Просто будь рядом

Арсений задумчиво теребит пальцами телефон, пока не сталкивается с Сергеем, который молча поднимает брови. — Там тебя твой благоверный искал, и я, так понимаю, нашёл? — друг как всегда всё понимал без лишних пояснений, но сейчас легче не становилось. — К сожалению. Он извинился за прошлое, — Попов ухмыльнулся и тут же схватил первый попавшийся бокал, опустошая его, нарушая этим своё единственное правило сегодняшнего вечера — не пить. Серёга машинально напрягается, отставляет свой стакан и недовольно хмурится. — Арс, если… — Разберусь, — обрывает друга Арсений, и отходит к более тихому углу, приваливаясь спиной к стене и прикрывая глаза. — Он позвал меня гулять. И вроде это звучит всё смешно, но не для Арсения. У него перед глазами кадры прошлого, и дело не в унижении, к которому даже привыкнуть можно, а в том, что Антон — первая любовь Арса, от которого у того дрожали колени, сбивалось дыхание и потели ладони. И какого это знать, что твоя любовь тебя не просто ненавидит, но и каждый раз унижает, грубит, толкает, а один раз даже участвовал в твоём избиении? Не сильном, пару синяков и ссадин, но Арсений всё ещё помнит боль не от физических ударов, а от того, что его сердце разбилось. Он писал Антону стихи, по ночам представлял во снах, пока в школе Антон умело разрушал все мечты, превращая их в самые настоящие кошмары. Тогда Арсений был совершенно другим: был более наивным и добрым. Они только переехали с родителями в Москву, и Арс совершено не обращал внимания на внешность, имел лишний вес, носил тупые очки, да и сходил за типичного ботаника. Видимо, поэтому Москва не встретила их радужно, а точнее категорически не приняла Арсения, а после случая избиения за школой — семья собрала вещи и попытала счастья в Питере, где они и остались. Конечно, Арс так и не признался Антону в своих чувствах, постарался их похоронить как можно скорее, а так же взялся не столько за ум, сколько за внешность. Поэтому, спустя пару лет, Арс уже не раз был на фотоссесиях для журналов, а ещё был способным и умным, почти идеалом, но у всех есть свои кошмары и скелеты, и свои Попов плотно хранит за дверью шкафа. Когда он перевёлся в Универ, то уже знал, что в его группе будет кошмар и любовь его подросткового детства, но теперь это Арсения больше не пугало — он был готов. Антон сразу бросился в глаза, ведь как не заметить самого высокого парня в группе? Но изменения Попов заметил сразу же после первой пары, когда не раз чувствовал на себе взгляд зелёных глаз, от которых раньше так сходил с ума. Антон и правда стал другим, он ходил только с двумя друзьями, был смешным и добрым, хотя и постоять за себя мог — это было видно. Теперь это не просто длинный подросток, озлобленный на весь школьный мир — это студент третьего курса, задолбанный учёбой, но так же и ценящий моменты студенческой жизни. Будь Арсений тупее, он бы и не заметил взгляд Шастуна на себе, но Антон даже не особо скрывался, порой напрямую сверлил затылок Арсения, вызывая волну смущения и раздражения одновременно. Потому что они больше не подростки, теперь всё по-другому — другой и Арсений. Больше нет того влюблённого пацана, который готов был писать поэмы другому пацану без смущения, теперь у Арсения есть парень, есть обязанности и есть свои проблемы. Антону нет места в его жизни, даже если бы Арсений когда-то этого захотел.

***

Жизнь Антона после слов Арсения в одночасье не рухнула, но осадок остался и все друзья успели отметить, как весельчак Антон вдруг стал отнекиваться от прогулок и просто уходить в себя даже при любимых шутках. Он словно погружался в свою голову, и одному Богу (ну или Арсению) известно, о чём он так тщательно думает или мечтает. — Втюрился наш Антошка по самые помидоры, — тянет Паша, на что Позов пихает друга в плечо, жестом давая понять, что вроде пора замолчать, но Шастун снова не обращает на них внимания. — Да ладно, Шаст, а чего ты ждал? Ты пацана унижал прилюдно, теперь он имеет право динамить тебя, а я бы ещё и втащил. — Вот прям поддержал, прям душевно, — закатывает глаза Дима, крутя пальцем у виска. — Но он в чём-то прав, Тох, не стоит убиваться из-за первого отказа, попробуй снова, напиши ему. Побудь доставучкой, ну каким ты обычно и бываешь, может и растает ледяная глыба с именем Арсений. Антон трёт ладонью лицо и морщится, когда царапает нос о металл на своих пальцах. — Я и не ждал сразу признаний в любви, но он от меня морозится, а значит, не простил. Стрёмно всё это, — вздыхает Шастун, на что друзья переглядываются и сожалеюще поджимают губы. Тут даже посоветовать что-то сложно. Ребята некоторое время молчат, пока вдруг Дима не подрывается, призывно махая руками кому-то позади Антона, но парень даже не поворачивается. Ему совершенно безразлично, кого так активно зазывает Дима, но когда к ним подходит довольный Матвиенко — Антон выгибает бровь, смотря на Позова. — Садись к нам, — Дима дружелюбно улыбается, и Серёга садится к ним за стол, пожимая Антону и Паше руки. — Где Графа своего потерял? Этот вопрос от Димы звучит обыденно, даже насмешливо, и Антон благодарен, что задавать его приходится не ему, хотя ответ услышать очень хочется. Ведь Арсений и Серёжа всегда где-то вместе, почти как братья, только точно не близнецы. Серёга усмехается, кидает короткий взгляд на Антона, а потом пожимает плечами, открывая пепси резким движением. — У него дела кое-какие. Антон вздыхает, ковыряется в тарелке, и, в конце концов, отодвигает её от себя, ловя недовольный взгляд Паши. — Тебе поесть надо, а то мы и так тощие, как две палки, — пытается пошутить, но Воля и правда был озабочен поведением друга. — Ешь, оставь роль палки мне, — устало бросает Антон и покидает ребят, ссылаясь на то, что ему ещё нужно покурить. Конечно, отчасти это и было правдой, ведь Антон стал курить намного чаще по вине парня с голубыми глазами, но куда больше он хотел побыть один. И причина была в том, что парни его просто не поймут. Да, они самые близкие друзья, им он доверял всё, но так же они не могли понять, как можно было так безоговорочно влюбиться в того, кто успешно делает вид, словно тебя не существует. Антон и сам не понимал, как это случилось, но Арсений был ему нужен хотя бы в роли друга, потому что он был загадочным, удивительным и не похожим на других. Такие люди бывают в жизни только раз, и Антон боялся его упустить. Боялся не узнать Арсения так, как позволено другим, ведь издалека Антон видел, как Попов смеялся, как умело и метко он шутил, как маялся дурью. В нём были тайны, в нём была загадка, и был свет, который увидеть удавалось не сразу. Арсений был нужен Антону, и это всё, что следовало знать всем остальным.