Через огонь и дождь

Эд не мог поверить своим глазам. Изменилось гораздо больше, чем Мустанг думал изначально. Когда тот уговорил Эда осмотреть его со всех сторон, он нашёл, помимо липкого слоя на коже, множество других особенностей. Между пальцами рук и ног появились эластичные перепонки, но они доходили только до первой костяшки. Значит, в воде они особо не помогут, но скрывать их перчатками будет уже неудобно. Его зубы стали немного острее — при этом не только клыки. Всё это было едва различимым, пока не окажешься в паре шагов, и делало его почти зловещим. Точнее, подумал Эд, более зловещим, чем раньше. Это было ещё не всё. Как ни старался Эдвард касаться его поменьше, он заметил, что кожа Роя была намного прохладнее, чем его собственная и воздух вокруг них. Он снял мокрые сапоги и рубашку, дул ветерок, но он не покрывался мурашками. Когда Эд спросил, не холодно ли Мустангу, полковник пожал плечами и сказал, что не ощущает ни особой прохлады, ни тепла. Эдварда это озадачило. Но, когда он измерил частоту его пульса, всё вдруг встало на свои места. Сердце Мустанга билось невероятно медленно. Вместе это наталкивало Эда на единственную мысль: холоднокровность. Он спросил Роя, возможно ли такое. — Существуют млекопитающие, которые, как предполагают, холоднокровные, — ответил Рой. — Но я не знаю, что бы это означало для человека… — Ну, значит, хорошо, что вы и не совсем человек теперь, а? — пробормотал Эд, и Рой кисло посмотрел на него. — Простите. Об остальном Эдвард мог только предполагать, пользуясь своими знаниями о саламандрах. Мустанг, наверное, стал сильнее — отностительно своего веса — и выносливее и, может, даже смог бы регенерировать утраченную конечность. Для саламандр эти черты типичны, логично, если бы они перешли к химере. Но Эда смутили обнаруженные изменения, не свойственные им. Глаза Роя, раньше бывшие тёмно-карими, практически чёрными, приобрели тёмно-алый цвет, и диаметр радужек увеличился; Эд отметил сходство с ишварцами и получил заслуженный подзатыльник. Ещё большую странность он обнаружил, посмотрев на Роя сзади. — У вас же нет татуировок, так? — спросил Эд. Рой обернулся и смерил его взглядом. — Терпеть не могу татуировки, — отрезал он. Эдвард смотрел куда-то в сторону от его лица. — На вашем месте я бы передумал. — Подожди, что там сзади? — Рой потрогал затылок и ничего не почувствовал. Эд взял его руку и опустил ладонь на основание шеи, и он ощутил, что там кожа была немного теплее. — Что там такое? Эд наклонился и подобрал прутик. «Ну, оно выглядит… примерно… вот так». Он нарисовал круг, пересечённый в нескольких местах кривыми линиями. «И от него отходят лучи», — пояснил Эдвард, нарисовав несколько коротких линий вне круга. «И всё это ярко-красное». Рой уставился на рисунок, задержав руку на шее. Он присел на корточки рядом с Эдом. «Это… не может быть просто совпадением…» — пробормотал он. Он взял прутик и нарисовал круг, обычно находившийся на его перчатках. «Ничего не напоминает?» Они были практически одинаковыми. Линии первого были искривлены, и недоставало некоторых деталей, но он достаточно походил на круг преобразования и, возможно, был действующим. Эд и Рой посмотрели друг на друга. — Значит, вы были правы насчёт той перчатки в круге. — А саламандра, с которой меня преобразовали, была чёрная в красную полоску, — добавил Рой. Они рассматривали рисунки на земле, силясь осмыслить этот феномен. Но ничего не выходило. Ничто из этого, согласно их знаниям алхимии, не должно было быть возможным. Рой тяжело выдохнул и в очередной раз задумался, что же всё это означало.

