Вечер джаза в Crown Plaza

Проснувшись, Гермиона не обнаружила Драко рядом. Словно они поменялись местами: теперь сбежал он. Из собственной квартиры. Передумав все, даже совсем бредовые мысли о том, что он всё-таки её бросил, Гермиона натягивала на себя тёплые вещи. Начало декабря выдалось достаточно сырым, а ветер заставлял ёжиться при одном упоминании, что нужно выйти на улицу. Снега было много, но он был мокрый и тяжёлый, на тротуарах растекаясь грязными лужами. Наспех собравшись, уже через полчаса она стояла запыхавшаяся и раскрасневшаяся на пороге отдела. Где было пусто. — Малфой! Ты здесь? — прокричала девушка в пустоту и была снесена влетевшей в кабинет такой же растрёпанной и не выспавшейся Эссекс. Споткнувшись друг о друга, девушки еле удержались, чтобы не упасть. — Ага, и твоего нет, — пробурчала блондинка. — Представь, проснулась я одна, в холодной постели. Что за хрень, Джин? У них есть ещё дела, в которые нас не посвящают? — Не знаю, — выдохнула Гермиона и села рядом с Эли на пол, упираясь спиной в диван. — А сверху нам не сидится? — Нет, так не интересно, — хихикнула Эли. — Я кофе принесла. Приняв стакан, Гермиона с удовольствием отхлебнула свой латте. Некоторое время девушки сидели молча, пытаясь осмыслить отсутствие женихов дома и на работе. — Вы действительно решились? Что сподвигло? Две свободные птицы вдруг решили окольцевать друг друга, — Эли взяла подругу за руку и посмотрела на кольцо. Гермиона тоже часто его рассматривала, убеждаясь в реальности того, что Малфой её любит. — Я в тот вечер чуть не умерла, — призналась Грейнджер. По возвращении из Хогвартса они рассказали лишь о том, что сняли метку. Несколько вечеров подряд Гермиона рыдала на руках у Драко, пытаясь справиться с мыслью о том, что они не станут родителями. У Малфоя сердце разрывалось от её слёз. Пытаясь облегчить её боль, блондин сам себя, а потом и её убедил в том, что они решат эту проблему. Каким образом — он пока не знал. Но Герм была уверена, что знает, и переставала плакать, засыпая. Драко целовал её соленые бледные щёки и укладывал в кровать, накрывая тёплым одеялом, чтоб хоть как-то унять дрожь. И долго сидел рядом, поглаживая кудри. — Герм, что случилось? Ты стала многое скрывать. Расскажи, легче станет, — Эссекс крепко держала её руку, а Грейнджер тихо начала говорить, стараясь сдержать слёзы, которые каждый раз лились водопадами от осознания её решения. — Мы поехали смотреть личное дело Хольма. Его не оказалось. Мы проторчали в библиотеке допоздна и забыли про поезд. Остались ночевать у Тео, крёстного Апельсинки, он профессор зельеварения, — глубоко вдохнув, девушка продолжила: — Ночью действие метки усилилось. И я его видела. Хольма. Стояла рядом с ним в его доме. И метка начала не кровоточить, а выделять какую-то серую субстанцию. Я попросила Драко тоже смотреть, что у меня в голове, потому что мне было плохо. Накричала на него. На мои вопли пришёл Тео, а он, оказывается, всё знает об этих метках. Это ртуть. Моё тело отвергало метку, и если бы не зелье, то я бы умерла у них на руках. — Бедная моя, — блондинка притянула Гермиону к себе и крепко обняла. А кудрявая снова не смогла сдержать слёз. — Только это не всё. У зелья есть побочный эффект: я не смогу забеременеть. У нас с Драко никогда не будет детей, — заливалась слезами Гермиона, а Эли не могла найти слов утешения. — Герм, моя девочка, я даже не знаю, что бы я сделала на твоём месте, — шептала Элиза, крепко прижимая к себе подругу и давая выплакать всё, что накопилось. — И не дай Бог тебе узнать. Лучше бы я просто умерла… Он бы погоревал и нашёл себе другую когда-нибудь. Ему же ещё хуже! Я, дура, связала его и оставила одного, чтобы он не помешал мне… А он лишь хотел со мной быть, чтоб мне в одиночку это всё проходить не пришлось… А я никогда, Эли, никогда! Не смогу подарить ему малыша! А он всё равно меня любит. И замуж позвал. И сказал, что умрёт за меня, — рыдала Гермиона, выкрикивая рваные фразы. — Герм, родная моя, прошу, успокойся. Драко же убьёт меня за твои слёзы, — утешала её Эссекс. Гермиона, всхлипывая, свернулась калачиком и устроила голову на коленях подруги. Действительно, стало легче. Эти тайны медленно убивали. И рассказав хотя бы одну, она словно выпивала антидот, состоящий из поддержки близких. Наплакавшись вдоволь, Грейнджер прикрыла глаза и заснула. Прямо так, на полу. Они пришли на работу за час до начала рабочего дня. Элиза пила кофе и думала, что Малфой — это лучшее, что могло произойти с подругой. Немного просидев в одном положении, Эссекс неожиданно пришла в голову интересная идея, где можно найти Эрика Хольма. Взмахивая палочкой, она составляла на доске алгоритм поиска его дома. В истерике Гермиона сказала, что видела его. И Малфой видел. Отправила запрос криминалистам, чтобы те прислали художника. А ещё рассматривала открытку с птицей, на обратной стороне которой были строчки Омара Хайяма.

