6. Один. Два. Три.
2 мая 2021 г., 22:00
Любовь — это когда тебя хотят. Касаться. Слушать. Видеть.
— О, всесильная Грейнджер, — Малфой вломился в её кабинет, — ты чего, ревёшь что ли? — он удивлённо вглядывался в её лицо. Ещё сильнее уставшая, бледнее, чем обычно. Глаза красные. Опять работала до чёртиков, и как остановить этот процесс саморазрушения не знала. И он не знал. С каждым днём становилось только хуже. И страшнее. — Нет, но очень хочется, — Гермиона шмыгнула носом. Нет, не от нахлынувших эмоций. Просто замёрзла. Кому она врёт? — Ты чего пришел? У тебя ещё неделя больничного, — она взглянула на часы: половина второго ночи. Из головы не выходил Хольм. И реакция организма на него. Почему, чёрт возьми, она так успокоилась при виде его? Позволила себя обнять? И клеймить? — Если ты так за меня переживаешь, то могла бы хоть раз проведать. А, вообще, меня сегодня выписали. Я приготовил ужин и ждал тебя. Потому что знаю, что ты будешь работать и останешься голодной. Как обычно, — Драко жонглировал фактами, как тарелками: уронишь одну и логическая цепочка рассыплется в пух и прах. — Я… Просто боялась к тебе зайти. Я ведь приходила каждый вечер в Мунго, — проронила Гермиона, будто боясь, что он услышит. Да, после того как Том и Эли вытащили их из-под завалов без сознания, Гермиона, как трусиха, ни разу не навестила парня в больнице. Точнее, никак не могла собраться с духом и войти в палату, каждый день стоя у двери. Ей было жутко стыдно за своё поведение, и лучшим, но самым глупым решением было сделать вид, что в заброшенном поместье они ничего друг другу не сказали. — Ну и зря. Я ждал тебя. Каждый вечер выдумывал тему для разговора. В голову приходило всё, от вечной мерзлоты до политики в Люксембурге, кроме того, о чём нам действительно нужно поговорить, — Драко уселся на диван, закидывая ногу на ногу, а Гермиона стояла перед ним, как провинившаяся школьница. — Так поплачь, если хочется, — абсолютно без задней мысли предложил парень. Ему вдруг стало интересно: то, что они пережили за последние недели, сблизило их хоть на миллиметр? Или они так и стоят на исходной? — А пожалеет меня кто? Ты? — съязвила девушка, нажимая на кнопку чайника. Необходимо выпить ещё кофе. И прикрыться напускным безразличием, пропустив мимо ушей его заботу. — Если хочется, то нельзя себе отказывать, — Драко пересел на край стола и поднял один из листов. И решил играть по её правилам. Не хочет мирно, будет с боем заставлять её отдыхать. Судорожно соображая, где найти переключатель режима с «трудоспособная Грейнджер» на «моя золотая девочка», он пришёл к достаточно интересным выводам, а в голове появилась идея, как добраться до этой кнопки. Самое главное, чтобы она не начала драться. Драко усмехнулся своим мыслям и посмотрел на кучу бумаг, которые она сортировала: красные наклейки — «нужно рыть землю носом, но найти», жёлтые — «под вопросом», зелёные — «всё предельно ясно». Пользуется его методом. Гермиона уронила кружку и присела, ударяясь локтем. «Зачем ты пришёл? Я же так хочу к тебе! Уходи, пожалуйста, Малфой», — капризничала внутри Грейнджер. — Заяц, — позвал её блондин, углядев в хаосе сделанных ею записей здравый смысл, который улетучился, когда девушка на него посмотрела. По щеке вечно всех спасающей текла одинокая слезинка. Такая же, как и её хозяйка. И её никто не спасает почему-то. — Что? — кудрявая сгребала рассыпавшийся кофе, пачкая ладошки и ругая себя за неловкость, которая появлялась в самый неподходящий момент. — Иди сюда, — он тихо позвал, внимательно следя за её реакцией. Она встала, отряхивая прилипший к рукам кофе, — Экскуро, — парень взмахнул палочкой и очистил её ладони. — Что ты там нашёл? — она кивнула на стол. — Что случилось? — вопросом на вопрос ответил блондин. Гермиона стояла к нему в опасной близости. Меж его ног, почти касаясь носиком щеки. От Драко веяло спокойствием. Бергамот, мята, чабрец. — Любишь чай с травами? — ещё тише спросила девушка. — Ты знаешь, какой чай я люблю. — Мандариновый, — шепнула девушка. Конечно, знает. — Не переводи разговор, — он взял её за запястья, немного надавливая, чтобы удержать. — Синдром овоща, Драко. Ни чувств, ни эмоций, ни желаний. Пус-то-та, — она стояла, стараясь оказаться ещё ближе, будто магнитом притягивало. — Что здесь произошло, пока меня не было? Тебя кто-то обидел? — настойчивость блондина творила чудеса. — Что ты хочешь, Малфой? Припереться ко мне в кабинет и интересоваться моим самочувствием — странно. Даже при наших недоотношениях, — фыркнула девушка, пытаясь освободиться от железной хватки его рук. Но все попытки были слабыми и безжизненными. Ей очень хотелось, чтобы он её пожалел. — Отпусти меня, — она захныкала, немного отклоняя голову. — Уймись! — повысил голос парень и тряхнул её, отпуская руки, но прижимая её к себе за талию, — что случилось? — Я не могу больше, — Гермиона уткнулась носом в его рубашку и расплакалась. Она отдавала ему всю свою боль. — Понимаешь? Не могу. Я устала. Очень устала, — она всхлипывала, сминая руками белую ткань, будто висела над пропастью, и Малфой — её единственная страховка от падения. — Заяц мой бедный, — он положил руку ей на макушку, — ты плачь, плачь. Легче станет. Железные леди тоже плачут. Так закаляется сталь, знаешь? Горячий металл окунают в холодную воду. Вот так твоё горячее сердце под потоком холодных слёз становится железным. Но чуть переборщи, и оно будет ещё более хрупким, чем стекло. Но я не дам ему разбиться, — блондин поглаживал её по спине, ощущая, как она дрожит. — Малфой, мне так хреново. Они меня ведь правда Железной леди называют. А я — человек. Я — девушка. Я хочу кричать от бессилия, а могу только рыдать у тебя на груди. И я сомневаюсь. В правильности своих решений. Хуже некуда. Я принесла тебе мои сомнения, развеешь? — Конечно, мой свет. Посмотри на меня, — Драко с трудом соображал, как её успокоить, потому что ей необходимо было выплакать всё, что накопилось. — Подними голову, — она послушно оторвалась от него. Та самая сталь, о которой он говорил. Только не у неё в сердце, а у него в глазах. Гладкая. Холодная. Успокаивающая. И Малфой её поцеловал. Гермиона была солёная от водопада слёз, которые бешеными потоками стекали по её впалым от усталости щекам. Надавил на шею, будто пытаясь стать с ней одним целым. Но его губы были горячими и жадными. И казалось, что целовать его — лучшее лекарство. — Что ты делаешь? — шепнула Грейнджер, на секунду оторвавшись. Ещё пять минут назад она даже не представляла, что разревётся в руках Малфоя, а он снова будет целовать, как будто не было почти месяца нервотрёпки с обоих воинствующих сторон. Они проиграли эту битву. А может выиграли? — Люблю тебя, дурёха. Тебе нужна жилетка для поплакать? Пусть это буду я, — он не дал ей опомниться и снова прильнул к её губам, — пусть я буду единственным, кто знает о твоих слабостях, — шептал Малфой, стягивая с неё пиджак. Гермиона молчала и просто принимала его, — что мне сделать? — его губы спустились на тонкую шею, кудрявая тихонько застонала. Сердце билось, как сумасшедшее. Такие мягкие, тёплые прикосновения. Нежные и одновременно жесткие пальцы, которые сжимали её талию и расстёгивали блузку. — Сделай так, чтобы я обо всём забыла. Хотя бы на одну ночь. Пожалуйста, — пропуская через себя волну мурашек, девушка трясущимися руками пыталась расстегнуть его рубашку. — Считай до трёх, — ухмыльнулся Малфой, подхватив её на руки и уложив на диван. Снял юбку и чулки. Красивые ножки устроились у него на бёдрах. — Когда? — от его поцелуев в голове помутилось, проснулась какая-то странная жажда. Жажда Малфоя. Она — странник в пустыне, а он — долгожданная и такая необходимая вода. «Всего один глоток», — подумала Гермиона, когда Драко начал покрывать поцелуями внутреннюю часть её бедра. — Ты поймёшь, — он поддел рукой край трусиков, и остатки смелости упали на пол вместе с последним предметом её гардероба. Она хотела быть слабой, податливой, маленькой и нежной. Пусть будет так. Гермиона зашипела, когда горячее дыхание парня коснулось её промежности. Язык пробежал по складочкам, собирая капли проявившейся влаги. Она запустила пальцы в платиновые пряди, слегка оттягивая. Драко усмехнулся, наблюдая, как Грейнджер извивается под его руками, требуя продолжения. Кожа дивана скрипела под её обнажённым телом. Он сладко поцеловал её, слегка посасывая, отчего Гермиона громко застонала. Явно соображая, что даже в третьем часу ночи их могут застукать, он наложил заглушающие и запирающие. Вот и настал момент, когда ему пригодилась невербальная магия. Взмах руки и полное единение дико возбуждали раненый разум парня. — Малфой, — кудрявая зацепилась за его плечо, но это было в порыве. Парень поднял глаза, не отрываясь от ласк, и понял, что она была не с ним, а в облаке того удовольствия, которое он для неё создавал. Лизнув её набухший бугорок, Малфой втянул его губами. И проник языком внутрь, медленно двигаясь, чтобы прочувствовать, какая она на вкус. Сладкая, но не приторная, вяжущая, как хорошее вино. Гермиона даже не могла понять, что происходит и правильно ли все это. Она никогда не сдавалась. А тут — раз! И она — его. Как-то быстро. Горячо. Сладко. И чертовски приятно. Такого «приятно» она не испытывала никогда. Снова это дурацкое слово «никогда», которое напрашивается на то, чтобы рядом с Малфоем она вычеркнула его из своего лексикона. И Гермиона немного подалась бедрами вперёд, стараясь усмирить тёплое напряжение, скопившееся внизу живота узлом из разноцветных шёлковых тканей. Именно так она бы описала его сейчас. Ни один, даже самый отдалённый уголок мозга не решался функционировать, отпуская тело в свободное плавание. И вдруг в ней появилась странная лёгкость и неожиданно пробила крупная дрожь. Девушка вскрикнула, сильно зажмурившись. Её ноготочки прошлись по плечу парня, оставляя красные следы на бледной коже. Нужно было за что-то ухватиться в этой реальности, и его тело — лучшее, что для этого придумали. Крепкое, мускулистое — занятия спортом давали о себе знать. Руки держали её так, что даже пожелай она встать и сбежать (странно в этот момент было даже думать о таком), они бы не дали ей совершить