Вечер джаза в Crown Plaza

Драко нервно болтал ногой, пока женщина напротив изучала то, что смогла выявить диагностика. Молодая, симпатичная брюнетка в тёмно-синем деловом платье, чем-то похожим на платье Гермионы, когда они пришли на работу на следующий день после свадьбы, а Пэрис ругался на них в коридоре, с хитрым взглядом произнося: «Мистер и миссис Малфой»…Что?! внимательно читала стопку документов, которые рассказывали о его потере памяти. Но самого главного там написано не было. Того, чего он боялся больше всего на свете. Того, что, казалось, произнеси вслух, и станет реальностью. Тёплый итальянский ветер будто проветривал его мысли, и от этого становилось легче раскрыться собеседнице. —… вот и выяснилось, что я помню всё, кроме своей… — после долгого молчания Драко снова задумался, — …жены. Да. Детали дела, все пути и дороги, даты. Но те пробелы, где была она, раньше были вроде как заполнены. А теперь белыми пятнами. И это пугает. Потому что я провёл с ней, как мне кажется, самые счастливые дни в своей жизни. И я ни черта не помню, — почти заскулил мужчина, роняя лицо в ладони. — Вы что-то недоговариваете. Согласно диагностике и обратному заклятию вы должны всё вспомнить. Это был не обычный Обливиэйт, но ваши друзья правильно обратили его действие. Прошло больше двух месяцев. Что именно вы скрываете, мистер Малфой? — спросила брюнетка, аккуратно поддевая ложечкой чизкейк и глотнув кофе, оставляя на кромке кружки след алой помады. — Вы — лучший специалист по восстановлению памяти, миссис Аллин, — натянуто улыбнулся Малфой. — Шарлотт, просто Шарлотт. У меня было двести лет, чтобы заниматься тем, чем хочу, и бесконечность впереди. Знаете, мне стало казаться, что вампиры созданы, чтобы помогать смертным. Жаль, что не все… — женщина задумалась, немного прикрыв золотистые глаза, а потом со звоном опустила чашку на блюдце, — особи моей расы думают так же. Поэтому нас считают злом в чистом виде. Но мой свёкор всю жизнь работает в больницах. — Меня тоже считают злом в чистом виде. Все, кроме неё и друзей, хотя про них я не очень уверен, — Малфой хмыкнул. — Вы действительно хотите её вспомнить? — Да, — неуверенно ответил Драко. Но он хотел вспомнить. После всего, что он прошёл, только карие глаза преследовали его во снах и наяву. Смотрели с укором. Во взгляде читалось: «Ты предатель!», и он хотел понять, что он предал. — Рассказывайте, — Шарлотт взяла его за руку, — рассказывайте, — посмотрела в серые глаза, гипнотизируя. Внушая. Разрешая раскрыть тайну. — Я помню только последние тридцать дней. Всё. На тридцать первый забываю первый, на тридцать второй забываю второй. Я не могу позволить девушке, которая беременна моим сыном, знать, что её муж сходит с ума. Я хочу исчезнуть из их жизни. Чтобы ничего не связывало их со мной. Я боюсь что-то натворить и забыть. Поэтому мой друг нашёл мне домик отшельника, куда я переезжаю после встречи с вами. Адрес будете знать только вы и мой друг, — на одном дыхании произнёс мужчина и выпустил воздух из лёгких, фокусируя взгляд на пирожном, стараясь выйти из транса, в который его ввела Аллин. — И специалист хороший, и методы интересные, — съехидничал, легко улыбаясь. — Вы хотите вспомнить, я хочу помочь. Оставляю вам схему восстановления, встретимся через неделю, — попрощалась женщина, вставая. — Для меня неделя — мгновение, для Вас — возможность жить счастливо. Малфой ещё некоторое время сидел в задумчивости. Блейз обещал найти лучшего специалиста по восстановлению памяти, но Драко и предположить не мог, что его спасение — представительница древнего вампирского рода, которая когда-то была человеком. А с другой стороны, он сейчас готов был на любую авантюру, лишь бы воспоминания вернулись. — Мистер Малфой, — Шарлотт вернулась и положила ладонь ему на плечо. Даже через ткань пиджака он чувствовал, насколько холодна её рука, — больное сердце лечится сердцем любящим. Отвернувшись от неё, вы сделали хуже не только себе. Вы сделали хуже вам обоим. Подумайте об этом.