Словно солнце, горит, не сгорая, любовь. Словно птица небесного рая — любовь. Но ещё не любовь — соловьиные стоны. Не стонать, от любви умирая, — любовь!

У других девушек тоже были открытки, но с другими птицами и простой подписью: «Моей пташке». Только увидев её, прикреплённую к двери гримёрки в «Crown Plaza», Гермиона сразу выдала полный расклад, что она будет последней птичкой. Что именно её он искал. Голубая сойка, согласно легенде, может устанавливать связь между небом и землёй. Прилагая минимум усилий может приспосабливаться к самым тяжёлым условиям. Выбирает партнёра один раз и на всю жизнь. А самое главное — это та самая птица счастья. Его особенная пташка. И говорила, что одиннадцатого декабря в русской культуре Сойкин день. И, вероятно, это будет тот самый день, когда Хольм решится перейти в открытое наступление. Или просто её убьёт. Том каждое утро нервно зачёркивал числа на календаре. Драко говорил, что это глупости, и откуда Эрик вообще знает о народных приметах другой страны. Элиза вечерами начала молиться, потому что такого адского напряжения при разработке дела никогда не испытывала. А Гермиона старалась не сдаваться.

***

Проснувшись от тихого стука в дверь, Том взглянул на часы. Пять утра! — Какого придурка принесло в такую рань! — шептал парень, выбираясь из объятий Элизы, которая имела привычку спать на нём, как на подушке. — Привет. Есть зацепка. Поедешь? — Драко был бодр и собран. Как обычно, при полном параде: рубашка, костюм, начищенные ботинки, дорогое пальто. — Поеду, — быстро проснулся Филиппс. — Только Эли разбужу. — Нет, пусть спит. Герм тоже дома. Давай вдвоём, — остановил его парень. — Пусть отдохнут хоть до работы. Они как замученные котята каждый вечер, смотреть страшно. Авто Малфоя Том ещё не видел, но присвистнул при виде дорогой спортивной машины. Обтекаемый кузов, насыщенный чёрный цвет, намытая до блеска, несмотря на погоду, кожаный салон. Уютно, комфортно, статусно. — Хорошая машина, — восхищённо осматривал брюнет салон. — Многофункционально, однако. — Можем себе позволить такого Котёнка, — улыбнулся Драко. — Это была моя служебная машина. Не смог оставить её во Франции, — признался, с любовью поглаживая руль. — Лучшим оперативникам — лучшие машины? Джин так про наш джип говорит, — спросил Том, передразнивая начальницу. — Что там за зацепка? — Именно так, — подтвердил Малфой. — Смотрел фотографии убитых девушек. Они все были студентками Университетского колледжа Лондона. Часть из них — волшебницы. Когда у Малфоя не получилось заснуть, он полночи искал, где они учились. Кстати, опять на планшете. Интернет творит чудеса. Ещё Драко выяснил, что все девушки жили в одном районе. И Эрик будто под копирку выбирал своих жертв: невысокие, хрупкие, темноволосые, со сладкими голосами. И как все эти девочки умудрились попасть в «Crown Plaza»? На этот вопрос блондин ответа не нашёл. Том тоже начал сводить все данные в единый рисунок. И поражался, как они раньше этого ничего не нашли. Будто все доказательства и детали всплывали тогда, когда нужно было Джазмену. — Гермиона там училась, — вдруг выдал Филиппс. — В смысле? — резко повернулся Малфой, чуть не въехав во впереди стоящую машину. От резкого торможения парней хорошо тряхнуло. — Чтобы организовать взаимодействие с маггловской полицией, нужен был спец. Как сам понимаешь, лучше Грейнджер никого не нашли. Институт по изучению преступности имени Джилл Дандо, точно. Мы с Эли смеялись, что наша Джин — вечный студент. — Хольм тоже там учился, только в другом колледже. Он был на фотографиях этих девушек. Они все посещали научный кружок по изучению мировых культур, — продолжил блондин. — Я тогда зря сказал, что он может не знать про Сойкин день. — Так куда мы едем? — уточнил Филиппс. — В Камдэн. — Смотреть маггловскую квартиру Джин? — предположение напарника ввело Драко в ступор. Университет. Хольм. Место жительства убитых. Все верёвочки вели к тому, что Гермиона попала в этот список не просто так. Будто её предложение стать наживкой было срежиссировано заранее. Хольм тщательно отбирал своих жертв. И ещё тщательнее искал особенную пташку. — Твою мать! — снова резко затормозил парень и съехал на обочину. — Там жили погибшие девочки. Совпадение? — Там была квартира её родителей. В личном деле указано. Ты не знал? — Нет. И меня это еще сильнее пугает. Кстати, вокзал Кингс-Кросс тоже в том районе. Оттуда уходит поезд в Хогвартс. — Миленько, какой у нас чудесный маньяк в разработке. Мы приехали, кстати. Давай кофе возьмём и пойдём туда, куда ты собирался. Опрашивали они всех соседей