Через огонь и дождь

Химеры прибыли без особых проблем. Жалко, от клеток никак нельзя было избавиться. Никто из химер не выказывал враждебности, а некоторые остались достаточно человекоподобными, чтобы говорить, содействовать и даже помогать с перевозкой своих более пугливых собратьев. Всего в девятый склад Центрального штаба их привезли восемьдесят пять. Мужчины и женщины, которых выбрали для выполнения задания, сначала нервничали, но, судя по всему, большинство химер создали из относительно безопасных животных: грызунов, мелких птиц и других домашних животных, неядовитых змей и так далее. Когда стало ясно, что ошейники и ружья с транквилизаторами не пригодятся, солдаты начали обращаться с преобразованными с редкостной заботой и мягкостью. Когда они прибыли в Центр, было уже часа два после полудня. Чтобы переместить клетки в помещение, не потребовалось много времени. Хьюз был доволен продвижением дела, проходившего практически без сложностей со стороны химер или солдат. Но Рой ещё не пришёл, и Хьюз не мог решить, раздражает ли его это или беспокоит. Подошла Риза и сказала, что полковник не отвечает на звонки, но она предположила, что он уже здесь. — Может быть, вы хотите, чтобы я навестила его? — спросила она. — Не стоит… сегодня только второй день после его возвращения, — Хьюз почесал подбородок. — Он заслуживает настоящий выходной. Так что они продолжили обустраивать для химер складское помещение. Клетки пришлось оставить закрытыми, хоть и, судя по всему происходящему, в этом не было необходимости. Но это приводило к одной проблеме. Химеры, сохранившие человеческую речь, хотели вернуться домой, чтобы навестить семью и друзей. Хьюз, будучи семейным человеком, не возразил бы. Но, связанный инструкциями и обязательствами, он не мог просто отпустить их. Он предложил компромисс: они дадут Хьюзу имена и адреса своих близких, а он свяжется с ними и договорится о визите. Тогда и открылась печальная правда. Несмотря на то, что химеры настаивали на том, чтобы встретиться с дорогими им людьми, когда их спрашивали о деталях, они погружались в поражённое молчание, прочёсывая память в поисках информации и не находя абсолютно ничего. Никто из них не мог вспомнить подробности своей жизни до преобразования. Они «чувствовали», что у них были друзья и семья, они «чувствовали», что где-то работали до похищения. Но они не знали, каковы могли быть лица и имена их родственников или чем они занимались когда-то. Пустота, чистые страницы и больше вопросов, чем когда-либо. Хьюз покачал головой, отходя от подавленных химер. Это разбивало ему сердце: видеть людей, — ведь, конечно же, они были людьми, — у которых отняли всё ради какого-то эксперимента. Это объясняло, однако, потерю памяти, о которой ему говорил Мустанг. — Сэр, полковник Мустанг прибыл, — сказал за спиной кто-то. Только чёрта помянешь. Хьюз развернулся, немного удивлённый и возмущённый тем, что тот уже пытается вернуться к работе. Он направился к дверям, чтобы отчитать Роя и сказать, чтобы тот возвращался домой, но остановился, увидев друга. Необыкновенно мрачное выражение его лица было наполовину скрыто его рукой, заслонявшей глаза от солнца. Даже сквозь тень Хьюз видел тёмные круги под глазами Мустанга. — Ты что вообще здесь делаешь, Рой? — попытался Маэс сказать рассерженно, но получилось больше похоже на неподдельное беспокойство. Мустанг покосился на него. — Эти химеры под моей опекой, Хьюз, — он ещё сильнее помрачнел. — Какого чёрта ты меня не позвал, когда их привезли? — Эй, я же сказал тебе, что они прибудут сегодня днём, — возразил Хьюз, переходя в оборону. — Это ты решил выспаться на год вперёд. Рой, хмыкнув, перевёл взгляд с Хьюза на двери склада. Маэс решил, что уже поздно было говорить ему возвращаться домой. Он последовал внутрь за Роем, который явно был