Обрезая птице крылья...

Мечтающий человек — это тот, в глазах которого не горит огонь, но отражается небо. Аль Кватион « Запчасть Импровизации» Мистер Майклсон и я проделали долгий путь по дороге в Нью-Йорк, делая остановки в различных отелях. Мистер Никлаус разрешал мне спать в кровати, всегда снимая номер с двумя кроватями. После того, как он убил моих опекунов и единственных родственников, я должна была его боятся, но что-то подсказывало мне, что он лучше моих так называемых дяди и тети. Мужчина не приставал ко мне с разговорами, поэтому все четыре дня мы провели почти в тишине, обходясь лишь простыми просьбами и приказами. Мистер Майклсон нелегально провез меня в Нью-Йорк, но этого никто не проверил. Судя по всему, он был очень влиятелен и богат, чем мужчина активно пользовался. Я никогда не была в Нью-Йорке, поэтому когда мы ехали по широким улицам, забитыми тысячами машин, среди которых было больше желтых такси, чем нормальных машин, я припала к окну, рассматривая мегаполис. Нью-Йорк завораживал и пугал одновременно. Шумный, вечно кишащий людьми, он все равно выглядел уютно и дружелюбно. Хотя, это наверное потому, что сейчас мы были на Манхэттене, а вот если попасть в Куинс или Бруклин, то вряд ли там люди окажутся дружелюбными. Я слышала, как дядя говорил, что их знакомую ограбили и изнасиловали в подворотне Бруклина. - Нравится? – спросил мистер Майклсон, когда мы проезжали мимо огромного небоскреба, сделанного полностью из стекла. Я кивнула, рассматривая здание, открыв рот. Я представила, как бы я работала здесь. Я бы тоже была одной из тех женщин, одетых в шикарные костюмы с дорогими телефонами в наманикюреных руках. - Да, это завораживает. – пробормотала я, провожая взглядом здание. Мистер Майклсон пропустил смешок, притормаживая на светофоре. - Наверное, ты единственная в этом городе, кого завораживают небоскребы. Остальные их ненавидят. – задумчиво пробормотал мужчина, что-то высматривая в бегущей мимо толпе. Я искренне удивилась его словам. Как можно ненавидеть здание? Да и за что его вообще ненавидеть? - Почему?- спросила я, когда не смогла самостоятельно ответить на свой вопрос. Мужчина окинул меня взглядом своих темно-зеленых глаз, вопросительно вскинув брови, отчего я невольно засмотрелась, как длинные ресницы касаются изогнутых аккуратных бровей. - Что, прости? – переспросил мужчина, видимо не поняв моего вопроса. - Почему вы сказали, что остальные люди ненавидят небоскребы? – переспросила я, с трудом выговорив последнее слово. Я покраснела, гадая, а правильно ли я сказала это слово. Небоскребы, - такого слова я раньше не слышала, да и звучало оно странно. - А, ты про это! Люди ненавидят небоскребы за то, что в большинстве таких зданий находятся офисы, где люди работают и проводят большую часть своей жизни. – пояснил он мне, как маленькому ребенку. Я понимающе кивнула, хотя в душе я задавалась вопросом – зачем же люди здесь работают, если им это не по душе? Я, проведя всю свою сознательную жизнь в неволе, теперь буду стараться делать лишь то, что будет приносить мне удовольствие. Мистер Майклсон включил радио, четко давая мне понять, что его утомила моя болтовня. Я замолчала, искоса поглядывая на мужчину, внимательно следящего за дорогой. Странно, раньше я такого не испытывала. Мои чувства были похожи на любопытство, но с ноткой какой-то симпатии к нему. Можно было сказать, что мужчина рядом со мной вызвал у меня сексуальный интерес к нему. Я осматривала его крепкие, слегка подкаченные руки, на которых, под загорелой кожей, выступали вены. Эта черная футболка облегала его подтянутое спортивное тело, демонстрируя четко очерченные мышцы груди. Темно-зеленые глаза мужчины неотрывно следили за дорогой, ярко-алые губы были сжаты в тонкую линию, когда машина свернула на извилистую песчаную дорогу. От рассматривания мужчины меня отвлек крик птиц и шум волн, бьющихся о скалы. Мы проезжали океан, я впервые видела океан! Я вплотную прижалась к окну, чтобы лучше разглядеть ту бескрайнюю синеву океана. Над водой парили чайки, громко крича. Именно их крик и отвлек меня от разглядывания мистера Майклсона. Я была удивлена, ведь недавно мы проезжали Манхэттен, а сейчас мы уже где-то около океана. - Где мы? – спросила я у мистера Майклсона, пытаясь перекричать радио. Мужчина сбавил звук, и вопросительно кивнул головой. Я повторила свой вопрос, после чего мистер Майклсон показал пальцем на огромных, действительно огромных размеров особняк. - Мы у меня дома, Кэролайн. – пояснил мужчина, паркуясь около стеклянных гаражных дверей. – Выходи. Я послушно вышла с машины, так же как и мужчина. Взяв меня под локоть, отчего у меня по телу пробежались мурашки, мужчина повел меня внутрь дома. Внутри дом поражал своей богатой внутренней обстановкой. С первого взгляда в доме все