Танцы в темноте

У нас может получиться, если мы попробуем. Строим воздушные замки в небе, Только мы с тобой Ты и я Just The Two of us.

***

      Наш путь к магазину прошел довольно быстро, даже несмотря на то, что ветер был тяжелым, чтобы идти на него.       — Можно подумать, так как сейчас только сентябрь, будет немного теплее.       — Я не могу с этим согласиться, но давай поторопимся, потому что я действительно хотела бы уйти с чем-нибудь сегодня вечером.       Мы останавливаемся напротив магазинчика «Мадам Элоиза и Жемчужина», нашего пункта назначения на следующие 40 минут.       — О, я уверена, что ты уйдешь с чем-то, Гермиона, — Джинни греховно подмигивает, а затем оставляет меня в холоде, прежде чем я успеваю ответить.       — Джин, подожди! — я почти падаю на ее спину, когда наконец попадаю внутрь. Я не ожидала, что она будет стоять прямо у двери. Я обхожу ее и смотрю на ее лицо, глаза многозначительно обводят небольшой магазинчик, и меня поражает то выражение лица.       — Чертов ад, — я сглатываю и сразу же меня захватывает атмосфера магазина. Есть вешалки и комоды, полные всех видов нижнего белья, о которых я могла только подумать. Повсюду различные цвета; некоторые более тонкие, чем другие, но в целом разнообразие огромно. — Может быть, это не такая уж и хорошая идея…       Джинни быстро поворачивается ко мне, кладя руки мне на плечи:       — Нет, мы сделаем это, Гермиона. Поверь мне, все будет в порядке. Мы просто попросим консультанта сделать некоторые измерения и начать осматриваться.       — О, хорошо, — я нерешительно говорю: уже чувствую себя в не своей тарелке. Джинни подходит к кассе, а я жду у двери, все еще пытаясь осмотреть все вокруг. Было несколько стильных, но сексуальных вещей, экстравагантных и соблазнительных, женственных и вычурных. Их действительно было много, и я даже не знаю, с чего начать, поэтому я надеюсь, что у Джин есть какая-то идея. Говоря об этом, вот она. С ней подошла красивая девушка с длинными черными волосами.       — Гермиона, это Чери, она нам сегодня поможет.       Чери мгновенно хватает меня за руку с яркой улыбкой:       — Очень приятно познакомиться с тобой, Гермиона. У тебя есть какие-нибудь вопросы, прежде чем мы начнем? — ее голос на октаву ниже, чем я думала, но он ей очень подходит.       — Добрый день, Чери, мне тоже приятно познакомиться. Я думаю, нам следует просто начать с моих измерений, потому что я действительно не знаю, что ищу, — когда дело доходит до такого рода вещей, нет смысла лгать о моей неопытности. Я хочу выйти отсюда, чувствуя себя намного увереннее. У меня хорошее предчувствие, что эти две девушки меня не подведут.       — Да, конечно. Давайте перейдем в зону отдыха и тогда приступим, — я следую за Чери и Джинни, при этом внимательно изучаю еще несколько вещей, мимо которых я прохожу. Некоторые из них действительно запоминаются мне, так что это будет полезно на будущее, по крайней мере, я буду иметь представление о том, с чего начать.       Чери ставит меня на невысокую платформу только в бюстгальтере и трусиках, и я чувствую себя… На удивление комфортно. Джин пошла осмотреться, возможно, для себя, и я завязала разговор с ней.       — Так скажи мне, дорогая, мы делаем покупки, чтобы произвести впечатление или просто для тебя? — спрашивает Чери, измеряя мой бюст.       — Хм, я думаю, понемногу и того, и другого, все началось с желания произвести впечатление, но я также хочу быть уверенной от того, что ношу, — она кивает и продолжает измерять мои размеры:       — Я не делала ничего подобного раньше, поэтому я очень напугана, если ты ещё не заметила, — отлично, я нервничаю. Но ничего не могу поделать, я очень нервничаю; что, если ему это не понравится? Что, если он не обратит внимания на это?       — Ладно, дорогая, у меня есть все твои параметры. Ты хочешь, чтобы я принесла тебе какие-то модели, или ты хочешь пройтись и сама выбрать несколько? — она протягивает мне шелковый халат, чтобы мне не приходилось постоянно переодеваться и снимать верхнюю одежду, и я мгновение обдумываю ее предложение.       — Было бы хорошо, если бы мы могли пройтись вместе? — я бы хотела, чтобы она помогла осмотреться, она могла бы дать свой совет, и это облегчит мне выбор.       — Конечно, пошли, — она мягко отвечает, и мы начинаем просматривать каждую модель, но мне кажется, что ни одна из них не выделяется.       — Есть ли что-то конкретное, что ты хотела бы примерить? — Чери с энтузиазмом спрашивает меня, и я думаю о том, что именно мне подойдет:       — Думаю, я бы предпочла что-нибудь сексуальное, но стильное, возможно, что-нибудь кружевное, — уверенно отвечаю. Это то, в чем я чувствовала бы себя красивой.       — Какому цвету отдашь предпочтение?       — Нежно-розовый, — она одаривает меня понимающим взглядом с намеком на озорство. Чери проводит меня к задней части магазина, и там есть множество предметов, соответствующих моему описанию.       — Думаю, у меня для тебя есть как раз то, что тебе нужно. Как насчёт того, чтобы ты нашла Джинни и подождала меня около примерочной? Доверься мне, — я нервничаю, но в конце концов, я знаю, что она найдет то, что я ищу. Я обхожу зал и ищу рыжую шевелюру.       — Джинни, эй, не могла бы ты пойти со мной в примерочную? Чери что-то подбирает для меня, и я хотела бы узнать твоё мнение, если ты не против.       — Конечно! Боже мой, я не могу дождаться! — Джинни практически побежала в сторону кабинок, и я начала хихикать. Это действительно происходит, не так ли? Я смотрю на нетерпеливую рыжую, сидящую на одном из мягких стульев. Чери выходит из одной раздевалки и смотрит на меня.       — Ты можешь пойти в ту примерочную, я выбрала только одну вещь с подходящим набором трусиков, они там на вешалке. Если тебе по какой-то причине они тебе не понравятся, мы можем найти еще, — она выглядит такой же взволнованной как Джинни. Теперь я действительно взволнована, увидев то, что она выбрала.       Я делаю вдох, прежде чем войти в комнату, поворачиваюсь, чтобы закрыть занавеску, затем снова поворачиваюсь, чтобы увидеть, как модель висит на вешалке. Улыбка украшает мои черты лица, и мне это сразу же нравится. Для меня это буквально идеально.       На вешалке висит нежно-розовая кружевная вставка, ночная рубашка-комбинация с завязками на спине. Кружево и вышивка на подоле и груди; там лежали простые цветочные узоры. Спина соединена сексуальным бантом, и все изделие прозрачно. Ремешки тонкие, есть два, которые также переходят на грудь; это лестно для моей фигуры, сексуально, но стильно. Комплект излучает тонкий вид куколки. Трусики, которые она выбрала, тоже нежно-розовые, кружевные и шелковистые, в них хорошо видна моя задница; очень дерзко, но и очень элегантно.       Смотреть на себя в зеркало — это нереально; я чувствую себя красивой. Он обнимает изгибы моей маленькой груди, делая их очень привлекательными, а затем течет по всему моему телу. Я медленно открываю занавеску и выхожу, чтобы показать девушек, и они тут же пищат от возбуждения.       Мое лицо светлеет еще больше; если вы можете в это поверить. Джинни вскакивает, пробегает короткими шаги между нами и крепко обнимает меня. Она отпускает и обходит меня, чтобы увидеть все целиком, и я не могу не засмеяться.       — Мерлин Гермиона! Ты такая горячая!       — Джинни! Хватит, ты заставляешь меня краснеть, — поддразниваю я, но это чистая правда. Я чувствую себя сексуальной и ее реакция только делает меня более уверенной.       — Я имею в виду, Миона, с кем бы ты не была сегодня вечером… Его брюки обязательно упадут прямо на пол!       — Я не могу с этим не согласиться, — говорит Чери, я улыбаюсь ей, и она одобрительно кивает.       — Большое спасибо за твою помощь, Чери, это идеально.       — Я так рада, что ты так считаешь, и я бы с радостью добавила к этому бесплатный шелковый халат. Подарок для новых клиентов; у меня такое чувство, что я тебя вижу не в последний раз, — она говорит, подмигивая.       — Она обязательно вернется! — Джинни говорит, обращаясь ко мне. В ее словах есть правда; если сегодня все пройдет хорошо, я обязательно вернусь за чем-нибудь еще. Я улыбаюсь и возвращаюсь, чтобы переодеться в свою обычную одежду. Я выхожу с набором, висящим на вешалке, и прохожу к кассе, где уже стоят Джинни и Чери.       — Думаю, нам нужно поторопиться, мальчики нас потеряют, — я согласно киваю и в последний раз благодарю Чери.       — До скорой встречи! — говорит Чери, пока мы идем к двери. Я складываю пакет в мою расшитую бисером сумку; я наложил на него чары Необнаруживаемого Расширения, чтобы он мог поместиться практически все, что мне нужно, очень удобно.       — Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь увидел то, что я только что купила, — говорю я Джинни, пока она смотрит, как я убираю пакет.       — А теперь, конечно, поищем мальчиков, прежде чем они уйдут без нас, — она берет меня за руку, и мы отправляемся в магазин Фреда и Джорджа.

