Вечер джаза в Crown Plaza

Если я попаду в беду, Если буду почти в бреду, Все равно я приду. Ты слышишь? Добреду, доползу… дойду!

— Мисс Грейнджер! Слова чужих людей доносились гулко, словно она была под куполом. Под куполом, который находился под водой. На глубине тысяч метров. И там очень темно. А ещё — больно. Мисс Грейнджер? Почему её так странно назвали? Что вообще происходит? — Я Малфой… — прохрипела Гермиона. Единственное, на что хватило сил — поднять руку и убедиться, что её замужество не фантазия. Кольцо на месте. — Где мой муж? — Его здесь нет, — спокойно, но достаточно громко оповестил голос. — Можете открыть глаза? Действительно, а может ли? Драко здесь нет. Он не с ней. Какого чёрта? На одну мысль несколько вопросов, которые останутся без ответа. Напрягая, казалось, каждую клеточку тела, девушка приоткрыла один глаз, в который сразу ударил поток яркого света. Доктор решил не тратить время и сразу же, со всем присущим ему профессионализмом, фонариком проверил реакцию зрачков. Повернув голову, Гермиона всматривалась в расплывчатую фигуру возле окна. Другой мужчина, судя по очертаниям, выводил маленькую диаграмму состояния. Ребёнок. Судорожно хватаясь за живот, девушка начала всхлипывать и заикаться. Единственной мыслью было не «где я?», а «мой ребёнок?». — Малыш? Он?.. — снова хрип вырвался из горла. — В порядке. Вы его не потеряли. Но придётся постараться, чтобы этого не произошло в дальнейшем, — ответил голос. Явно мужской. — Муж… Позовите Драко, — Гермиона заплакала, — пожалуйста, позовите моего мужа. Она не понимала, почему находится в Мунго (это она уже осознала), вокруг неё десятки врачей, но нет главного человека в жизни — Драко Малфоя. Пульс начал учащаться, о чём противным писком оповестили датчики, взятые, видимо, из маггловской больницы. Почувствовав, как губ касается холодное стекло стакана, Гермиона неловко обхватила край, делая глоток. Пить хотелось до мушек в глазах. Неизвестно, сколько она тут пролежала. Тело начала окутывать странная лёгкость. «Неужели снотворное?» — Позовите моего мужа, — прошептала девушка, прежде чем провалиться в сон.