такую глупость. Удовольствие было настолько сильным, что пальцы на ногах сжались. Тяжело дыша, словно пробежала марафон и упала на финише, Гермиона медленно выпрямила одну ногу и открыла глаза. По телу парня тоже пробежали мелкие мурашки. Оказывается, очень сильно возбуждает, когда доставляешь удовольствие своей женщине. Именно своей. Он не отказывается от тех слов, сказанных в драке. И она была такая уставшая и немного румяная, умиротворённая, что он был готов стоять перед ней коленях всю оставшуюся жизнь, лишь бы она так тепло улыбалась. — Один. Да? — Гермиона провела рукой по его щеке, слегка покрытой щетиной. Но он был нежен. Как никогда. — Правильно, — блондин повернулся и уткнулся носом в её ладошку, целуя. — Линия жизни длинная, Герм. У тебя всё будет великолепно. Только не бойся. И не сдавайся. А я всегда буду рядом. — Драко… Это что-то… Не знаю, как сказать. Так хорошо сейчас. Обними меня, пожалуйста, — Гермиона уронила вторую ладошку на свое лицо, будто стесняясь того, что ей действительно было хорошо. А эти странные чувства в Малфое. Они… Они окрыляли. Такая простая просьба подарила ему веру в то, что она всё-таки его примет. Или уже приняла. — Иди ко мне, Заяц, — он протянул к ней руки, заставляя обхватить себя ногами, и усадил на стол. Пристроился между её стройных ножек. Он давно заметил, что природа не обделила её красотой и прекрасной фигурой, начинив этот пирог идеальным умом и отменным чувством юмора. — Я буду обнимать тебя всю жизнь, если захочешь. — У меня коленки дрожат, — шепнула девушка, упираясь лбом ему в плечо. Крепкое мужское плечо. Как же ей этого не хватало. И так легко было говорить ему о всех своих чувствах и ощущениях. И нутром чувствовать, что он не посмеётся над их глупостью и наивностью. А обнимет. И поймёт. — А я тебя держу, — тихо ответил Драко. Он нежными поцелуями покрывал её румяное и смущённое личико. Звук ударившейся о пол пряжки оповестил о том, что Малфой, по сути, готов продолжать считать. Он переступил с ноги на ногу и откинул от себя брюки. Немного боязливо Грейнджер дотронулась до его боксёров. Драко был настроен решительно, хоть и совсем не понимал, что двигало им, когда он сегодня решил вот так вот просто успокоить её таким способом, но он это делает, и ему, к слову, очень нравится. И ей тоже. Сейчас всё было предельно ясно. Он нашел выключатель. И это не секс. Это её маленькая ладошка в его, и его твёрдая уверенность в том, что она будет в безопасности. И самой счастливой. — Снимай, не бойся. Со мной рядом вообще ничего не бойся, Заяц, — выдыхал Драко в кудрявую макушку, удивляясь тому, что она была поразительно молчаливой. А в Гермионе страх уже граничил с истерикой. И если на «один» она не успела среагировать, то сейчас он томил её болезненным предвкушением. Малфой прошёлся прохладными пальцами между складочек, немного раздвигая. Влажная. Горячая. Он не хотел напугать её своим напором, но не мог прочесть ничего по её лицу: глаза были закрыты, и Гермиона старательно прижималась щекой к его торсу, будто прячась. — Драко, — она всхлипнула и крепче обняла его за шею, впиваясь ноготками в кожу, когда он вошёл. Сильно растягивал и было больно. Откуда-то из глубин всплыли кошмарные воспоминания и сковали каждую клеточку тела. Но тут же в голове зазвучал голос психолога, говоривший, что держать всё в тайне будет для неё ядом. Замедленного действия или быстрого — только её выбор. Вот он — антидот, прямо перед ней. И она решила просто говорить, потому что Малфой ещё ни разу не сомневался в её словах. — Подожди. Прошу. — Что такое? — он застыл, вдыхая её запах. Именно тут, у виска, он был в миллионы раз сильнее. Лунный цветок — тягучий, колдовской, с лёгким мандариновым шлейфом. Дурманил и уносил из головы все мысли. — Больно, — шепнула Гермиона, заставив его отстраниться. Слезинка покатилась по щеке, Драко быстро подхватил её губами. — Ты?.. — шепнул Малфой, растерявшись. Нужно было сразу спросить. Он просто даже не мог представить, что у неё никогда никого не было. И осознание этого заставило его внутренности совершить сальто и встать обратно, чувствуя себя самым счастливым мужчиной на свете. — Нет, — она быстро его оборвала, — первый был три года назад. И после никого не было, — неведомая сила заставляла её раскрывать тайны, будто в его поцелуях была сыворотка правды. — Понял, — он притянул её к себе и замер, лаская обнажённую спину. — Скажи, когда будешь готова. — Блондин сделает всё, чтобы ей было легче. Чтобы этот первый раз был по-настоящему первый. И если бы он знал с самого начала, то не был бы таким настойчивым. Был бы нежнее. Ласковее. Терпимее. Научился бы. Ради неё он был готов стать каким угодно. Раньше он смеялся над мужчинами, которые готовы были упасть к ногам своей женщины и делать всё, что она просила. Сейчас было не смешно. Он их понял. Он тоже упал к её ногам. Сдался в плен Гермионе Грейнджер. И не хотел свободы. — Давай попробуем, — через несколько мгновений прошептала девушка и попыталась сесть удобнее. Драко без лишних слов медленно задвигался. Ощущения сносили крышу. Такая