Вечер джаза в Crown Plaza

Лондон

— Грейнджер! Смотри, что я принёс. Сюрприз! — Драко стоял на пороге кабинета, не входя внутрь. Какой-то странный порыв сделать ей подарок одолел парня с утра, когда он проснулся и не обнаружил любимую рядом в кровати. И не нашел её ни в своей квартире, ни в её. — А сюрприз — это розы? Или то, что ты держишь за спиной? — улыбнулась девушка, спускаясь с крутящегося стула, забравшись на который она снова доставала бумаги с верхней полки. И отметила, что он действительно запомнил: белые на длинной ножке, без обёртки, из украшений — только атласная лента. Напоминать этой девушке, что она всё-таки волшебница, оказалось бесполезно — она всё равно забиралась на стул, чтобы доставать что-то с верхних полок. В прошлый раз Драко её поймал, не дав макушке и полу встретиться. И долго ругался. А Гермиона в это время хихикала, пытаясь объяснить, что она всегда так делала и ни разу не упала. — Упс, — Малфой, глупо улыбаясь и делая вид, что вообще не понимает, о чём она говорит, покрутился и встал к ней спиной. Сюрпризом оказалась складная лестница. — Держи цветочки, Заяц. Акцио, чайник. Агуаменти. — Драко, следующий раз вместе с цветами приноси вазу, — Гермиона взяла букет и с хохотом поставила его в чайник, рассматривая, как парень раскладывает лестницу. — Ну как? Я больше не могу смотреть, как ты лезешь туда с риском для жизни, — он улыбнулся, кивая на шкаф. — Очень романтично. И практично, — Гермиона запрыгнула на вторую ступеньку и догнала в росте парня. Взяв в заложники его щёки, она нежно его поцеловала. — Ты завтракал? — Нет, а ты? — промычал блондин сквозь поцелуй. Без неё кусок в горло не лез. — Не хочу завтракать без тебя, — девушка оторвала ноги от лестницы и повисла у него на шее. — Тогда почему сбежала с утра? — Он целовал её с упоением, будто не видел не пару часов, а сотню лет. —Спустимся в кафе? — Под столом целый пакет твоих любимых сэндвичей. Но нам нужен чайник, — они синхронно посмотрели на посудину, которая выполняла не свои функции. — Я схожу за кофе. Тебе как обычно? — блондин снова застрял на пороге. — Нет, возьми мне тоже чай, — выдавила из себя Гермиона. Учащённое сердцебиение и несколько предобморочных состояний тщательно скрывались от Малфоя. И утренний побег — как раз тот случай. Она проснулась около пяти утра от тошноты и, чтобы не разбудить, просто ушла. Сначала к себе, а потом на работу. — Это странно, Гермиона, — Драко прищурился. — Это… Необычно, Малфой. Иди, я умираю с голоду. — Кудрявая улыбнулась и взлетела на лесенку, снова погружаясь в содержимое папок. Который день она рыла землю симпатичным носиком, связывая своё плохое самочувствие с влиянием метки на организм. Но выйти он не успел. Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетела Астория, держа за руку милую рыжую малышку. Малфой невольно улыбнулся. Где-то глубоко в душе он любил детей. Эти маленькие ангелы приходили, чтобы сделать взрослый мир чуточку лучше. И он даже как-то задумался, что им с Грейнджер очень нужен такой ангел. И не один. — Тётя Герм! — закричала Элиана и запрыгнула на руки ошалевшей Грейнджер, но успевшей вовремя спуститься и твёрдо встать на полу. В Министерство детей обычно не приводили — негласный кодекс. Но если малыши всё-таки озаряли своим светом мрачные коридоры, то работники были только рады. — Привет, Апельсинка, — девушка в обе щеки целовала крестницу. — А вы как здесь? — удивлённый взгляд был направлен мимо блондина прямо на подругу. — Она твоя, — махнула рукой Гринграсс. Голос сиплый. Простудившись, Астория не придумала ничего лучше, чем отправить дочь к крёстной, чтобы малышка не заразилась. — Два дня, Герм. Мои укатили на курорт, а Уизли… Сама знаешь, что они её не возьмут. Мне надо отлежаться. — Мы завтра в Хогвартс уезжаем, — попытался вставиться Драко, но его слова будто пропустили мимо ушей. Гермиона была слишком увлечена ребёнком, а Тори очень плохо себя чувствовала. — Хорошо, возьму отгул, — быстро согласилась кудрявая. Сидеть с крестницей — лучшее, что было у неё в последнее время. И она обещала Элиане кукольный театр. — Я пойду? — прохрипела Тори, разворачиваясь. На странные кривляния Малфоя, которые Грейнджер должна была расценить как знаки, девушки только улыбнулись. — Да. Апельсинка, где спать будешь? — Гермиона полностью переключилась на Элиану. Пусть всё горит синим пламенем: и Хольм, и работа, и обязательства. На два дня она — лучшая крёстная в мире. — С тобой! И Питер с нами! — звонко отвечала рыжая прелесть, сидя у неё на коленях. Гермиона уже успела усесться и начала снимать с малышки дутый комбинезон. Драко ошалело смотрел, как Астория быстро шмыгнула за дверь и отправилась домой. И соображал, что с Гермионой ночью будет спать не он, а какой-то Питер. — Питер? — блондин сел на диван. — Кролик, Малфой. Не ревнуй, — засмеялась девушка. — Не хочешь в отгул, а? Давай устроим себе маленькие выходные? Я так устала, — Гермиона умоляюще сложила ладошки. И сделала такие глаза, что Малфой готов был привести ей дракона и сделать его ручным. Они действительно очень устали. Почти три месяца без выходных, разбавляя дело Джазмена достаточно сложными и выматывающими задержаниями других отделов. Великолепная четвёрка просто тянула на себе весь уровень, где располагались стражи порядка. — Я и ребёнок, — скептически произнес парень, поглядывая на маленькое солнце и думая, в кого она пошла такой кудрявой. Ни