рад уйти с яркого света, часто моргал глазами и потирал лоб. Хьюз поднял бровь. Он знал, как Мустанг выглядит с похмелья — именно так и выглядит. — Тебе принести воды? — спросил он с ноткой горечи в голосе. — Избавь меня от этого, Хьюз, — ответил Рой, сжав кулаки. — Ты не знаешь, что случилось прошлой ночью. Раздражение Хьюза мгновенно сменилось обеспокоенностью. — Минутку, а что случилось прошлой ночью? — Рой тряхнул головой и попытался уйти, но Хьюз перехватил его руку и заставил посмотреть в глаза. — Рой, скажи мне, что произошло. Секунду казалось, что Мустанг и правда расскажет. Его лицо немного смягчилось, глаза заблестели слабее. Он приоткрыл рот и полностью повернулся к Хьюзу. Но вдруг он остановился, бросив взгляд поверх плеча Маэса и задержавшись на чём-то сзади. Хьюз, обернувшись, заметил большую клетку. Мужчина с пронзительно-жёлтыми глазами, перьями на висках и окостеневшим носом в ответ всматривался в Мустанга. Мягкость бесследно исчезла, Рой проскользнул мимо Хьюза, пробормотав извинение по пути к клетке. Маэс почувствовал жжение в груди и комок в горле, видя, как Рой отгораживается от него. Он так хотел быть опорой для друга, и его ранило, когда тот не мог доверить ему свои проблемы. Разве он когда-либо делал что-то, что заставляло бы сомневаться в его преданности и готовности помочь? Разве он и правда был настолько сомнительным другом? Сквозь мысли он услышал, как один из его адъютантов повторяет его фамилию. Хьюз поспешно потёр глаза, надел собственную маску и отправился назначать расстановку клеток и время ежедневных прогулок, заталкивая боль глубоко внутрь, как делал уже давно и продолжит делать ещё много лет.

***

Рой подошёл к человеку с песочно-светлыми волосами, испытывая некоторое облегчение. Он помнил этого человека. Он помнил, как он выглядел, прежде чем его преобразовали — когда у него были красновато-карие глаза, а не ярко-жёлтые, как теперь. Его преобразовали последним до… Вообще-то Рой не мог вспомнить, что произошло. Но он знал, что в следующий миг он очнулся в круге преобразования. Мужчина наблюдал за его приближением тревожно, будто не знал, был ли Рой другом или врагом. Он замедлил шаг, ступая осторожнее при приближении к клетке. — Я не знаю, помнишь ли ты меня, — начал он, — но нас с тобой преобразовали последними. Человек с глазами ястреба оглядел его сверху донизу, чуть наклонив голову в сторону. — Я помню тебя. И твоё сердце, — сказал он, — оно… подсказывает мне, что ты не причинишь мне вред. Рой опустил глаза на грудь, ожидая что-то увидеть. Но потом он догадался, что слух собеседника, должно быть, был таким острым, что тот мог расслышать биение сердца Роя.  — Так и есть, — ответил он, шагнув ближе. — Я здесь, чтобы помочь. Но мужчина отошёл назад. Рой понимал. Мир для этих людей всё ещё был новым и страшным, и слишком много информации за слишком короткое время ошеломляло. Рой встал неподвижно и позволил мужчине внимательно рассматривать его. Золотые глаза, казалось, пронзали его насквозь — настоящий взгляд хищника, с которым его совместили. Его лицо было спокойно, хотя осанка ещё выражала настороженность. Рой вновь посмотрел в острые, нечеловеческие глаза. Сердце сжалось в осознании того, что отношение к нему никогда не будет прежним. Потому что он сам потерпел поражение. — Прости меня, — сказал Рой. — Прости, что не смог предотвратить всё это. Мужчина слегка улыбнулся ему. Затем поднял руки и обвёл жестом окружающую обстановку. — Принимая всё во внимание, я не собираюсь жаловаться, — ответил он с блеском в глазах. — Здесь меня как минимум кормят. Точно лучше, чем раньше. Рой нахмурился: «Но вас все равно держат здесь…» — Но здесь о нас беспокоятся, а не игнорируют. Рой кивнул. Удивляло, как щедра была армия в их отношении. Но это были люди Маэса, лично отобранные им за