она тесная. Маленькая. Хрупкая. Любимая. Вещи падали со стола, но их это ничуть не беспокоило. Пусть хоть весь мир рухнет, они не отойдут друг от друга. Не сейчас. С каждой секундой приближая девушку к очередному оргазму, он наращивал темп, хватаясь одной рукой за край стола, а второй удерживая Гермиону. Стараясь подвести её к пику, он и не заметил, как сам встал на краю. — Герм, — будто выпрашивая разрешение. — Да, Драко, — поняла без слов и сильнее обхватила его ногами, её мышцы сокращались вокруг члена, выпуская на свободу тот самый момент сладкого удовольствия. Девушка тихонько застонала, закидывая руки ему за шею, чтобы сильнее обнять и не упасть. Он творил что-то невообразимое, будто лучше неё знал, что ей понравится. Да что лукавить, Гермиона действительно не знала, чего она хотела. После того раза она даже слова «секс» шарахалась. — Мерлин, — он впился в её губы. Блики, которые летали перед глазами кудрявой, усилились и голова закружилась, — ты как? — Два, — выдохнула Гермиона. Грудь вздымалась от учащённого дыхания, — хорошо. Я хорошо. Голова кружится. Постой секунду, иначе я упаду. — Она немного вытянулась и прижалась грудью к его влажному от пота торсу. — У Грейнджер кружится голова от меня, — хмыкнул парень, усаживая её на стул. Он отошёл на несколько шагов, а девушка поёжилась и подтянула под себя ноги. Без его объятий — холодно. Обнажённая. Открытая. Незащищённая. С ним она была собой. — Замёрзла? — буквально через несколько секунд куча из их одежды оказалась у Гермионы в руках, а она сама — в руках Малфоя. Он даже не выслушал ответ. — Держись за меня. Блондин аппарировал к себе домой. Кровать в квартире Грейнджер была небольшой и слишком неудобной, чтобы делать то, что он задумал. Одно неловкое движение и можно оказаться на полу со свёрнутой шеей. — Ах! — Гермиона приземлилась на мягкий матрац, который спружинил её тело наверх, и захохотала, — Малфой! Ты что творишь! — Продолжай считать, — он навис над ней огромной каменной глыбой и закрыл рот поцелуем, снова не давая опомниться. Двигался резко, быстро, даже как-то остро. Заполняя тишину комнат влажными звуками и рваными стонами. Потом развернулся и усадил её сверху, насаживая на себя с новой силой, отчего девушка зажмурилась и зашипела. — Ты ведёшь себя, как кошка, — парень подавался бёдрами вперед, помогая ей. — Ох, чёрт! — она как-то сдвинулась, что у Малфоя от ощущений дыхание перехватило. — Почему? — Грейнджер распахнула глаза, взмахивая ресницами. А Драко понял, что может смотреть на неё вечно. Перебирая ладошками, она двигалась вверх по его груди, даже не перебарывая желание достать до манящих губ, которые слишком много, как ей казалось в этот момент, говорили. — Вот смотри, — он перевернулся, укладывая её на спину, сбавил темп толчков, но они стали глубже. — Тебе плохо: значит тебя надо обнять и гладить. Тебе хорошо: ты ластишься, — Драко поцеловал её, пробегая языком по нижней губе, — если неприятно, то ты шипишь и царапаешься. — Прости, — она вдруг обратила внимание на его красные, в царапинах от её ногтей плечи и до конца не зажившие раны, немного приподнялась и начала покрывать поцелуями раненые места. — Не в этом дело, всё хорошо, — улыбнулся блондин. — Драко, не болтай. Лучше поцелуй меня, — она хихикнула. Парень взял её за руки и поцеловал каждое запястье. — Сюда целуй, — Гермиона провела пальчиком по губам, и Малфоя не пришлось долго уговаривать: в ту же секунду он так её поцеловал, что она, казалось, забыла собственное имя. Проникая языком в горячий ротик, он притягивал её к себе за шею ближе. Ещё ближе. И ещё. — Занимательный факт, — она улыбнулась, — сейчас очень хорошо, Драко, — будто замурлыкала девушка. — Повтори ещё, — Малфой ускорился, а Гермиона отрывисто застонала, словно из лёгких выходил весь воздух. — Что? — через несколько вздохов спросила девушка, — что повторить? — Назови меня по имени, — блондин обвёл языком ареолу и, потеребив набухшую горошину, перешёл на вторую. Грейнджер сладко улыбнулась, чувствуя, с каким удовольствием он её касается. И будто даже причмокивает, когда целует грудь. Мерлин, как же она стеснялась! Смущалась того, что он целовал её там, где никто не целовал. Её вообще, кроме Драко, никто не целовал. Детские попытки Рона в школе не считаются. — Драко, — захныкала девушка и заёрзала под ним, когда первые искорки пробежали по телу, будто щекоча, — Драко! — она вскрикнула и упала на подушки, ударяясь рукой об изголовье кровати. Тело сотрясли сладкие судороги, заставляя Малфоя снова спикировать вместе с ней. Он тяжело дышал, нависая над Гермионой, стараясь не спугнуть. Пробежал пальцами по её личику, перевалившись и упав рядом практически без сил, убрал непослушные кудряшки. Любовался ей. Девушка была прекрасна. Любовь творит чудеса: из уставшей, разбитой Гермионы она стала желанной и самой красивой на свете. Хозяйкой его сердца. Вымела оттуда все предрассудки, заштопала старые раны, помыла окна, повесила тюль и впустила солнечный свет. Её свет, разрушающий тьму внутри него. — Герм, открой глазки. — Нет, — Грейнджер