Рон, ни Астория столь прекрасной шевелюрой не обладали. Нет, он хорошо представлял себя с ребёнком. Но не так быстро. И даже не знал, как себя правильно вести. Как покормить, уложить спать и поиграть. Но у него же есть Герм, он справится. Тем более, это её крестница. — Ты и Ана. — Подтвердила Грейнджер. — Давай, малыш, садись-ка сюда. Это дядя Драко. Подружись с ним. И познакомь его с Питером. — Пересадив ребенка на колени ещё больше поражённому парню, она так же быстро, как и Гринграсс, исчезла за дверью, чтобы отпроситься у Пэриса. — Привет, дядя Драко! Я — Элиана, — голос девочки был словно колокольчик, звонкий и яркий. «У тебя прекрасная дочка, Уизли», — мысленно передал Рону блондин. Это «дядя Драко» и её маленькие ручки, держащие его за палец, топили холодное сердце слизеринца примерно так же, как «я люблю тебя» от Герм. — Привет, Элиана, — шепнул блондин, прижимая её к себе. От Апельсинки, как ни странно, пахло апельсинами. Чудо. Она — чудо. А подружиться с чудом — подарок судьбы. Не замечая отсуствие Гермионы добрых полчаса, Драко настолько увлёкся ребёнком, что когда девушка вернулась, они даже не обратили на неё внимание. Малфой, прямо в своем дорогущем костюме и белоснежной рубашке лежал на полу, рядом сидела Ана в куче бумаги, старательно разрисовывая каждый лист цветными карандашами. Отпустив мысль о неожиданном появлении карандашей в отделе, Гермиона абсолютно бесшумно наблюдала за идиллической картинкой. Через несколько мгновений со сладким мычанием «Какая прелесть!» рядом встала Элиза. — О, девочки пришли, — повернулся Драко, — ну что, мы свободны? — Да, на два дня. А послезавтра, не заезжая на работу, уедем в школу, — Гермиона так и стояла в одном положении, облокотившись на косяк. — А вы куда? — удивлённо спросила Эссекс. В самый разгар дела начальство обычно не имело привычки исчезать. Тем более на несколько дней. — В театр, да, дядя Драко? Смотри. Это ты, это я, а это тётя Герм, — тихонько проговорила Элиана, протягивая рисунок, от которого сердце забилось быстрее. Малышка показывала героев картинки: девушка и парень держали за руки ребёнка. — Да, Ана. Пойдём собираться, — Малфой подхватил кроху на руки и поставил на стол, чтобы удобнее было натягивать на неё зимнюю одежду. Погода в этом году бушевала, будто они не в Лондоне, а на Северном полюсе. И это в начале ноября. Малфой частенько вспоминал слова любимой, что жить бы ей на Гавайях, и при первой же возможности собирался увезти её туда минимум на пару недель. — Боги, он будет идеальным отцом, — шепнула Эссекс и пихнула в бок задумавшуюся Грейнджер. — Да, — выдохнула Гермиона, доставая пальто из шкафа.

***

— Малфой! Да вы что, сговорились?! Куда столько мороженого? — шипела кудрявая, сдвигая пустые креманки на столе, чтобы освободить место для новых. — Это не я. Это Питер передал своей любимой хозяйке. Я просто курьер, — улыбнулся блондин и подмигнул хохочущей малышке. Дядя Драко был идеален во всех смыслах: и театр, и катание на плечах, и мороженое. И ни на секунду он не отпустил руку Грейнджер. Вот и сейчас, поставив перед Аной порцию пломбира, он присел рядом и обнял любимую за плечи, свободной рукой найдя её ладошку под столом. Гермиона таяла от такого внимания и его безграничной поддержки, что со временем её железная броня с грохотом падала, показывая Драко совсем другую Герм — милую, нежную, юморную. Именно ту, в которую он влюбился, когда вернулся из Парижа. Он тихо и планомерно успокаивал её возбужденный разум, давая отдохнуть от тайн и секретов, которые рядом с ним больше не пугали. — По-моему, нам пора домой, — через некоторое время тёплого молчания Гермиона коснулась губами его щеки. — Да, пойдём, — Драко словно очнулся — так внимательно следил за девчушкой, которая, доев мороженое, смотрела за выступлением клоуна и периодически зевала. Как и её тётя. Малфой улыбнулся. — Кто-то перегулял сегодня. Аппарируем? Тут есть точка за углом. Минут десять ходу. — Ага, — кудрявая еще раз зевнула, протискивая руки в заботливо поданое пальто. Шли они абсолютно молча. И это не напрягало. Говорят, что вдвоём даже молчать легче. Особенно когда третий сладко сопит на руках у дяди Драко. Гермиона обнимала Питера, думая, как же ей повезло с мужчиной. Тот самый «галантный и заботливый француз», который оказался милым и любящим британцем. Лучше не придумаешь. Удача, наконец, повернулась к ней лицом, а не задницей, как это обычно делала. Хлопок, и они оказались у Грейнджер дома. Промычав что-то нечленораздельное, Гермиона бросила одежду на диване и ушла в душ. Недолго думая, парень трансфигурировал кресло в детскую кроватку и, раздев Ану, уложил её спать. Собрал вещи Гермионы и развесил их по местам. Скинув пиджак, присел рядом с малышкой и положил голову на бортик кроватки. Сладко спящий ребёнок вызывал трепет в душе и желание заморозить этот момент и сидеть так долго-долго. А Гермиона, выйдя из ванной, также долго-долго смотрела, как два любимых человека спят вот так, вместе. И никакой боли внутри. Только счастье. И надежда на то, что жизнь налаживается, что больше не нужно бежать и прятаться, плакать в ванной и строить из себя железную. Можно просто жить. Задремав, Драко не заметил, как Гермиона закончила водные процедуры и подобралась сзади, начиная расстёгивать рубашку. Разбудило его прикосновение губ к шее и тёплое дыхание. — Дядя Драко, пора спать, — тихо хихикнула девушка, снимая с