hush your cry

Утром Луи становится довольно молчаливым. Вчера же, его было не заткнуть. Он много шутил, расспрашивал Гарри о всяком, пока они добирались до его квартиры, не переставал бормотать разные глупости, пока раздевал его, и осыпал кудрявого сотней комплиментов, пока был в нём. Собственно, непринужденная обстановка лишь на Томлинсоне и держалась, поэтому утро получается неловким для них обоих. Гарри сидит на краю кровати и пялится на свои колени, пока парень собирает свои вещи с пола и натягивает чёрные узкие джинсы. — Что значит это тату? — произносит Томлинсон, проводя кончиками пальцев по лавровым листьям внизу живота Гарри. Его рука так близко к его члену, а все тело кудрявого так податливо, что от этих прикосновений у него проходит дрожь по всему телу, и, все что он может, это толкнуться вверх, прося о большем. — Это сила, — отвечает он, громко выдыхая, когда рука парня спускается ниже. Гарри хочет его прикосновений к каждой клеточке его кожи, он хочет почувствовать Луи внутри себя. — Выдержка, — продолжает он, поднимает взгляд на лицо парня. Оно слегка блестит от пота, волосы прилипли ко лбу, зрачки расширены, он невероятно красивый. — Сила воли, — наконец выдыхает он, когда Луи наклоняется, чтобы оставить несколько влажных поцелуев на этой татуировке. — Столько символов, — шепчет он. — И это работает? Гарри запрокидывает голову назад и закатывает глаза. Он чувствует влажный язык Луи на своём члене и все его тело пронизывает теплотой. — Нет, — стонет он. Нет. Нет у него никакой силы воли. Он все ещё возбуждается от парней. Ещё как возбуждается. Особенно от таких как Луи. Смазливых, горячих, умных, и до безумия нежных. Тонкая ткань футболки скользит по его бокам, и Гарри наконец поднимает на парня взгляд, когда он оказывается полностью одет. Он неуверенно оглядывается на Гарри, прежде чем взять с тумбочки свой телефон. Луи нервно крутит его в руках, кусает губы, и посматривает на кудрявого, как будто думая, какие слова ему стоит сказать. Гарри так и знал. Утро — всегда самое неловкое. — Эм, — наконец нарушает тишину старший. — Дашь мне свой номер может быть? Я… напишу тебе. — Да, да, конечно, — прокашливаясь, отвечает Гарри. Слишком быстро, слишком высоким голосом, слишком неловко, слишком отчаянно. Но он знал, что парень возьмёт его номер. Все парни, что оказываются в его постели, берут его. Не потому что между ними промелькнула какая-то искра, а потому, что им необходимо как-нибудь смыться. Томлинсон ожидает, что парень просто продиктует свой номер, пока Гарри тянется к его телефону, чтобы написать его самому. Они оба издают неловкий смешок, сталкиваясь ладонями, после чего Луи передаёт ему свой телефон. Стайлс останавливается на секунду, думая, стоит ли поменять последнюю цифру номера, но все же решает написать правду. В основном из-за того, что Луи правда ему понравился. И пусть он знает, что никогда не позволит себе влезть в отношения с парнем, ему нравится идея того, что какой-то маленький шанс все же есть. — Вот и все, — улыбается он, протягивая Луи телефон. Парень улыбается в ответ, и Гарри провожает его до двери. Вот и все. Квартира вновь пустеет и Стайлс ощущает эту давящую тишину, которая так и норовит припомнить ему о том, что, пора бы уже испытать стыд за произошедшее. Как по расписанию — «вот, Гарри, ты снова переспал с парнем. Какой же ты жалкий. Ты никогда не будешь нормальным.» Он разочарованно стонет, открывает окно, чтобы проветрить комнату, и топает на кухню, чтобы поскорее заварить кофе. Суббота всегда была сложной и странной. Ему оставалось это только принять. Он опирается на стену, и следит за своим кофе, после чего закрывает глаза «лишь на минуточку», и снова вспоминает о вчерашнем вечере. — Ты такой красивый, — бормочет Томлинсон, прижимая его к этой стене, и целует, перемещая руку на горло. Гарри хнычет от желания наконец почувствовать Луи в себе. Одежда, кажется, так сильно сковывает. Он безумно хочет поскорее избавиться от неё. Томлинсон проводит кончиками пальцев по всем татуировкам Гарри, следуя за ними взглядом. — Чертовски красивый, — шепчет он с легкой