махнула головой и сильнее зажмурилась. Такая невесомость была для неё в новинку и возвращаться обратно в реальность не хотелось. Она и не догадывалась, что секс может быть приятным. Точнее, чертовски прекрасным. С правильным мужчиной. Он будто был продолжением её, читал мысли, угадывал движения. — Почему? — он взял её саднящее запястье и начал его целовать, не обделяя вниманием ни один пальчик. Немного облизывая костяшки и дуя на них, пытался уменьшить боль от неловкого удара. — Я открою глаза, скажу «три», и всё исчезнет. Ты исчезнешь. Не хочу, — зашептала, будто собираясь заплакать от разочарования оттого, что он вернул её из их тёплого мира в холодное настоящее. Как котёнок, маленький и беззащитный, свернулась калачиком и упёрлась лбом в его ребра. Драко захотелось коршуном нависнуть над ней, прикрывая крыльями, чтобы то ощущение безопасности и спокойствия, которое она поймала сегодня с ним, осталось с Гермионой на всю жизнь. — Не исчезну. Иди ко мне, — Малфой спустился ниже и лёг так, чтобы его лицо было напротив её, — Грейнджер, обещаю не исчезать. Посмотри на меня. Гермиона открыла сначала один глаз, затем второй, несколько раз моргнула, разгоняя мушек, которые появились, когда она пряталась. — Я здесь, видишь, — блондин улыбнулся, накрывая её одеялом и целуя кончик веснушчатого носа. — Мне надо идти теперь, — её невнятная речь сопровождалась нелепой попыткой подняться. Но эмоции, в которых она захлёбывалась, уронили её обратно. — Нет, не надо. Никуда тебе не нужно уходить. Ты же не пьяная? Тогда ещё раз предложу: перебирайся ко мне. — Драко уложил её к себе на грудь, позволяя тонким пальчикам вырисовывать странные рисунки где-то в районе его сердца. — Я сейчас ещё бещ…бес…бес-по-мощ-ней, чем тогда, — заикаясь, пыталась произнести девушка, вызывая довольную улыбку Драко. Он, казалось, столько не улыбался за всю свою жизнь, сколько за последние несколько часов. — Но я, пожалуй, соглашусь. Или... Нет, мы об этом завтра подумаем. — Я очень рад. А теперь спи, Герм. И не беси меня. — Он поправил одеяло, накрывая её практически с головой. — А если буду бесить? — зевнула девушка, устраиваясь поудобнее в его руках. — Будем считать до пяти. Спи, Заяц, — парень чмокнул её в макушку. — Люблю тебя. — Драко, я тоже тебя люблю, — сквозь сон проговорила Гермиона. — Я знаю. Ты мне уже это говорила, родная. Каждый сделал свои десять шагов навстречу друг другу.***
Открыв глаза, Малфой обнаружил себя лежащим поперёк кровати. Вместо подушки — упругая попа Гермионы Грейнджер. «Нехило мы так повертелись», — усмехнулся парень и только собрался встать, как стройная ножка пролетела мимо его носа и прижала одеяло. Столь странного «доброго утра» от девушки он не ожидал. Взяв её за руку, Драко пролежал так ещё несколько минут, выстраивая в голове план действий, как разбудить её, чтобы не сбежала. Повернувшись, он сладко поцеловал свою «подушку» и аккуратно поднялся, накинув на Герм одеяло. Подумал, что лишние полчаса сна, пока он приготовит завтрак, будут для неё не лишними. — Герм, просыпайся, — Малфой проложил дорожку поцелуев от сгиба локтя до плеча и потёрся носом о её шею. — Ага, сейчас, пять минуточек, — буркнула девушка и накрылась с головой. Моменты прошедшей ночи начали потихоньку атаковать проснувшийся разум, — Малфой? Ты тут? — распахнула глаза и выглянула из укрытия. — Тут. Ты как? — он присел на кровать, поглаживая её по голове. Каждый день — новый урок нежности. — Очень хорошо, — прошептала девушка и взяла его за руку, переплетая пальцы, — Драко, ты только не думай, что я тебя использовала. Это не так. — Я так не думаю. Пойдём, покормлю тебя. И на работу, — парень протянул ей руку и поднял с кровати, быстро натягивая свою футболку на её хрупкое тело, — я вещи почистил, после завтрака переоденешься. — Ладно. Драко, что теперь будет? — Гермиона стояла посреди комнаты, комкая в руках край майки. — Просто позволь всему развиваться, ладно? Не прячься от меня. Я тебя не обижу, Герм. Просто доверься, хоть раз в жизни. Я знаю, что для тебя это очень сложно, но попробуй. — Я попробую, обещаю, — девушка потянулась к нему и поцеловала в уголок губ. — Завтрак остывает, — Драко взял её обеими руками за талию и, целуя, зашагал в кухню. — И я уже готов собрать твои чемоданы. — Обязательно. Только переезжать недалеко. Я могу быть у тебя, а мою квартиру использовать, как гардеробную. — Рациональное предложение. Пока согласен. Временно, — он усадил её на стул, подавая завтрак. Сам сел рядом и любовался ей. — Я могу тебя спросить? Одна мысль из головы не идёт, — через некоторое время спросил блондин, пока кудрявая с улыбкой и наслаждением завтракала. — Спрашивай, я попробую ответить, — она отодвинула пустую тарелку, но вилку вертела в руках. — Ты сказала, что твой первый раз был три года назад. А потом никого. Почему? — Малфой разглядывал её, вмиг побелевшую. Звук ударившейся о пол вилки заставил её дёрнуться и уронить лицо в ладони. — Да уж, не такого вопроса я ждала, — пробурчала Грейнджер и помотала головой, будто разгоняя кошмар. — Я… — парень замялся, — прости, если