просто, но достаточно приглядеться, как на глаза попадаются дорогие аксессуары и предметы декора. - Ты можешь выбрать одну из двух свободных комнат наверху, Кэролайн. Вечером моя сестра привезет тебе одежду и необходимые предметы для личной гигиены. Сейчас же поднимайся наверх, и сиди там, позже я тебя позову. – холодным, безразличным голосом сказал мужчина, указывая рукой на лестницу, ведущую наверх. Эти слова разбили все мои мечты о свободе. Я не свободна, я остаюсь здесь и только что мне дали это понять. Как я вообще могла думать, что меня освободят? Кто дал мне право думать так? Я выросла в рабстве, в рабстве я и останусь до конца своих дней, ведь чудес в жизни не бывает, Кэролайн. Мне остается жить и надеяться, что я останусь в живых. Я послушно бреду в сторону лестницы, опустив голову и стараясь не разреветься из-за разбитых ожиданий. Поднявшись на второй этаж, я застываю, разглядывая пять деревянных темно-коричневых дверей. Какие из этих дверей ведут в свободные спальни? Подойдя к первой двери, слева от лестницы, я толкаю её, но она заперта. Может, мистер Майклсон запер все двери, кроме тех, где я могу выбрать себе комнату? К счастью, это именно так. Моему выбору предлагались две комнаты, - одна с видом на дорогу и передний двор, а вторая с видом на океан. Я выбрала второю, ту, которая с видом на океан. Хотя я не была уверенна точно, что я могу взять эту комнату. Здесь была огромная кровать с белым балдахином, спадающим вниз полупрозрачной дымкой и плазменный телевизор, висящий на стене напротив кровати. Я видела почти такой телевизор в доме дяди Томаса, он висел в гостиной. С этой комнаты были так же двери – в ванную и гардеробную. Что первая, что вторая комнаты были меблированы, но они были без вещей. Для меня это означало то, что комната не принадлежала никому. Помимо кровати и телевизора в комнате имелись две прикроватные тумбочки со светильниками на них, письменный стол и книжная полка, которая тоже была пустой. Я присела на кровать, и включила телевизор. Экран загорелся приятным светло-голубым свечением, и звуки музыки наполнили комнату. Видимо, я включила музыкальный канал. Пощелкав по каналам я выбрала какой-то сериал, смысл какого я толком и не поняла. Сидеть на постели было неудобно, поэтому я легла на постель, сняв свои шлепки. Мои ноги были все еще грязными, поэтому я пошла в ванную комнату, чтобы вымыть их. Помыв свои ноги, я испытывала легкое покалывание по коже из-за травы, которую я косила сегодня утром. Подумать только, еще утром я не могла себе представить, что я запросто смогу смотреть телевизор в такой роскошной комнате. Я легла на постель, продолжив смотреть сериал. Мои веки постепенно тяжелели, и в итоге я закрыла глаза, провалившись в сон. Проснулась я от настойчивого стука в дверь комнаты, за окном было уже темно, значит, я проспала около четырех или пяти часов. Все тело занемело, особенно шея, а голова плохо соображала. Но я знала, что мне нужно открыть дверь. Скорее всего, это пришел мистер Майклсон, поэтому, не желая проявлять неуважение, я быстро вскочила с постели и открыла двери. В комнату, словно маленький ураган, внеслась молодая блондинка с кучей пакетов в руках. Девушка положила это все на кровать, и уставилась на меня, пристально осматривая голубыми глазами. Я нерешительно застыла около двери, чувствуя, как бешено колотиться мое сердце. Вся моя стеснительность проявилась в полную силу, от чего мои щеки залились румянцем, а дыхание сбилось. - Да, а Ник не соврал, ты и в правду миниатюрная. Думаю, половина из этих вещей будет велика на тебя. Но не беда, завтра я принесу тебе новые. Кстати, ты не пробовала есть? Возможно, тогда твои щеки не будут впавшими. Ой, прости, я Ребекка, можно просто Бекка, сестра Никлауса. А ты Кэролайн, верно? Приятно познакомиться. – тараторила с бешенной скоростью блондинка, активно жестикулируя руками. Я кивнула, подтверждая, что меня действительно зовут Кэролайн. - Кэролайн, ты просто обязана все это перемерять. – сказала девушка, выворачивая на кровать содержимое первого пакета. Я смотрела на темно-голубое шифоновое платье и короткую джинсовую курточку, вскинув свои брови. Стало быть, девушка что-то попутала. - Это мне? – спросила я, указывая на вещи. Ребекка кивнула, и протянула мне платье. Я не могла понять, зачем мне платье, если не буду никуда выходить? Её брат ясно дал понять, что я все еще рабыня, и все его рассказы о свободе ничего большего, чем вранье. Я застыла в нерешительности, чувствуя стыд. Девушка не собиралась уходить, или хотя бы отворачиваться, чтобы дать мне переодеться. Раньше я не перед кем не раздевалась, кроме Зары. Воспоминание о женщине, которая вырастила меня с самого детства, больно прошлось по сознанию, заставляя сердце сжаться. Мне нужно пересилить себя и откинуть стыд, только