улыбкой, прежде чем наклониться и оставить поцелуй на тонкой коже шеи Гарри. И, ладно, возможно кудрявый чувствует себя немного жалким, находясь посреди холодной кухни, и прокручивая в памяти моменты близости с парнем, которого он больше никогда не увидит. Но разве это имеет значение? Гарри наливает кофе в кружку и ставит её на стол, прежде чем залезть на стул, поджав ноги. Он чувствует себя таким уставшим, да и в целом, всё как-то странно. Но, на самом деле, он уже привык. Таковыми являются утра субботы. Немного неловкости и разочарованности просто нужно пережить, а после, все начинается сначала. Это уже некий ритуал. Внезапно, он слышит звонок в дверь, и даже содрогается от неожиданности. В гости он уж точно никого не ждал. Отложив свой кофе и нехотя встав с места, Гарри направляется к двери. Он даже не заглядывает в глазок, прежде чем её открыть, и, чего он уж точно не ждал, это запыхавшегося Луи на пороге. Стайлс сбит с толку, поэтому не произносит ничего, так что и парню перед ним становится неловко. Тот прокашливается, и пытается объяснить ситуацию, но, видимо, он чувствует себя очень неудобно. Забавно, как в клубе вчера оба были настолько уверенными в себе. — Я… Ты… — заикаясь произносит Томлинсон, из-за чего сам начинает с себя смеяться. Смотрится со стороны довольно странно, но Гарри все равно. — Если ты свободен сегодня, может быть ты хочешь провести со мной время? Я имею ввиду… сейчас? Если ты свободен сейчас и хочешь, эм… Может быть, погулять со мной. Это свидание. Или не свидание, как хочешь. Гарри пытается отогнать от себя мысль, что ему действительно приятно внимание со стороны парня. Потому что тот мужского пола, в первую очередь. Было бы не так плохо, если бы он был хотя бы бисексуалом. Тогда бы он мог с радостью игнорировать своё влечение к парням, и сфокусироваться на «нормальной» жизни. Но вот он стоит перед очаровательным юношей, который, почему-то, заставляет бабочек в его животе сходить с ума. Гарри не должен соглашаться, но ему хочется хоть раз поддастся своим желанием. Он бы очень хотел провести с Луи время. И да, он бы хотел, чтобы это было свиданием. — Я свободен сейчас, — с глупой улыбкой кивает он, и Луи улыбается ему в ответ, неловко стоя в проходе и не понимая, куда ему двигаться. Все это кажется таким странным, смешным и неудобным, но есть в этом свой шарм. — Хорошо, — давит улыбку Луи. — Мы можем пойти в кафе или прогуляться, — чешет затылок он. — Или остаться у тебя. Я не намекаю на секс, если что. То есть, мне понравилось вчера. Я имею ввиду, как ты хочешь, — он хихикает и Гарри смеётся в ответ. — Проходи, — отвечает он, отходя в сторону, чтобы дать Луи зайти внутрь. По крайней мере, Луи, по какой-то причине, переживает не меньше, чем Гарри, и это обоим может помочь расслабиться в будущем. Что-то вроде «не только я нахожусь в уязвимой позиции». Они направляются на кухню. Луи чувствует себя немного скованно, но ему правда приятна компания Стайлса. Даже если обоим это сейчас приносит дискомфорт. — Я обычно не такой придурок, как сейчас, — смеётся Луи, садясь за стол, пока младший ставит чайник на плиту. — Просто ты мне понравился, и я боюсь перед тобой опозориться. Работает немного наоборот, ну да ладно. Ты же не думаешь, что я придурок? — Нет, — улыбается Гарри, доставая голубую чашку с верхней полки. — Ты очень милый, вообще-то. — Вот черт, он только что сказал парню, что заинтересован в нем. Гарри правда флиртует с парнем, не с целью затащить его в постель. Всё идёт не по сценарию, но, если это то, чего ему хочется в данный момент, то ничего плохого не случится, ведь так? Гарри просто не позволит этому зайти куда-то далеко. Поразвлекается с парнями, пока молодой, а потом найдёт себе красивую жену и попробует стать обычным, ничем не примечательным, вполне гетеросексуальным семьянином. Все же так делают в этом городе? Или же, он просто посвятит свою жизнь карьере, продолжая спать с молодыми мальчиками из грайндера. Все имеют право на маленький секрет. — Тебе класть сахар? — оборачивается Гарри, делая вид, что только что не построил у себя в голове тысячи сценариев и