него остатки одежды. — Я тоже в душ пойду, — зевнул Малфой и быстро встал. — Давай Ану в гостиной уложим. — Укладывай, я тебя подожду, — хитро улыбнулась Гермиона, распахивая большой махровый халат, под которым было волшебное кружевное бельё алого цвета. — Намёк понял, — блондин легко оторвал кроватку от пола. И замер в дверях. — Ты очень красивая. — Это не намёк, дядя Драко. Это призыв к действию, — констатировала Грейнджер, забираясь в кровать. — Будешь долго ходить, вернёшься к моему спящему телу. И намёк, и призыв были расценены равнозначно и высоко. До этого момента такого он от неё не слышал. Чтобы Гермиона сама, вот таким образом, предложила — ни разу не было. Его золотая девочка, наконец, стала отпускать прошлое. Бегло ополоснувшись и почти не вытираясь, Малфой влетел на кухню. Высокая полка с алкоголем. Достав вино, он разлил его по бокалам и, приняв комично-эротичную позу, встал в дверном проёме. — Это ты типа греческий бог? — шептала Гермиона, обозревая абсолютно обнажённого парня. Бесспорно красив. Точёный торс, крепкие мышцы, кубики пресса, идеальные ноги. И чёртовы серые глаза, венчающие это великолепное безобразие. Играя мышцами, он менял позы, вызывая неконтролируемый смех Грейнджер. А затем она наградила его аплодисментами и поманила к себе. — А что, не похож? Ваш нектар, богиня, — Драко полз по кровати, стараясь не смеяться. А Грейджер немного раздвинула ножки, принимая его в свои объятия. Град мелких поцелуев обрушился на её коленки, и Малфой начал подниматься выше. — Очень похож. Я разол… — промычала Гермиона в его губы, которые накрыли её с напором. С жаждой. С желанием. — Ну и хрен с ним, — хмыкнул блондин, отобрав у неё бокал и водрузив на тумбочку. Вино им сегодня не понадобится. И снова поцеловал так, что трудно было сообразить, как именно нужно дышать. А то, что бельё раскидано по комнате и в спешке наложены заглушающие, уже их не беспокоило. Каждую ночь рядом друг с другом они собирали себя по крупицам. Спасали, потому что хотели быть спасёнными. Любили. До потери пульса. И впервые за долгое время засыпали счастливыми в тёплых объятиях. Закрывая дверь квартиры, они погружались в другой мир. Мир, где есть только двое: он и она. И никакие напасти в этом тёплом месте им не страшны. Потому что рядом. Потому что вместе. Они дурачились, целовались, готовили, смотрели фильмы и думали о будущем. Это было идеально. Через форточку, которую Драко открывал проветрить спальню перед сном и каждый раз забывал закрывать, ветер занёс до ужаса знакомый запах. Спящая Гермиона подёргала носиком и посильнее натянула на себя одеяло. Уставший  разум пытался привести к общему знаменателю аромат и образ Джазмена. И выходило довольно прилично. Картинки выстраивались в ровную цепочку, как кадры на плёнке старого кинофильма. Хольм подходит сзади, девушка прислушивается к каждому шагу. Потом чувствует едва уловимый аромат хвои. И это не парфюм. Он пах, как сосновый лес. А после того, как она его спугнула (или он тогда сам ушёл, чтобы вернуться, этого Грейнджер ещё не поняла), она обнаружила на том месте, где он стоял, сосновую иголку. Это была третья их встреча. Метка не реагировала на его присутствие. Он тогда сильно хлопнул дверью. Бам! От грохота девушка резко села в кровати. Сквозняк играл створкой, ударяя о раму. Ощущение чужого рядом не проходило. — Драко! — прошептала кудрявая, несколько раз слегка качнув спящего парня. — Драко. Драко, проснись, пожалуйста! — в голосе сквозил испуг. — Герм? — он перевернулся и еле открыл глаза. — Драко, ты чувствуешь? — в глазах собирались слёзы, а подсознание подкидывало картинку, где Хольм стоит за дверью. Хотя никаких ощущений в метке не было. Но и в прошлый раз она не горела. Видимо, зелье всё же глушило её действие, хоть и ненадолго. — Что чувствую, милая? — он быстро сел. Сон как рукой сняло. — Он как будто здесь. Пахнет им, — Гермиона комкала край одеяла и смотрела на дверь, ведущую в гостиную. — Сейчас, — Малфой быстро встал с кровати и вышел в соседнюю комнату. Грейнджер подтянула одеяло к лицу, стараясь сильнее накрыться. Спрятаться. Осмотрев каждый угол и проверив замки, блондин вернулся в комнату и закрыл окно. На всякий случай занёс к ним кроватку с Аной. — Там никого, родная. Ложись. Ты просто замёрзла. От этого снятся кошмары. Теперь мы будем спать одетыми. — Он поцеловал её в лоб и бережно уложил обратно. Забравшись на кровать, Драко улёгся сзади, крепко обнимая. Грейнджер затылком чувствовала его уверенную улыбку. Прикрывая веки, Гермиона нашла его свободную ладонь и переплела пальцы, вздохнув от того, как вторая рука ласкала грудь. — Прости меня, — шепнула девушка, целуя его запястье. Чувство вины за прерванный сон любимого вызывало слёзы. — За что, Заяц? — ответно шептал Малфой, захватывая сосок и прекрасно зная, что его ласки отключат её от реальности. — За то, что разбудила, — с придыханием ответила девушка. Драко остановился и, перевернув её на спину, навис сверху. — Послушай. Ты можешь будить меня ночью, можешь прийти днём. Я всегда найду на тебя время. И всегда тебя выслушаю и буду на твоей стороне. И помнишь, ты просила? Я развею твои сомнения, родная. Я очень люблю тебя, — он нежно поцеловал её в уголок губ, вызывая тёплую улыбку. — Как много «я» в моих словах, — хмыкнул Малфой, укладываясь обратно. — Я тоже, Драко. Я тоже тебя люблю, — шепнула девушка, закрывая глаза. С ним — никаких сомнений.