***

      Прогулка в Хогсмид — именно то, что мне нужно. Хорошее отвлечение от задач, которые на мне лежат. Это был отличный способ напомнить себе, что я на самом деле всего лишь обычный парень.       Такие времена заставляют меня задуматься о том, какой была бы моя жизнь, если бы Волдеморта никогда не существовало. Больше всего меня беспокоит то, куда я захочу пригласить Гермиону на свидание. Меня это вообще беспокоит? Захочет ли она пойти со мной на свидание? Может быть, в другой жизни я мог бы держать ее за руку и водить в класс, мы могли бы вместе заниматься в библиотеке, я мог бы взять ее с собой, я мог бы поцеловать ее в Большом зале на глазах у всех… Я мог бы дать ей все.       Но это не моя реальность. Она сама так сказала: «без эмоций». Я не могу держать ее за руку, я не могу поцеловать ее, я не могу полностью быть рядом с ней… Во всяком случае, не таким, каким я ей нужен. Мы всего лишь веселимся. Как только мои задачи будут выполнены, я собираюсь покинуть это место и никогда не оглядываться назад, я заберу свою маму и сбегу с этой войны.       Я трус.       Эта война слишком много для меня значит… Это слишком много для любого из нас. Но я должен сделать это для своей семьи, чтобы восстановить мою фамилию… Имя, которое разбил в щепки мой отец. Мне нужно сделать это для мамы, чтобы она была в безопасности; я сделаю все, что потребуется, потому что она дала мне все.       Возвращение в Хогвартс помогла мне очистить разум. Я много думал о Грейнджер и о том, что мы делаем вместе. Это просто секс. Как бы сильно она меня не притягивала, как бы я не хотел потерять ее медовые глаза, как бы я не хотел, чтобы ее тепло окутало меня, как одеяло. Это просто секс. И это все, что когда-либо будет.       Дело в том, что все просто. Я не должен быть с такой девушкой, как она, я не могу. Это идет вразрез с тем, как я был воспитан. Множество и множество нравоучений; я не могу забыть о них просто так. Я был воспитан с убеждением, что такие люди, как она, ниже меня, они не чисты, как кровь, которая течет по моим венам. Они грязные… Она грязная. Но она такая соблазнительная.       Так что я найду время, которое осталось здесь, проведу его с ней и получу лучший секс в своей жизни. Простой.       Без эмоций.       «Они мерзкие, Драко».       Голос моего отца звучит в глубине моей памяти. Но я пристрастился к ней, она запятнала меня своей грязью, и мне это нравится. У меня, наверное, никогда не будет такого человека, как она, и это страшно. Она изменила меня ради кого-то другого.

Позже.

      Остаток дня я провел с Исчезательным шкафом. Чертова штука так сильно сломана, что я понятия не имею, как ее починить. Моя рука вся изрезана и истекает кровью из-за проклятых деревянных балок, снова и снова царапающих меня.       Я иду с Тео в Большой зал на ужин и потираю ладони, чтобы облегчить боль в них. Я даже не могу сосчитать, сколько раз мне приходилось их лечить, это была пытка.       — Ты в порядке, Драко? — Тео видит, как я потираю руки, и с любопытством смотрит на меня.       — Да, это просто дурацкий шкаф, — шепчу я последнюю часть, надеясь, что никто не услышал.       — Тебе нужна помощь? Может тебе нужен свежий взгляд на него.       — Нет. Я не хочу утягивать тебя ещё ниже, — прежде чем он успевает ответить, я ускоряю свои шаги и сажусь рядом с Блейзом за стол. Вскоре он подходит, с мрачным выражением лица. Он слишком хороший друг для меня, готов рискнуть своей жизнью ради чего? Помощи мне? Я не заслуживаю ничьей помощи. Я бы не смог простить себя… Я бы не смог жить, если с Тео что-то бы случилось из-за меня. Чем меньше людей будет вовлечено, тем лучше.       Мой взгляд падает на стол Гриффиндора, он падает на нее. Мои мысли на сегодняшний вечер сводят меня с ума, мой член становится твердым от одного представления о том, чтобы снова буду иметь ее… Снова окажусь в ней. Тогда я понимаю, что сегодня вечером я буду спать с ней в постели. Твою мать.       Мы никогда не делали этого, пока были полностью обнажены. Это будет первый раз, когда я смогу увидеть ее тело, увидеть ее изгибы во плоти. Я чувствовал ее возбуждение каждый раз, когда мы были вместе, поэтому я знаю, чего ожидать, но у меня такое чувство, что это ничто по сравнению с тем, что видеть ее полностью обнаженной передо мной; подо мной.       Ага. Мне сейчас тяжело. Мысль о том, как наши тела толкаются и трутся друг о друга, достаточно, чтобы прямо сейчас меня возбудить. Я буду дрочить до того, как встречусь с ней, я бы не хотел заканчивать, прежде чем мы начнем; сегодняшний вечер должен быть идеальным.       Ой.       Моя отметка. Он горит и чешется, и мне хотелось бы просто отрубить себе руку. О, черт возьми, моя метка. Сегодня мы будем голыми, и она это увидит. Черт возьми. Почему я, черт возьми, не подумал о проклятом клейме на моей руке.       Может быть, на него подействует какая-то маскировка? Я резко встаю и направляюсь прямо в библиотеку, не касаясь своей еды — сейчас есть более важные дела. Эта гребаная змея не испортит мне ночь удовольствия. Точно нет.

***

      Я просмотрел все книги, связанные с заклинаниями для маскировки, и наконец нашел идеальную.       Зачаровывать, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Это чары, которые сохранятся, пока я не сниму их. Спасибо Салазару, потому что теперь мне не придется вставать слишком рано, принимать душ и переодеваться, пока все еще спят. Было так тяжело и утомительно постоянно скрывать это от кого-либо, ну, от всех, кроме Тео.       Я закатываю рукав, змея смотрит мне в душу; прямо на меня. Кончик моей палочки парил над ним.       — Консейжн, — я говорю с силой и верой, смотрю, как знак превращается в ничто, моя бледная рука снова обнажается, и меня охватывает облегчение. Кончики моих пальцев касаются больного места, и я не могу вспомнить, когда в последний раз моя кожа была такой гладкой. Такой чистой и белоснежной от тьмы.       Я смотрю на часы, пора встретиться с Грейнджер. Дрочить перед этим должно было помочь, но все может случиться, когда я с этой ведьмой. Она каждый раз меня удивляет.