***

Майк уже третий час сидел на неудобном стуле возле больничной кровати. Делегировав все свои дела, он наблюдал за тем, как во сне Гермиона расслабляется, её лицо становится умиротворённым, а кулаки, несмотря на серьёзные раны, разжимаются. Поправлял капельницы с витаминами и тяжело вздыхал. Заплетая её кудри в косу, он думал. Много думал. Но толка от этих раздумий не было. Казалось, что он ловил тот самый дзен, о котором все говорили, когда перебирал её кудри. Спокойствие в чистом виде. — Ох, как больно, — простонала Гермиона, поднося к лицу перебинтованные ладошки. Странное чувство дежавю накрывало подступающей тошнотой. — Майк, мне нужна кола. — Привет, красотка, — улыбнулся мужчина, протягивая ей баночку. — Пэнси приходила. Сказала, что твой токсикоз купируется колой, и оставила с десяток. Почему ты не сказала, что тебя тошнит? — Привет. Не хотела тебя беспокоить. Это же нормально. — Это ненормально, Гермиона. Но я не буду читать тебе лекций. Твоё упрямство не впустит в кудрявую голову ни одного рационального зерна. Спать хочешь? — спросил доктор, поправляя подушку и помогая сесть. — У меня вип-палата. Я пью колу. Возле меня дежурит заведующий отделением. Чем я заслужила такой рай, о доктор Адамс? — она хихикнула, повертев головой. Палата была словно комната в квартире: душ, умывальник, милые шторы, не очень удобная кровать, но зато с ортопедическим матрацем. Тумба с её вещами, даже пушистый коврик под ногами. Ваза с цветами, много разных снеков и её любимая кола. — Разве девушка должна заслужить своё счастье, Герм? — удивлённо спросил Майк. Грейнджер поперхнулась газировкой и ощутила прикосновение тёплых ладоней к спине. Адамс легонько похлопывал, помогая восстановить дыхание. Раз Драко может позволить себе отношения с другой женщиной, то почему не позволить мужчине поухаживать за собой без каких-либо обязательств? Тем более, ей становилось всё тяжелее двигаться и соображать. Только в фильмах беременность прекрасна. На самом деле хочется в туалет посреди ночи, плакать посреди рабочего дня, успокаивать головокружение, цепляясь за любые выступающие поверхности, носить тапочки вместо любимых туфель, потому что ноги отекали. Это чудо — носить в себе новую жизнь. Но ни капли не романтичное чудо. — Господи, Гермиона, я вчера чуть шею не свернул, пока к тебе бежал. Оказалось, что ногами быстрее, чем на такси и на метро. Он запустил пальцы в волосы. Выглядел очень устало. А Гермиона улыбнулась и взяла мужчину за руку. — У тебя новый костюм, доктор Адамс, с морковками. Это уже солиднее, чем с медвежатами. А я вчера шла домой от тебя, увидела в журнале, как мой муж сидит с красоткой в кафе, а потом он прислал букет с запиской «Прости меня, Заяц». Я разбила рамку со свадебной фотографией. Ох, психанула. А потом так плохо стало, что я не придумала ничего лучше, чем тебе позвонить. Прости меня. Сильно поранила? — она протянула ему вторую ладошку. — Нет, не сильно. Ты всё правильно сделала. Тут не за что извиняться. Гермиона потянулась и странно согнулась, упираясь макушкой ему в грудь. Майк нежно поглаживал её по спине, не говоря ни слова. Эта глупая поддержка сейчас только навредила бы ей. — Гермиона, нужно в декрет, пожалуйста. Очень прошу, — взяв её за подбородок, он вперился взглядом в карие глаза. — Майк… — Я не начинаю. Прошу быть благоразумной. Мне нужно работать, но в обед я принесу тебе еды. Сам приготовил. Договорились? Дождись меня. Вставать только в туалет. Оставив лёгкий поцелуй на её щеке, он поправил одеяло и подвинул столик с нужными вещами и снеками. — Хорошо. Майк? — она остановила его у входа, заставляя застыть между коридором и палатой. — Что? — У меня волосы сыпятся. Как думаешь, мне подойдёт каре? — Гермиона взяла ложку и открыла шоколадный пудинг. — Конечно. С тобой сходить в салон? — Да, — кивнула кудрявая, готовясь к радикальным переменам. — Тогда дня через три я тебя выпишу, а ты