не то спросил. — Это было моё первое дело, — неслышно начала Гермиона, — мы ловили маньяка. Он убивал девушек. Но перед этим он их насиловал. Вырезал звезду на спине, на правой лопатке. Мы не знали, по каким параметрам он их выбирал. Мы не знали ничего о нём. Количество убитых девушек росло и перевалило за десяток. Тогда вся Британия была на ушах, он убивал и волшебниц, и магглов. Вот, — она выдохнула и отвернулась, снимая футболку. Стояла к нему спиной. На правой лопатке уродливыми рубцами на светлой коже была вырезана звезда. Сомневаясь, что поступает правильно, Малфой дотронулся до шрама. Гермиону передёрнуло. «Чего только нам стоил Звездочёт», — говорил Билл, когда они шли в первый день по коридору Министерства. Теперь стало предельно ясно, почему она носила закрытые купальники и никогда при нём не переодевалась. Вот она — её тайна, которая разъедала изнутри. Драко давно чувствовал, что она что-то скрывает, но не думал, что всё настолько больно. И как только он ночью не заметил шрам? Пытаясь восстановить события, Малфой осознал, что был слишком увлечён ей, а не разглядыванием её тела. Он хотел касаться, а не смотреть. Да и её шикарные кудри прикрывали обнажённую спину. А рубцы не чувствовались под его пальцами. — Он? Тебя? — Малфой развернул её и прижал к себе. Её трясло от рыданий. — Герм, всё хорошо. Всё прошло. Я с тобой, моя девочка. С тобой. Больше тебя никто не тронет. Я клянусь тебе. — Он просто никому больше не позволит сделать ей больно. Не позволит обидеть словом или действием. Его девушка будет самой счастливой на свете. — Он очень старался, вырезая звезду. Связал меня, верёвки обжигали руки, когда я пыталась вырваться. Я кричала, умоляла его остановиться. А потом было больно, Драко. Очень больно. Он вколачивался так, будто я резиновая. И больше ничего не помню. Как осталась жива — не помню. Меня привёл в чувство Билл, который забил тревогу, потому что я не вышла на работу. Я потом больше месяца не могла говорить. Голос просто пропал от крика. И я боялась. Каждого прикосновения, каждого поцелуя. Вообще не подпускала к себе мужчин. Ты… Ты отключил мою голову, Драко. Я тогда в бассейне тебе просто сдалась. Я ведь тебе поверила. Поверила, что ты не причинишь мне зла. Ты стал другим, Драко, — она всхлипнула и обмякла у него в руках, ноги подкосились, девушка начала сползать и прикрыла глаза. — Герм, — он подхватил её на руки и уложил на диван, — Гермиона, — парень похлопал её по щекам. Она захлёбывалась в своём прошлом, которое затягивало её в пучину на такую глубину, с которой выбраться практически невозможно. — Я тут, — прошептала кудрявая, не открывая глаз, — я никому не рассказывала. Даже Филу. Никогда. Просто ты… Ты странно на меня влияешь. Как валерьянка на кота, — она слабо улыбнулась. — Милая моя, почему это всё на тебя свалилось? — Грейнджер попыталась подняться, но рухнула обратно. Вся эта честность просто сломала её. Блондин наколдовал воды и, окуная пальцы в миску, пытался привести её в чувство. — Я сейчас нормально. — Тише, тише. Я даже, не знаю, что сказать и как утешить, — Малфой прислонился лбом к её животу. — Ты обними меня, пожалуйста. Я полежу чуть-чуть, и мы пойдём на работу. И всё будет хорошо у нас, да? — Да, Герм. Всё будет лучше, чем хорошо, — Драко не понимал, почему этой девушке выпало столько ужасов. Сначала война, потом этот урод. И полное отсутствие близких людей, которые спасли бы её от мучительного страшного одиночества. Ей даже высказаться некому было. Но она не сломалась, держалась до последнего рубежа. И финиш был вчера. Она пересекла черту своего терпения и упала ему в руки, доверяясь полностью. — Герм, можно я ещё один вопрос задам? — спросил Драко. Но лучше сейчас, чем потом она снова впадёт в такое состояние. — Валяй, — Грейнджер тяжело повернулась и положила ладони под голову. — Почему ты одна? Где остальные из золотого трио? Прости, но я не могу понять, как так вышло. — У Гарри и Джинни родился сынок, мой крестник. Но у него проблемы со здоровьем, и они сменили климат по рекомендации целителей. Теперь живут в Италии, там солёный воздух, малышу дышать легче. А Рон был на задании от Аврората. Они убирали одну из последних ячеек последователей Волдеморта. Он погиб. Астория тогда была беременна. И Рон очень ждал, но так и не узнал, что у него родилась дочка. Сладкая малышка Элиана, имя значит «Солнце». Тоже моя крестница. Моя Апельсинка. Я многодетная крёстная мама, — Грейнджер улыбалась, думая о родных. — Мы с Тори очень долго выбирали имя. Она очень похожа на папу, такое же рыжее счастье… Дыыы-шать нечем, — захрипела девушка, хватаясь за горло. Тяжёлый вздох, вперемешку с дикой болью в груди, скрутил Гермиону в ужасном приступе. Ком в горле не давал вдохнуть, она судорожно хватала воздух ртом. Было ощущение, что это всё происходит не с ней. По лбу начал скатываться холодный пот. Руки дрожали и немели. Её накрыл такой страх, который невозможно было сдерживать. Гермиона теряла контроль над собой. Паника выходила со слезами, льющимися из опухших красных глаз. — Заяц! — Драко усадил