***

      — Джинни! — я кричу из ванной.       — Гермиона? Что, ты в порядке? — она бежит в ванную, пытаясь понять, что происходит.       — Джин, я не могу… Я не знаю… Может не стоит… Мерлин! Джинни, я не могу этого сделать. Это не я… верно? Я не делаю таких вещей, ему это может не понравиться. Я должна просто снять это…       — Гермиона Джин Грейнджер, прекрати прямо сейчас! — голос Джинни мгновенно заставляет меня застыть на месте. — Слушай меня и слушай хорошо. Ты горячая, ты самая яркая ведьма нашего времени, и если он не видит, насколько ты идеальна, то хорошо, он не заслуживает ни минуты твоего времени.       Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами в полном шоке.       — Ладно… — я снова надеваю ремешок на плечо, который хотела снять, оборачиваю вокруг себя шелковый халат, затем школьный халат, чтобы все выглядело приличным. — Спасибо, Джин, я так нервничаю».       — Ну, это нормально, но позволь мне спросить тебя вот что — он тебе нравится?       — Он мне нравится? — ну, нет. Нет, он мне не нравится. — Это сложно, — очень сложно.       — Ладно, ладно, ты должна чувствовать к нему что-нибудь, если спишь с ним, так что будь уверена в себе, и я обещаю тебе, ему понравится то, что ты надела. А теперь уходи, не хочешь же опоздать?       — Спасибо, Джинни, увидимся позже! — она шлепает меня по заднице, выталкивает меня за дверь, а затем кричит:       — Я ожидаю услышать все подробности, когда ты вернешься… если ты вернешься, — она хихикает, и у меня по шее расползается румянец. Я качаю головой и иду на седьмой этаж.       Это действительно происходит. Мои щеки болят от того, как сильно я улыбаюсь.       Лестница меняет направление и движется в другую сторону. Я внезапно оказываюсь на седьмом этаже длинного коридора. Я поворачиваю налево и автоматически вижу вдалеке высокую худощавую фигуру. Это он. Мой румянец усиливается, и я горю от нетерпения.       Он наблюдает за мной, когда я иду к нему, и Драко отталкивается от стены, на которую опирался, и делает последние шаги ко мне. Он смотрит на меня своими темными глазами, из которых похоть и страсть струятся ручьями. Мерлин. Как он это делает?       — Привет, — говорю я тихо, не узнавая свой голос.       — Добрый вечер, Грейнджер, — блять, я не могу дождаться. — Пошли.       Я иду к стене, и она с любопытством смотрит на меня.       — Куда именно мы идем? — смущенно спросила я. Он трижды проходит мимо стены, и на пустом месте появляются гигантские стальные двери.       — Это…       — Выручай-комната, — она говорит, прежде чем я успеваю закончить.       — Умная ведьма… но я это уже знаю, — подмигиваю ей, затем хватаюсь за ручку гигантской двери, позволяя ей войти первой.       Я прохожу мимо него в комнату и теряю дар речи:       — Вау, — я вглядываюсь в каждую маленькую деталь комнаты. В центре комнаты находится огромная кровать с балдахином, мягкие подушки в изголовье кровати и темно-зеленые покрывала, обернутые вокруг нее. Огонь из камина освещает маленькое пространство, а перед камином стоит черный бархатный диван, достаточно большой, чтобы вместить как минимум пять человек; который также наполнен гигантскими подушками. На полу лежит пушистый коврик, на котором можно просто заснуть.       — Ты сделал это? — я оборачиваюсь и замечаю, что он внимательно смотрит на меня с небольшой ухмылкой; мой румянец скользит по щекам, и я нервно смотрю на свои ноги.       — Да, это превращается во все, что я захочу. Тебе это нравится? — я выхожу вперед, засунув руки в карманы, и вижу, как она дышит учащенно. Она милая, когда нервничает.       — Это невероятно. — я смотрю на него посреди комнаты, обхватив себя руками. — Извини, я немного… нервничаю, если ты ещё не заметил, — я снова смотрю в землю, но чувствую, как холодные пальцы поднимают мой подбородок, и я встречаюсь с его глубокими глазами.       — Почему ты нервничаешь? Мы же делали этого раньше. Нет нужды нервничать рядом со мной, ладно? — его жест странно успокаивает, и я на секунду закрываю глаза, делая глубокий вдох.       — Хорошо. Ты можешь сесть на кровать? И закрыть глаза? — она спрашивает, и я подчиняюсь.       Я снимаю школьный халат и кладу его на спинку бархатного дивана. Затем я иду к нему, но останавливаюсь в нескольких сантиметрах от него.       — Теперь ты можешь открыть глаза, — нервно говорю я, и не знаю, как мне встать. Ради Годрика, почему я такая неловкая?       Я открываю глаза и вижу ее в мягком розовом шелковом халате. Я ухмыляюсь и начинаю вставать с кровати, но она поднимает руку, чтобы остановить меня, и я снова плюхаюсь на кровать.       — Вау. Что за новая Грейнджер? — она хихикает, и я никогда не устану наслаждаться этим.       — О, эта? Ничего подобного, — говорю, когда я начинаю медленно развязывать халат. Я вижу, как его глаза широко раскрываются, и он делает большой вдох. Он до сих пор крепко держит свои колени. Я развязала узел, но все еще держу ткань на своем теле, когда подхожу к нему ближе.       — Подлая ведьма, — она ​​останавливается передо мной и позволяет тонкой ткани упасть к ее ногам.       — Трахни меня.       Прохладный воздух мгновенно проходит по моему телу, и мои соски затвердевают; но я думаю, это только потому, что он смотрит на меня своими сексуальными глазами.       — Да, это идея, — его глаза встречаются с моими, и выражение лица Драко меняется. Я знаю это выражение; он смотрит на меня, как будто я его добыча… как будто собирается меня поймать и забрать себе. Я не могу думать ни о чем, кроме того, чтобы это случилось.       Она чертовски горячая. Красивая. Сексуальная. Богиня. Все вышеперечисленное и еще кое-что. Она кладет руки мне на плечи, а я кладу свои руки на ее великолепные бедра. Я провожу ими вверх и вниз по ее изгибам и к ее спине, хорошо чувствуя ее задницу, которая так прекрасна, и я сжимаю ее. Она издает небольшой писк и прикусывает губу.       — Почему ты пряталась под школьной одеждой, м? Ты чертовски совершенна.       Его слова превращают меня в совершенно другого человека. Я целую ​​его губы, прижимаясь к мягкой, но накачанной груди. Он продолжает водить руками вверх и вниз по моей спине. Поцелуй сильный и жестокий. Наполнен огнем и желанием. Он омывает меня похотью и желанием; наши языки встречаются, и я стону ему в рот. Это только делает его более голодным. Он встает с кровати и поворачивает нас.       Я прерываю интенсивный поцелуй и мягко бросаю ее на большую кровать. Она смеется над моим рвением, но я смотрю на нее, как будто она последняя еда на земле, и мне не терпится ее съесть.       Он смотрит прямо на меня, ломая мое тело с головы до пят. Я не могу удержать руки от прикрытия средней части тела; он напряжен и знает, как заставить мою кожу покрыться мурашками по коже, как в плохом, так и в хорошем смысле.       — Стой, не делай этого, — я не хочу, чтобы она чувствовала, что должна прикрываться передо мной; это последнее, что я хочу, чтобы она делала. Она нерешительно двигает руками, а я вылезаю из брюк и стягиваю рубашку через голову. Теперь я полностью обнажен, за исключением трусов, я медленно подхожу, и нависаю над ней.       От этого захватывает дух, а кислорода нам обоим не хватает. Интенсивность нашей близости не имеет себе равных, и я делаю единственное, что умею делать в этот момент. Я хватаю его за шею и притягиваю к себе; мои губы прилипают к его, и он одобрительно рычит. Наконец-то, я снова могу дышать.       Я позволяю своим рукам бегать вверх и вниз по ее бокам, массируя кожу, по которой иду, и она инстинктивно поднимает свои бедра, чтобы встретиться с моими. Способ сказать мне, что я ей нужен так же сильно, как и я. Я прижимаюсь к ней и стону, когда мой твердый член трётся о нее. Он пульсирует от потребности, и я не знаю, сколько еще я протяну без нее.       Его рука спускается по моему животу к моему ноющему клитору, и я нетерпеливо тянусь к его руке. Его горячая ладонь скользит по моему бедру под подол халата. Я хватаю его бицепс в ответ, потому что ожидание сводит меня с ума.       Я прерываю пылкий поцелуй и прижимаюсь лбом к ее лбу; наши губы менее чем в сантиметре друг от друга, и мы с такой свирепостью смотрим в глаза друг другу. Ее большие шоколадные глаза сияют, когда я прикасаюсь к ней поверх шелковых трусиков; быстро потирая ее клитор, оставив между нами только тонкий кусок ткани.       — Пожалуйста, — я издала сдавленный стон, потому что мне нужно больше; другое. Огонь растет и ждет, чтобы его потушили. Я закрываю глаза, потому что он подходит слишком близко, а это опасно. Я чувствую, как его голова движется в сторону от меня, прямо возле моего уха, и его дыхание заставляет меня дрожать; это электризует его движения по моим трусикам, и мои ноги дрожат от желания.       — Скажи мне, что ты хочешь, милая, — Мерлин, она чертовски безупречна; то, какое у нее прерывистое дыхание, когда я провожу пальцем по ее набухшему клитору, приводит меня в нетерпение. Теперь она двигается с каждым моим движением, пытаясь найти трение, в котором она так отчаянно нуждается.       — Больше, я… Нужно больше-е.       — Как бы мне не нравилось это на тебе, я думаю, что пора его снять, — я подтягиваю ее к себе, хватаю за подол ее сексуальной ночной рубашки и стягиваю ей через голову. Ее волосы падают ей на плечо и грудь, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Мой член подпрыгивает, уже нуждаясь в ней. Я не могу больше ждать. Я встаю с кровати и снимаю трусы, позволяя своему члену ожить. Прежде чем снова сесть с ней на кровать, я смотрю на нее с голодом и снова спрашиваю:       — Скажи мне, чего ты хочешь, любовь.       Любовь. Он меня одичал. Я тоже встаю с кровати и смотрю ему прямо в глаза, стягивая свои розовые трусики. Его кадык качнулся, а член поднялся. Я оборачиваюсь и соблазнительно сажусь на кровать; не зная, правильно ли я делаю это из-за отсутствия опыта. Стоя на четвереньках, я поворачиваю голову и смотрю на него через плечо, чтобы увидеть, как он гладит свой твердый член; от этого у меня сжимается живот, и я буквально чувствую, как моя киска пропитывается смазкой.       Я никогда не забуду то, что открылось перед моими глазами. Ее задница соблазнительно торчала, фантастический вид на ее розовые половые губы; я ничего не могу поделать, но теряюсь, смотря на нее.       Я стараюсь быть смелой; все ещё глядя через плечо на него:       — Я хочу, чтобы ты… трахнул меня, — отворачиваю голову и опускаюсь на предплечья, ожидая его действий. Мне не нужно долго ждать, потому что я чувствую, как кровать прогибается под моими коленями, и чувствую его член прямо у входа.       — Это то, что ты хочешь, верно? — я беру свой член в руку и провожу кончиком вверх и вниз по ее складкам. — Скажи мне, что это то, чего ты хочешь, Грейнджер, и я дам тебе это.       — Да, да, пожалуйста, ты нужен мне сейчас, — я не могу больше терпеть это ожидание, мой клитор опух, и я чувствую, как стенки моей влагалища бьются в конвульсиях и желают, чтобы он наконец вошёл в меня.       Наконец, я проскользнул в нее и сразу же застонал от ощущения, что она обвивает мой член своими сладкими стенками.       — Боже мой, — эта поза кажется потрясающей. Приятно быть полностью растянутой им, и я не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну; то, как ощущается его изгиб кончика, который встречается с моей точкой G, заставляет меня дрожать и кричать. Все в нем сводит меня с ума, и я никогда не буду им наполнена до конца. Никогда.       Я чувствую, как ее стенки сжимаются и расслабляются вокруг моего члена, и я почти могу кончить сейчас. Это слишком хорошо. Я начинаю раскачивать бедрами; в нее и из нее, быстрее, потом медленнее. Изменяя то, как я двигаюсь в зависимости от ее дыхания, я знаю, как свести ее с ума и довести до крайности. Она стонет в подушку, которая лежит под ее головой, а ее руки сжимают простыни.       — Блять, тебе хорошо? — я запыхался.       — Да, Господи, да, не останавливайся, — мне нужно, чтобы он двигался усерднее; это то, чего я жажду, я жажду, чтобы он взял меня глубоко и сильно, заставил меня почувствовать что-то другое, кроме… любви.       — Сильнее, трахни меня сильнее, — то что мне нужно.       Черт возьми, эта ведьма — мечта. Она сильно это хочет, и именно это то, я ей дам.       — Да? — ядвигаюсь все быстрее и сильнее, мои бедра с силой ударяют ее по заднице, и она кричит, выгибая спину. Большая кровать царапает пол от моей скорости и вскоре ударяется о стену позади нее.       — Это то, что ты хочешь? Чтобы я трахнул тебя так сильно, что ты не сможешь ходить утром?       — О, боги, да, Малфой, ты так глубоко, черт возьми, — он резко вошёл в меня, и это величайшее чувство. Отдаваться дикости с другим человеком, но при этом чувствовать себя в такой безопасности — это будоражить разум. Он стонет позади, и я каждый раз откидываю бедра, чтобы встретиться с ним.       — Ты чувствуешься чертовски потрясающе, как твои стены сжимают мой член, я ничего не хочу кроме того, чтобы войти в твою… Черт возьми. — одной рукой я хватаю ее за бедро, а другая шлепает ее по заднице. Она задыхается и пищит, но затем стонет и толкает меня бедрами.       — Я так близко, Малфой, так чертовски близко, не останавливайся, — когда его рука коснулась моей задницы, по моему телу прокатилась волна шока. Я не думала, что мне это понравится, но когда он сделал это во второй раз, я не могла не застонать. Его резкость и сила, боль, смешанная с удовольствием, так мне нравится, что я плачу от удовольствия.       — Тебе это нравится, не так ли? Маленькая грязная шлюшка, которая умоляет взять мой член, умоляет, чтобы ее трахнули вот так, — я снова шлепаю ее и вхожу в нее сильнее, на этот раз скольжу медленно, но сильно. Она стонет и плачет, и это чертовски идеально… Она идеальна.       — Да, да, — зто становится настолько интенсивным, что я могу взорваться. Я едва могу дышать, и мои мускулы сильно сжимаются по всему телу от его резких движений и резких слов.       — Кому ты принадлежишь?       — Тебе. Боже… Только тебе, никому другому. Я больше никого не хочу.       — Кому принадлежит эта киска?       — Черт возьми, она принадлежит тебе, Малфой.       — Ты моя, вся моя, только для меня, не для других, блять, — я наклоняюсь так, чтобы моя передняя часть прижималась к ее спине, мои руки обнимали ее; прижимаю ее к себе, и моя правая рука спускается по ее животу, чтобы потереть ее набухший клитор.       — Ты пойдешь за мной? Ты кончишь на моем члене? Я сделаю это с тобой.       Его бедра постоянно ударяют, а палец медленно теряет меня, это уже слишком; это слишком много, и я даже не могу составлять связные предложения, потому что у меня в голове каша.       — Блять, о боже, я почти… Господи! — я сейчас на грани, мой мир вращается, все мое тело трясется и содрогается от самого сильного оргазма, который у меня когда-либо был. Мои кулаки сжимают простыни подо мной, и я стискиваю зубы от сильного удовольствия, от которого у меня срываются нервные окончания.       — Да, ебать! — когда ее стенки сжимаются вокруг меня, я отпускаю себя. Ее ноги трясутся, когда я медленно выхожу из нее, и она безвольно лежит на животе, пока ее дыхание выравнивается. Я знаю, что то, что мы сделали, было для нее напряженным, особенно потому, что раньше она не делала ничего такого грубого. Я беру палочку и убираю все, прежде чем накрыть нас одеялом. Я осторожно хватаю ее и поворачиваю, чтобы она легла на бок лицом ко мне, и обнимаю обеими руками ее мягкое тело. Ее голова лежит на моей груди, одна рука лежит под ней, а другая лежит на моем животе.       — У тебя все нормально? — я нежно шепчу и вижу, как ее глаза начинают тяжелеть.       Это было очень интенсивно, мое тело мгновенно начало болеть и трястись, но начинает успокаиваться, когда он укутывает меня одеялом и прижимает к себе. В ответ на его вопрос я киваю и прижимаюсь к его твердому теплому телу. Я знаю, что это слишком интимно, чем я хотела, но после того, что мы только что сделали, мне потребовались его тепло и поддержка; чувствовать его дыхание и руки успокаивает меня. Я погружаюсь в сон и позволяю всему своему телу расслабиться в его объятиях утешения.