убитых девушек по второму кругу. И каждый твердил, что видит Хольма в первый раз в жизни. Никто с девушками не общался, подробностей не знал. Малфой злился, с силой сжимая кулаки. Столько потраченного впустую времени. Том своими навыками профайлера считывал каждого опрашиваемого так, что к концу четвёртого часа у него разболелась голова. Парни замёрзли, потому что в маленькие дворы не было проезда и приходилось ходить пешком, устали и проголодались. И сто раз убедились в правильности решения не брать девочек с собой. — Смотри, следы, — Малфой остановился посреди дорожки, где на свежем снегу действительно были лисьи следы. Перед отъездом в офис они решили посмотреть квартиру Гермионы. На всякий случай. Дом находился на границе с парковой зоной, которую и парком назвать было сложно. Практически лес. Именно это и отметил Том: — Тут лес кругом, Малфой. — Парк, это парк. Тут не может быть лис. — Но и Хольму здесь делать нечего. Замки в квартире не вскрыты. И живёте вы в другом месте. Ты думаешь, что он бы стал искать её здесь, а не на… Какое-то дурное предчувствие заставило Драко дёрнуть головой, что Филиппс мгновенно замолчал, не договорив их адрес. Хмурое утро и отсутствие солнечного света из-за серых облаков вызывали не только мерзкие ощущения по всему телу, словно тебя облили водой и выставили на мороз, но и внушали неконтролируемый страх. Не за себя. За Гермиону. Сейчас все работали только на спасение её жизни. Ворон пролетел над их головами, взмахивая тяжёлыми чёрными крыльями. Жуткое карканье испугало даже мужчин, не говоря о проходящей мимо женщине, которая взвизгнула и подпрыгнула. Драко и Том синхронно обернулись на её крик, даже не подозревая, что потеряли из поля зрения Джазмена. Следы действительно вели к нему. Эрик на самом деле искал Гермиону. В старой квартире. Увидев в окне знакомые лица, он поспешил обратиться и спрятаться в парке, бросив одежду за ближайшим мусорным баком. Сидя под большим раскидистым деревом, на котором не было ни единого листочка, лис внимательно слушал, о чём разговаривают оперативники. Он уже несколько дней безрезультатно караулил Грейнджер у Министерства, но Драко предусмотрительно забирал её домой через запутанную каминную сеть: сначала Филиппсы, потом старый дом Тео, затем его квартира. Ночевали они только у него, Гермиона не могла оставаться одна, паническая атака случилась в первую же ночь, когда она уснула в своей кровати. Через полчаса она уже мирно сопела в спальне Малфоя, вдыхая его аромат, которым пропиталась успевшая стать любимой пуховая подушка. — Поехали в отдел. Полдня прошло, нас уже потеряли, — предложил Том, на что Драко спешно согласился. Нужно было провести большую работу по поиску того дома Джазмена из головы Грейнджер. В котором уже была готова клетка для его птицы удачи. Для самой прекрасной пташки. Для той, в которую он был влюблён со второго курса и надеялся стать тем самым одним на всю жизнь. Каждый вечер в детстве бабушка говорила ему о том, что только особенная птичка сможет сделать из него человека. И Хольм был уверен, что именно Гермиона Грейнджер — та самая.

***

Возвращались они довольно долго: сначала добрались до машины, от которой удалились в другой конец района, потом собрали все пробки Лондона, и даже за обедом простояли в очереди. Так что в отдел прибыли ближе к вечеру. Громко смеясь над шуткой, услышанной по радио, и шурша пакетами с едой, которую они купили, чтобы накормить своих девочек и себя самих, парни ввалились в отдел и застали довольно нежную картину: Элиза, уложив голову на сиденье дивана спала, Гермиона тоже дремала, устроившись у подруги на коленях, накрытая собственным пальто. Возле доски витали в воздухе фотографии домов, которые, по тем нелепым описаниям, данным в истерике Гермионой, могли подойти. Эссекс надеялась, что Том без помощи криминалистов сможет составить хотя бы приблизительную картинку того самого. Они слишком долго топчутся на одном месте. И если Хольм к ним приближается, то они от него отдаляются. Нелогично, но так оно и было. — Мерлин! — прошептал Малфой, составив пакеты на стол и присев возле любимой. Поработав с художником над составлением примерного образа дома Джазмена, и так и не дождавшись своих парней, операторы сотовой связи которых, словно сговорившись, выдавали одинаковое «Абонент не отвечает или временно недоступен», девушки к вечеру просто вырубились. — Будим? — тихо спросил Том с улыбкой. — Нет, разнесём по кабинетам. Смотри, они приготовились. Пока соберём с тобой его дом и будем искать в базах, — блондин поднял Грейнджер с пола, аккуратно