***

Хогвартс

Тори забрала малышку на следующий день, сославшись на то, что гораздо лучше себя чувствует. Напор Малфоя, что они ещё могут побыть с Аной, снова был спущен на тормозах. Гринграсс с удивлением отметила, что Драко сильно изменился, причём в лучшую сторону. После бессоной ночи дорога в школу казалась раем. Устроившись у парня на коленях, Гермиона спала, крепко вцепившись в его руку. Блондин тоже дремал, но сознание не позволяло глубоко погрузиться в сон, даже в поезде охраняя спокойствие Грейнджер. — Заяц мой родной, просыпайся, — шептал парень, стараясь не напугать. Они — оставшиеся пассажиры, задерживающие Хогвартс-экспресс затянувшимся сном. Грейнджер завошкалась и сладко причмокнула. Ночной кошмар с Хольмом её отпустил, отходя на задворки разума. — Если бы я знал, кто приедет, то запасся бы огневиски. И не одной бутылкой. Малфой, чертяка! Как же я рад тебя видеть! — ехидство и радость знакомого голоса накрыли блондина с головой, когда он вышел из вагона. — Нотт! Ты чего здесь? — также счастливо заговорил Драко, обнимая старого друга. — Да я тут работаю немного. Когда Макгонаггал предложила место профессора зельеварения, я с удовольствием вернулся в родные подземелья. А ты? Она попросила встретить гостя, — делился Тео. — Гостей, — поправил его блондин. — Мы по работе. Сейчас ведем дело, маньяк — бывший студент, наш сокурсник. Эрик Хольм, помнишь такого? — Паровозный гудок напомнил Малфою, что его спутница до сих пор не рядом. Гермиона стояла на верхней ступеньке, так что её не было видно, и ждала, пока рыцарь сердца соизволит снять её на землю. Утром она поскользнулась и подвернула ногу. Болело  несильно,  но забота от Малфоя била как из рога изобилия. Словно кто-то открыл кран и забыл закрыть. Развернувшись, за несколько шагов Драко добрался до вагона и, обняв её за талию, спустил на хрустящий снег. Здесь он был какой-то особенный. Волшебный снег в волшебном месте. Искрился сотнями кристаллов, играя бликами на янтарных кудрях Гермионы. Что-то шепча себе под нос из разряда «королева неловкости» и «мисс грация», Малфой целовал веснушчатый носик, заставляя щёки любимой покрыться румянцем. — Воу! Воу! Малфой. И Грейнджер. Вы? Охренеть, — затянул Теодор, хлопая глазами. Действительно, видеть целующимися школьных врагов — очень и очень. Удивительно? Поразительно? Одуреть, как странно. — Мы. Да. Я сам в шоке, — фирменная малфоевская улыбка озарила бледное лицо, доказывая Нотту, что его однокурсник — всё тот же. — Ну да ладно! Малфой, ты в шоке? Ну и шокируйся дальше, белобрысый придурок, — шикнула кудрявая и пихнула его локтем под рёбра. Грейнджер — всё та же, отметил про себя Тео. Интересный поворот. — Привет, милый друг, — шепнула Герм и в секунду оказалась в руках Нотта. Крепко прижимая к своей груди кудрявую, Нотт целовал пахнущую мандаринами шевелюру. — Как же я скучал, Каштанчик, — как дурак улыбался Теодор, вводя в полнейший ступор Малфоя. — Как там наша девочка? — Спроси у дяди Драко, он вчера тебя подменял, — хихикнула Грейнджер. — Дядя Драко, как там моя крестница? И как Питер? — поинтересовался брюнет. — Так ты крёстный Апельсинки? — находясь в полнейшем шоке только и спрашивал Малфой. — А я вчера хотел спросить, но забыл после театра. Хорошо она, и кролик прекрасно поживает. Что ещё я должен знать? — Да, по сути, ничего, — ответил Нотт, не отпуская девушку, и так, чтобы слышала только она, шепнул: — Он знает? — Не все подробности. Про окно не знает. И не должен знать, — неслышно делилась кудрявая. — Ты с ним смогла? — Да. С ним смогла. Мне с Драко ничего не страшно, — призналась Гермиона. Тогда, после нападения Звездочёта, именно Тео, по какой-то нелепой и счастливой для обоих случайности, перепутал палаты и стянул её, уже готовую прыгнуть, с подоконника. И практически ночевал у её кровати, чтобы попытка не повторилась. И никому не сказал. И ничего не спрашивал. Просто был рядом. Он первые недели носил ей еду и рассказывал глупые истории. А потом Гермиона смогла заговорить. И заплакала. Эти слёзы стали началом их сумасшедшей дружбы и хранилищем страшного секрета. Такой же, как с Филом, только Ричардс хранил другие тайны. И оба лучших друга были далеко. Сказав Малфою, что никто не знает о Звездочёте, она невольно солгала, совершенно забыв о Тео, который знал, что болит, но вылечить не мог. Бурча ругательства, Гермиона захромала прочь. Её, полусонную, задели слова, что он в шоке. От их отношений в шоке. По стальному сердцу будто вилкой прошлись со скрежетом. Грейнджер поморщилась и пропустила волну мурашек. Она слишком близко принимала все слова Малфоя, будь он неладен, и верила ему безоговорочно. И каждый вечер себе говорила: «Герм, девочка, ты слишком его романтизируешь!», но ничего не могла с собой поделать. — Ну-ка стой, Заяц! — крепкие руки обняли её за плечи, и как бы она ни пыталась отбиваться, желание тонуть в его объятиях с головой, как в омуте, перебивало все основные инстинкты. — Мистер Малфой, лишу тебя премии, — злилась Гермиона. — Да хоть зарплаты. Я не за деньги работаю. Не забывай, что твой мужчина — самый богатый холостяк волшебной Англии, — словно мурлыкал Драко ей на ушко, шагая следом за Ноттом, который шёл немного впереди, оставив желание допросить друга где-то на