открытость, ум и доброжелательность. Он нашёл взглядом самого Хьюза, начинавшего раздавать личные номера и еду. Он улыбался каждой приближавшейся химере — непростая задача. Большинство из них были в большей степени животными, нежели людьми, и их легко было испугать. Часть из них, однако, не лишена была здравого смысла и не собиралась кусать руки, которые кормят. Рой чувствовал себя немного виноватым из-за того, что так оттолкнул его, но, что бы ни происходило с ним самим, лучше, если Маэс не окажется втянут в это. Он не знал, что сделает, если что-то случится с его самым близким другом. — Но сейчас мне нужно спросить у тебя кое-что важное, — тон голоса его собеседника резко изменился. Рой обернулся к нему. — Ты знаешь, где она? Рой моргнул, на его лице ясно отразилось замешательство. Боковым зрением он заметил, что несколько химер в ближайших клетках оживились, ожидая его ответа. Холодок дурного предчувствия пробежал по спине. Рой приблизился к клетке в поисках уединения. — Что ты имеешь в виду? — прошептал он. — Кто это — она? Мужчина был неподдельно поражён. Он шагнул от Роя вглубь клетки и смерил его тяжёлым, непонимающим взглядом. Большие жёлтые глаза блестели беспокойством. — Ты не помнишь? — спросил он. — Но она помогала тебе, заботилась о тебе. — Прошу, я мало помню из того, что случилось, пока я был с вами. Кто она такая? — Я не знаю, она никогда не называла своего имени. Но ведь это она и создала нас? Как ты можешь не помнить? — Очень многое стёрлось из памяти, когда нас преобразовали, не так ли? — Рой был немного оскорблён. Он не виноват был в том, что у него в голове всё смешалось. — Но ты помог ей, — мужчина стиснул в руках прутья клетки. — Ты дал ей круги, с помощью которых она вытащила нас оттуда. Рой замер, в глазах замелькали воспоминания. Светлые волосы и голубые глаза. Лицо, измазанное кровью, голова у него на коленях. Всё было таким расплывчатым, он не мог составить из деталей ни всё лицо, ни личность. — Я… я не… — выдохнул Рой. — Но ты как она, — зашептал ястребиноглазый. — Ты ощущаешься так же. Ты… что бы ни случилось с ней, то же случилось и с тобой. Сердце колотилось в груди. Откуда этот человек мог знать, что с Роем что-то не в порядке? Он стряхнул с себя воспоминания и посерьёзнел. — Говори тише, — прошипел он, оглядываясь через плечо. — Мы все чувствуем это в тебе. Как чувствовали в ней. Тебе не скрыть этого от нас. Оно растёт внутри тебя. Но ты уже знал это, не правда ли? Для Роя этого было предостаточно. Он развернулся, собираясь уйти, может, на улицу за свежим воздухом, но человек с птичьими глазами окликнул его. — Найди её. Она единственная, кто может всё это исправить. Найди её и освободи. Опасайся третьего. Химеры в ближайших клетках подались вперёд. Он попятился прочь от собеседника, прочь от их умоляющих глаз. Они пристально смотрели, как он уходит, и Рой почувствовал это, даже отвернувшись. Он прошёл через ряды клеток под шорох и устремлённые на него взгляды. Вдруг воздух на складе показался очень тяжёлым. Трудно было дышать. Он вышел с разгорячённым лицом и чуть дрожащими руками. Глубоко вдохнул. Боже, как же хотелось пить. Хотелось в темноту, хотелось свернуться калачиком где-нибудь и всё обдумать. — Всё в порядке, сэр? Рой обернулся и увидел лейтенанта Хоукай. Лицо её было, как всегда, непроницаемым, но только не для Мустанга. Для этого он слишком хорошо её знал. Он попытался улыбнуться ей, но похмелье вернулось на ярком свету, и получилась только гримаса разочарования. — Всё хорошо, лейтенант, — ответил Рой, вытирая пот со лба. — Сколько, вы сказали, у меня накопилось документов? — Я уверена, что это может подождать, сэр, — прозвучало это как смесь просьбы и угрозы. — Да ладно, — Рой не мог упустить шанса поиронизировать в присутствии помощницы. — Всё, о чём я мечтал в