***

Риза облокотилась на спинку кресла и разжала пальцы на подлокотниках. Она только что закончила внимательно слушать Альфонса, рассказавшего о событиях в кабинете Хакуро с точки зрения Мустанга. Мальчик вернулся в штаб рано утром из глубины леса к западу от Центра — в доспехах было полно листьев и веточек. Хоукай знала, что произошло после того, как Рой покинул кабинет. Это было известно уже всему Центру. Когда он перепрыгнул через ограждение, военные выстроились вдоль канала в обоих направлениях, ожидая, что он всплывёт. Они держали оружие направленным на поверхность воды добрых две минуты, прежде чем поняли, что никто не может находиться под водой так долго. Они бегали взад и вперёд вдоль канала в поисках него, но ничего не нашли. Хоукай всё это время была с Хьюзом в лазарете. У него был шок, и дым повредил его лёгкие, но серьёзного ущерба не было, и стоило ожидать полного выздоровления. Остальные члены отряда Мустанга заполняли заявления и складывали документы в папки — пока идёт расследование дела их командира, им придётся сделать перерыв. Риза как раз закончила с таким же заявлением, когда появился Альфонс, и все собрались у Хьюза в кабинете слушать сообщение от Роя. Хьюз тоже откинулся на спинку кресла и сухо усмехнулся. «Я правда не собирался так застывать на месте, но он совершенно застал меня врасплох. Особенно с учётом того, что за день до этого доказал, что он человек». Риза чувствовала себя так же. Трудно было поверить, что мир мог так измениться меньше, чем за двадцать четыре часа. — Ты знаешь, что он собирается делать? — спросила она Ала. — Он направится на запад, — ответил он. — Почему? — спросил Хьюз. — У него есть конкретная причина? Альфонс замялся, и Ризу это совсем не успокоило. Она надеялась, что её командир не принял опрометчивое решение. — Он сказал, что его инстинкт говорит ему идти на запад, чтобы найти кого-то, кто, как сказала другая химера, сможет всё исправить?.. Чтоб тебя, Рой! Хьюз хлопнул ладонью по лбу. «Подозреваю, он не упомянул, что же ожидает найти, не так ли?» — Нет… — Альфонс опустил голову. Его голос посерьёзнел. — Но, как я понял, он не хочет, чтобы вы все в этом участвовали. — И что, чёрт возьми, он хотел этим сказать? — возмутился Бреда. — Он не хочет, чтобы вы вмешивались, — повторил Ал, издал звук, похожий на глубокий вдох, и продолжил. — Он сказал, что ему уже не на что надеяться, что его репутации и целям пришёл конец и что бессмысленно подвергать вас тому же. Повисла пауза, и вдруг все мужчины в кабинете рассмеялись. Ал подскочил от неожиданности, думая, что сказал что-то не так. Скоро они утихли. Риза слегка улыбалась, хотя её взгляд был опущен и устремлён вдаль. — Хорошо, Альфонс, — на лице Хьюза была улыбка всё понимающего человека. — Мы все знаем, что он знает, что мы на это не поведёмся. Чего он на самом деле хочет от нас? Альфонс засмеялся и кивнул, радуясь, что притворство, как и сказал полковник, не сработало. Он отнёсся с уважением к просьбе Мустанга и дал им выбор. Как ожидалось, никто им не воспользовался. «Он сказал, что хотел бы, чтобы вы узнали больше о Часовых, особенно об их лидере, Рэмсе. Он хочет знать, где он и чем занимался в последнее время. Если вы сможете снабдить его этой информацией, дальше он справится сам». — Вы не думаете, что он будет преследовать Рэмса один, правда? — Фьюри оглядел остальных с неверием на лице. Хавок усмехнулся в сторону сержанта. — После всего, что тот с ним сделал, я удивлён, что он не занялся этим в первую очередь, — лейтенант перекатил во рту незажжённую сигарету. — Командование право насчёт одной вещи, Мустанг — опасный человек. Ему нечего терять. — Он единственный, кто так считает. — Хоукай наконец заговорила. Все обернулись к ней. — Уже некоторое время я перехватываю документы Хакуро. После того, как мы спасли полковника, Рэмс с остатками Часовых