***

      Мои глаза приоткрываются, и сначала я не понимаю, где я, но потом чувствую слабый запах Малфоя. Я повернута к нему спиной; плотно прижата к его обнаженной груди, одна его рука крепко прижимает меня к себе, а другая находится под моей головой.       Только мы вдвоем.       Нет времени для слез; все, что есть на свете — это пустая вода. И это не заставляет цветы расти. Хорошие вещи могут прийти к тем, кто ждет; не для тех, кто слишком поздно ждет. Мы должны сделать все, что знаем.       Только мы вдвоем.       Прибегают мои заботы и страхи; наполняют мозг вопросами, на которые у меня пока нет ответов. Что происходит, когда придет день, когда я ему больше буду не нужна? Когда он устанет от меня и перейдет к следующей девушке?       Может быть, мы сможем соединиться как единое целое и поддержать друг друга. Может быть, я ему нужна так же, как он нужен мне.       Только мы вдвоем.       Я хорошо вижу часы, стоящие на прикроватном столике, и удивительно, что сейчас только 7:30. Мы не опаздываем, но мы все равно должны вставать, чтобы не пропустить завтрак, не говоря уже о том, что нам нужна свежая пара одежды.       Я немедленно сожалею о попытке вырваться из его рук, потому что меня поразила суровая реальность, что мне больнее, чем я ожидала. Боль между ног колет, спина, к сожалению, тупая, не говоря уже о том, что моя задница пульсирует от его ударов прошлой ночью. Я пытаюсь развернуться к нему; может быть, это разбудит его. О! По крайней мере, часть его не спит. Его утренняя эрекция сильная и крепкая; потираясь о свою спину и задницу, я подавляю стон, который хочет вырваться, потому что то, как он подсознательно трется об меня, для меня больше похоже на массаж, и это просто чертовски приятно на моей пояснице.       Я подбираюсь ближе к его прикосновению и начинаю тереть задницу о его утреннюю древесину, а его рука хватает мою голую грудь, мои соски поднимаются при контакте, и на этот раз я не пытаюсь скрыть свой стон.       — Доброе утро, Грейнджер, — я мог бы так просыпаться каждый день до конца своей жизни, чтобы эта красивая сексуальная ведьма терлась своей идеальной задницей о мою эрекцию каждое утро. Это лучший способ начать день.       Она перестает двигаться после того, как я говорю, но я наклоняюсь к ее уху:       — Не останавливайся из-за меня, ты, кажется, наслаждаешься этим утром, — в моем тоне есть немного дерзости, и я вижу, как она пытается скрыть свой нервный румянец.       Блять, она милая.       Милая? Что она делает со мной, что заставляет меня вести себя как хаффлпаффец?!       — Нет. Нет, мне, наверное, следует остановиться, пока мы не увлеклись. Я не думаю, что мое тело могло бы справиться с этим прямо сейчас, — я отодвигаюсь от его прикосновений и уже скучаю по нему, одеяло, которое служило защитой, пропадает. Я сажусь, опустив ноги на пол и пытаюсь растянуть больные мышцы. Я слышу, как он подходит к моей стороне, собирая раскиданные вещи. Я встаю и полностью осознаю, что обнажена и меня охватывает смущение. Я спешу надеть шелковый халат и накидываю его на свое тело.       — Не нужно смущаться, Грейнджер Особенно после того, что мы сделали прошлой ночью, — я ухмыляюсь и подхожу к ней, протягивая школьный халат. Наши руки касаются друг друга, когда она забирает ткань.       — Спасибо, — я киваю, затем накидываю вторую халат поверх своего шелкового и завязываю узел.       Я чувствую боль в груди, говорящую мне утешить ее или посмотреть, как она поживает. Мы впервые спали вместе. Это было хорошо, но, вероятно, не идеально для нашей сделки типа «Без эмоций».       К черту, она даже не посмотрит на меня. Я подхожу ближе и поднимаю ее подбородок:       — Ты в порядке? Я имею в виду, как ты себя чувствуешь? Я не причинил тебе вреда, не так ли? — кто-нибудь, уже заткните меня.       Я смеюсь над его наплывом слов, затем киваю:       — Да, я в порядке, только немного болит. Но вчера вечером было… хорошо, это было то, чего я хотела, и я не жалею об этом ни на секундуя — его губы складываются в легкую улыбку, затем он отступает.       — Хорошо, я чувствую то же самое, — стоит ли мне поднять это? Я чувствую, что нам нужно решить одну проблему, чтобы она не мешала нам. — Послушай.       Что ж, звучит не очень хорошо.       — Я думаю, нам следует обсудить некоторые вещи, — он жестом показывает мне, чтобы я проследовала за ним к большому дивану. Я сажусь справа от него и опираюсь на подлокотник, подложив под себя ноги.       — Хорошо, о чем ты хочешь поговорить? — с сомнением спрашиваю.       — Наверное, нам стоит поговорить о том, что произошло на выходных, ну, знаешь, с Дафной, — я отворачиваюсь в бок, когда слышу, что она перестает дышать. Может, мне не стоило ничего говорить.       Он хочет поговорить об… этом? Было бы разумно выпустить все наружу раньше, чем позже, потому что это действительно может повлиять на то, как мы будем двигаться дальше.       — О. Хорошо.       — Так вот в чем дело. Я ни в коем случае не оправдываю свои действия, я облажался, просто и ясно. Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого, после того как я так долго ждал твоего появления. Тео пытался заставить меня поговорить о моей «загадочной» девушке, так что я уже опаздывал, с упоением обращая внимание на тебя. Затем, когда я уже собирался повернуть за угол, Дафна устроила мне засаду, но я подумал, что это ты; короче говоря, я был чрезвычайно возбужден. — я глубоко вздохнул.       Вау, тогда ладно. Так, он не мог дождаться ни минуты, чтобы добраться до меня, прежде чем пойти и трахнуть другую девушку. Отлично, мне намного лучше.       — Так ты хочешь сказать, что ты не мог подождать еще тридцать секунд, чтобы встретиться со мной, потому что ты был так возбужден, что решил трахнуть ее? — что ж, все идет хорошо.       Его голова поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, и в его чертах появляется замешательство.       — Я никого не трахал.       — Слушай, я даже не знаю, почему мы говорим об этом, мы просто занимаемся сексом. Ты ни к чему не обязывался, и я не делала этого. Мы можем забыть этот разговор и продолжать заниматься сексом. К черту кого угодно. Если ты хочешь, это не мое дело, — мое лицо ярко-красное, и я собираюсь уйти.       Что, черт возьми, сейчас происходит?! Как я так рано все испортил?       — Грейнджер! Подожди! — она останавливается как вкопанная и оборачивается.       — Да? — я раздражена и просто хочу поесть.       — Во-первых, у меня не было секса с Дафной, она хотела меня, а я не ответил на услугу. Это определенно было то, о чем ты я предпочёл не вспоминать, — я подхожу к ней. — На самом деле, я представлял твою сексуальную маленькую задницу на коленях передо мной, а не ее.       У меня учащается дыхание, не надо сейчас заводить, но то, как он говорит, вводит меня в транс.       — Во-вторых, я не хочу трахать никого, кроме тебя, меня очень бесит мысль о том, что еще один парень может прикоснутся к тебе. Так что, если у тебя есть какое-то желание быть с кем-нибудь, кроме меня, тогда эта наша небольшая договоренность должна быть окончена, но я действительно не хочу, чтобы это кончалось. А ты?       Он на самом деле говорит это прямо сейчас, верно?       — Нет! То есть нет, я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я думала, что ты хочешь быть с другими ведьмами, это единственная причина, по которой я это сказала, — он шлет мне дьявольскую ухмылку.       — Отлично, поэтому я думаю, мы должны добавить еще одно правило к вашему списку. Хорошо?       Я киваю, и он подходит еще ближе.       — Пока что-то между нами происходит, мы не будем трогать, встречаться, трахаться, как бы ты это не называла, ни с кем. Понятно?       Я закусила губу и кивнула. Он стоит сейчас в сантиметрах от меня, хватает прядь моих растрепанных волос и закручивает их пальцем, затем наклоняется ко мне ближе к уху, посылая дрожь по моей спине.       — Теперь тебе лучше перестать кусать эту губу, прежде чем я отведу тебя обратно в эту кровать и трахну тебя шестью способами до воскресенья, и, как ты сказала, я не думаю, что твое тело сможет с этим справиться.       Моя губа мгновенно пропадает между зубами, и я хихикаю от его хищного тона.       — Значит, мы согласны?       — Да.       — Это означает, что никакой другой волшебник в этой школе или где-либо еще не сможет иметь тебя, как я. Ты моя, а я твой».       — Я думаю, это подходит для меня, — говорю я со злой ухмылкой, и он нежно целует меня в губы. Прогресс.       — Теперь нас двое, Грейнджер.       — Ты и я, Малфой.       Только мы вдвоем. Спасибо, Мерлин.