***

— Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, — проговорила девушка, расстёгивая замочек платья. Но была остановлена. Тёплые руки обвили её талию и взяли в плен. — Попалась? — шептал Драко со смешинкой в голосе. — Пропала, — она закрыла глаза и откинулась ему на грудь. — Тебя не смущает, что я каждую ночь вижу тебя обнажённой? — он смеялся почти в открытую, поглаживая её животик. — Я об этом как-то не подумала, — мечтательно улыбнулась Гермиона. — Драко, а как мы назовём малыша? Его руки напомнили о её интересном положении, которое скоро не получится скрывать. И у неё перед глазами встали картинки счастливого мужа, неделю назад смотревшего на экран аппарата ультразвуковой диагностики восторженным взглядом и пытавшегося разглядеть что-то в маленькой точке, которая была их ребёнком. Врач показывал на мониторе сердцебиение крохотного сердечка, и собственное сердце Малфоя стучало в миллион раз быстрее. Драко с трудом сдержал слёзы в кабинете и потом, в коридоре, констатировал: «На папу похож!» А после, точнее сейчас, он каждое утро желал хорошего дня своему малышу, не обращая внимания на смех Гермионы от нелепости ситуации. Они быстро привыкли к мысли, что скоро станут родителями, и достали из ящика договоры по ремонту поместья. Драко планировал закончить всё, а в особенности детскую, до рождения малыша. И присматривал всякую мелочь в магазинах, отмахиваясь от слов жены, что покупать что-то до рождения ребёнка — плохая примета. — Я уверен, что у нас будет дочка, маленькая папина принцесса. И назовём мы её Зои, с греческого — жизнь. — Ты подготовился, — она улыбнулась. Но скрывать тревожность становилось всё сложнее. — Ага, ну а если будет сынок, то Скорпиус, по традициям Блэков, — продолжал Драко.— Давай отменим. Герм, родная, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться. У меня сердце болит, когда отпускаю тебя на сцену. — Драко, всё будет хорошо. Вы его сегодня поймаете и всё закончится. Он вернётся за мной, но ты же меня ему не отдашь? — она заглянула в его серые глаза. Страх и уверенность. — Я никому вас не отдам, — он присел и поцеловал её животик, — никому я вас не отдам. Ему самому захотелось плакать. От беспомощности и безысходности. Возвращаясь в Лондон он и подумать не мог, что, спустя три месяца, станет примерным семьянином в ожидании первенца. И что жизнь беременной жены будет под угрозой. И он ничего не сможет с этим сделать. Они по максимуму обезопасили отель, уменьшили действие посторонней магии в зале, напоили Гермиону зельями разной направленности. Не наложили только антиаппарационные чары, не зная, каким способом Хольм решит посетить званый вечер в его честь. Оставалось только ждать. Затаиться, как лев перед прыжком, чтобы поймать Лиса в качестве добычи. — Джин, — Элиза снова без стука вошла в её кабинет, — прости, конечно. И сейчас я впервые влезу не в своё дело. Ты беременна? — повышала голос Эли. — Да, — Гермиона замялась. Но Малфой — её главная поддержка и опора, одобрительно сжал ладонь. Посмотрев на мужа, она поняла, что всё равно ответила на вопрос и смысла отнекиваться уже нет. — Тогда куда ты собралась? Драко! Вы что творите? — Элиза заводилась с полоборота. — Не кричи, — резко оборвал её блондин, — мы всё время будем рядом. Как он выглядит и что собирается делать мы знаем. Мы всё знаем. И не дадим им пострадать, да? Самое главное — спокойствие. — Что вы тут? — Фил зашёл неслышно. — Рассказывайте. Он должен знать, — поставила ультиматум Эссекс. — Чёрт, да… Да, я боюсь сегодняшнего выступления. До ужаса. Потому что я не Железная леди, как вы думаете, — Грейнджер заплакала, — Фил, я беременна. Господи, только хуже сделали! — она зарыдала, прячась в объятиях Малфоя. — Давайте оборотное. Я выйду вместо тебя, — настаивала блондинка. — Зачем? Лучше я, вы хотя бы можете шевелиться, а у меня постоянно голова кружится и тошнит, — прорыдала Гермиона. — Всё, мы вас никому не отдадим. Не плачь. Всё будет хорошо. Последний рывок, — выдал Филиппс, неожиданно появившийся в кабинете. — Я потом уйду, это моё последнее дело. Простите, ребят, но я больше не могу, — Грейнджер пошатнулась, но Малфой её удержал. — Драко останется вместо меня. С вами. А я поменяю работу — буду мамой, — она улыбнулась. — Как же мы за вас рады, — Эссекс обняла подругу, завлекая и Малфоя. Филиппс подошел сзади, обнимая всех. — Всё будет хорошо, Королева, — улыбнулся Фил. — Надеюсь, крёстным буду я?

***

— Драко, — простонала Гермиона. Она не знала, сколько времени провела в забытьи. Послышался шорох и тихий шёпот. — Привет, Королева, — тёплые губы коснулись лба, — ты можешь открыть глазки? Снова? С болью разлепив веки, Гермиона моргнула, привыкая на этот раз к приглушённому свету и пытаясь разглядеть Ричардса. — Фил, — она всхлипнула, — где Драко? Мысль была в голове независимо от того, спала девушка или бодрствовала. Хотя она не помнит, когда последний раз была в сознании. Как только она приходила в себя, её сразу поили снотворным. Это было слишком часто. Но в моменты ясности она понимала, что Драко нет. И от неё что-то скрывают. — Он рядом, — шепнул Фил, придвигаясь ближе и аккуратно поправляя одеяло. — Где он? — Малфой заплакала. Нехорошее предчувствие. Ощущения такие, будто вырвали сердце. Она не понимала ничего. И хотелось кричать. — Фил, почему мне никто не говорит, где Драко? — заливалась слезами девушка. Она пришла в себя настолько, что попыталась сесть и могла плакать, вытирая слёзы забинтованными ладошками. Пропитанные настойками бинты пахли так отвратительно, что тошнота подкатила мгновенно, заставляя внутренности вывернуться и выплеснуть содержимое желудка на пол. Вероятно, и токсикоз наложился сверху. — Прости, Мерлин, прости, — шептала кудрявая, хватаясь за руку лучшего друга. — Ты чего, милая, не извиняйся. Сейчас я уберу, ты только отдыхай, хорошо? И не плачь. Фил взмахнул палочкой и очистил пол больничной палаты. Взяв стакан, он просто напоил Гермиону снотворным. Та даже не сопротивлялась. Нужно как можно дольше скрывать от неё всю правду. Или дождаться, пока она вспомнит всё сама.