сбежал на юг, почти к границе с Аэруго. Это рискованно, но он знает, что это единственное место, где армия предпочтёт не появляться. — Почему вы не сказали Рою? — перебил Хьюз. Риза смерила его взглядом, ясно говорящим, что ответ на этот вопрос должен быть очевиден. — Чтобы он не поступил именно так, как ему сейчас хочется, — ответила Хоукай и повернулась к доспехам. — Это всё, что он сказал, Альфонс? Ал кивнул, и Риза глубоко вдохнула. Что-то беспокоило её. Эти приказания были слишком неопределённы, даже для Мустанга. Происходило что-то ещё, а он никому не говорил. Она чувствовала это. Риза встала, готовая принять окончательное решение. — Хьюз. Вы, Бреда и Фьюри отправитесь на запад за Мустангом. У нашей команды оплачиваемый отпуск, а вы скажите, что ещё больны. Никто не заметит нашего отсутствия. — Когда мы встретимся, каковы должны быть наши действия? — спросил Хьюз, и Хоукай порадовалась, что он не стал спорить. — Просто помогайте ему любыми способами. С ним Эдвард, но мне кажется, что этот его план куда обширнее, чем он думает. Если и нет, это не навредит. — А что насчёт меня, сэр? — Хавок выпрямился. — Мы с вами, лейтенант, установим наблюдение над укрытием Часовых. — Что?! — Хоукай не знала, кто удивился больше всех, Хьюз, Ал или Хавок: все они вскрикнули. — Вы сошли с ума? — заговорил подполковник. — Вы правда считаете, что вам вдвоём под силу справиться с группой террористов? — Мы не будем вступать с ними в бой, — отрезала Риза. — Последние сведения о Часовых поступили три дня назад. Кто знает, сколько ещё их успело собраться и сколько успеет, когда Мустанг займётся ими. Нет, нам просто нужно узнать, с чем придётся столкнуться, чтобы у него был шанс на успех. Как только Мустанг достигнет своей цели на западе, мы встретимся с ним. Полковник больше не ограничен рамками армии и не связан с ней с профессиональной точки зрения, и он знает это. Значит, он, скорее всего, попытается привлечь как можно больше ресурсов извне, чтобы получить желаемое. Наша задача — удостовериться, что он использует эти ресурсы с умом, а затем уйти с дороги. Хавок ухмыльнулся: «Я предлагаю просто дать ему побыть вне себя. Он заслужил выпустить пар». — Если он надеется служить в этой армии вновь, мы не можем этого допустить. Хьюз посмотрел ей в глаза. «Вы правда думаете, что после всего, что произошло, они позволят ему вернуться на свой пост в его… состоянии?» — …Нет, — вполголоса ответила Риза. — Но это не был бы первый раз, когда армия наняла химер для тайных операций… Это лучше, чем жалкое существование, которое приходится вести остальным… Повисла тяжёлая пауза. Все знали, что было уготовано химерам, признанным правительством опасными или бесполезными. Тем, которым удавалось избежать этой судьбы, жилось ненамного лучше. Хавок тяжело вздохнул и обернулся к Хьюзу. — Думаю, вам троим стоит взять с собой как можно больше досье на химер Часовых. Возможно, они помогут полковнику в его поисках. Хьюз согласно кивнул и обратился к Хоукай: «Как сотрудник отдела расследований, я могу дать вам доступ к большему, чем перехваченные отчёты. Это обеспечит хоть какое-то понимание того, с чем придётся иметь дело.» Хоукай благодарно улыбнулась. Альфонс встал, как только остальные начали расходиться. Он оглядел всех и остановил призрачно светящийся взгляд на Ризе. — А что вы прикажете делать мне, мэм? — Через твоего брата ты наша единственная связь с Мустангом, — вставил Хьюз. — Так ему не приходится искать безопасные телефонные линии, чтобы связаться с нами. В то время как он, скорее всего, будет держаться как можно дальше от людей и населённых пунктов, Эду должно хватить ума рано или поздно позвонить тебе. — Он позвонит, мы договорились, — ответил Ал. — Как только представится возможность. — А пока что, — заметил Хавок, — будем надеяться, что они не разорвут друг друга на кусочки.