пока запишись на стрижку. Твой телефон в сумке, — он улыбнулся, закрывая дверь. Гермиона поела, поспала, посмотрела сериал на планшете Драко. Удалила их совместные фото, с каждым нажатием кнопки «Delete» удаляя кусочек души. Через несколько часов пришёл Фил. Долго ругался. А потом обнимал. И принёс пирожных, с обязательной пометкой, что Майк разрешил. — Давай залечим, Фил, пожалуйста. Даже ложку держать неудобно, — канючила Гермиона. — И как ты это чудо-доктору объяснишь? — Он сказал, что там не сильно, Фил. Я придумаю, чем оправдаться. Я же самая умная ведьма, ты забыл? Она хихикнула, когда Феликс начал распутывать бинты. Делал это чрезвычайно аккуратно, чтобы не повредить подсохшие порезы. «Ведьма?!» Адамс не хотел подслушивать. Вышло случайно. Он принёс обед, как и обещал. Стоял практически недвижимый, чтобы не спугнуть и уловить максимум информации. Толкнул дверь, когда прозвучали первые непонятные слова. — Лечить раны, — прошептал Адамс, рассматривая, как прозрачное сияние вырывается из предмета, похожего… да кто знает, на что похожего! Ну не на волшебную палочку же? Он такое только в кино видел. Увлечённые Фил и Гермиона его даже не заметили. — Что? — спросил Ричардс. — «Vulnus» значит «ранимый», «sanare» — «лечить». Это латинский. Мы учили в университете. Теперь мне интересно, что учили вы, — кашлянул Майк и отдал девушке бумажный пакет с едой, из которого просто потрясающе пахло. Живот мгновенно заурчал, оповещая всех, что она проголодалась. — Нужны объяснения? — тихо спросила Гермиона. — Ещё как! Я знал, что с вами не всё чисто, когда пытался найти тебя в списках лондонских оперативников и не нашёл, но чтобы ведьма! Просто неожиданно. — Международный Статут о секретности, Майк. Нам нельзя рассказывать о себе, — встрял в разговор Феликс. — Что мне нужно сделать, чтобы вы могли рассказать? Адамс звучал достаточно убедительно. Был приличным, надёжным. Заботливым и сильным. И вопрос «рассказать или нет?» даже не вставал. — Ничего. Я волшебница. Фил — волшебник. Мой муж тоже. И с ранеными ладонями не очень-то и удобно, — она протянула ему ладошки, демонстрируя абсолютно чистую и гладкую кожу. — Прекрасный тост, слушайте, — он хмыкнул, — я бы выпил, но не пью. — Тогда я пойду на работу, потому что мне нужно отрабатывать твои смены, Королева. А вы пейте чай с пирожными. И, Майк, — он протянул ему ладонь, — спасибо. И не вздумай рассказывать. — Никогда, — улыбнулся Адамс, отвечая на рукопожатие. — Фил, стоять! — прикрикнула Гермиона с набитым ртом. Всё время с его прихода девушка чувствовала, что он хотел сказать что-то важное, но молчал до последнего. И так и не сказал. Любопытство не даст ей просто так спокойно жить. Фил обернулся и улыбнулся настолько натянуто, будто клоун с нарисованной ухмылкой, что Гермиона перестала жевать очень вкусное мясо, которое принёс Майк. — Да, Королева, — Ричардс стоял возле двери, думая, как сбежать и не рассказать то, зачем пришёл. Она слишком слаба и так спокойна рядом с Адамсом, что не хотелось рушить и без того сложно установленное душевное равновесие. — Рассказывай, — она сверлила его взглядом. — Что рассказывать, Герм? — Чего приходил, Феликс Кристиан Ричардс? — Ну, Герм, я тороплюсь. — Рассказывай! — повысила голос девушка. — Суд над Хольмом послезавтра. Но так как тебя ещё не выпишут, то можешь не переживать, — протараторил Фил и выскользнул, хлопнув дверью. А девушка хлопала глазами и ловила воздух ртом. Просто нельзя было не явиться на суд Хольма. Нет, нужно довести это дело до конца и убедиться, что она была последней жертвой. — Ну охренеть, — протянула Гермиона. — Майк, я должна быть свободна через день. — Всё сделаем при одном условии, — он сел позади и начал разминать девичьи плечи, спускаясь по спине к пояснице. — Говори, — Грейнджер отдалась во власть его рук. Неудобная кровать и появляющийся живот не давали спокойно спать. И постоянно растущее беспокойство. Оно