***

— Я могу помочь, — Пэнси стояла возле двери на их площадке. Фил и Драко после суток в отделе, наконец, пришли домой. Истерика, охватившая всех в первые часы после пропажи Гермионы, сошла на нет, уступив место не просто тревожности, а самой настоящей, но тихой панике. Словно у всех оторвали кусок души. И каждый упивался своей болью, не в силах разделить её с близкими. — Чем? — рыкнул Малфой, — это не шутки, Пэнс. И не игра. Мою беременную жену похитил псих. Как ты собираешься в этом помочь?! Он влетел в квартиру, старательно пытаясь закрыть дверь, и чуть не прибил Филу пальцы. Ругнувшись, брюнет просто шёл следом, стараясь не выводить мужа своей Королевы. Он не мог пока назвать его другом, не мог сломать себя. Малфой ему нравился, но предчувствие Ричардса ещё никогда не подводило. Только вот что говорило предчувствие сейчас, парень понять не мог. — Малфой, я не дура. Я риелтор. Я знаю каждый дом в Англии. Даже заброшенный или разрушенный. — И чем это поможет? — он обернулся. Зол. На себя в первую очередь. Да, ей нужно было в туалет. Но какого хрена между выступлениями нужно было отпускать её в номер одну? Последняя песня. Несмотря на количество оперативников, которыми был напичкан отель, никто даже не заметил откуда появился Хольм и как оказался рядом с Гермионой. Действовал он максимально просто, но очень точно и быстро. Как будто заранее знал, что и как произойдёт в следующую секунду: когда Гермиона направится в номер, в какой именно момент она останется с наименьшим количеством сопровождающих. Невербально обезвредил Эли незнакомым заклинанием и, торжествуя, забрал свою пташку. Никакой крови. Никакого шума. Только пустота на том месте, где только что стояла девушка. Последняя песня последней пташки. — Ну её же не на орбиту утащили, — шепнула Паркинсон. — Заходи, — кивнул Фил на дверь. Спустя полчаса упорной работы Паркинсон откинулась на диване. — Где он? — она шепнула отвлёкшемуся от поисков Филу. — На кухне. Пэнси тихонько прошла в соседнюю комнату и села рядом с Драко на пол. Парень не обращал на окружающих никакого внимания. Он крепко сжимал в руках их с Гермионой свадебное колдо, где она его целует, а потом прячет их поцелуй за букетом, и снимок УЗИ. Ему казалось, что он сошёл с ума. Спятил. Потерял остатки разума. Он не мог думать ни о чём, кроме как о ней. Он даже не мог сосредоточиться на поисках. Винил себя. Ненавидел себя. — Почему, Пэнс? Почему я просто не могу быть счастлив? Почему Герм просто не может быть счастлива? Почему мы не можем быть счастливы вместе? Это ведь я виноват. Я отпустил её с Эли… — Драко, ты не виноват. И я хочу сказать тебе одно: Гермиона любит тебя, — Пэнси всхлипнула, — так, как не любил никто. Её любовь — это маяк. Иди на него. И ты обязательно её спасёшь. И ребенка спасёшь. Драко, если ты будешь сидеть и круглосуточно себя винить, то ничего хорошего из этого не выйдет. Она бы сейчас тебя ругала за это, — прошептала девушка, вкладывая в эти слова всю поддержку, на которую только была способна.

***

— Вы! Вы! Просто позовите моего мужа! — закричала Гермиона, вырываясь и царапая доктора, который пришёл её осмотреть. Если бы он только знал, что лучше было бы не будить миссис Малфой… Она не понимала, сколько дней прошло с того момента, когда её привезли в Мунго. Каждый раз, когда она просыпалась и задавала один-единственный вопрос: «Где мой муж?» — её срочно поили снотворным и укладывали обратно. Никто ничего не говорил. И почему-то периодически в разговорах колдомедиков она слышала «мисс Грейнджер». Тогда в голове пролетала вторая мысль: «Какого чёрта?» Несколько раз ударив мужчину по лицу, она попыталась встать с кровати и выйти в коридор, но была остановлена простым Инкарцеро. Верёвки обвили её тело, и Гермиона с грохотом рухнула на пол, ударяясь головой. — Вы что творите?! — дверь распахнулась, и перед её лицом оказалась пара мужских ботинок. Гермиона зажмурилась и позволила крепким мужским рукам себя поднять. Они бережно обнимали, и девушка приоткрыла один глаз. — Каштанчик, ты чего разбушевалась? Тео смотрел ласково. Гладил по щекам, вытирая непонятно откуда появившиеся слёзы. Как тогда… Тогда. — Тео, если ты здесь, значит, что-то случилось! Расскажи мне! Тео, прошу, просто скажи, где Драко! Он… Он жив? — слова вылетали рвано. Каждый вдох — адская боль. Колдомедик обрабатывал ссадины Гермионы — последствия своего геройства со слабой и раненой девушкой. — Тео, — шепнула Гермиона, хватая его за руку. — Тео, пожалуйста, расскажи мне… — Я не могу, Каштанчик. Нет. Его «нет» билось как птица в клетке на задворках её сознания. Как билась она…