***

— Чёрт возьми, Стальной, я сказал: НЕТ!!! — Рой опять сорвался на крик. — А что ещё мы можем сделать? Вы не можете просто дать такому пропасть зря. Если есть возможность, я считаю, ей всегда надо пользоваться. — попытался обосновать Эд. — Найди другую возможность, — Рой отвернулся от него. — Я знаю, вам хочется попробовать снова. Любому стоящему алхимику хотелось бы, — прошептал Эдвард. Наверное, он был прав. Они пытались разжечь огонь. Несмотря на летнее тепло днём, ночью становилось довольно-таки холодно. Не то чтобы это беспокоило Роя, раз новый механизм терморегуляции практически не позволял чувствовать температуру, но он почувствовал усталость и то, как замедлились его движения, когда село солнце. Эд попытался уговорить его пойти в посёлок в двух милях от них, но Рой настаивал на том, чтобы оставаться подальше от людей, особенно учитывая то, как близко к Центру они всё ещё находились. Так что они нашли небольшую, но хорошо спрятанную полянку в лесу. Рой как раз закончил очищать один клочок земли от листьев и камней, когда Эд вернулся с растопкой. К сожалению, ни у одного из них не оказалось зажигалки. Мустанг попытался зажечь огонь трением, утверждая, что уже это делал, но всё, что получилось — занозы, множество сломанных палочек, к тому же намокших от его постоянно влажных рук, и конец, пришедший его терпению. Эд сидел на траве, уставившись на шею Роя; в итоге он предложил ему воспользоваться своим новыми умениями, чтобы зажечь огонь. Мустанг замер на несколько секунд и ответил, что это плохая идея. За одним последовало другое, и вот они оказались в настоящем времени. — Я даже не уверен, получилось ли бы у меня, если бы я попытался, — Рой устало выдохнул и уселся рядом. — Я вроде бы не контролировал это и в первый раз. — Ну, это точно не случайный процесс. Природа не так устроена, — сказал Эд. — Вы это контролируете, просто ещё не знаете, как. Какое чувство было самым сильным тогда, в кабинете? — Мы не будем «восстанавливать последовательность событий» ради эксперимента, Эд, — оборвал его Рой. — Мы и не пытаемся. Я просто хочу найти что-то… общее, — голос Эдварда стал мягче. — Полковник, что бы это из себя не представляло, вы знаете, что оно пригодится в противостоянии с Часовыми. И в таком случае можно и попрактиковаться. Рой задержался с ответом. Если говорить честно, то ему было страшно. Тогда он был так полон гнева, что, казалось, адское пламя пылало внутри него. Это подавляло, это душило, это… завораживало. Он не мог перестать думать о моментах, когда он был в центре этого водоворота. Так ощущалась сила, Рой не мог этого отрицать. Но пугало его то, что он понятия не имел, что вообще способен на такую ярость. Его гнев был так силён, что обрёл физическое воплощение. Никто не должен иметь такую силу. Он медленно повернулся к Эду. — В основном гнев. Смятение, страх, — Рой почти шептал. — Голова была переполнена мыслями, тело было напряжено, а сердце едва не вырывалось из груди. В том, как бы ни появилось это пламя, не было ничего хорошего. Единственное ощущение контроля у меня было от того, что я пытался заставить себя ничего не делать, и мы оба знаем, что у меня плохо получилось. Эд долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на кучку незажжённых прутьев. Рой видел, как глубоко он задумался. Начинало сильно темнеть, и показались первые звёзды, когда он наконец заговорил опять. — Возможно, дело в вашем пульсе, — проговорил