плену — заняться бумажной работой. Вы знаете, сколько ночей я представлял себе, как ставлю свою подпись, пока рука не онемеет? Прежде чем отправиться к штабу, он заметил легчайшую тень улыбки на губах Ризы. Войдя в свой кабинет, он увидел четырёх других своих подчинённых, развалившихся на стульях и перебрасывающихся бумажными шариками. Он прокашлялся, и они вскочили с мест. Рой произнёс обычную небольшую речь типа «веселье кончилось» и сказал, что ожидает от них ещё более усердной работы, чем раньше. — Сэр, позвольте сказать, сэр! — воскликнул Кайн. — Что такое, Фьюри? — спросил Мустанг. Старший сержант широко улыбнулся ему. — Хорошо, что вы вернулись, сэр. Это застало Роя врасплох. Он услышал смешок Хавока, но, оглядев лица солдат, он увидел те же выражения облегчения и радости. Прикрыв глаза, он кивнул самому себе, тоже с улыбкой. Он положил руку на плечо Фьюри, затем потрогал его пушистые волосы и выудил из них бумажный шарик. — Хорошо вернуться, — сказал он. — Теперь возвращайтесь к работе. Все уселись за столы и вернулись к своим занятиям. Рой проплёлся к своей, обречённо созерцая полуметровые стопки бумаг. Усевшись на любимый стул, он окинул взглядом кабинет, освещённый тусклым светом раннего вечера. Бреда кому-то звонил, Хавок точил карандаши, Фарман и Фьюри болтали ни о чём, одновременно занимаясь делом. Вошла Хоукай и села за отдельно стоящий стол по правую руку от Мустанга, её тоже ожидали документы, с которыми она справится, наверное, за пятнадцать минут. Рой чувствовал себя спокойным в первый раз за много дней, безопасная жизнь и знакомые цели возвращались к нему — и приятно было знать, что его команда ждала его. Он был абсолютно уверен, что выбрал правильных людей, которые помогут ему изменить мир. — Полковник Мустанг! — проорал Эдвард, пинком открывая дверь. Ну, не считая этого мальчишки. — Сттальной, можешь, пожалуйста, не пытаться разнести мой кабинет? — сказал Рой, не поднимая глаз от таблицы, которую читал. — Эта дверь из красного дерева. — Да мне плевать, — огрызнулся Эдвард. Ал вздохнул. — Мустанг, надо поговорить. Рой положил бумагу и откинулся на спинку стула. Он развёл руками в приглашающем жесте. — Наедине, — прошипел Эд. Мустанг нахмурился. Эдвард был очень серьёзен. Не дерзко-серьёзен, каков всегда старался быть, а действительно чем-то обеспокоен. — Пожалуйста, сэр, — сказал Альфонс. — Я бы сказал ему подождать, если бы это не было важно. Теперь Рой знал, что ситуация нешуточная. Он посмотрел на Хоукай, выглядевшую такой же удивлённой, как и он. Вместе с Эдом и Алом он вышел из кабинета. Наверное, что-то о философском камне, подумал Рой. Они шли по коридору несколько секунд, прежде чем Эд заговорил. — Хьюз сказал нам, что вас пре- Рой моментально зажал Эду рот ладонью. Чёртов мальчишка! Чёртов Хьюз! — Не здесь, — прорычал он. Он затащил Эда в кладовку для швабр под его возмущённые стоны. Как только все трое оказались внутри, Мустанг практически швырнул Эдварда в угол. — Что вам рассказал Хьюз? — прошипел он. Рой на самом деле не знал, почему так разозлился. Ведь беспокоиться вообще-то было не о чем. — Он сказал, что вы подтвердили, что были преобразованы, пока находились в плену, и всё! — выдавил Альфонс, пытаясь не рассердить его сильнее. — Ага, и ещё посоветовал посмотреть записи тех учёных, потому что вы-то ничего не можете вспомнить, — прибавил Эд, упираясь руками в бока. — Что, правда? А Хьюз сказал вам ещё и то, что я не химера? Моя алхимия при мне, Стальной, — парировал Рой. — Даже ты знаешь, что химерам алхимия недоступна. Эд скрестил руки на груди и обменялся с Алом знающим взглядом. Тот никак не ответил. — Тогда вы будете не против продемонстрировать её нам, — Эд сузил глаза. — Если вы знаете, что вы человек, беспокоиться не о чем. Рой застонал. Он должен был это предвидеть. Мог