перроне. — А за что ты работаешь? За идею? — хмыкнула кудрявая. — За твоё спокойствие, — твердо ответил Драко, будто бы заранее репетировал эти слова. Двумя часами позже, после плотного обеда в большом зале и небольшой прогулки, пропитанной ностальгией, Малфой и Грейнджер, как два провинившихся студента, сидели перед столом директора Макгонаггал. Старушка хитрым взглядом осматривала пару из-под тоненьких стёклышек очков интересной формы, совершенно не веря, что они могут работать вместе. Просто она ещё не знала, что их отношения давно вышли за рамки работы, а потом и дружбы. Что эти двое стали друг для друга самыми важными людьми. — Мы обыскали всё по вашему запросу. Архив, картотеку, даже в библиотеку заглянули. Подняли вверх дном кабинет Дамблдора. Личного дела когтевранца Эрика Хольма нет. Словно и не было такого студента. Если бы я не знала его лично, то подумала бы, как сейчас говорит молодежь, что вы прикалываетесь, — размахивая рукой с оттопыренным указательным пальцем, вещала директор. Малфой пытался сдержать смех, а Гермиона мило улыбалась. Она никак не могла обидеть любимого учителя своим хохотом. Эти вставки «современных» словечек были очень забавными. — Мы можем пройти в запретную секцию? Хотелось бы изучить ещё один вопрос, а в Хогвартсе, как все знают, лучшее собрание, — спросила девушка, отмахиваясь от ладони блондина, которая нагло пробиралась от коленки выше. — Да, конечно. Идите прямо сейчас, — разрешила профессор, и пара тут же вышла в коридор. Передвигаясь в тишине, каждый думал о своём. Но все мысли сходились друг на друге. И на разочаровании в отсутсвии важной информации. Дело стопорилось, но никто не хотел это признавать. Толкнув дверь библиотеки, Гермиона почувствовала странный прилив спокойствия. Словно она снова ребёнок и не нужно никуда бежать, прятаться и никого ловить. А Драко поймал знакомое чувство скуки, когда после четвёртой просмотренной книги на тему меток Грейнджер зевнула. Никак не могла выспаться. — Скажи мне, родная, — Малфой поднял её со стула и прижал спиной к стеллажу. Дерево неприятно упиралось в позвоночник, создавая ощущение дискомфорта. А потом начал блуждать губами по шее, расстёгивая пуговички строгой блузки. Теперь комфортно. — У тебя когда-нибудь в фантазиях был секс в библиотеке? — Не был. Библиотека — это… — слова утонули в его поцелуе, что девушка подпрыгнула и обвила ногами его талию. — Это святое, да, заучка Грейнджер? — хмыкнул Малфой, и в запретной секции стало на пару градусов жарче. — Да, Хорёк, — засмеялась Гермиона, мелкими поцелуями покрывая его щёки. — Как думаешь, если бы ты не был сволочью, мы бы смогли тогда? В школе? — Если бы ты не была самой скучной девчонкой со стогом соломы вместо этих шикарных кудрей, — он вдохнул аромат её волос, — то да, думаю, смогли. Знаешь, я готов душу продать кому угодно, лишь бы у наших детей были такие волосы. — А ты не рано заговорил о детях, Малфой? — Гермиона прислонилась затылком к полке и искала подвох в его глазах. Но они были чисты, как вода в горном озере. — Дети всегда вовремя. Говорю на всякий случай, чтобы ты знала. И вообще, у нас они будут как фарфоровые куколки, — размышлял парень. А Грейнджер видела его искреннюю заинтересованность в этом вопросе. — Почему это? — хихикнула кудрявая. Бесспорно, у них будут самые лучшие дети на свете. — Потому что я красавчик. Да и ты, ничего так, симпатичная, — слишком соблазнительно говорил Драко, прикусывая кожу на её ключице. — Ты! Самовлюблённый нарцисс! — засмеялась девушка, довольно нагло поднимая его голову и припадая к губам. Таким родным. Таким сладким. Таким необходимым в любой момент. — Сдаюсь. Ты самая красивая девушка на свете, — промычал Драко, не разрывая поцелуй. — Ну вот и молодец, — также ответила Гермиона. — Мать моя Горгона! Каштанчик! Библиотека для тебя священнее церкви! — зашипел Нотт, появившись из-за стеллажа. — Ну Тео, умеешь обломать! — рыкнул Малфой. — А если бы это были студенты, а не я? — Простите, профессор. Нам пойти мыть котлы? — съязвила девушка, а Малфой захохотал. Он давно не слышал её едких шуточек. — Котлы подождут. Потому что я вас сейчас ещё раз обломаю. Время видели? Хогвартс-экспресс уедет через пять минут, — улыбался брюнет. Мысль о том, что Грейнджер смогла подпустить к себе мужчину, согревала. — Класс, и мы ничего не нашли, — расстроенно пробубнила кудрявая, спускаясь на пол. — Тео, приютишь на ночь? — При условии, что не будете осквернять мой диван, — засмеялся Нотт. — Пошли, у меня есть твоё любимое вино. — Так, первое условие после вина может стать невыполнимым, — констатировал Малфой. — Ты неисправимый, озабоченный дурак, — шепнула Грейнджер, запрыгнув ему на спину и обнимая за шею. — Покатай меня! — Ну что, поехали? Посмотрим, что там за диван, — зашагал блондин следом за другом. Апартаменты Тео выглядели богато: бархат, тёплый свет, изумрудные оттенки, ковры и да, огромный диван с резной спинкой. Сначала они нещадно пили, а потом Гермиона пела, в красках доказывая Теодору, что она — лучшая приманка из всех возможных. Нотт, как Малфой и Ричардс, тоже говорил, что хоть она и самая умная ведьма, но все равно полная дура. — Слушай, друг, а у вас музыкальная семья получится, — отметил Тео. — Почему? — спустя долгое время