***

— Неет! — закричала Гермиона, когда Эрик выпустил коготь и снова вёл им по груди, разрезая нежную кожу. Жемчужины снова окрасились в алый. Глупо. Как же глупо вышло. Ей всего лишь потребовалось в туалет. Но у неё словно отключился разум, где-то далеко оставляя здравый смысл и доводы мужа не ходить одной даже в гримёрку. И такая лёгкость, ударившая в спину, не предвещала ничего хорошего. Как и хлопок аппарации. Как и то, что очнулась она в той клетке, которую наблюдала в видениях в Хогвартсе. — Эрик, что ты от меня хочешь? — кричала девушка. Он второй день держал её в этой клетке. Почти обнажённую, не снял только трусики. И каждый час оставлял порез на её груди. Привязывал к прутьям, оставлял рану, а потом с силой бросал на пол. Колени были сбиты до костей. Рука, казалось, сломана. Гермиона молила всех богов, чтобы с ребёнком всё было хорошо. — Хочу узнать, через сколько твой благоверный прибежит тебя спасать. Просто агент ноль-ноль-семь, — ухмыльнулся Хольм, обходя клетку. — Ты не голодна? Нужно подкрепиться, — он щёлкнул пальцами, выставляя перед ней поднос с едой: мясо, овощи, хлеб, сок, — тебе нужно хорошо питаться. Иначе не увидишь, как я убью твоего муженька. Зачем? Скажи, любовь моя, зачем ты предала меня? Он вошёл в клетку и присел, дёрнув за подбородок так, что захрустели позвонки. Нашарив рукой поднос, Гермиона со всей силы ударила его по голове, пока Хольм, казалось, с упоением её целовал. Рванув к выходу, оставленному открытым, она даже не поняла, в какой именно момент её лицо с размаху встретилось с полом. Из носа сразу же потекла кровь, в голове помутилось. Оказалось, что, извернувшись, Эрик успел схватить её за ногу и дёрнуть на себя, останавливая. Гермиона кричала и пихалась, пока он стягивал с себя штаны. Кровь попадала в рот, вызывая тошноту. Она вторые сутки ничего не ела, боясь, что еда может быть отравленной. Но он не хотел её убивать. Он хотел её. И убить Малфоя. — Эрик, нет! Нет! Пожалуйста! — завопила Гермиона, когда единственная её одежда оказалась отброшена в сторону. Он уже упёрся своей эрекцией ей в промежность, потирая головкой, но почему-то не входил. — Нет! С силой ударив его пяткой по члену, она подорвалась, хватая его рубашку и вылетая за пределы клетки. — Инкарцеро, — хмыкнул Хольм, лицо которого исказила гримаса боли, и взмахнул рукой. — Далеко не улетишь. — Не трогай меня! — закричала Гермиона, пытаясь выбраться из пут. — Пожалуйста. Я беременна, — почти шёпотом. Он остановился. И смотрел так брезгливо, будто она была облита помоями. Испачкана всей грязью на земле. Малфой, казалось, разбила на теле всё, что можно было разбить. Всё саднило. И ни одна попытка к бегству не увенчалась успехом. Остаётся просто ждать Драко. Он же обязательно её найдёт. На следующий день повторилось всё то же самое. И на четвертый. И на пятый. Она не ела. И не спала. Хольм её не трогал. Только ставил стакан воды и уходил. А потом возвращался каждый час, чтобы поставить новую отметку на её груди, на которой уже не было живого места. Она не кричала. Он не бил. Она ждала. Он ждал. Они оба ждали одного человека, но с разной целью. С каждым днём сил становилось всё меньше. От голода и потери крови. И Гермиона думала. Вспоминала каждый разговор с мужем. Каждый его взгляд и каждое прикосновение. Каждый наклон головы и каждую улыбку. Чтобы только держать себя в сознании и не сойти с ума.