ли он рисковать, пытаясь доказать, что он человек, с этим странным алхимическим блоком? — Я оставил перчатки в кабинете. — Не проблема, Ал всегда носит с собой мел, — не отступил Эд. — Вы же не только огненную алхимию знаете, так? — Брат, мы уходим от темы, — упрекнул его Альфонс. Младший брат открыл сумку, привязанную к его набедреннику, и вынул сложенный листок бумаги. Рой мысленно поблагодарил Альфонса за благоразумие, в очередной раз спасшее его от неудобной ситуации. — Это последний круг преобразования, который, как мы думаем, использовали Часовые, — сказал тот, передавая бумагу Рою. — Вы узнаёте его? Он изучил фотографию. На ней были три красных круга преобразования, вписанных друг в друга. Рой сразу узнал во внешнем круге недействительный. Два внутренних содержали множество мелких деталей, для которых совершенно не хватало его понимания биологической алхимии. — Вас преобразовали в этом круге? — спросил Эд, не дожидаясь ответа на вопрос Ала. — Возможно, — сказал Рой, возвращая снимок. — И что с того? — Мустанг, нам нужно знать наверняка, — ответил Ал, не сводя с него странно сияющих глаз. Рою всегда казалось, что младшему брату трудно лгать. — Да, меня преобразовали последним, — сказал он. Эдвард ругнулся и запустил руки в волосы. Альфонс замер. Рой почувствовал укол страха в груди и ускорившееся сердцебиение. Что могло так подействовать на них? Они знали о медицинской алхимии ненамного больше, чем он сам, но у них было больше времени на исследования. Что они нашли? — Что такое? — потребовал Рой. — Говорите. — Сэр, мы в этом не эксперты, но этот круг… — начал Ал. — Он… Я не знаю, как лучше объяснить… — Скажем так, — перебил Эд, — кто бы ни нарисовал этот круг, он сделал так, чтобы невозможно было поместить в него двух живых существ, активировать его и не получить химеру. Секунду Рой осознавал это. — То есть ты хочешь сказать, что этот круг гарантирует химеру, несмотря ни на что? — переспросил он. — Это невозможно, Эдвард. — Сэр, это правда, — сказал Альфонс. — Мы сами сначала не хотели верить, но посмотрите на это. Ал вновь протянул ему фотографию круга и показал на внешнее кольцо. Рой не увидел в нём ничего странного. — Я не понимаю. Это недействительный круг преобразования. Он не должен ничего делать. Вы уверены, что не ошибаетесь? — В этом и дело. Кто-то — но не мы — допустил ошибку. Приглядитесь, — ответил Эд. Рой всмотрелся, на этот раз именно туда, где был палец Ала. Там был грубый рисунок песочных часов — один из проводящих символов недействительного круга. Конечно, в обыкновенной алхимии он обозначал время, и обычно помогал укрепить что-то из несовместимых в природе компонентов, чтобы оно не рассыпалось, покинув круг. Но недействительность достигалась путём сочетания множества символов-проводников, которые в итоге нейтрализовывали друг друга. Он осмотрел круг в поисках проводника, противоположного времени, но не нашёл его. Рисовавший либо не включил его, либо просто забыл. Рой выпрямился. Эд и Ал видели осознание на его лице и пристально наблюдали за ним. Он отвернулся и прикрыл рот дрожащей рукой. Что это могло значить? Эта крошечная ошибка могла попросту разорвать его изнутри или заставить рассыпаться пылью! — Как это возможно? — прошептал Рой. — Как такое преобразование вообще может быть успешным? — Мы не знаем, — услышал он ответ Эда. — Мы не знаем до конца, что всё это значит, полковник. Насколько нам известно, после этого преобразования вам пришлось бы до конца жизни питаться жидкой пищей через трубочку. Рой скривился, представив себе это. Но он понимал, что Эдвард был прав. В алхимии необходимо было знать, что представлял собой каждый компонент и как его использовать. Неизвестная составляющая могла привести к катастрофе, даже такая естественная, как время. — У нас есть предположение