после рассказа о деле, вдруг спросила Гермиона. — Вот только не говори, что не знаешь, как он играет на рояле, — выдал Нотт и получил подушкой в лицо. — Не знаю, — Грейнджер подпрыгнула и схватила палочку. Транфигурировав столик в фортепиано, она быстро скомандовала, — прошу, маэстро! Я должна знать! — А почему «Каштанчик»? — перебираясь за инструмент, вдруг спросил Малфой. Он не мог отказать любимой в исполнении её желаний, даже если ему от этого будет больно. Он не прикасался к клавишам со дня смерти Нарциссы. Тогда он пообещал себе, что играл в последний раз, но не сдержал своего слова. — А потому что любимое лакомство твоей красотки — печёные каштаны. Я ей их каждый день таскал, — абсолютно без задней мысли ответил Тео и получил просто уничтожающий взгляд Грейнджер. Они были близки к провалу. Но блондин коснулся клавиш, и в комнате всё будто исчезло: мысли, вещи, посторонние звуки. Остались только трое и музыка. Малфой играл так… что невозможно было подобрать слова. Восхитительно! Мурашки не покидали тело Гермионы. Словно это был не он. Другой Драко. Пальцы невесомо летали по клавишам, глаза закрыты. Мерлин! Он знал ноты на память. «Лето» Вивальди в его исполнении словно приобрело другую жизнь. Другие оттенки. И от этой музыки хотелось жить! Расцветать. Радоваться. И плакать от счастья. Опустив одну руку, он лёгким движением убрал волосы назад. И как нежно, и одновременно страстно он выглядел! Гермиона облизнула пересохшие губы и пересела на краешек дивана. Немного наклонив голову, она думала, что многого ещё о нём не знает. Мелодия закончилась очень неожиданно. Драко тяжело дышал. Ощущения были, словно он вернулся в прошлое. А сзади сейчас подойдет мама и поцелует его платиновую макушку, а учитель будет рассказывать, как Драко на высочайшем уровне исполняет тяжёлые произведения. И что ему светит большое музыкальное будущее. — Почему, Драко? Почему ты никогда об этом не говорил? Ты! Да ты должен собирать лучшие концертные залы мира! — Гермиона была на пределе. Такой чистой души открылся парень, что она не знала, с тем же человеком она делит постель? — Нарцисса тоже всегда так говорила, — с грустью выдохнул Тео. — Она очень любила, как Драко играл. Считала, что он поцелованный ангелами. Так и есть. От его игры открываются самые тайные уголки души. — А я очень люблю маму. И до сих пор хочу найти её убийц. Музыка тут лишняя, — ответил Малфой, опуская крышку. — Драко… — всхлипнула Грейнджер и села к нему на колени. Обняв её за талию, Малфой спрятался в кудряшках, считая их своей тайной комнатой — местом, где можно быть слабым. — И тебя, Герм, я очень люблю, — шепнул парень. — И я тебя, сильно-сильно, — смахивая слёзы, она прижимала к груди платиновую макушку. И целовала. Как мама. — А я спать пойду. Спокойной ночи, ребят, — быстро ретировался Теодор, понимая, что им необходимо было побыть вдвоём. Его «Спокойной ночи» осталось без ответа. И без обиды. На дорогих людей невозможно обижаться. А степень важности дружбы с Малфоем и Каштанчиком в его жизни он уже успел оценить. После двух бутылок вина и тёплых разговоров, воспоминаний и шуток, им всё равно нужно было разойтись. У Тео утром занятия, а Гермионе и Драко нужно не опоздать на поезд. Резкие толчки в бок посреди ночи не предвещали ничего хорошего. Малфой открыл глаза и быстро сел, пытаясь сфокусироваться на действиях любимой. — Драко, ты чего проснулся? — удивлённо спросила абсолютно бодрая Грейнджер. — Ты пиналась. Или пихалась. Или будила, — зевнул блондин. — Почему не спишь? — Места мало, — она поёрзала на диване, — и душно. Прохлада в комнате сообщила Малфою о том, что она врёт. Да и места для двоих было достаточно парой часов ранее, когда они использовали этот диван не по назначению: для концерта Герм и пристанища «трёх старых алкоголиков», как вещал Нотт, размахивая стаканом с огневиски. — Не ври мне, — шепнул блондин ей на ушко. А Гермиона подпрыгнула от испуга, словно за ней стояла стая дементоров. — Быстро говори, что происходит. От духоты не страшно. А ты трясёшься, Заяц. Подняв его рубашку, в которой девушка уснула за неимением пижамы для неожиданной ночёвки, кудрявая продемонстрировала ему метку, переливающуюся всеми цветами радуги, как бриллиант на солнце. — Твою ж мать! — рыкнул Малфой. — Зелье где? — Дома. Я же не думала, что мы останемся, — простонала Гермиона, прогибаясь в спине. — Он не говорит? — уточнял парень, судорожно соображая, чем помочь. — Нет. Его рядом нет. Это что-то… Иное… Малфой, там всё плавится, очень больно, я не могу больше, — заскулила девушка, с силой сжимая нежную кожу на бёдрах и оставляя царапины. Из раны начала сочиться серебристая субстанция, очень похожая на жидкую ртуть. — Мерлин, ляг на живот, Заяц. — Малфой сдёрнул одеяло, большим комом сваливая его на диване. И он снова винил себя. За то, что не догадался взять с собой запас зелья. — Я не могу, Драко. Не могу. Я, кажется, сейчас отключусь. Очень плохо… — Герм, что ты сейчас чувствуешь? — единственный вопрос, возникший в голове при взгляде на потерянную Грейнджер. Поглаживал её бледное личико и, стараясь дать больше воздуха, убирал кудри в нелепый пучок. — Я сейчас в клетке. В его доме. Он большой и светлый, не такой, как мы осматривали. Шкатулка, с лисом