её на диване, — посмотри на меня! Смотри на меня! Вместе, давай. На раз — вдох, два — выдох. Давай. Раз! Герм! — Малфой нежно поглаживал её спину. И его крик доходил до неё туда, в темноту, которая затягивала с головой, пуская щупальца по телу. Грейнджер строго следовала его указаниям и пыталась. Правда, пыталась дышать. Но сознание постепенно уходило. Тепло. Что-то тёплое коснулось губ. Гермиона застонала. Первый вдох принес больше боли, чем все пытки, которые были в её жизни. — Дыши, слышишь! Давай! — Малфой умолял её, сидя перед ней на коленях, — Герм, прошу тебя. — Я, — она пыталась ещё раз, — дышу. Всё. Хорошо. — Отрывисто говорила Грейнджер. — Что сделать? — Драко большими пальцами стирал слезинки, а потом надорвал ворот футболки, чтобы ей было легче. — Не. Уходи. — Пискнула девушка, вцепившись в его руку и сильно сжимая. — Не уйду. Никуда. Дыши, моя девочка, давай. Попробуй прилечь, — Драко укладывал её на диване, придерживая голову, — воды дать? — Нет, — Гермиона положила руку на лоб, — что это было? — Паническая атака. У тебя такое было раньше? — Малфой осматривал её с ног до головы, убеждаясь, что приступ миновал. — Никогда. Почему ты меня поцеловал? — она слабо улыбнулась. — Читал, что если у человека такой приступ, то ему нужно восстановить дыхание. А ты так испугалась, что лучшего способа сделать это я не нашёл. Мерлин, Грейнджер, ты меня с ума сведёшь. Ты вообще с кем-то разговаривала последние три года? Или копила эти кошмары? — он с силой ударил ладонями по полу и резко встал. Всё происходящее добивало парня, как молоточек невролога, бьющий по коленям. И сидеть спокойно было не в его силах. Нужно было себя занять. — Никто не знает, кроме тебя. Ты разбил копилку, Драко, — говорила Грейнджер глухо, всё ещё было тяжело дышать, в груди болело. — Чокнутая, ей-богу! — Малфой задёрнул одну половину портьеры, создавая в комнате полумрак. — Не ругайся. Можешь сходить ко мне? Не хочу идти на работу во вчерашнем. У меня такой пунктик, — кудрявая уже успела сесть. Лёжа было сложнее вдыхать, — а я завтрак доем. Там ещё что-нибудь осталось? — Эмоциональное утро пробудило чувство голода, и той яичницы, которую приготовил блондин, было ужасно мало. Хотелось съесть слона. И солёный огурец. — Моё терпение. Закуси самообладанием. Запьёшь остатками моей кровушки, — театрально закинул голову парень, доставая её ключи из сумочки. — Переодеться ей! Пунктик у неё! Лежать тебе надо! И трескать сладкое. А не за маньяками по лесам скакать, — бурчал Малфой, пока искал тапочки. — Дурак! — девушка хихикнула, — тебе кофе сделать? — Я не пью кофе. Только чай, — Малфой вышел в коридор, — и тебе тоже сейчас только чай! Не смей пить кофе! Хотя и чай тебе нельзя. Сок в холодильнике! — Аристократ хренов, не буду я твой сок, — ругнулась Гермиона, заваривая ему… им чай. С мятой, которая в красивой банке стояла на столешнице. — Держи. Ни разу не видел тебя в платье в офисе, — через пять минут он вернулся и уложил на диван вешалку с тёмно-зелёным платьем. Баска, неглубокий вырез. Наряд для деловой встречи, никак не для похода на работу, при условии, что дело, которое они ведут, не располагает носить такое. — А зачем мне их носить туда? Это же неудобно. Вот представь нас в том подвале, и я такая в платье, — откликнулась Гермиона из кухни. — Можешь надевать их для меня, — он зачарованно глядел на девушку, которая отошла от утренних событий и, как бабочка, порхала по комнате, расставляя кружки. — Ты даже не представляешь, как я выгляжу в платьях. Ну, кроме тех, вечерних. Но там Эли хорошо меня преображает, — Гермиона разговаривала с ним, попутно накрывая на стол. — Я представляю тебя в любом наряде. Ты очень красивая, и с макияжем, и без. А особенно без одежды, — замурлыкал Малфой, подойдя сзади и целуя её шею, — красивое же платьишко. Типично слизеринское. У тебя целый шкаф восхитительных нарядов, а ты носишь костюмы. — И как ты предлагаешь ловить маньяков в ТАКОМ?! — Гермиона, наконец, увидела, что принес парень. — Маньяков ловить буду я, Гермиона. И проблемы решать тоже. Я не прощу себя, если с тобой что-то случится, — уверенно произнёс парень, разворачивая её к себе и всматриваясь в её глаза. Как карамель, которую мама готовила в детстве. — Мне такого никто не говорил, — девушка уткнулась носом ему в грудь и обняла за талию, прижимаясь сильнее. — Уже говорил, — Драко был абсолютно счастлив в эту самую секунду. А всё остальное он решит со временем.***