будто держало её за руку в любое время суток. — Никуда без меня. — Это Визенгамот, суд волшебников. А ты — не волшебник. Но потом я обязательно приду к тебе. Хорошо? — Обещай, — он протянул ей ладонь с оттопыренным мизинцем. — Обещаю, — Гермиона скрестила свой мизинчик с его. — Майк, у тебя есть ножницы? — тихонько спросила, когда в голове созрел план действий на ближайшие три дня. — Есть, а что? — Принеси их вечером. Будешь моим сообщником по шалостям? — Буду, конечно. Они в верхнем ящике тумбочки. Наклонившись, девушка достала большие ножницы из тумбы. Взяв за острые концы, она сначала сомневалась в правильности решения, смотря на своё отражение в металле лезвий. Но, выдохнув, решилась. — Отрежь косу. Сам. — Ты чего? Мы же собирались в салон, — он взял её за плечи и развернул к себе. Она смотрела глазами такими печальными, что ему невольно вспомнился мультфильм про оленёнка Бэмби. — Я оттуда сбегу. Или не пойду. Режь. Я тебе верю, Майк. — Милая, может не… — Надо. Пожалуйста, — она оперлась ладонью на его бедро, задевая что-то твёрдое, что упиралось в ладонь. — Боже, что это? — Кубик Рубика. — Развлекаешься? — улыбнулась девушка. — Нет. Это помогает. Я задаю вопрос и собираю. Если грани сходятся, то значит мой ответ верный. Тот, о котором я думал. Это помогает развеять сомнения. Соберёшь? — Майк достал игрушку и положил ей в руку. — Попробую, а ты? Посидишь со мной? — Я пока побуду твоим стилистом, — улыбнулся доктор и начал заплетать волосы в косу, чтобы сравнять длину. — Коротко? — Не очень, — пробубнила девушка, старательно двигая грани, одними губами задавая вопрос и заранее зная на него ответ. Собирая красные квадраты в ровную линию. И чувствуя, как с каждой срезанной прядью становится легче.

***

Вернувшись в особняк Блейза, Малфой первым делом вызвал его на разговор. И рассказал. Всё. Про возвращение из Франции. Про Хольма. Про то, что помнил и вспомнил. И про то, как уехал. Оказывается, «толкнул беременную» было не самым страшным его деянием. От всей правды мулата передёрнуло. — Ты не дал ей шанса тебе помочь! — заорал Забини. Он просто не мог больше сдерживаться. Собирая немногочисленные вещи в сумку, чтобы отправиться в тот уединённый домик, Драко пытался сосредоточиться на рекомендациях и последовал первой из них: «Рассказать близкому причины своего побега». — Какой шанс? Я пришёл на работу, а там беременная Грейнджер говорит, что мы женаты и ждём ребенка! Какой шанс, Забини! У меня крышу сорвало! Я просто хотел… — Отмыться от грязи? Ты мерзок, Малфой. Я бы на её месте никогда тебя не простил. Никогда. Она! Беременная и беззащитная! Хотела тебе помочь. Твои новые друзья хотели тебе помочь. А ты трус, последний трус. Сбежал, поджав хвост. Знаешь, Малфой, хорошо, что ты уезжаешь. Я не знаю, как после этого всего смотреть тебе в глаза. Вы, Малфои, не элита волшебного общества, не Масонская ложа с устоявшимися традициями, не королевская семья. Вы — помешанные на чистоте крови маразматики. И даже спустя столько лет ты не стал лучше. Ты становишься всё больше похож на своего отца. Мне жаль Грейнджер. — Блейз, — Драко схватил выходящего Забини за плечо. — Да пошёл ты! Знаешь, я на её стороне. И найду её. И помогу. У тебя нет воспоминаний. Но есть руки и ноги. Когда-нибудь ты вспомнишь, но молись всем богам, чтобы не было поздно. И если она — не твоё счастье, то не нужно было морочить девчонке голову, — рыкнул Забини и вылетел и комнаты, хлопнув дверью. Уйдя из дома даже не попрощавшись, Драко шагал по оживлённой улице Милана, желая добраться до точки аппарации до темноты. Какие-то смутные картинки всплывали в его голове. Остановившись через несколько минут, Малфой поднял глаза на вывеску небольшого здания, перед которым он стоял. Кофейня. Вошёл внутрь, заказал стакан любимого мандаринового чая. Расплатившись, он только собрался двинуться дальше, как яркая вспышка озарила сознание, пронзая