вариантов развития событий, после его знакомства с Луи. — Нет, — отвечает тот. — Мне, наверное, стоило немного выпить, прежде чем возвращаться. Не знаю, почему я так волнуюсь, — нервно смеётся он. И, ладно, Луи переживает намного сильнее чем Гарри, и кудрявого это успокаивает. Стайлс знает, как его расслабить, но не делает этого, потому, что сам боится. — Я жалею, что так много выпил вчера, — признаётся младший. — Я мало что помню, но то, что осталось в памяти, было потрясающим. — Я помню многое, — смущается тот. — Наверное поэтому и нервничаю. Просто помню, какой ты был классный. Черт, прости. Я наверное так стрёмно выгляжу, осыпая тебя комплиментами. Я не извращенец. — Я знаю, — смеётся Стайлс. — Не волнуйся об этом. На самом деле, я и сам переживаю. — Правда? — искренне удивляется шатен. — Ты первый парень, с которым я… провожу время. Я имею ввиду, я позволил себе немного больше, чем обычно. — О чём ты? — Я не встречаюсь с парнями. Только сплю. Обычно это только секс на одну ночь. Я не гей. Луи хмурится, но ничего не отвечает, так что, за чашкой чая, они начинают обсуждать какие-то поверхностные мелочи, будто бы специально избегая этой темы. — Тебе не кажется, что ты подавляешь себя? — осторожно спрашивает Луи. — Я не гей, — вновь произносит Стайлс, словно стараясь убедить в этом самого себя. — Я не собираюсь носить юбки и красить ногти. Может быть, мне это и понравилось бы, но я не хочу быть обезьянкой в цирке. Знаешь, повышенное внимание, гомофобия, и все такое. — Ты никогда не красил ногти? — интересуется Луи, и кудрявый отрицательно качает головой. — Но тебе бы понравилось это. Тебе стоит хотя бы попробовать. — Нет, — в ту же секунду произносит он. — Просто попробуй. Знаешь, мы можем пойти в магазин и вместе выбрать тебе лак. Ты всегда можешь стереть, если тебе не понравится. — Я не хочу превращаться в женщину. — Это хорошо, потому что меня привлекают только мужчины, — смеётся Луи. — Маникюр не сделает из тебя женщину. Ты — все ещё Гарри. Просто очень милый Гарри. — Ладно. Но только попробовать. Глаза Луи загораются.

***

Они возвращаются домой к Гарри, и на момент снова чувствуют неловкость, но Луи разувается и проходит в спальню вслед за кудрявым. Тот все ещё не уверен в каждом своём действии, поэтому, в некой степени, позволяет Томлинсону взять на себя контроль. Оба плюхаются на кровать друг напротив друга, и Луи с нежностью смотрит на парня, из-за чего тот в некоторой мере чувствует стыд. Ему бы хотелось прикоснуться к старшему. Взять его за руку, оставить маленький поцелуй на его щеке. Но всё, что переходило границы от сексуального к романтичному, пугало Гарри. Он сразу же чувствовал себя каким-то неправильным и отвратительным. Луи раскручивает баночку с нежно розовым лаком, и кудрявый протягивает правую руку. — Тебе идёт этот цвет, — улыбаясь, произносит Томлинсон, когда наносит его на указательный палец. Получается слегка размазано, но, в целом, довольно мило. — Тебе нечего стыдится, Хаз, это делает тебя милым. Гарри не может сдержать улыбку, когда слышит это прозвище. Луи, возможно, и сам не осознал, что оно слетело с его губ. — Ты со всеми парнями после секса на одну ночь проводишь время вместе? — искренне интересуется Гарри, хоть его фраза и звучит, как флирт. — Нет, только с теми, которые мне очень сильно понравились, — смущённо отвечает он, опуская взгляд на ногти, и продолжая старательно наносить лак, пытаясь не запачкать все вокруг. — Чувствую себя глупо, — признаётся он. — Из-за ногтей? — Луи останавливается, закрывает баночку, и берет кудрявого за руку, чтобы поднять её к губам и подуть на свежий лак. Гарри же, от этого маленького действия, чувствует бабочек в животе. Он неуверенно кивает, и Луи меняется в лице. — Но ты ведь хотел этого, правда? — спрашивает он. — Да, — признаётся Стайлс. — Мне нравится как это выглядит, но я сразу чувствую себя как гей, и мне кажется, что все вокруг об этом узнают. — Ты должен делать то, что тебе приносит удовольствие, наплевав на мнение окружающих. Я знаю, что наш город дерьмовый, и в нем полно придурков, которые будут неадекватно реагировать, но