он. Мустанг молча ждал, пока он продолжит. — Говорите, ваше сердце билось очень быстро? Это необычно для холоднокровного существа. Возможно, частый пульс активирует защитный механизм. Разве не так они обычно работают? Рой сложил руки на груди. «Полагаю, да… Но как я должен контролировать своё сердцебиение? Это не что-то сознательное». — Ерунда. Каждый может манипулировать им через воспоминания и чувства, не находясь в подходящей ситуации. Если у вас есть яркое воспоминание, которое точно взбудоражит вас, вы можете по желанию обращаться к нему, и, рано или поздно, не понадобится и этого, — объяснил Эд. Мустанг предположил, что это его наставница миссис Кёртис обучила его всему этому, Эдвард сейчас говорил совсем как она. — Воспоминание? — подтвердил Рой. — Какое-нибудь сильное. Что вы принимаете близко к сердцу? Рой опустил взгляд. Если что-то и заставляло его обливаться холодным потом, то это воспоминания об ишварской войне. Когда он не был в бою, Рой притуплял свои чувства и отгораживался от остального мира. Но на поле боя всё было совсем по-другому. Адреналин плескался в крови, делая взгляд острее, реакции — совершеннее. Но разум оставался спокойным и расчётливым. Полная противоположность того, что он испытал в кабинете Хакуро. Он был машиной войны, стихийным бедствием, и у жителей пустыни не было и шанса против него. А после войны, вернувшись домой, он понял, что часть его умерла вместе с теми, кого он обратил в пепел. Он видел сны, кошмары, просыпался в ужасе ещё много месяцев. Призраки возвращались, чтобы кричать в голове и заволакивать взгляд кровью. — Вы… — прошептал Эдвард. Рой тоже это увидел: слабое оранжевое сияние под поверхностью кожи, исходящее из символа на шее и пульсирующее вместе с ускорившимся сердцем. Оно перелилось в грудь и вниз по рукам и собралось в ладонях, где скапливалось всё больше и больше уже знакомой прозрачной субстанции. Запах бензина коснулся его носа, он чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее в ожидании возвращения огня. Рой смотрел, как дым поднимался тонкими завитками от его рук, сгущался, темнел и вдруг рассеялся при всполохе пламени, быстро покрывшего его руки до запястий. Рой вскочил на ноги, подняв кисти так, чтобы огонь не распространился вверх по рукам. Эд тоже вскочил, удивлённый-таки появлением пламени. Дыхание Роя участилось. Мозг подсказывал ему, что он должен страдать от боли, но он вообще не чувствовал жара! Языки пламени танцевали на руках, и он чувствовал их лёгкое трепетание, как крылья бабочек. Огонь был необычного оранжевого цвета, с красными оттенком. Он видел, как кожа его рук мерцающе светится, как горящие угольки. Такое сильное, яркое пламя, подумал Рой, непросто будет потушить. О нет. Как он его потушит? С его ладоней начал капать избыток керосина. Он протянул руки над кучкой дерева для костра, позволяя горящим каплям падать на растопку. Но огонь на них всё ещё горел, когда дерево давно уже занялось. Эд, обхвативший руками голову, явно заметил ту же проблему. — Стальной… — голос Роя вышел близким к шёпоту. — Что теперь? — Я не знаю, я так далеко не продумывал! — Эд вертел головой из стороны в сторону в поисках неизвестно чего. Рой попытался замедлить сердцебиение, глубоко дыша и сосредоточившись. Не работало. Воспоминания о матери, о детстве и о других успокаивающих вещах, похоже, не были способом потушить пламя. В первый раз оно погасло само, но не раньше, чем