придерживая голову. Но от холода, которым веяло от парня, Гермиона поёжилась и открыла опухшие глаза. — Малфой! — вскрикнула девушка, обнимая его за шею. — Где ты был? Драко, я чуть с ума не сошла! — её речь тонула где-то под воротником его пальто. — О, явились! — зевнула Элиза, вставая. — Даже не обнимешь? — хмыкнул Том. Тело ныло, затея посидеть немного на полу оказалась ужасной. Но прекрасно было то, что Гермиона смогла выплакать всё и рассказать. Филиппс знал о взрывном характере невесты, и оставить её одну утром без записки было очень опрометчиво. Иногда ему казалось, что огненные итальянские гены были в ней, а не в нём, делая характер миловидной блондинки просто невыносимым. Правда, иногда это играло ему на руку: ссоры оканчивались очень жарким примирением. — Обойдёшься, кидала, — обиженно бросила Эссекс и двинулась в сторону кабинета. — Миритесь горячо, — вдогонку Тому проронил Драко, рассмеявшись, словно прочитав мысли напарника. — А теперь спусти меня на землю и расскажите, где вы, чёрт возьми, шлялись с утра! — неожиданно для всех почти прокричала кудрявая и слезла на пол. — Филиппс, вернись! — О, мой Заяц, ты чего такая злая? Голос Гермионы прозвучал как пропущенный через громкоговоритель. Эли и Том замерли на входе в их кабинет. Редко включающая в себе грозного шефа Грейнджер сейчас просто метала молнии. И это было не на ровном месте. Обычно сотрудники предупреждали об их манёврах. Но вот такие семейные отношения иногда совсем чуть-чуть портили те самые рабочие, о которых все забывали, когда речь шла о защите близкого человека. Пришедший в замешательство Драко пытался нивелировать зарождающийся скандал с мисс Грейнджер. Именно так, потому что сейчас она была его начальницей, а не ласковой девочкой. Дом — работа. Нужна градация. Они запутали всё. — Герм, тут только моя вина. Ночью нашёл зацепки и не решился тебя будить. Взял с собой Тома, — не оправдывался, просто пытался доложить. Они были на службе. — Значит так, Малфой. Ещё одна такая выходка, и я тебя уволю нахрен, ты меня понял? — прошипела Гермиона. — Понял, мисс Грейнджер. Прости. Его виноватый взгляд и понимание, что она перегнула, остудили пыл Грейнджер. Притихшие напарники старались не отсвечивать, чтобы не попасть под горячую руку. — Рассказывай, Том. А ты иди за пирожным, иначе я тебя убью, — девушка ткнула пальчиком в грудь Драко, вызывая лёгкую улыбку. Развернувшись, Малфой подмигнул Филиппсу и вышел за дверь. К его возвращению Том уже завершил рассказ и собирал макет поместья Хольма вместе с Элизой, сидевшей у него на коленях. Оставив пирожные на столе, Драко шмыгнул в кабинет к Грейнджер с одной шальной мыслью. Знал, что потом об этом пожалеет. Но сейчас… — Ай! Драко, ты что, о, господи! — зашипела Гермиона, когда его губы начали блуждать по шее, а вот ладонь сразу нашла верное положение. Ухватив сквозь кружева бюстгальтера сосок, Малфой начал покручивать его между пальцами, вызывая рваный девичий стон. Его прикосновения уносили в какой-то другой мир. Раньше она не осознавала их важность. Но если сейчас Малфоя не было возле неё в радиусе пяти шагов, то паника медленно накрывала, и Гермиона пыталась её сдержать, дожидаясь момента, когда снова окажется в его надёжных объятиях. Пять шагов назад и она — не она. Пять шагов вперёд, и Гермиона спокойна. Именно это усвоил Драко, как второй урок: находясь даже в нескольких метрах друг от друга они не были собой. — Моя прекрасная любительница командовать, теперь скажи, кто тут главный? — прошептал парень, прикусывая мочку уха и немного её посасывая. По телу Грейнджер побежали стайки мурашек. — Я, — выдохнула девушка, — ой, Мерлин! Драко, нас услышат, кто-нибудь может зай… Ох, сними его, — тихонько проговорила Гермиона, когда другая ладонь пробралась под рубашку и начала массировать вторую грудь. — Нет, милая. Не сниму. И нас никто не услышит, я позаботился, — шептал Малфой, продолжая движения. В брюках тут же стало тесно и он уже пожалел, что решил «воспитывать» её вот таким способом. Грейнджер вообще невозможно было воспитать. Ей нереально было даже навязать свое мнение. — Сними, пожалуйста, — захныкала кудрявая. Ей очень хотелось ощущать легкую шершавость его пальцев не через ткань. Напрочь забыв про работу, Гермиона просто таяла. С того времени, как они пришли к согласию, она перестала бояться его в постели и начала позволять немного больше, чем просто Малфой, пристроившийся между её ножек. — Неа, — хмыкнул парень и скользнул ладонью к ней в брюки. Ощущая жар и влагу, он похотливо улыбнулся, — ты, милая, еще будешь просить меня, — указательный