проникнуть внутрь защитного поля, так что в некотором роде Лири даже порадовался своей неуязвимости. По другую сторону же собрат фантазии с упоением жевал руку мужика. – Не-не-не делай так, а то я прям здесь рожу, – расплакался Лири, увидев это. Оба фантома остановились. – Что, прости? – решил уточнить Уинка, переглянувшись с другом. – Нет, ну а зачем он его ест? – потыкав в сторону застывшего водилы, спросил мальчишка, вторую руку положив на пузо. – А как ты мне предлагаешь из системного существа вытаскивать проклятье демона? – ответил ему вопросом же Сонья. – Я в него наш сок запускаю… – Слюнявишь то есть? – это решение шатену почему-то понравилось. – Не, я же говорил, что он ненормальный! – обратился к другу Уинка. – Вот все люди… а, он вообще только в системе человеком числится, нелюдь какой-то. Лири, идем домой. Вижу, ты уже сходил в магазин. – Я с тобой не разговариваю, – отвернулся шатен. Сонья от души посмеялся и присосался обратно к водителю. Как позже узнал Ликарион, демоны имеют свойство вселяться в людей, которые ослабли из-за выпивки или психотропных средств, дабы иметь власть над кусочком системы. Именно из-за них люди сходя с ума. Нет, они не порабощают волю, они не показываются людям на глаза, они убивают разум, делая стабильное существо нестабильным. И, разумеется, беременному принцессой такие прокаженные особенно опасны. Сонья и Уинка до глубокой ночи развлекали и убаюкивали капризного мальчишку, рассказывая тому все, что тот бы не спросил. Он хотел, чтобы они были рядом, чтобы его любили, и в то же время к нему не приближались и вообще его не трогали. Он просил, требовал, канючил, но на самом деле, глубоко в душе он был безумно рад тому, что кому-то нужен, а так, всё это было лишь малыми капризами, с целью понять, насколько сильна его власть над Уинкой, ведь так хорошо, когда есть кто-то, что готов защитить.