hush your cry

Луи провёл несколько дней, вертя в руках телефон. Имя Гарри на экране, и несколько цифр, которые он за это время уже выучил на память. Писать или не писать? На самом деле, Томлинсон очень много анализировал произошедшее в те выходные. Очевидно, это не было чем-то, с чем ему приходится часто сталкиваться, но реакция Гарри была вполне ожидаемой. И на что только Луи надеялся, когда узнал о том, что кудрявый не может принять свою ориентацию? Это даже не вопрос пары дней. Честно говоря, он и не надеется, что Гарри позвонит или напишет ему. У кудрявого остался его номер, но, наверняка, тот его уже удалил. Проблема в том, что Луи не может выкинуть парня из головы, хотя он далеко не первый в его жизни. После анализа и раздумий Томлинсона, все встало на свои места. Он понял, почему Гарри вёл себя так странно. Луи ведь в некоторой степени давил на него. Заставлял делать некомфортные для него вещи прямо здесь и сейчас. Гарри не может принять свою ориентацию, ненавидит себя за это, и справляется лишь трахаясь с парнями по пьяни раз в какое-то время, а Луи заставил его поломать гендерные нормы и влюбиться в него всего за пару дней. Понятное дело, что Гарри воспринял это как вызов и захотел справиться прямо сейчас, но это так не работает. Он жил с внутренней гомофобией и осуждением общества двадцать два года. Этот опыт не уйдёт за два дня. Если бы Луи и вправду хотел позаботиться о Гарри, ему стоило бы дать кудрявому какое-то время. — Какой же я придурок, — бормочет он себе под нос, вставая с кровати. Он находит пару чистых носков в шкафу, спортивные штаны и белую майку, после чего лениво натягивает это все, прежде чем поплестись на кухню. — Выглядишь хреново, чувак, — произносит Зейн, его друг, который снимает соседнюю комнату и делит с ним кухню и ванную. — Мог бы и промолчать. Сама тактичность, — фыркает Луи, высыпая в чашку оставшийся кофе. Он доверяет Зейну больше, чем самому себе, так что тот, очевидно, был осведомлён в ситуации от и до. Он был с Луи все это время, и убеждал его в том, что тот ничего не испортил, и придет время, когда Гарри будет готов снова начать общение с ним. — Ты идёшь сегодня на работу? — спрашивает Томлинсон, видя, что на часах уже близится к десяти, а друг все ещё лениво попивает чай в пижамных штанах. — Моя смена с четырёх, — отвечает он, и Луи кивает. Совершенно нетипичное поведение для гиперактивного парня, который обычно полон энергии даже через пару минут после пробуждения. — Чем он вообще мог настолько тебе понравиться? Ты ведь говорил, что не готов к отношениям. — Я и не готов, — отвечает Луи, зевая. Он помешивает сахар, достаёт пачку печенья из ящика, и садится за стол к Малику. — Просто он, не знаю, особенный. — Особенный? — бросает удивлённый взгляд он. — Да… Не знаю как объяснить. С ним было хорошо. Многие парни хороши в постели, но с ним все было как-то по особенному. — Химия? — Не знаю, — пожимает плечами Луи. — Я был почти трезвым, и был настолько расслабленным с ним. Такое ощущение, будто мы с самого начала вкладывали в поцелуи какой-то смысл. Глупо, я знаю. — Но он тоже это почувствовал? — Не думаю, — качает головой Луи, пряча взгляд. — Нет. С утра он сказал мне, что он не гей. Мне вообще кажется, что я давил на него. Я ему даже не понравился. — Если бы так было, он бы не позволил тебе провести два дня в своём доме. — Он просто запутался. А я подумал, что смогу ему помочь. Может он и вправду не гей, и я все себе придумал, — пожимает Луи плечами. Зейн смотрит на него с каким-то сожалением, отчего ему становится тошно. — Я и сам запутался. Когда я вернулся к нему утром, я был так взволнован, не мог связать и пары слов, нёс всякую херню. А потом внезапно начал чувствовать себя с ним так, будто мы были знакомы много лет. Мы обнимались, и шутили, и… Все было так легко. Так нежно. Не знаю. Мне просто показалось. Ты прав, я не готов к отношениям. — Луи, он — первый парень, ради которого ты бы попробовал, — отвечает Малик. — Ты уже готов. Именно с ним. Он обязательно позвонит, когда придёт время. — Нет, Зи, — закатывает глаза шатен. — Не было никакой нежности, я это все придумал. Мне просто этого не хватает, вот и все. Гарри не ста… — его голос резко прерывается, когда на столе начинает вибрировать телефон, и на экране высвечивается имя кудрявого. — О господи! — восклицает он, и переводит на Зейна испуганный взгляд. — Это Гарри? — он наклоняется к экрану, чтобы посмотреть поближе. Руки Луи дрожат. — Это он. Блять. Что делать? Я не готов, — Луи держит телефон в руке, боясь принять звонок. — Отвечай на гребанный звонок, Луи, что с тобой не так? Тот делает глубокий вздох и вскакивает со стола, отвечая, и прикладывая телефон к уху. Его тело дрожит, его голос дрожит, и он волнуется, как пятиклассник перед своим первым в жизни свиданием. — Гарри? — говорит он тихим голосом, пытаясь держать себя в руках. Он поворачивается на друга, который показывает ему два больших пальца и улыбается. — Да… Нет, не разбудил, — Луи чешет затылок, и давит улыбку, когда Зейн начинает что-то ему шептать. — Конечно. В смысле… Я могу сейчас. Дай мне минут сорок. Или как ты… Да. Зейн сгорает от любопытства, и продолжает дергать Луи, прося включить громкую связь и подсказывая, что он должен сказать Стайлсу, пока шатен с раздражением отталкивает его. — Да, все хорошо. Я… Хорошо, — Луи улыбается во все тридцать два, а Зейн уже подскакивает на своём месте от радости. — Тогда до встречи. Томлинсон кладёт трубку, и наконец может выдохнуть. — Что он сказал? — сразу же спрашивает Зейн, глядя на друга. — Он хочет встретиться, — произносит Луи, и тот вскакивает, чтобы обнять его. — Я же говорил. Все будет хорошо. — Может он хочет встретиться как друзья? — Луи начинает мямлить, глядя в пол, и пытаясь прокрутить у себя в голове ещё кучу вариантов, почему Гарри должен был бы ему отказать. — Я уверен, что ты ему нравишься. Все будет супер, — Малик похлопывает его по плечу, и на лице у Луи вновь появляется улыбка. — Я все ещё выгляжу хреново? — Умойся холодной водой, расчешись, и надень что-то поприличнее, — отвечает Зейн. — И этот мальчик — твой. Внутри у Луи пищит довольная девочка-фанатка, и он, поблагодарив Зейна, бежит в свою комнату, чтобы принарядиться.