так я смогу стать такой же, как и все нормальные люди. Я представила, что вместо красивой блондинки передо мной стоит Зара. Я представила женщину такой, какой я её помнила – сгорбленная, уставшая, с серыми полосами морщин на лице, и лишь глаза, глаза сохранили силу и непоколебимость женщины. Несмотря на тело, моему дяде не получилось сломать душу этой сильной женщины. Мне нужно было следовать примеру Зары, и поэтому я, стараясь не смотреть в сторону Ребекки, быстро сняла с себя футболку, мысленно благодаря тетю о том, что она отдала мне один из своих бюстгальтеров. Размер груди у нас с тетей был один и тот же, и, судя по тому, что мой бюстгальтер мне немного жал, моя грудь была больше. Ребекка окинула мое тело критическим взглядом, и я уже начала жалеть о том, что не зашла в ванную или гардеробную. Прикрывшись руками, я опустила взгляд в пол, медленно краснея. Наверное, я была красной с головы до пят, судя по ощущениям. - Вау, дорогая, да мой друг-модельер из Милана отдал бы целое состояние для того, чтобы ты выходила в его одежде. Твоя фигура идеал для любого дизайнера! – прощебетала Ребекка, подавая мне платье. Я отвернулась к ней спиной, забыв о том, что у меня на спине есть шрам от раскаленного прута. Сзади послышался удивленный вздох, больше похожий на вскрик. Я приготовилась к расспросам и жалости, но девушка вновь продолжила щебетать о том, что она была моделью во многих мировых показах мод, за что я была ей благодарна. Она не стала расспрашивать и лезть ко мне, предпочитая сделать вид, будто бы ничего не случилось. Теперь я поняла, почему девушка была настолько красивой и ухоженной – она была моделью, причем очень хорошей моделью, раз она участвовала во многих показах мод. Я видела показ моды еще давно, в лет девять, но мне все равно запомнились те высокие ярко накрашенные девушки, скользящие по подиуму в цветастых и немного странных одеждах, Ребекка идеально вписывалась в эту картину. Я удивилась от того, что Ребекка назвала мою фигуру идеальной. Я была низкой, с немного полными бедрами и плоским животом, над которым выпирали ребра. Грудь у меня была не особо большой, да и зад не был упругим и приподнятым. В общем, ничего запоминающегося, кроме выпирающих тазобедренных костей и ребер. Я была обыкновенной, или даже хуже. Я не была особенно ухоженной, мои ногти на руках были искусаны, и под ними была грязь, у Ребекки же ногти были длинными и красиво накрашены красным лаком. Так что не могла блистать на подиуме, как это делала Ребекка, что бы там девушка ни говорила. Платье, которое дала мне девушка идеально село на меня, как будто оно было сшито под меня. Голубой цвет платья подчеркивал мои глаза и оттенял мою бледность, делая меня действительно похожей на девушку. Я раньше никогда в жизни не надевала платья, и поэтому я чувствовала некий дискомфорт в нем. Но Ребекка довольно улыбалась, протягивая мне фиолетовое приталенное платья из шелка. - Ник плохо тебя описывал, но я выбирала те цвета, которые подходят всем. Померяй это платье, не подойдет или не понравиться – я принесу другое. – словно оправдываясь сказала Ребекка, забирая из моих рук шифоновое платье. Мне наверное послышалось, потому что еще никто в жизни не считался с моим мнением, а здесь совершенно чужая мне девушка говорит, что если мне не понравиться платье, которое она купила за свои или своего брата деньги, то она сможет его поменять. - Что-то не так, Кэролайн? – спросила Ребекка, настороженно глядя на меня. Я отрицательно покачала головой, надевая платье. К сожалению, это платье было на меня велико, но Ребекка пообещала, что поменяет и привезет мне такое же. На этом платья закончились, и я начала мерить кофты, футболки и джинсы, привезенные и купленные Ребеккой. Девушка так же купила мне шорты, спортивный костюм, две майки и пиджак, а так же балетки, босоножки на платформе, сланцы и кроссовки. У меня еще никогда в жизни не было столько вещей, сколько привезла мне сегодня Ребекка. Девушка пообещала, что привезет мне завтра или послезавтра еще больше вещей, включая и теплые, потому что в августе в Нью-Йорке бывает не совсем тепло, а по словам девушки, я мерзнуть не должна. Ребекка была отличной девушкой, вопреки стереотипу о том, что все красивые девушки обязательно стервы. Эта девушка была доброй и отзывчивой, умеющей сострадать и искренне любить любых людей. Она была полной противоположностью своему брату – холодному, закрытому и малообщительному. Ребекка уже собиралась уходить, сложив по пакетам неподходящие мне вещи, как в комнату вошел её брат, замерев на пороге комнаты. Никлаус был одет в черный костюм и рубашку в тон, а его волосы были немного влажными от душа. Мужчина одарил меня холодным взглядом, от чего мое сердце рухнуло в пятки, и указал на дверь. - Кэролайн, мне нужно с тобой поговорить.