палец пробежался между складочек, отчего Грейнджер пискнула. — Ты будешь умолять меня продолжить, — круговыми движениями Малфой потирал клитор, слегка надавливая. — Не дождёшься, — Грейнджер прикрыла глаза и откинула голову ему на плечо. — Мерлин, Драко, зачем. Ты. Это. Начал, — рвано выдыхала кудрявая, теряясь в собственных ощущениях. — Поиграем, любимая? — все эти слова были насквозь пропитаны, нет, не похотью, а азартом. И победитель будет только один. Либо она попросит. Либо он подчинится. — Ты гадский извращенец, Малфой! Ой! Священная корова! Как же хорошо, — Гермиона говорила бессвязно, только радуя блондина своей реакцией. — Хорошо… А так? — он вошёл в неё средним пальцем, лаская складочки большим, а потом резко остановился и убрал руку, а кудрявая распахнула веки, глупо хлопая глазами. — Продолжай, пожалуйста, — заныла девушка и взяла его за запястье, медленно опуская руку обратно. Это нужно было закончить. Нужна была разрядка. Сердце бешено билось, требуя продолжения банкета. — Я чего-то не услышал? — оставив след от укуса на её тонкой шее, Драко ловко расстегнул лиф, который, предусмотрительно, был с передней застёжкой. Мысленно улыбнувшись этому факту, блондин сжал одну грудь и нежно скользнул ко второй. — Пожалуйста, Драко. —  Давай домой, Заяц. Она продолжала опускать его ладонь, будто наслаждаясь тем фактом, что от неё что-то зависит. И медленно томила саму себя, потому что уж кто-кто, а Малфой явно никуда не спешил. Блондин целовал её шею, перехватывая крепче. Она таяла в его руках, как мороженое в летний день. Получив согласие в виде удовлетворённого мычания, Драко аппарировал. — Ты сволочь, Малфой, — хихикнула Гермиона, — поцелуй меня уже. — Ага, сейчас, — взмахнув рукой, он отправил её одежду на пол и быстро разделся. Она обнажённая. Он обнажённый. Друг напротив друга. И игра в гляделки. Широко распахнутые серые и хитро прищуренные карие. — Драко, — она пискнула, когда его губы немного больно ударились в её, яростно сминая. Он очень хотел ей показать, кто здесь мужчина. Хоть и в шутку. Переходя поцелуями на грудь, Драко маленькими шажками приближал её к высокой тумбе. — Герм, тебе не нужно быть сильной и стараться всё контролировать. У тебя есть я, — заверил её блондин. И она поверила. Упершись поясницей в прохладное дерево, Гермиона попыталась подпрыгнуть и сесть, чтобы было так, как в первый раз. Но у Драко было другое мнение. Новая задачка на уроке номер три с темой иерархии, решив которую оба получат свое «превосходно». Резко развернув, он уложил Гермиону грудью на прохладную столешницу. Пробегая мимолётными поцелуями по плечам, он обводил пальцем звезду на её лопатке. В груди Грейнджер кольнуло так, что сердце чуть не остановилось. Флешбеки били по обнажённому телу изнутри, вызывая адскую боль в каждой конечности. Сейчас будет хорошо, моя звездочка. На запястьях, которые Драко второй рукой прижимал к тумбе, не давая даже миллиметр для манёвра, снова появились веревки, обжигающие нежную кожу, тугие и крепкие, которые с трудом можно разрезать, а разорвать — нечто невыполнимое для хрупкой и напуганной девушки. Его пальцы на спине словно нож, тот острый, с тонким лезвием, который был продолжением руки хозяина. — Нет, — прошептала Гермиона. На большее не было сил. Слёзы хлынули из глаз, как дождь, ударяясь о дерево. Кап. Кап! Кап! От этого звука стало ещё хуже. Она только видела солёные лужицы на той специально оборудованной подставке, к которой он её привязал. Занозы снова вонзались в обнажённую грудь, обещая стать неприятными нарывами через несколько дней. И эти потные, холодные лапы трогали её везде, несмотря на мольбы и просьбы. Не кричи, девочка. Не трать силы. Просто получай удовольствие. — Что ты шепчешь? — Драко прикусил её ушко, и тут же получил сильнейший удар под дых. — Нет. Нет. Нет. — Чуть повысила голос Гермиона и умудрилась развернуться к нему лицом. Но она его словно не видела, смотрела сквозь парня глазами, полными ужаса. — НЕТ! Не трогай меня! — Грейнджер билась остервенело, наотмашь ударяя его ладошками по щекам, груди. Кричала. Царапалась, оставляя кровоточащие раны на бледной коже. Малфой пытался её перехватить и понять причину такого поведения. — Не. Трогай. Меня, — рыдала девушка, отталкивая его, и, почувствовав немного свободы, вылетела из комнаты, оставляя его с осознанием того, какой ужас он сейчас спровоцировал. Все сошлось в единую картинку, как детали паззла. Шрам. Запястья. Он подошёл сзади. Звездочёт. — Герм! — Малфой, собирая углы всей мебели, попадающейся на пути, влетел в свою спальню, не обращая