насчёт того, что всё-таки произошло, сэр, — продолжил Альфонс. — Мы думаем, этот символ стал стабилизатором и одновременно оптимизатором. — Оптимизатором? — Рой никогда о таком не слышал. — Что это значит? — Это просто самое подходящее название, которое мы смогли придумать, — сказал Эд. — Он обеспечивает самое полное совмещение преобразуемых компонентов. Если они, так сказать, не смешаются полностью с самого начала, то благодаря ему это рано или поздно все равно произойдёт. — Значит, это попросту бомба с часовым механизмом, — проговорил Рой. Мысли теснились в голове. Это объясняло неработающую алхимию, постоянную жажду и то, как он странным образом потерял сознание после одного глотка виски и проснулся с ужасным похмельем. Его обмен веществ изменился? Чего ещё он должен ожидать? Что это может значить для- — Минуточку, — Рой обернулся к Эду и Алу. — Это всё только теории. Вы не можете доказать, что хотя бы часть этого реальна. — Значит, не можем? — возмутился Эд. — Насколько нам известно, вас преобразовали, вы от этого не умерли, вы отказываетесь показать нам, что всё ещё способны к алхимии, вы странно себя вели с тех пор, как вернулись, и… — Эд протянул руку и обхватил Мустанга за запястье металлическими пальцами. Он вздрогнул от грубого прикосновения, но поражённо застыл, стоило тому убрать руку: нити чего-то вязкого потянулись за ней с его кожи. — Вы думаете, это нормально? Рой рассматривал влажную субстанцию на его с Эдвардом руках. Это был тот же тончайший слой, покрывавший его с самого возвращения, но он всегда предполагал, что это просто пот. Теперь это больше походило на слизь — защитную оболочку большинства рыб и амфибий. Рой вдруг почувствовал, осознал, что оно покрывает его с головы до ног. Он отшатнулся от Эда, сцепив руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Мустанг, с чем вас преобразовали? — спросил тот с угрожающим напряжением в голосе. — Мы не знаем, закончится ли оптимизация через пару месяцев или через пару дней. Оно было опасным? В очередной раз маленькое чёрно-красное существо мелькнуло в памяти, и вдруг начали возвращаться воспоминания. Он вспомнил, как был прикован к полу, как в страхе колотилось его сердце. Человек по имени Рэмс был там, стоял над аквариумом, на нём была одна из перчаток Роя. Он что-то говорил, но за стуком в груди ничего было не разобрать. Он подошёл к Рою и бросил на него существо, и оно посмотрело ему в глаза и пискнуло. — Нет… не опасное… это была- Дверь в комнату вдруг открылась, и за ней стояла Хоукай. Она озадаченно оглядела их, наверное, пытаясь понять, что они делали в кладовке. Рой сразу сделал невозмутимое лицо и выпрямился. Но его сердце не переставало отчаянно стучать. Эд и Ал встревоженно посмотрели на него. — Что такое, лейтенант? — спокойно спросил Рой. — Сэр, генерал Хакуро послал за вами. Он хочет поговорить с глазу на глаз, — сказала Хоукай. — Мне попросить его подождать? — Не нужно, — ответил Мустанг. Он обернулся к Эду и Алу. — Продолжим этот разговор позже. Рой надеялся, что его предупреждающего взгляда будет достаточно, чтобы братья в ближайшее время молчали. Четвёрка покинула кладовку, и Мустанг направился в западное крыло Центрального штаба, где находился кабинет Хакуро, в то время как Риза, Эд и Ал вернулись в его собственный. Мысли Роя сменяли друг друга. Он медленно превращался в химеру. Это осознание ещё не закрепилось в нём окончательно. Но нельзя было всерьёз отрицать его, не со всем происходящим с ним и его алхимией. Ему нужно было обдумать всё. Должен был существовать антидот или способ предотвратить оптимизацию до её завершения. Что сказала та химера утром о женщине, которую надо найти? Он сказал, что только она может всё исправить. Первым делом Рой найдёт эту химеру и проведёт с ним очень долгий разговор. — Мустанг! Подожди!