голову адской болью. — Подержи. И ничего не говори, испортишь момент. Он с улыбкой протянул ей стакан чая и накинул на плечи своё пальто, от которого мгновенно стало теплее. Находясь в абсолютном шоке от происходящего, Гермиона прикрыла глаза и потянулась носом к чашке. Он подметил блаженное выражение её личика, когда забрал папку, а Гермиона вдохнула аромат мандаринового чая. — Пей, быстрее согреешься, — предложил блондин. Следуя какому-то странному велению подсознания и словам Драко, кудрявая убрала за ушко прядь волос и сделала глоток. Малфой упал на колени, с силой сжимая виски и стараясь даже через невыносимую боль задержать момент возвращающихся воспоминаний. Прохожие подходили, интересовались самочувствием, «Giovanotto, stai bene?» и «Chiama un'ambulanza, l'uomo sta male!» эхом доносилось словно через десятки стен, сейчас отделяющих его от реальности. Он хотел кричать, чтобы его оставили в покое, потому что ему не нужна скорая, ему нужны были воспоминания, но ни одно слово, кроме глухого стона, не срывалось с его губ. — Почему ты молчишь? — спросил парень, когда они вдвоём ехали в пустом лифте на нужный уровень. — Ты сказал молчать, я и молчу, — она улыбнулась. — Поразительная покорность. А если я скажу меня поцелова…? — Драко не успел закончить вопрос, как мягкие губы девушки коснулись его щеки. Воспоминания того дня пролетали вихрем: монстера Черри; маггл Том; Герм — только для близких; анимаг; стейки на голубых тарелках; её упругая попа в кружевных трусиках под его ладонью; спящая Гермиона на его диване; тир; она, вжимающаяся в его грудь всем телом; бассейн; его животный страх, что она могла утонуть; «Заяц»; ночь в лесу; то, как она своими мозгами спасла их от неминуемой смерти. То самое «Хочу». И их первый поцелуй. Подняв голову, он встал с колен под удивлённые взгляды обеспокоенных итальянцев и отряхнул брюки, найдя взглядом стакан с разлившимся по мощёному камнем тротуару чаем. Как-то нелепо и счастливо улыбнувшись, Малфой, как ни в чём не бывало вернулся в кофейню и, подойдя к стойке, сделал ещё один заказ: — Кофе. Латте. С пенкой, сладкий. Посыпанный сверху шоколадной крошкой.

***

— Суд завтра, а сегодня мы идём гулять, — Майк помогал ей надевать пальто. Больничная палата уже была убрана, и все вещи Гермионы лежали в кабинете заведующего отделением. Вечер настал абсолютно незаметно, девушка даже не успела понять, что и куда, как у Адамса закончился рабочий день, и он одевал её на прогулку. — Майк. Я ведь замужем. И всё это… — Правильно. Всё правильно. Я не прошу ни отношений, ни поцелуев, ни секса. Ничего. Просто уверенности в том, что ты и ребёнок в безопасности. — Мне стыдно. Неудобно. И вообще, — Гермиона шмыгнула носом, но две тёплые ладони, обхватившие её щёки, заставили поднять голову и посмотреть мужчине в глаза. — И вообще ты такая дурёха, — он заправил за ухо короткую прядку каштановых волос, — тебе идёт такая стрижка. — У меня был хороший мастер, — прошептала Грейнджер. — Куда пойдём? — Делать татуировку. Я проведу тебя в волшебную часть Лондона. Потому что хочу особенную, но ты обещай не глазеть по сторонам, когда увидишь великанов и оборотней. — Они существуют? — хмыкнул Майк, наблюдая за её реакцией. — Существуют. Она стеснялась и ловила воздух искусанными губами. — Что ещё? — спросил мужчина. — Наденешь мантию? Иначе мы вызовем подозрения. — А ты? — И я, — выдохнула девушка, доставая из бисерной сумочки лёгкую мантию, которую они с Малфоем купили специально, чтобы удобно было надевать на пальто. — Мантия. В маленькой сумочке, — ошарашенно смотрел на неё доктор. — Ещё один секрет. Я раскрываю почти все. Кроме того, что я Героиня Войны, и ко мне будет повышенное внимание, — улыбнулась Гермиона, доставая свёрток с мантией, повязанный коричневым бантом. — Упс, и это рассказала, — девушка звонко захохотала. Почему-то легко было раскрывать ему тайны. Майк сейчас знал больше, чем