это не должно мешать тебе принимать себя. Гарри, я не говорю о накрашенных ногтях, макияже и цветастых рубашках. Просто разреши себе быть собой. — Но… я не гей, — говорит он так неуверенно, будто сам не верит в свои слова. — А вчера ночью тебе так не казалось, — ухмыляется Томлинсон. — Ты стонал подо мной и просил трахнуть тебя сильнее. Не очень гетеросексуально с твоей стороны. — Я… Мне нравятся парни, ладно. Они красивые и сексуальные, но я никогда не смогу быть с ним в отношениях. — Что насчёт девушек? — Луи решает увести разговор в другое русло. — Нет, — сразу же отвечает он. — Ты когда-то спал с девушкой? — Гарри вновь отрицательно мотает головой. — Целовался хотя бы? — Нет, — отвечает Стайлс. — Не знаю… Не могу. — Гарри, ты гей. Глупо лишать себя отношений только потому, что не можешь принять себя, — спустя время произносит Луи. — Я понимаю, что ты не можешь сделать это по щелчку пальцев, но хотя бы не закрывайся. Не отметай эту возможность так категорично. Гарри смотрит себе на колени, стесняясь поднять взгляд и увидеть насмешку в глазах Луи. Он всё ещё непроизвольно ожидает гомофобию в свою сторону от каждого. На самом деле, ему бы хотелось не переживать о том, что подумают остальные. Очевидно, что он гей, но одна лишь мысль об этом пугает его. — Маленькими шажками, — шепчет Луи, поглаживая кисть его руки, и Гарри осторожно переводит взгляд на него. Луи не смотрит на него с презрением или ненавистью. Только нежность. И он ловит это чувство в моменте. Ему правда очень хочется поцеловать парня. Первым рефлексом у него, конечно, срабатывает отогнать от себя эти мысли, и притвориться, будто такого чувства не проскакивало. Он всегда так делает, и, вроде как, это помогает жить ему с маленькой и нестабильной, но уверенностью в том, что он не гей. «Маленькими шажками» — звучит мягкий голос парня у него в голове, и Гарри вновь встречается с ним взглядом. — Я хочу… сделать кое-что, — осторожно произносит он. Луи непонимающе на него смотрит, когда кудрявый протягивает руку и кладёт ему на щеку. Все движения такие осторожные, неловкие, но очаровательные. Луи не портит момент. Он просто позволяет ему сделать то, что тот пытается. Когда Гарри наклоняется вперёд и сокращает расстояние между их лицами, Томлинсон понимает, что у того на уме. И, честно говоря, он в шоке. Он уж точно не ожидал, что Гарри сделает это настолько скоро. Его рука дрожит, но Луи это нисколько не беспокоит. Он прекрасно понимает, что Стайлс напуган. Луи чувствует горячее дыхание Гарри в миллиметре от его губ, и, почему-то, это кажется намного интимнее чем то, что происходило прошлой ночью. Как будто они оба прикасаются друг к другу впервые. Старший решает медленно переместить свои руки ему на шею, чтобы дать понять, что все хорошо, он не против, и тот двигается в правильном направлении. Всё тело Гарри дрожит, когда он наконец накрывает губы Луи своими. Он задерживается на несколько секунд, и просто ощущает мягкость и теплоту парня, не двигаясь. Всё как в замедленной съемке, они просто прикасаются губами, не переводя это в поцелуй, и для младшего это огромная победа. Он поглаживает щеку Луи большим пальцем, прежде чем по-настоящему поцеловать его, и не понимает, почему это делает его таким счастливым. Луи отвечает на поцелуй, но очень осторожно, позволяя Гарри сделать всё самому, и тот смелеет. Он закусывает его нижнюю губу и слегка оттягивает, не сдерживая своей улыбки. В этот момент Луи думает, что восхищён этим мальчиком. Он именно тот, в кого Луи мог бы влюбиться, несмотря на то, что он вовсе не в его типаже. Просто он такой искренний, очаровательный, нежный, особенный. Луи просто цепляется за этот момент, ему хочется остаться здесь и сейчас, и наслаждаться мальчиком, пока он может. Стайлс медленно отстраняется, его взгляд все ещё испуган, когда он смотрит на Луи, будто бы ожидая его одобрения. — Ты прекрасный, Гарри, — срывается с его уст, и младший расплывается в улыбке. — Маленькими шажками, — повторяет он, опуская взгляд на ногти. — Я горжусь тобой, — улыбается Луи. — Накрасим вторую руку? — предлагает он и Гарри кивает.

