Through and through - does not mean to death

В бункере лучше. Гораздо лучше. Идиотские фразу: «дома и стены лечат» Дин всерьёз не воспринимал, а впрочем, он понимал её слишком буквально. Издержки профессии: тяжело читать подтекст или искать двойной смысл, если сорок с лишним лет жизнь учила понимать всё прямо. Ну серьёзно, что было бы с тем прóклятым беднягой, если бы Дин воспринял фразу из предания: «Разлука заставляет сердце становится горячее» в сопливо-романтичном ключе? Сгорел бы тот несчастный изнутри и всё тут. Может Сэму и правда будет лучше, когда он здесь, с ним? Нет, это просто желание оправдать свой эгоизм. Сэму нужна семья, дети, а не прозябание в бункере до самой старости. Всё-таки зря Дин согласился вернуться домой, но видимо вселенской любви к брату мало, чтобы остаться там, где ты не значишь ровным счётом ничего. Самым лучшим решением, которое удовлетворило бы всех, по мнению больного, было нанять симпатичную, милую сиделку, которая сузит круг обязанностей Сэма до добывания еды, денег, лекарств и остального необходимого. Пока Дин раздумывал как облегчить жизнь брата, последний уже вернулся с остывшими и в конец смятыми бургерами. — Я быстро переоденусь и вернусь к тебе, хорошо? — нарочито медленно произнёс Сэм, будто разжёвывая для малыша, боящегося темноты, что взрослые скоро придут. — Ты теперь собираешься отчитываться мне в каждом действии? — раздражённо буркнул Дин, — Лучше бы ты раньше так делал, Сэмми, мы тогда избежали бы огромного количества неприятностей! — Какие быстрые смены настроения, — съехидничал в ответ брат, — Ты прекрасно знаешь, что всё это произошло бы в любом случае: мы были любимым сериалом Чака, не забыл? — Конечно не забыл, а ещё я не забыл как просил меня не спасать, ну и что меняют эти грёбаные воспоминания?! — вызверился Дин. Сэм ничего не ответил на язвительный выпад и ушёл переодеваться. Он слишком многим был обязан брату, чтобы срываться на него, пока тот в уязвимом положении. Уж лучше выпустить пар, постояв под мощными и хлёсткими струями воды. Сэм не стал предупреждать Дина о том, что задержится: брат ясно дал понять, что не нуждается в этом. Быстро скинув с себя одежду, Сэм залез в ванну и с удовольствием подставил лицо под чуть тёплую воду, льющуюся из винтажного, по нынешним временам, душа. Сейчас он вернётся к брату, покормит его любимой едой, они вместе посмотрят телевизор и, возможно, тогда он легче воспримет вечерние процедуры. Чёрт, телевизор. Надо было его включить прежде чем уйти. Получается, оставил Дина наедине со своими мыслями, а это ни к чему хорошему ещё не приводило. Но не в этот раз: одиночество пошло на пользу — Дин даже успел испугаться, что слишком сильно надавил на брата, в конце концов, он бы тоже, случись всё это с Сэмом, носился вокруг него, как пчела над мёдом. Вот сейчас брат вернётся и Дин сразу предложит нанять сиделку. Сэм скажет, что это гениальная мысль, которая ему в голову не пришла, а он беззлобно съязвит, что гениальные мысли приходят лишь в головы гениев, к которым младший братишка, к глубокому сожалению, не относится. Целую речь приготовил, впрочем, как и Сэм. Двое взрослых, вполне зрелых мужчин, вышедших из пубертатного возраста лет двадцать пять назад, находящихся бок о бок всю жизнь, подбирали слова, выстраивали в голове сценарий разговора, не задумываясь, что собеседник не получал копию и не будет отвечать как запланировано. Ведь отлично знают друг друга, а всё равно ведут себя словно маленькие дети. Впрочем, Джон и не задумывался о том, чтобы рассказать им когда и как надо взрослеть, но и настоящими детьми побыть не позволил. Винчестеры так и остались в пограничном состоянии. Ну, может Сэма чуть взрослее сделал Стенфорд, а Дин всё такой же подросток с