***

Луи нервно кусает губы, когда видит Гарри возле ларька с мороженным в парке, где они договорились встретиться. Его волосы наполовину распущены, наполовину собраны в пучок, а яркая желтая футболка делает его таким милым, что Луи вновь чувствует бабочек в животе, и ему приходится нервно сглотнуть. Вот бы не ляпнуть ничего лишнего. — Привет, — он подходит к Гарри, и тот неловко обнимает его. — Спасибо, что позвонил, — произносит Луи, и тот ему улыбается. — Хочешь мороженного? — предлагает кудрявый, и Луи кивает. Он выбирает малиновое, а Гарри ванильное, и теперь они официально могут называться пятиклассниками, встретившись на своём первом свидании. Луи нравится это чувство. — Все хорошо, я угощаю, — произносит Гарри, когда Луи достаёт свой кошелёк, чтобы заплатить. Теперь это ещё больше напоминает свидание, и Луи ещё больше боится, что оно таковым не окажется. — Прости, что выгнал тебя тогда, — тихо произносит Гарри, когда они отходят от ларька, и направляются к озеру. — Я знаю, что вёл себя странно. — Все нормально. Мне не стоило давить на тебя, — убеждает его Луи, но тот перебивает. — Ты не давил, Лу, — говорит он, и после небольшой паузы добавляет: — Я рассказал маме. Томлинсон искреннее удивляется. Гарри не только принял себя, но ещё и рассказал кому-то другому? — Это очень смелый шаг, Хаз, я горжусь тобой, — говорит Луи, останавливаясь, и поворачиваясь, чтобы взглянуть на него. — Как она отреагировала? — Хорошо, — улыбается Гарри. — Она сказала, что любит меня несмотря ни на что. И, что если мне кто-то нравится, нужно сказать ему об этом. — Тебе кто-то нравится? — спрашивает Луи через комок в горле. — Да, — взволнованно произносит Стайлс в ответ. — Но он сказал мне, что не готов к отношениям. — Что если он скажет, что ты ему тоже очень нравишься, и он готов попробовать? — Луи не может сдержать улыбки, и Гарри широко улыбается ему в ответ. — Тогда я попрошу его поцеловать меня, и пообещаю больше не отталкивать его без причины. Внутри у Луи салюты, конфетти, бабочки, фанфары, и все на свете, из-за чего он буквально не может удержаться на месте. Он улыбается, и целует Гарри, забывая о своём мороженном, и пачкая им футболки обоих. — Ох, черт, извини, — смеётся он, переглядываясь с Стайлсом, и замечая, что его ванильное тоже размазано по его футболке. — Всё в порядке, — смеётся Гарри в ответ. — Можем пойти ко мне домой. Посмотрим фильм, пока твоя футболка будет стираться.