***

Они знакомы несколько часов, но оба полностью расслабляются в компании друг друга. Им даже не нужно искать себе какие-то занятия, как делают люди на свиданиях. Что-то вроде организованного совместного времяпрепровождения: пойти туда, поговорить об этом, сделать это. Им это не надо. Все выходит вполне естественно, потому что Гарри разрешает себе отпустить все страхи хотя бы на денёчек. Сейчас он с Луи, и да, Луи парень (довольно привлекательный парень, кстати), но Стайлс не обязан двигаться вперёд. Они могут просто провести время, без дальнейших обязательств. Кудрявый всё ещё боится оказаться тем, кого ненавидит всё общество, что его окружает, и ненависть к кому он питал внутри себя долгие годы. Но он точно знает, что лежать сейчас в руках парня ему приносит необъяснимое удовольствие. Всё кажется идеальным. Он лежит на груди у Луи, выводя круги на его теле кончиками пальцев, пока тот гладит его волосы. Они просто разговаривают. Обо всем на свете. Парень слушает его, улыбается самой очаровательной улыбкой на свете, поддерживает, рассказывает что-то сам, и Гарри правда счастлив в этот момент. — У тебя был парень когда-то? — решается спросить младший. Луи, кажется, полностью принимает свою ориентацию. — Мне разбили сердце, когда мне было семнадцать, — со смешком отвечает он, но Гарри понимает, что, на самом деле, за этим скрывается некая боль. — Я вроде как боюсь ввязываться в отношения с тех пор. Я бы очень хотел, но, каждый раз, когда дело до этого доходит, я сбегаю. — Тебе ведь двадцать четыре? — Луи кивает, и Гарри не знает, что сказать. — Но почему? — Меня не было достаточно. Я не был достаточно красивым, достаточно умным, достаточно интересным, достаточно сексуальным, — голос парня надламывается, и, от этого, почему-то становится больно Гарри. — Я узнал, что он изменял мне почти всё то время, что мы были вместе. — Мне так жаль, — тихо произносит Гарри, и Луи целует его в макушку. Они замолкают на некоторое время. Стайлс просто хочет почувствовать теплоту и нежность старшего в этот момент, утопая в его руках. — Я бы никогда так не поступил, — срывается с его уст, и он сразу же чувствует вину и неловкость, из-за того, что это похоже на желание с ним встречаться. Гарри просто знает, что принесёт старшему кучу проблем, если хотя бы попытается принять себя и построить с ним отношения. Тот заслуживает кого-то потрясающего, и это не он. — Не надо утешать меня, — смеётся Луи, и младший закусывает губу. — Но это правда. Ты — самый красивый и сексуальный парень с которым я спал, — улыбается Гарри, поднимая на него свой взгляд. Тот улыбается в ответ, обхватывая его лицо ладошкой. — А ты спал со многими, а? — дразнит его Луи, и Стайлс краснеет. — Не обязательно напоминать мне о том, что я шлюха, — смеётся он. — Но это правда. Ты первый, кому я оставил свой настоящий номер. И первый, кого я поцеловал… трезвый. — Ты мне нравишься, Гарри. Я не хочу давить на тебя, и я полностью понимаю твои переживания, но черт. Какой же ты прекрасный. У Стайлса просто дух захватывает. Наверное, парни не должны заставлять его чувствовать себя так, если он не гей. Это так сильно пугает, но в равной степени и интригует. Он не узнаёт себя. Закрывает глаза, улыбается, и тянется к Луи, чтобы поцеловать. Более решительно в этот раз. И это чувство просто потрясающее. Как стая бабочек в его животе, как ураган, как американские горки, адреналин, растекающийся по венам. Гарри вдруг понимает, что он не хочет, чтобы это когда-то заканчивалось. Пусть отсутствие обязательств успокаивало его прежде, но сейчас, он боится того, что проснётся завтра утром, и Луи не будет рядом.