— Иди работать, мистер Малфой, — несмотря на все утренние приключения, они пришли на работу раньше всех. Гермиона сидела на своем столе, обхватив парня ногами. Блондин никак не мог остановиться. Не мог её не целовать. Сладость и нега, которые разливались по телу, когда Гермиона улыбалась сквозь его поцелуи, не сравнимы ни с чем в жизни. — Пойду, как только начнётся рабочий день, — выдохнул Драко ей в губы и приспустил изумрудную ткань платья, переходя поцелуями на плечико. — Ты! Драко! — возмущённо шептала девушка, когда он сжал её бедра. — Мерлин, мне точно надо уйти, — понимая, что держится из последних сил, Малфой отошёл от неё на два шага, рассматривая немного растрёпанную, разгорячённую девушку. — Пойдёшь, как начнётся рабочий день, — хитро улыбнулась кудрявая и поманила его пальчиком. — Слово начальника — закон, — блондин припал к её губам. — Джин! Ой, простите! — как обычно, без стука, Элиза влетела в кабинет. Вид испуганных и смущённых начальников заставил щёки девушки покрыться румянцем. Она хихикнула и отвернулась, радуясь, что они, наконец, друг друга приняли. — Что такое, Эли? — пытаясь не смеяться, Гермиона сделала максимально серьёзное лицо и встала. С наглой ухмылкой Драко ущипнул её за попу, за что получил хороший шлепок по коленке и просто испепеляющий взгляд. Да он готов сгорать как феникс, если эта девушка будет счастлива! — Вы нужны на планёрке, срочно. Оба. Через пару часов будет задержание какого-то клоуна. Сразу скажу, не наш профиль, но Пэрис хочет, чтобы вы оба руководили процессом. Этот идиот — вооруженный маггл. Британская полиция не справляется, — резюмировала Эссекс. — Хорошо, мы будем. Элиза?.. — на выходе из кабинета её остановила Грейнджер. — Да никому я ничего не скажу! — засмеялась блондинка и подняла обе руки вверх. — Я очень рада за вас. — Спасибо, — отсалютовал Драко, — идём? — Погоди секунду, — кудрявая схватила парня за руку. — Никому я ничего не скажу! — передразнил оперативницу Малфой. — Не в этом дело! — возмутилась Гермиона. Она не была против, если кто-то узнает. Это всё равно когда-нибудь произойдёт. — А в чём? — он смотрел, как она медленно приближается к нему. — Вот в этом, — девушка с чувством его поцеловала. — И ещё вот в этом, — Гермиона застегнула пуговицы его рубашки и стёрла следы помады с шеи. — Весомые аргументы, мисс Грейнджер, — засмеялся Драко и, обняв её за талию, вывел из кабинета.***
Опергруппа уже полчаса стояла в толпе других служащих на планёрке перед заданием. Стульев всем не хватило, тем более опоздавшим. Гермиона и Драко немного впереди, рука об руку. Периодически Малфой уточнял у девушки детали, потому что система работы во Франции радикально отличалась от британской. Французы не сотрудничали с маггловской полицией. Грейнджер отвечала, вставая на носочки. Её шёпот заставлял парня забывать следующий вопрос. Было душно и темно. — Драко, — почувствовав сильное головокружение, Гермиона позвала блондина. Замкнутое пространство, наполненное большим количеством людей, выбило Грейнджер из колеи. Он повернулся ровно в тот момент, когда она закрыла глаза. Коленки подкосились. Малфой ухватил её за талию, стараясь не привлекать внимания. Знал, что она не оценит, если кто-то узнает о её плохом самочувствии. — Держи меня, я сейчас упаду. — Что? — прошептал парень. — Плохо, как утром, — она повернулась к нему лицом и взялась за лацкан пиджака. На вопросительный взгляд Пэриса Драко ответил, отрицательно помотав головой, мол «всё хорошо». Том толкнул отвлёкшуюся Элизу, кивком указав на начальников. Тихо пробираясь сквозь остальных сотрудников, ребята подошли ближе. — Что случилось? — тихонько спросил Том. — Прикроете? Надо выйти, — ответил блондин, перехватывая девушку, которая начинала задыхаться. Он чувствовал, как сильнее и чаще начала подниматься её грудь, а саму Гермиону потряхивало. — Идите, — Элиза достала палочку и наложила какое-то ранее неизведанное заклинание, — до двери вас не будет видно. — Спасибо, потом расскажете, — прозрачный Малфой перехватил девушку за талию и, приподняв над полом, двинулся к выходу. Но Эссекс немного ошиблась. Ему хватило времени, чтобы донести её до кабинета. — Герм! — Драко скинул пиджак на пол и присел перед ней на корточки. Она махнула головой и ничего не ответила, надувая щёки. Быстро учится. Драко собрал кудри и заколол своей палочкой. Но в этот раз Гермиона испугалась не так сильно и смогла сама задержать дыхание. — Жива, — шумно выпустив из себя воздух, констатировала кудрявая. — Второй раз за день — ненормально, — он поглаживал её бледное личико. — Дай водички, пожалуйста. И не зуди. Как это лечить? — Гермиона подняла глаза. — Спокойствием. Можем сходить к психологу. Он пропишет лекарства. Надо чтобы специалисты подобрали подходящий вариант лечения. — Ты поведёшь меня к маггловскому доктору? — удивилась девушка, теребя цепочку. — Куда угодно поведу, — рыкнул Малфой. Он был зол, как стая фестралов. — Злишься? — она испугалась его холодности. Наполняя стакан, блондин повернулся к ней боком. Она видела, как надулась венка у него на виске, и как сильно он сжимал челюсть, чтобы сдержаться. Залпом выпив воду, Грейнджер смотрела, как он гипнотизирует окно, чтобы не начать читать ей лекцию о самосохранении. Пять минут молчания пролетели будто бы вечность. — Драко, — девушка поднялась, но, сделав два шага, каблук повернулся, и она с грохотом упала на стол, сваливая на пол письменные принадлежности, их кружки и бумаги. — Черт! Ты что! — Малфой подхватил её и крепко прижал к себе. Сердце глухо забилось. Чувствовало, глупое, что без неё теперь никуда. — Вот что будет, если ты от меня отвернёшься, — шепнула девушка, прижимаясь к нему, — я разобьюсь, Малфой.