на крышке, он из неё достает жемчужное ожерелье. Там много одинаковых украшений, но есть будто особенное, где переплетены несколько ниток. Для особенной пташки. Для той, которая звонче всех поёт, — девушка истерически хохотнула, а Малфоя передёрнуло от страха за неё. Связь реакции метки на её ощущения получила мысленный зелёный стикер: она его слышит — рана кровоточит, видит — выделяется странная серебристая субстанция. И ещё один зелёный стикер к мысли о том, что никак сейчас Гермионе не поможешь, нужно только держать за руку и не отпускать в кошмар, который открывал перед ней свои двери. — Сам посмотри, может, запомнишь что, — простонала девушка. Приступы сильнейшей боли накатывали, как волны на берег. Хотелось утопиться. — Герм, ты слаба. Я не могу использовать легилименцию, — Драко гладил её по спине, пытаясь забрать хоть каплю мучений. — Смотри! — чуть не плача закричала Гермиона. — Я могу не вспомнить, — уже шептала, шмыгая носом. Драко шепнул заклинание и, как и просила кудрявая, запоминал всё в мельчайших подробностях: каждый гвоздь в стене, каждую складку на покрывале, каждое дерево за окном. Каждую грёбаную сосну, запах которых преследовал их на каждом шагу. — Эй, ну вы же обещали! Хоть бы заглушающие наложили, кролики, — зевая, Тео спускался в гостиную. — Очешуеть! Это что такое? Нотт, мгновенно проснувшись, упал на колени рядом с Малфоем, который старательно блуждал в мыслях Гермионы. — Лисья метка! — заорал Нотт, — да вы два идиота! Организм уже отвергает её! Ртуть, мать вашу! — Он ловко промокнул метку из ниоткуда взявшимися салфетками. — Ты знаешь что это? — подняла мутные глаза Гермиона. — Знаю. И как её убрать знаю. А если бы вы сказали раньше, тихушники, что мой Каштанчик с меткой, то мы бы избежали отравления. И последствий действия зелья. Тошнило? — отчитывал Теодор, распахнув шкафчик со склянками. Недолго вчитываясь в названия, он достал нужную. И мысленно поблагодарил Северуса за такое собрание редких зелий. Шкаф с зельями — единственное, что не изменил в спальне зельевара его последователь. — Тошнило сильно. Я думала от усталости, — призналась девушка. А Малфой оставил желание отчитать её за безответственное отношение к собственному здоровью до лучших времен. — Подробнее, — настаивал Драко. — Хорошо. Если раньше, когда он её клеймил, метку можно было снять зельем с одними компонентами, то сейчас оно усложнённое и опасное. Но есть второй вариант: просто грохнуть Хольма. — А я доживу? — хмыкнула Грейнджер и вытерла нос: из него уже начала сочиться серебристая жидкость. — Драко, смотри, — она повернула к нему лицо и показала ладошку, измазанную ртутью. — Почему организм отвергает метку? — сыпал вопросами блондин. — Потому что пташка не сдаётся. Не приручается. Я много читал о лисах. Он же зовёт тебя пташкой? — уточнил Нотт, возвращаясь к дивану. — Именно так. И говорит, что петь я буду только для него. В чём опасность зелья? — лицо Гермионы снова исказила гримаса боли. Драко сильнее сжал её ладошку. — Может всё-таки убьём лиса? — ещё раз спросил брюнет. — Тео! — простонала девушка. — Я так больше не могу! Что не так с зельем?! — Ты не сможешь иметь детей, — только и смог произнести Нотт. Ему сейчас было не легче, чем Гермионе, которой предстоял сложный выбор. — Нет! — взревел Малфой. Нет! Нет! Нет! Только не таким способом. Только не ценой их будущих детей. — Тео, дай нам поговорить. Пожалуйста, — прошептала кудрявая, из глаз которой уже лились серебристые слёзы. И как грёбаные идеальные министерские работники не знали о последствиях метки? Хлопнув дверью, парень унёс в соседнюю комнату склянку, которая была добром и злом в одном флаконе. — Герм, родная, мы найдём его. Прошу, только потерпи, — умолял Драко. — Я просто не доживу. Мы ищем его три месяца, стало только хуже. Ты обещал меня поддерживать, — тихо говорила Грейнджер, растирая ртуть по щекам. — Я же просто умру. — Не лишай меня возможности стать отцом, — Малфой взял её ладошку и прижал к своей щеке. Он плакал. Перед ней — впервые. — Драко, я тоже потеряю. Тебе станет легче, если я умру? — Большим пальцем она стирала его слезы, принимая и его боль на себя. — Да что ты всё: «Умру. Умру». Не говори глупостей. Ты не умрёшь. Но дай время. — Есть возможность изменить всё сейчас. Сейчас я выбираю жизнь, — как приговор звучали эти слова для парня. — Я жить хочу, Драко! И поймать этого гада хочу. Чтоб никому больше навредить не мог. Если ты не со мной, то уйди. Малфой, я не ручная. У меня тоже есть своё мнение, хотя мне теперь нужно учитывать и твоё. И ты услышь меня, не время для экспериментов, — закашлялась Грейнджер. Дышать становилось сложнее, а от чувств, которые горечью разъедали внутренности, было ещё хуже. — Гермиона, давай мы попробуем. Вернёмся в Министерство и, если станет хуже, ты сразу же выпьешь это проклятое зелье, — шептал Малфой, целуя её щеки. — Не целуй. Вдруг ты тоже отравишься, — отмахнулась девушка. От его прикосновений становилось только больнее. Его поведение с Апельсинкой. Сегодня целый день говорит о малышах. Грейнджер понимала, насколько серьёзны его намерения по отношению к ней. Даже если этот разговор о детях зашёл вот так спонтанно, как в библиотеке. — Драко, пусть так, но я останусь жива. Пожалуйста. Никто