Драко. Драко, который уже неизвестно где и неизвестно с кем. Хотя, почему же… В Италии, с миловидной барышней пил кофе и ел чизкейк, который он ненавидел. По крайней мере, говорил, что не любит. А ещё говорил, что любит её. Вот так ситуация. Тряхнув головой, Гермиона впихнула мантию в руки своего «сообщника по шалостям». — Героиня Войны. — Майк загибал пальцы. — Мы идём в волшебный Лондон. Бездонная сумочка. Женщина, Вы шикарны! Честное слово, я на тебе женюсь, если разрешишь когда-нибудь. Гермиона таяла. От его улыбки. Он спокойствия в голосе. От крепких рук. И от того, что не давал больным воспоминаниям пробираться в голову. От исполнения её желаний. От того, что она могла рассчитывать на его поддержку в любое время суток. От того, что слушала его голос в телефонной трубке, и становилось легче. От того, что она не вспоминала о муже рядом с ним. От того, что не было больно. — Закрой глаза, мне нельзя этого делать, но пешком тащиться не хочу. — Что делать? Гермиона, не пугай меня, — Адамс внимательно смотрел, как девушка берёт его за руку и переплетает пальцы. — Аппарировать, — хихикнула кудрявая, прекрасно осознавая, что если она расскажет, что значит это слово, то им точно придётся идти пешком. — Что? — только и успел протянуть Майк, как его затянуло в вихрь воронки. Встав на ноги в подворотне Косого переулка, Адамс ловко поймал девушку в свои объятия. За это мгновение он понял, что ничего не понял. — Неплохо. Я не против так перемещаться на работу, а не тащиться по пробкам через весь Лондон. Гермиона покачала головой, пытаясь поймать фокус. Аппарировать беременной — самая плохая идея, которая могла прийти в её голову. В голову самой умной ведьмы столетия. — Ох, Грейнджер, я тебя убью, — прошипел Адамс и прижал её к себе, заметив изменения в состоянии. И нечаянно назвал её девичью фамилию. — Убей, всем легче станет. Пойдём. Взяв мужчину за руку, она тащила его через весь Косой переулок, с какой-то наивной и детской радостью шлёпая по лужам. Периодически шептала ему, чтобы не глазел по сторонам, за хорошее поведение обещая напоить сливочным пивом. — Герм, — мужчина с горящими глазами застыл напротив витрины «Всевозможных волшебных вредилок». — Давай зайдём. Мы же не опаздываем? Встреча с неприятным прошлым была у Гермионы в списке желаний где-то между «потрогать таракана» и «выпить молоко с пенкой». Несколько лет назад, в самый разгар семейной ссоры между Роном и остальными Уизли, Джордж был на стороне младшего. Тогда он сказал, что не может потерять ещё одного брата. И был единственным, кто помог Астории с похоронами Рона. И попытка сбежать сейчас из-за… непонятно из-за чего была бы странной. — Майк… — Пожалуйста, — он умоляюще сложил ладони. «Как ребёнок», — подумала Грейнджер и снова вспомнила мужа и тот день, когда они случайно забрели в магазин радиоуправляемых игрушек в маггловском торговом центре, находясь в поисках подарков друзьям на Рождество. — Гермиона. Джордж Уизли заметил знакомые кудри в отражении. И бежал на улицу так, что свалил витрину с новинками, оставив помощника разбираться с завалами. Выскочив в промозглый мартовский вечер, он застыл на пороге, не веря своим глазам. Они давно не виделись. Со дня похорон Рона. — Джордж, — всхлипнула Гермиона и мгновенно расплакалась. — Милая девочка, как же я рад тебя видеть, — он заключил её в объятия. Такие странные и знакомые. Такие родные. — И я! Я тоже рада тебя видеть! — задыхалась Грейнджер. — Ты изменила причёску, кроха Грейнджер. И ты… — он неловко опустил глаза вниз, где её небольшой для срока животик был обтянут свитером и пальто и казался большим. — Беременная, ага. Джордж, я думала, что ты не захочешь со мной говорить никогда. — Ты больше не кроха. Такая взрослая, такая красивая, — он улыбнулся, смотря на Майка, — а это, я так понимаю, папа? — Нет у нас папы! — почти вскрикнула девушка. Эти слова уже начали казаться правдой. И все