установками, вбитыми в голову отцом, главная из которых: «Береги Сэмми!». Легко сказать… А как его теперь беречь-то, если он даже рукой пошевелить не может? Разве что разгрузить сиделкой обязанности, которые этот двухметровый Сэмми сам на себя взвалил. Вернулся Сэм минут через сорок и сразу пошёл по запланированному маршруту: покормил брата, сделав вид, что никакого конфликта не было, уселся в кресло, стоящее у изголовья кровати с другой стороны от капельницы, включил любимый Дином боевик и вместе с ним шутливо комментировал происходящее на экране. — Нет, ну ты посмотри, — веселился Дин, — Никакой реалистичности. Сколько у него патронов в магазине?! Ещё и с двух рук палит. Ладно бы вблизи, но с такого расстояния даже я не попаду! Больной резко помрачнел: теперь он и с правой руки в упор не попадёт. Сэм тут же заметил перемену в настроении брата и попытался восстановить непривычно-безмятежную атмосферу, царившую в спальне бункера несколько часов. — А ты заметил как они нелепо… Эм… Ну… Целятся, — слишком наигранно улыбаясь, пролепетал Сэм. — Хватит, Сэмми, не надо со мной, как с идиотом. Выключи это, давай поговорим, — наконец решился Дин. Сэм охотно согласился, прокручивая в голове свой сценарий, но всё пошло не по плану с первых слов брата: — Ты должен понять, что я буду чувствовать себя отвратительно, если ухаживать за мной будешь ты, — начал Дин. — Но… — Не перебивай! Так вот, меня вполне устраивают совместные вечера перед телевизором, даже то, что ты меня кормишь с ложки, если тебе так нравится чувствовать себя заботливым братцем, которому хватило стойкости обременить себя инвалидом, — вполне спокойно, что ему категорически не свойственно, продолжил Дин. — Не надо так говорить, — печально возразил брат. — Но это так, Сэмми. Что бы ты мне сейчас не сказал, это так. Я буду последней свиньёй, если заставлю тебя чувствовать себя предателем, потому что ты действительно делаешь всё, что в твоих силах. — Я рад, что ты это понимаешь, — саркастично буркнул Сэм, но брат иронии не уловил. — Понимаю, а потому предлагаю решение, которое устроит нас обоих, — твёрдо заявил Дин. — И какое же? — Надо нанять сиделку. Она будет выполнять всю самую… Неприятную работу, а тебе останется обеспечение необходимым и вечера перед телевизором с выражением братской любви, — весьма самодовольно выложил Дин, вспоминая, что дальше в сценарии заявления Сэма о гениальности задуманного. — С ума сошёл? — быстро вернул брата с небес на землю Сэм, — Сиделка в бункере просвещённых, ничего умнее не выдумал? — Ей можно заплатить за молчание… — уже безо всякой уверенности, понимая, что его идея абсолютно бредовая, предложил Дин. — Конечно можно, только не факт, что после этого она в действительности не растреплет о секретном бункере в пятнадцати киллометрах от Лоуренса. Мы не можем так рисковать, Дин, — настойчиво убеждал брата Сэм, прикинув в голове, что это вполне можно устроить: найти какое-нибудь заклинание или ещё чего в таком духе, чтобы сиделка не смогла привести к бункеру хоть кого-то. Вот только совершенно не хотелось, чтобы в их с братом жилище каждый день вторгалась чужая женщина, а тем более подходила и что-то делала с Дином. Одно дело медсёстры: Сэм не медик и пока брату требовался особый, усиленный уход от профессионалов, не лез со своей заботой. Но сейчас он вполне способен сам ухаживать за Дином и посторонние им не нужны, он справится. — И что же тогда делать? — напряжённо перебил поток рассуждений Дин. — То, что и планировали с утра: я о тебе позабочусь, а ты не будешь вести себя, как глупый подросток. Если ты не против, то пора начать вечерние процедуры, — предложил Сэм и, не получив никакого ответа, принял молчание за согласие. Когда он вернулся из ванной с банным полотенцем