не знает, как жизнь повернётся. Есть маггловские способы стать родителями. А если не получится, то я сама тебя оставлю. Найдёшь себе здоровую, и она обязательно родит тебе малыша. Я знаю, как для тебя это важно, — заплакала Гермиона. Организм больше не мог сопротивляться действию метки. Гермиона горько усмехнулась. Гадкий выбор предоставляет ей жизнь: не принять зелье сейчас — долго она не продержится, организм уже отравлен. Принять — остаться жить, и даже поймать и уничтожить маньяка. Но осознавать, что при этом ты не сможешь подарить любимому мужчине его продолжение с твоими кудрями, убивало хуже яда. — Я просто не дам тебе это сделать, — Драко коснулся губами её лба. — Не дам совершить самую большую глупость в твоей жизни. — Прости меня, Драко, — тяжело поднявшись, Гермиона обняла его, немного опешившего. И это сыграло ей на руку. — За что? — Малфой был очень удивлён. — За это. Инкарцеро, — верёвки обвили его тело и Гермиона, насколько позволяли силы, бережно уложила его на пол. — Силенцио. Драко безмолвно кричал, пытался вырваться. Умолял остановиться. От верёвок оставались красные ожоги на его бледной коже. И проклинал тот день, когда понял, что любит эту чокнутую бестию. Сейчас он хотел быть рядом, но Гермиона решила за двоих. За неё, что хочет жить. И оказалась права. И за него, что он хочет помешать. А вот тут с выводами ошиблась. Не дослушала, что самой большой глупостью будет справляться с этим в одиночку. Он обещал поддержку — он сдержит слово. Его девочка будет жить. Почти ползком добравшись до спальни Тео, Грейнджер, открыв дверь, просто свалилась на пол. — Давай сюда, — прохрипела девушка и залпом осушила протянутую склянку. Никакой боли. Никаких ощущений. И на вкус приятное. Только лёгкое покалывание в пояснице и… Кромешная тьма и через силу произнесённое: «Развяжи Драко». Малфой хотел сначала дать по морде Тео. Потом прибить Грейнджер. Потом понял, что никто не виноват. Потом передумал все способы завести малыша. Потом просто ждал. И всё это уложилось в пару минут, пока из комнаты не вышел Нотт и не снял с него заклятия. Чуть не свернув себе шею, поскользнувшись на ковре, он оказался у двери в спальню, но был остановлен. — Поддержи её. Это тяжело для вас обоих. Но ей хуже. И не буди, она спит, — попросил брюнет. — Оставайтесь в спальне, я лягу на диване. До утра парень не сомкнул глаз. Следил, как место метки постепенно приобретает нормальный оттенок её слегка тронутой загаром кожи. Как морщинки на лбу разглаживаются, уступая место спокойному сну. Как она медленно, но подползала к нему, и в итоге свернулась калачиком, упираясь лбом в его живот. А ещё хвалил магглов за планшет, интернет и прочие достижения, которые вносили ясность и вселяли надежду, выдавая успокаивающие ответы на поисковый запрос: «Методы стать родителями». — Драко, — прохрипела кудрявая, шлёпая ладошкой по его прессу. — Я тут, — отложив чтиво по следующей ссылке, где он изучал лучшие клиники для обследования, парень опустил глаза на любимую. — С точностью до ста процентов говорю: у меня похмелье. Дай водички, — со стоном девушка села и потрясла кудрявой гривой. — Я живая? — Живая. С чего бы тебе ей не быть? — хмыкнул Малфой, наколдовав воду. — Ты не ругаешься за то, что я сделала, — с наслаждением осушив стакан, Гермиона хлопала глазками. — Дай ещё. — Герм, если ты думала, что я тебя брошу только потому, что ты не сможешь родить ребенка, то ты точно дура. Официально заявляю. Я тебе один раз сказал, что поддержу все твои решения, даже если мне от них будет хуже. Больше повторять не буду. Ты когда-нибудь начнёшь мне верить? Мне очень важно, чтобы ты была собой. И ещё живой. Это в приоритете. — Правда? — дыхание потерялось где-то, где нашлась безграничная любовь к этому мужчине, который смотрел так, как она просила никогда не смотреть. Так, что Грейнджер точно была уверена, что она — весь его мир. — Правда. Я тут много за ночь подумал. И почитал. И зря ты вчера так сделала. С заклинаниями. Я бы не стал тебя останавливать. Просто держал бы за руку. Хорошо бы было с тобой не разговаривать пару дней, но я не обидчивая барышня. — Прости меня, я… даже не знаю, что сказать. У меня будто кусок сердца отрезали, — Гермиона плакала. Самыми обычными, прозрачными и солёными слезами. — Но мы справимся с этим вместе. Я никогда от тебя не откажусь. Даже если мне будут угрожать Авадой. Герм, я умру, но останусь с тобой при любых обстоятельствах. Завалившись на подушки, Драко уложил хранящую молчание девушку себе на грудь. Расстегнув цепочку, он стянул тоненькое колечко с серо-голубым камнем, таким же, как его глаза. — Мисс Грейнджер, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, в горе и в радости. И когда хреновей некуда. Будь со мной, большего не прошу, — он протянул колечко ей. — А ты со мной, — протянув левую руку, попросила кудрявая. — Всегда, да? — Да. Мы не торопимся? Драко, мы всего ничего встречаемся, — шепнула Грейнджер, рассматривая колечко, идеально сидящее на её пальце. — Нет, не торопимся. Права была мама: это колечко идеально сядет на палец только той девушке, которая будет действительно моя. — Малфой неисправимый романтик, кто бы мог подумать, — улыбнулась Гермиона. У них есть вся жизнь, чтобы узнать друг друга. Вместе.