внимания на ноющую боль в ступнях от ударов. Она сидела в углу, за шторой, прячась, как малышка от чудовища под кроватью. Только то чудовище — ненастоящее, а вот её ужас он только что возродил. Отодвинув тёмную ткань, Драко присел перед ней, накидывая мягкое одеяло на плечи. Она тряслась и покачивалась в такт своим мольбам: «Не трогай меня, пожалуйста. Я не буду кричать. Я буду послушной. Только не трогай меня». Её до этого счастливые глаза были пустыми и смотрели сквозь блондина. Обняв колени, Грейнджер просто не понимала, где находится. — Милая, — Драко провёл ладонью по её лицу, но Гермиона отшатнулась, до хруста ударяясь макушкой о стену. Дрожь усилилась, а всхлипывания стали громче. — Нет, пожалуйста. Лучше убей меня, прошу, — она вжалась в стену, даже не видя блондина. — Герм, родная, это я, — тихо говорил Малфой. — Не трогай меня. Я не сдам тебя, обещаю, — продолжала умолять, надеясь, что Звездочёт её не тронет. Но у него были поразительно знакомые глаза. Серые. Любимые. Испуганные. — Герм, это я, милая. Это Драко, — казалось, сотая попытка взять её за руку увенчалась успехом. Влажная ладошка вцепилась в его. — Драко? — единственный вопрос. Она нервно моргнула. — Драко, он хотел… Он… Снова… Хотел! Звезду! — закричала девушка, но дёрнулась к нему, с силой врезаясь в грудь. Упала рядом на колени, бешено обнимая за талию. — Драко! Он снова хотел меня! — Тихо, тихо, малыш. Это просто кошмар. Тебе приснилось. Просто сон, страшный сон, — убеждал её Малфой, сгребая в охапку и заворачивая в одеяло. Посадил на середину кровати, чтобы избежать падений и травм. — Сон? Драко, его тут не было? — она резко выпрямилась и хлопала глазами, вытирая глаза и нос рукой. Неужели и правда сон? Кровать разобрана. Она в одеяле. — Да. Да, мой хороший человечек. Сон. Мы спали, очень устали после работы. Тебе просто приснился кошмар. Тут только я. И я никому тебя не отдам. Он всеми силами старался внушить ей, что это сон. И, кажется, она и не особо сопротивлялась новым воспоминаниям. Иногда так делают: замещают болезненные приятными. И только сильная эмоциональная встряска может вернуть ненужные. — Это потому, что мы снова уснули раздетыми, да? — глупо спросила кудрявая, веря каждому его слову. — Да, милая. Давай, наденем на тебя футболку, — он притянул к себе ту майку, в которой она спала, когда оставалась у него. — Согреешься и поспишь, да? Драко пытался разобраться с той проблемой, которую создал вот таким идиотским образом. Количество его ошибок, хоть и нелепых, но таких, которые вредят её состоянию, уже приближалось к критической отметке. И с этим нужно что-то делать. Нужно её спасать от самой себя. — Да, посплю. А ты? — воротник футболки смешно зацепил её губы, которые Малфой немедленно накрыл своими. Целовал нежно… — И я посплю. Давай ножки, — натянув на неё трусики (Мерлин, и как они оказались в спальне?), блондин уложил девушку, укутывая в одеяло и подтыкая со всех сторон. — Только оденусь. Спи, родная. — Спокойной ночи, Драко, — зевнув, прошептала кудрявая. — Спокойной, милая, — парень прикоснулся губами к её лбу, медленно сползая с кровати. Бесшумно выйдя в гостиную, он собрал одежду, раскладывая её на диване и заметая следы. «Ага, спокойной», — мысленно усмехнулся парень, натягивая боксёры. Затем шмыгнул в спальню и сел на кровать, опираясь спиной в изголовье. А они ведь планировали бурно провести этот вечер. Зима, темнеет рано, хорошо, что Гермиона поверила, что сейчас глубокая ночь. Если получится уснуть после таких потрясений, не погружаясь в многочасовые размышления, он, вероятно, успеет выспаться. — Драко, — Грейнджер развернулась, спросонья не понимая, что происходит. Прошло всего десять минут с того момента, как она уснула, но раненый разум быстро отключил её от реальности. — Да, малыш, — парень немного развернулся, укладывая ладонь ей на макушку и нежно поглаживая. Если бы у Гермионы были кошачьи ушки, она бы замурлыкала от удовольствия от его прикосновений. — Ты почему не спишь? — пробубнила, переползая к нему на грудь, как на подушку. — Сплю, и ты спи, — шепнул блондин, натягивая на них одеяло. — Не уходи, ладно? — Я буду здесь, пока ты засыпаешь. Когда ты уснёшь и когда проснёшься. — Малфой, я люблю тебя, — её ладошка легла ему на сердце. — И я тебя. Больше жизни. Раньше Драко думал, что он больной придурок со сломанным прошлым, бездушный, с рваными ранами на сердце и помутившимся разумом. А тут вот оно как. Гермиона Грейнджер. Золотая девочка. Блистательная ведьма всех времён, голове которой нужны лучшие психиатры мира. И он. Чтобы вылечить сердце.