на плече и тазиком, в котором плескалась тёплая вода и мягкая тряпка, Дин по прежнему лежал с абсолютно каменным лицом и не произносил ни слова. Сэм замялся: как он отреагирует на купленные для него памперсы? Но стянув с Дина футболку и пижамные штаны, успокоился — брат был в точно таких же, как те, что приобрёл он. Момент снятия использованного средства гигиены был безмерно волнителен для них обоих, а потому Сэм не решился сразу лишать брата последнего барьера, отделявшего максимально интимное от посторонних глаз, оставляя самый щепетильный процесс на последнюю очередь. Он медленно и тщательно стал протирать шею Дина хорошо выжатой тряпкой, спустился грудь, вернулся к ключицами, плечам и ладоням, скользнул мягкой материей на бока и живот: было безумно стыдно, но вместе с тем приносило непонятное, какое-то неправильное и извращённое удовольствие. Казалось, что когда он перескочил на ноги, Дин облегчённо выдохнул. Вытерев влагу банным полотенцем с тела брата, Сэм сконфуженно произнёс: — Кхм, Дин… Я сейчас переверну тебя, чтобы протереть спину, а ты сразу отклони голову в сторону, чтобы не задохнуться, ладно? В ответ только кивок. Ну, это уже хоть что-то. Сэм плавно, со всеми осторожностями переместил брата на живот и продолжил протирать его тело, как бы случайно касаясь кожи время от времени. Такая мягкая и тёплая… Если не знать, что трогаешь бывалого охотника, то могло показаться, что украдкой щупаешь девушку, пришедшую на массаж. Но разумеется это было не так. Конечно нет. Вытерев брата и с этой стороны, Сэм перевернул его обратно на спину. Они оба знали, что этого неприятного момента не избежать, откладывать было бы глупо. Дин испытывающе уставился прямо в глаза брата. Вопрос: «ты действительно пересечёшь эту грань, Сэмми?» читался в них безо всяких усилий. — Я постараюсь туда не смотреть, ладно? Ты, наверное, тоже закрой глаза, будет легче, — только и смог ответить Сэм на немой вопрос брата. Однако, Дин не послушался и всё так же пилил брата взглядом, прожигая его до костей. Вздохнув, Сэм распечатал упаковку с памперсами для взрослых, достал один, расстегнул липучки на старом, стянул и завернул в подготовленный заранее мусорный мешок. Действительно не глядя, на ощупь обтёр самые интимные места и натянул свежее средство гигиены. Продолжая избегать глаз брата, вышел: выбросил мусор, помыл руки и вернулся в спальню, впервые бросая взгляд на лицо Дина. По сухой коже медленно ползли несколько слезинок. Униженный и ужасно беспомощный Дин не ожидал, что брат сегодня вернётся. Сэм подошёл вплотную, большими пальцами нежно вытер выступившую влагу и, повинуясь непонятному порыву, мягко поцеловал Дина в лоб, на что сразу же получил разъярённый донельзя взгляд. — Я останусь здесь, с тобой, ладно? Заночую в кресле, — стремясь сократить, резко возникшую между ними пропасть, предложил Сэм. — Выйди отсюда, — хрипло произнёс Дин. — Нет, будет лучше, если мы переживём это вместе и… — Выметайся немедленно, Сэм! — резко оборвав его, заорал во всю силу лёгких Дин, — Что непонятного?! Я не хочу тебя видеть, убирайся отсюда! Ничего, кроме как молча подчиниться приказу, Сэму не оставалось. Нелепо пролепетав что-то вроде: «спокойной ночи, Дин», он выскочил из комнаты и, отдышавшись, прислушался к звукам, доносящимся из-за двери. Приглушённые, отчаянные рыдания… Одному Джеку известно сколько усилий понадобилось Сэму, чтобы не вернуться. Сердце колотилось, убеждая зайти, поговорить, успокоить. Но мозг, который Сэм всегда ставил на первое место, чётко решил, что он этим сделает только хуже. Так и просидев под дверью около часа, пока всхлипы окончательно не затихли, Сэм неспешно побрёл в свою спальню, уже неуверенный в том, что взять уход за братом на себя было хорошей идеей.