***

— Я нашла! Нашла! Драко! Фил! Смотрите! — Пэнси влетела в кухню, поскользнувшись и чуть не разбив ноутбук. Драко выглядел как призрак: синяки под глазами, сбитые костяшки, осунувшийся и похудевший. Фил не уступал ему в «красоте». После потери двух бойцов — Эли и Тома (с Элизой после заклинания Джазмена разбирались колдомедики в Мунго, а Том в экстренном порядке был направлен в помощь маггловской полиции на поимку какого-то хакера-террориста, угрожающего взорвать целый город), им пришлось самим разбираться в программах Филиппса и, несмотря на ситуацию, выполнять текущие задания и составлять отчёты. Пэрис помогал как мог, разрешая даже работать из дома и быть на связи через камин. — Он? — она протянула ноутбук парням и поразилась изменениям, отразившимся на лице блондина. От облегчения и радости до истерики от того, что их там ждёт. — Он, — прошептал Малфой. — Умница моя, — Фил в порыве поцеловал её, сминая мягкие губы, услышав только восхищённый писк девушки. Она, поднявшись на носочки, обняла Ричардса за шею. После того чудесного свидания, когда Фил принёс ей зимой фиалки и они долго говорили и ужинали приготовленными им спагетти на её кухне, оба стали надеяться на зарождение отношений. Дав поцелую ещё несколько секунд жизни, Пэнси оторвалась, глупо улыбаясь от полученного лёгкого касания в уголок губ, и начала толкать парней к выходу. — Координаты распечатала. Отправляйтесь. Я в Министерство, предупрежу вашего начальника, чтобы готовили колдомедиков. Гермионе наверняка понадобится квалифицированная помощь. Не успев моргнуть, парни оказались в коридоре одетыми, с оружием и палочками наготове. Пэнси даже нашла точку аппарации недалеко от этого поместья. — Пэнси, прости меня. И спасибо, — тихо проговорил Малфой, прежде чем был затянут в воронку аппарации Ричардса.

***

— Тшшш, милая, только не кричи. Это я. Сейчас заберу тебя, — шептал Драко, боясь, что Гермиона начнёт кричать от испуга. Подняв её с пола абсолютно обнажённую, он сразу же завернул её в своё пальто. И даже сразу не осмотрел её раненое тело, стараясь как можно быстрее убраться из этого проклятого особняка. Фил дежурил снаружи, готовый подать знак сразу, как только Джазмен появится на виду. Брюнет нервничал так, как не нервничал никогда. Никогда. — Драко… Драко, я не ела пять дней. Он резал мне грудь и бил, — вдруг начала шептать Гермиона, — а ещё он пытался меня изнасиловать, но я отбилась. Нос скорее всего сломан, и рука тоже. У меня больше нет сил, я больше не могу. Просто расскажи всё колдомедикам. Я люблю тебя. Малфой остолбенел, когда жена пришла в себя и, вывалив на него тонну неперевариваемой информации, снова потеряла сознание. — Я тоже тебя люблю, милая, — шепнул Драко. — Ступефай, — вдруг хмыкнул из ниоткуда появившийся Хольм, и заклятье угодило прямо в спину Малфоя. — Ну привет. Драко падал, стараясь сделать приземление Гермионы максимально безболезненным и безопасным. Ударившись коленями о мрамор, он бережно уложил девушку на пол и подумал о том, что ему сейчас не помешал бы Патронус, которого он никогда не мог вызвать — слишком тёмный для такой светлой магии. А чем судьба не шутит? Вспомнив свадьбу, счастливую Гермиону, бегающую с визгами по дому, их сумасшедшие ночи и домашние вечера, Апельсинку и походы на аттракционы, новость о беременности и картинку на УЗИ, Драко прошептал: — Экспекто патронум! Фил, он тут! Из кончика палочки вырвалась маленькая выдра. У него получилось! Получилось вызвать Патронус! Такой же, как и у Гермионы. Говорят, парные Патронусы появляются у тех волшебников, которые истинно друг друга любят. Взмахнув сине-голубым хвостом, животное будто улыбнулось Драко и скрылось за дверью.