метания «ненавижу Малфоя/люблю Малфоя» доводили её до сумасшествия, — Майк — мой доктор. — Доктор? Гермиона! — до Уизли начал доходить смысл сказанных слов. И что стоящий позади Грейнджер мужчина — маггл. — Не выдавай меня. Мне нужно было прийти сюда с Майком. И мы пойдём, хорошо? — Мы увидимся? — с надеждой спросил рыжий друг, что у Гермионы защемило сердце. И она очень хотела сказать «да». Но не знала, куда приведёт её жизнь. — Я не знаю, Джордж, не знаю. Но буду надеяться. До встречи. Отойдя на пару шагов, Гермиона затылком чувствовала, как тёплый взгляд Уизли согревает её в такую мерзкую погоду. Развернувшись на пятках, девушка снова подошла к другу. — У тебя есть племянница — Элиана, дочка Рона. Если ты хочешь, то я поговорю с Тори, и она вас познакомит, — протараторила Грейнджер, надеясь не пожалеть о своих словах. — Хочу, Гермиона, конечно, хочу. Пришли мне Патронуса. Я буду ждать в любое время дня и ночи, — Джордж просиял от этой новости. Узнать, что у младшего брата есть дочь — сродни чуду. Обнявшись на прощание, Гермиона засеменила, перебирая ножками в новых ботинках, и понеслась вперёд, словно окрылённая. Встреча с Джорджем — показатель того, что она жива. Остановилась лишь тогда, когда чья-то крепкая рука обвила её талию. Грейнджер прикрыла глаза и улыбнулась. — Я задумалась, прости. — А я уж подумал, что ты решила меня бросить здесь, — тёплый шёпот обжигал ухо. — Никогда. Кстати, мы почти пришли. — Здесь делают обычные татуировки? Как у нас? — Нет, — хихикнула девушка, — тут всё не как у людей. Войдя в небольшое мрачное помещение, двое осмотрелись и проморгались, стараясь привыкнуть к темноте. Вокруг них летали маленькие зверьки, похожие на Патронусов, но Майк был в таком шоке, что Гермиона оставила мужчину без объяснений наблюдать за парящими в воздухе эскизами татуировок, пока разговаривала с мастером. Очнулся Адамс, когда верхняя одежда Гермионы оказалась возле него на вешалке только благодаря лёгкому движению палочки. Грейнджер также завороженно, как и он, рассматривала зверьков и волшебных существ, протянув ладошку вверх, пока на неё не сел небольшой изумрудный дракон. Девушка тяжело вздохнула и вытерла слезинку, пока мастер ей что-то объяснял. Она посадила дракона на ручку массивного кресла и стащила с себя свитер, оставаясь только в кружевном бра. Сняв свою мантию, Адамс присел на небольшую скамейку рядом и взял её за правую руку. — Почему дракон? И такой крохотный? — свободной рукой он коснулся существа, сидевшего рядом. Дракон поднял голову, позволяя почесать его макушку между острыми ушами. — Моего мужа зовут Драко. Созвездие Дракона. Это семейная традиция — называть детей в честь созвездий. Они восторженно смотрели, как кроха, топая маленькими лапками, ступает на левую ладонь Гермионы, обвивая хвостом обручальное кольцо. — Я люблю его. Очень сильно. Хочу, чтобы муж был рядом всегда. Хотя бы таким образом. Я без него дышать не могу, Майк. И все те попытки стереть его из жизни — глупости беременной истерички. Он в каждой моей клеточке. Он — моя жизнь, — прошептала Гермиона и махнула головой мастеру, разрешая приступить. Крупный бородатый мужчина, чем-то похожий на маггловского байкера, встал по левую руку Грейнджер и, предупредив, что процедура абсолютно безболезненна, начал шептать заклинание. Бледный свет вырвался из кончика его палочки, заставляя существо прийти в движение. С каждым словом Дракон всё глубже проникал в кожу Гермионы, подсвечивая её изнутри изумрудным сиянием. Взмахивая крыльями, он отпустил обручальное кольцо и полетел вверх, сначала к плечу, касаясь мордочкой щеки, будто целуя, а потом к сердцу, в один удар рассыпавшись на миллионы кристаллов. Неожиданно появившись в районе живота под удивлённый вздох Гермионы, он несколько раз легко взмахнул крыльями и свернулся клубочком в том месте, где билось сердечко их сына. Словно оберегая, охраняя покой. Он ведь так хотел…