***

Хьюз догнал друга, отметив про себя, что Рой всё ещё выглядел довольно-таки нетвёрдо держащимся на ногах. Но выражение его лица Маэс мог назвать только онемевшим. Похоже, что он как будто был в шоке. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Хьюз, зная, что это глупый вопрос. Рой сглотнул. «Как никогда хорошо. Куда ты идёшь?» — Тоже к генералу Хакуро. Он хотел видеть и меня, — Хьюз ухмыльнулся. — Как думаешь, что он собирается сказать? — Наверное, что меня отправляют под трибунал за неуважение к старшему по званию, — Рой скривился, — а ты ему нужен как свидетель на случай, если я убью его на месте. Хьюз засмеялся. «Все равно не сдам тебя. Хакуро напрашивается уже который год». Наконец-то Мустанг слабо улыбнулся, и подполковник почувствовал себя в десять раз лучше. Дальше они шли в тишине. Молчание не было неловким, но Маэс все равно понял, что мысли его друга занимает что-то масштабное. Он легко толкнул Роя локтем. — Сомневаюсь, что это трибунал, постарайся не беспокоиться об этом. — Спасибо, Хьюз, — искренне ответил Рой. Но остался в том же настроении, задумчивом и тревожном. Маэс прикусил губу, собираясь расспросить подробнее. Но они как раз подошли к двери в кабинет Хакуро. Рой постучал. Хриплое «войдите» прозвучало с другой стороны, и они вошли. Кабинет Хакуро был довольно просторным. Одну стену целиком занимал книжный шкаф, большое окно в другой выходило на маленький двор за Центральным штабом и идущий вдоль него канал. С потолка даже светила изящная люстра. Сам Хакуро сидел за массивным письменным столом, рядом лежала небольшая стопка документов. Он поднял взгляд на вошедших и прокашлялся. — Джентльмены, — начал он. — Я рад, что вы пришли. Пожалуйста, садитесь. Он кивнул на два кожаных кресла недалеко от стола. Маэс и Рой заняли их, ожидая, когда Хакуро продолжит. Генерал быстро расписался на какой-то бумаге и убрал её в ящик. Затем опять откашлялся и сцепил руки перед собой. Маэсу показалось, что он выглядит немного беспокойным. — Мне кое-что нужно сказать вам обоим, особенно вам, Мустанг, — сказал Хакуро, и Рой сдвинулся в кресле. — Я не очень хорош в этом, так что вам двоим придётся потерпеть меня. Я… я должен перед вами извиниться. Маэс точно не ожидал этого. За что генерал извинялся? За Часовых? Конечно, Хакуро делал не лучшие выборы, но к кому это не относилось? — Я осознал, что должен брать на себя больше ответственности за то, что случилось с вами, чем брал сначала, — продолжил генерал. Затем он обратился к Хьюзу. — Я должен был вмешаться и помочь вашему расследованию раньше. Тогда, может быть, пленение Мустанга не было бы столь долгим. К тому же… — генерал Хакуро опустил взгляд. — Всё это — частично и моя вина. Хьюз был потрясён. Хакуро был одним из самых гордых людей, которых он когда-либо встречал, так что такое принижение себя в корне меняло мнение Маэса о нём. Но, повернувшись, он увидел, что Мустанг застыл в своём кресле. — Что вы имеете в виду, сэр? — напряжённо спросил Рой. Хакуро вздохнул и встал из-за стола. Пройдя к окну, он соединил руки за спиной. — Настало время вам узнать, — наконец проговорил он. — Прежде чем Рэмс стал лидером «Часовых», он был подполковником в этой самой армии, у меня в подчинении. Он был и… моим хорошим товарищем. Маэс услышал скрип кожи: Рой сжал подлокотники кресла. По его спине пробежали мурашки. Он чувствовал, что скоро произойдёт что-то неприятное, но остался сидеть, наблюдая за другом. — Мы вместе финансировали проект. Он назывался «Процесс «Центриоль», и сначала был экспериментом для помощи людям. Тогда единственной задачей Рэмса было заниматься охраной