***

— Фил, — простонала Гермиона, — Тео… Кто-нибудь, помогите мне. Открыв глаза, она поняла, что так её не мутило ещё ни разу в жизни. Добежав, если это можно было назвать бегом, до раковины, Гермиону вырвало водой. Согнувшись пополам, она сползла на пол, цепляясь за край, чтобы не упасть. — Гермиона! Герм, прошу, только не кричи, — испуганная Пэнси присела рядом. Девушка отметила, что Паркинсон, без свойственной ей брезгливости, сидит рядом на больничном полу, убирает ей волосы, вытирает влажным полотенцем и называет её «Герм». — Пэнси, пожалуйста, не оставляй меня, прошу, — Гермиона схватилась за её руку. — Я не могу больше быть без сознания, пожалуйста. Давай поговорим… — Давай, конечно, мы поговорим, — брюнетка помогла ей встать и проводила до кровати, — может… ты хочешь что-нибудь? — Можно колу? — неожиданно даже для себя самой спросила миссис Малфой. Ей нравилось, что Пэнси не ведёт себя с ней, как с лишившейся рассудка истеричкой. — Колу? — Пэнси хихикнула, вызывая лёгкую улыбку у Гермионы. Хоть кто-то в этой грёбаной больнице не пытается отключить её от реальности. — Да, очень хочется. Если нельзя, то можно и чай. Мандариновый. Что-нибудь, кроме снотворного, — прошептала кудрявая, позволяя Пэнси надеть на себя кофту. — Можно и колу. Филу мы не скажем, да? Женские секреты. Я её тоже люблю, всегда таскаю с собой баночку. Вот, держи. Паркинсон покопошилась в сумочке и, пшикнув крышкой, передала банку Гермионе. — Давай так: мы с тобой будем говорить при одном условии. — При каком? — спросила Гермиона, оторвавшись от сладкого напитка. Беременные предпочтения. Почти неделя без сознания — и она пьёт газировку на голодный желудок. Но стало определённо легче. — Ты не сорвёшься с катушек. И Фил меня не убьёт. — Вы встречаетесь? — Гермиона улыбнулась. — Да, — достаточно смущённо ответила Паркинсон. — Я очень рада за вас. Надеюсь, что он — твоё счастье. Я согласна на твои условия. Мне нужно знать. Всё. И Пэнси начала рассказ. С каждым словом к Гермионе возвращались воспоминания. Не было страха, была только сковывающая всё тело жуткая боль от осознания, что в жизни произошла катастрофа. Гермиона крепко держала Пэнси за руку, Тео и Фил стояли за ширмой, готовые в любой момент спасать Гермиону от самой себя. Её мир рухнул. После одного слова, произнесённого Хольмом.

***

Он видел, что Хольм хочет драться. С ним. Стараясь отвести от Гермионы возможность даже случайного попадания заклинания, Драко отходил в противоположном направлении. Фил появится как раз из тех дверей, которые ближе к жене. Ричардс успеет её вытащить. — Изощрённый способ — пытать беззащитную девушку, чтобы выманить меня, — уверенно отвлекал внимание Лиса блондин. — Если бы ты не испачкал её выродком, который растет в моей пташке, то всё было бы гораздо проще. Я бы просто тебя убил. Она бы пострадала некоторое время, а потом полюбила бы меня. — Гермиона никогда не полюбит тебя, Хольм, — Драко крался ближе к Джазмену. Ближе к клетке. Дальше от Гермионы. — Тебе станет легче, если она умрёт? Ты же тогда не избавишься от проклятия. Она ведь единственная, в кого ты по-настоящему влюблён. — Малфой, она даже если выживет, то тебя не вспомнит, — захохотал Эрик. — Она — только моя пташка. — Сука ты, Хольм! Но она больше не пострадает, — отрезал Малфой, отходя в сторону. — Обливиэйт! — Эрик заорал так, что слюна брызнула изо рта. Драко метнулся в сторону Гермионы, мечтая успеть добраться до девушки, пока летит заклятье. Это было слишком неожиданно. Такого он даже предположить не мог. Шах и мат, Малфой. Ты проиграл. — Она всегда меня будет помнить, — шепнул блондин, накрывая её собой. Воспоминания стирались, словно ластиком. Но было не больно. — Я люблю тебя, Заяц.

***

Боль сжала грудную клетку Пэнси, за ширмой застыли Фил и Тео, замерли появившиеся на пороге палаты Элиза и Том, когда Гермиона в ужасе распахнула глаза: — Он ничего не помнит, да?

Ну, а если пропал мой след И пришёл без меня рассвет, Я прошу: не сердись, не надо! Знай, что просто меня уже нет…