***

Открыв глаза от яркого света, Гермиона не могла понять, что происходит. Единственное, что она помнила, как они с Драко развлекались на тумбе в гостиной. Точно «да». Он так целовал, что… Она подняла взгляд на свою «подушку». Застывший в сидячем положении парень уснул в районе трёх ночи, стараясь не тревожить её сон. Весь в царапинах с засохшей кровью: на лице, на груди, на руках. Как будто ночью на него напала стая диких собак. Мелкие синяки разбавляли картину яркими пятнами. Забыв, что они, судя по состоянию за окном, катастрофически опаздывают, Гермиона дотронулась до самой крупной гематомы на щеке парня. Малфой поморщился и нехотя открыл глаза. — Драко, что случилось? — испуганными глазами она пробегала по его телу, пытаясь вспомнить. — Ох, чёрт, — простонал блондин, стараясь прикрыться. Зрелище не из прекрасных. И как он ночью не подумал о том, что главные улики он не уничтожил? Но будет молчать до последнего. — Это? Это я? Драко, почему я так сделала? Мы же просто занимались… эммм… сексом, — засмущавшись, она осмотрела себя. Абсолютно цела и одета. В отличие от него. — А слово «секс» для тебя до сих пор запретное? Ты уже взрослая, мой Заяц, можешь его говорить, — хмыкнул парень, закидывая руки за голову. — Не переводи тему. Почему я тебя била? И почему ты не залечил? — Садо-мазо. Ты горячая девочка, — он изогнул одну бровь и протянул ей руку. Девочка. — О. Великий. Салазар. Звездочёт. Это ты! Я подумала, что это ты! — взвизгнула кудрявая, прикрывая рот ладошками. — Я же тебя чуть не покалечила. Прости меня. Драко, милый, я же сумасшедшая! Я думала, что приснилось! Мамочка... давай я что-нибудь… Лёд, может… Или зелья? Точно, надо срочно к Биллу, он знает много лечебных заклинаний, — спрыгнув с кровати, кудрявая засуетилась. — Меня надо в психушку сдать. Я же больная! — Не, ну-ка стой! — Малфой перехватил ураган-Грейнджер посреди спальни и поцеловал в кончик носа. Девушка повисла в его руках. — Ты нормальная. Здоровая. Красивая. И очень сексуальная. А вот я вчера поступил глупо. Я обещал, что буду нежным, но не сдержал слово. — Как это произошло? — Гермиона зависла в десятке сантиметров над полом, обнимая парня за шею. С ним даже сквозь реку с крокодилами не страшно. Только непонимание вот этой раскраски на его лице её убивало. — Мы разошлись в кабинете. Потом аппарировали. Потом я тебя раздел, — Грейнджер согласно кивала на каждое его предложение. — А потом мы на тумбочке… — она снова смущённо покраснела. — Нет. Потом я тебя, уж прости за такие подробности, мой свет, перегнул через эту грёбаную тумбочку. Начал обводить шрам и зафиксировал руки. Прости, я просто не знал, что он тебя… Так. Мне очень жаль. Я обещаю, что такую позу мы с тобой больше никогда использовать не будем. Прости меня, Герм, — в его голосе было раскаяние, настолько чистое, как вода в источнике. — Твоя деликатность как отбойный молоток, Малфой. Но это мои тараканы, тебе не за что извиняться! — и вдруг осмелела: — Давай раздавим этих мерзких гадов! — Как? — настала очередь Малфоя глупо хлопать глазами. — Попробуем ещё раз, только по-другому. Как ты умеешь. Нежно. А я постараюсь не расцарапать твое прекрасное лицо, — она хихикнула и заёрзала, сползая из его объятий на пол. И невероятно быстро оставила его стоять посреди комнаты абсолютно обнажённым. Смотрела хитрым взглядом и вертела на пальце боксёры. — Грейнджер, ты маленькая похотливая красотка, — бросился на неё парень, но Гермиона увернулась и убежала в гостиную, визжа и хохоча. Облегчённо выдохнув, Драко пошёл следом. — Мы опоздаем на работу, — констатировал блондин, вывернув из-за угла. И ахнул. Она стояла перед окном, без одежды. Сияние утреннего солнца вокруг неё — словно нимб. — Так, кому писать заявление на отгул? Герм, ты как ангел. — Падший ангел. Иди ко мне, — она вытянула руки, принимая в свои объятия. — Малфой, я твой начальник. Смирись, — она звонко засмеялась, — и мы пойдём на работу, но я, так уж и быть, великодушно прощу твоё опоздание, — последние слова она уже промычала в его губы. — А сама-то как? Тоже опоздаешь? — он хмыкнул, разворачивая её спиной и лаская грудь. — Начальство не опаздывает. Начальство задерживается. А ты можешь получить выговор за отсуствие инициативы, — исхитрившись, она изогнула руку и провела пальчиками по, Мерлин, уже готовому. Когда-нибудь она перестанет стесняться произносить это слово хотя бы у себя в мыслях. Малфой застонал ей в