исследователей и доставкой материалов. Но он был умён, и однажды пришёл ко мне с предложением сделать из проекта «Центриоль» оружейный проект. Тогда я и разглядел его опасный ум и отстранил его от работы. Но было уже поздно. Хьюз никогда не был повергнут в страх лучшим другом больше, чем сейчас, с каждым новым словом, произнесённым генералом. Он радовался, что у Роя не было с собой перчаток. — Вскоре открылось, что он привлёк на свою сторону часть учёных и пытался возглавить собственный проект, чтобы тайно воплотить свою идею оружия в жизнь. Он был уволен с позором и приговорён к двадцати годам тюрьмы. Но он сбежал и исчез из Центра. С тех пор я разыскиваю его и несу эту ношу. Мустанг вдруг встал, сжав кулаки и опустив голову. Его волосы прикрывали глаза. Хьюз замер, но зашептал так тихо, что генерал не услышал его. — Рой, ты в порядке? — Но я признаю, что я… неохотно пытался восстановить справедливость, — продолжил Хакуро, совершенно не замечая опасности. — Было трудно пытаться охотиться за лучшим другом, и, полагаю, часть меня всё ещё надеется, что в нём осталось что-то порядочное спустя столько лет. Но эти последние события прояснили мой разум, — генерал развернулся. — Я собираюсь сам доставить его в Центр, и он предстанет перед су- Генерал Хакуро застыл, увидев Роя. Он расцепил руки и протянул их перед собой. «Я понимаю, почему это может не понравиться вам, Мустанг. Но, пожалуйста, постарайтесь сохранить спокойствие». Что-то подсказало Хьюзу, что Рой уже не слушал. Он весь дрожал, и Маэс боялся, что он бросится на генерала. Рой источал нечеловеческую ярость. — Полковник Мустанг? — Хакуро поднял бровь, почувствовав страх Хьюза. — Не стоит быть безрассудным. — Вы подвергли опасности бесчисленные жизни, — прошипел Мустанг. — Ради собственной гордыни. — Я сделал всё, что мог, — отрезал Хакуро. — Вы сейчас живы благодаря мне. — Я жив… — Рой поднял руки, рассматривая ладони со странной улыбкой. — Но вы опоздали, генерал-лейтенант. Маэс и Хакуро лишь смотрели на полковника, встревоженные этими словами. Вдруг Рой схватился за голову и пронзительно закричал. Он отшатнулся от генерала, дыша сквозь сжатые зубы. Хьюз вскочил с места, беспокойство пересилило его страх. Он осторожно приблизился к другу, обращаясь к нему по имени. Его голос звучал мягче, чем хотелось бы. Но боль, испытываемая Роем, должно быть, была страшной. Он мотал головой туда и сюда, пока, наконец, не упал на колени. Хьюз подошёл к нему, протянув руку, но всё ещё слишком боясь приблизиться достаточно для прикосновения. — Подполковник Хьюз, что происходит? — потребовал Хакуро. — Я… я не знаю, генерал, — нетвёрдо ответил тот. Услышав голос Хьюза, Рой перестал кричать и метаться. Он отнял руки от затылка и всмотрелся: на них что-то блестело. Маэс вновь заволновался и в этот момент ощутил, что температура в комнате растёт. Даже оттуда, где он стоял, чувствовалось, что Рой источает жар. Его дыхание было тяжёлым, затруднённым паникой. Хьюз увидел, как от пальцев Роя поднимаются завитки дыма. Густого блестящего вещества на его руках скопилось столько, что оно начало капать на пол. Дым становился всё плотнее и темнее, и вдруг пламя загорелось на руках Роя, охватив пальцы и ладони ярко-оранжевым всполохом, опалившим рукава кителя. Маэс вскрикнул и отскочил от Роя. С его рук капал жидкий огонь, поджигая ковёр. Хакуро за спиной Хьюза пытался выкрикнуть приказ. Рой поднялся, вытянув руки в стороны, и посмотрел Маэсу в глаза со смесью непонимания, страха и гнева. Но не из-за выражения его лица Хьюз подавил крик. А из-за глаз. Его глаза из чёрных стали рубиново-красными.