плечо. — Как? Гермиона, не молчи, — просил Драко, до коликов боясь снова ей навредить. — Вот так, — Грейнджер изогнулась, упираясь одной рукой в подоконник. — Только не касайся шрама. — Хорошо, — проводя ладонями по её животику, Драко отметил, как сильно она была напряжена. — Герм, посмотри на меня. Повернула голову и была поймана нежным поцелуем. Выдохнув, Грейнджер шепнула: «Да». Драко толкнулся медленно, но глубоко, заполняя её до краёв. Гермиона пискнула и вцепилась ноготками в его руку. Малфой застыл. — Тараканы почти сдохли. Шевелят лапками в агонии. Добивай, — пошутила девушка, давая разрешение на движение. Пропустив руку у неё под грудью, Драко улыбнулся и поднял её к себе, прижимая спиной к своей груди. Малфой двигался очень медленно, пытаясь чувствовать каждую её клеточку. А Грейнджер молчала некоторое время, чем вселяла в него ужас. Такой, что волосы на затылке вставали дыбом. — Драко — о! Мерлин! — ругнулась кудрявая, когда он двинулся немного влево, изменяя угол входа. Головка коснулась какой-то точки внутри неё, и коленки подкосились. Парень довольно хмыкнул. Ускорившись совсем чуть-чуть, Драко хотел, было, наклонить и упереться ладонью ей в спину, как вовремя себя одернул и сжал грудь, полностью сосредотачиваясь на ней. Нежно массировал, перебирая пальцами, покручивал возбужденные соски, поддевая их ногтем и вызывая у Гермионы довольный писк. Сладкая боль пульсировала в теле Драко, говоря о скорой разрядке, но он не хотел без неё. Больше никогда без неё. Больше никуда без неё. — Драко, можешь сделать, — на половине предложения Гермиона прервалась, рвано вдыхая, и взяла его за запястье, — как вчера. Пожалуйста. Как вчера он сделать мог. И хотел. Ей казалось, что она направляет его ладонь. А ему нравилось дарить ей ощущение пусть такой смешной, глупой и наивной власти над ним. — Господи! — глаза Грейнджер широко распахнулись, когда он достиг цели. Зажимая клитор, он кружил пальцами по складочкам, слегка сдавливая, а потом ослабляя нажатия. Гермиона тихонько стонала, покусывая пальчик, в такт каждому движению Драко. Она звучала в унисон с его сердцем. — Быстрее, Драко, пожалуйста, — настойчиво попросила кудрявая, накрывая его ладонь и переплетая пальцы. Драко увеличил темп, врезаясь в её тепло до предела. Жадно целовал шею и сильнее вжимая в свою грудь маленькую спину. И, как тогда, начал считать. Гермиона — раз. Гермиона — два. Гермиона — три. Гермиона — че… — Ох! — у Грейнджер все поплыло перед глазами. Такого… нет, такого она с ним ещё не испытывала. Ноги стали словно ватными, сначала выпрямились до дрожи, а потом коленки подкосились, и она скользнула на пол, утягивая за собой Малфоя. Драко даже не понял, что произошло. Вот его накрыл просто сумасшедший оргазм. А вот он уже лежит на полу на лопатках, а на нём сверху — Гермиона, которая тихо смеётся. — Ты чего? — он приподнял голову, убирая кудри с её лица. — Ничего, — а она захихикала ещё сильнее и спрятала лицо у него на груди. — Герм, у нас был ну очень хороший секс, а ты смеёшься. Это…обидно, что-ли, — Драко внимательно её разглядывал, сдвигая и складывая маленькое тельце на себе, чтобы она не замёрзла и не простудилась. — Тараканы сдохли. А я, кажется, поняла, почему в тебя влюбилась, — она уже не пыталась успокоиться и улыбалась, как дурочка. — О, и за что же? За то, что я хорош в постели? — философски вскидывая руку, уточнил Малфой. — Я тогда об этом не знала. За то, что ты хорош во всём. И за то, что мне хорошо с тобой. Звучит эгоистично. Но с тобой и чудища — не чудища. И беды — не беды. С тобой жизнь, Малфой. И я хочу прожить её полностью. Это первое признание, сорвавшееся с её пухлых после поцелуев, словно налитых вишнёвым соком губ. — Герм, ты даже не представляешь, как эти слова много значат для меня. И как ты много значишь для меня. Я очень тебя люблю, не хватит никаких слов, чтобы это рассказать, — в порыве Драко её обнял так крепко, что Гермиона закряхтела. — Прости-прости, родная. Просто мне тебя съесть хочется. И спрятать. Накрыть собой, чтобы больше никогда не было страшно. — Драко, мне с тобой не страшно. Только с тобой. Они лежали на полу, обнимая, даря необходимое тепло. Ощущение кожи друг друга было настолько интимным, что мурашки стали их спутником в этот момент, который становился тайной на двоих. Он сдержал слово. Она доверилась. Они вместе. Она попросила. Он подчинился. Урок иерархии выучен. «Превосходно» получили оба студента.