причинило громадный ущерб. — Стальной… — проговорил Рой, когда огонь начал обжигать уже обугленные манжеты его кителя. — Оно распространяется. — Так сделайте так, чтобы не распространялось! — крикнул Эд. Рой скрипнул зубами. Он не мог просто помахать руками в воздухе в надежде, что они погаснут. Это только раздуло бы пламя. От воды оно только распространилось бы быстрее. Огонь нужно было чем-то накрыть. — Снимай плащ, — Рой осторожно обернулся к Эдварду. Тот выразил взглядом категорический отказ. — Мне нужно перекрыть доступ воздуха. — Тогда лучше так! — воскликнул Эд и хлопнул в ладоши. Он прижал их к земле, вокруг него взлетели искры, и рыхлый земляной столб полетел прямо в Роя. — Нет, стой! — но прежде чем он мог договорить, у него всё лицо было в грязи. Рой упал навзничь и оказался по кучей грязи и камней. Под их весом он с трудом сел и закашлялся, вдохнув пыльный воздух. Земля сделала свою работу, погасив огонь, но он все равно сверлил взглядом юного алхимика, так и стоявшего на коленях со смущённым лицом. — Простите… — он потёр голову. — Я запаниковал. Рой вздохнул и тряхнул головой. У них хотя бы был теперь костёр. Он отряхнул землю с ног и поднялся. Но, стоило ему встать, он обессиленно упал на бок. Основание шеи жгуче болело, и во всём теле были жар и сухость. С трудом вдохнув, он почувствовал вкус пыли и шершавость языка. Он едва мог двигаться, а пульс опасно замедлился даже для холоднокровного существа. — Полковник! — Эд попытался удержать Роя, но он был так слаб, что не мог даже опереться на него. Его инстинкт саламандры вдруг дал о себе знать и побудил Роя сделать то же, что и всегда. Пойти к воде. — Стальной… воды… — просипел он. — Сэр, но река… — начал было Эд, но остановился. Он ещё раз сжал ладони вместе и приложил к земле. Раздался рокот, и Рой увидел, как яма — около полуметра в диаметре — появилась рядом с ним. Она была наполнена водой. Он догадался, что Эд сделал небольшой подземный канал, соединённый с рекой, находившейся шагах в тридцати отсюда. Стоило Рою коснуться прохладной поверхности воды, он забылся и окунул голову целиком. Он пил воду большими, приносящими облегчение глотками, потом опустил в воду и руки. Жжение ниже затылка ушло, силы вернулись. Вынув голову из-под воды после добрых пяти минут, он перевёл дыхание и растянулся на спине. Эд всё ещё сидел на коленях рядом. Костёр всё ещё горел. Звёзды всё ещё светили. Рой поднял руки. Грязь смыло, и опять от огня осталась оранжевая корочка. Он сжал кулаки, и она раскрошилась и осыпалась, как стекло. — Символ у вас на спине светился, — сказал ему Эд. — А лучи вокруг него становились длиннее. Рой взглянул на него, не поворачивая головы. «Чем больше я пользуюсь огнём, тем меньше человеческого во мне остаётся». — Думаю, цена выше, — Эд уселся поудобнее, скрестив ноги. — Если вы не будете осторожны, вы можете и умереть. Довольно долго они не нарушали тишины. Была уже глубокая ночь. Костёр начал гаснуть. Рой мог думать только о том, каким же странным всё это было. Он был химерой. Его объединили с саламандрой. Каким-то загадочным образом он всё ещё мог создавать пламя, но должен был учиться этому заново. И оно могло означать для него смерть. Внезапно Эд засмеялся. — Что такое? — пробормотал Рой. — Интересно получается, — пояснил Эд. — Вас преобразовали с животным, в основном водоплавающим, но вы можете создавать огонь. И при этом вам, похоже, нужна вода, чтобы его подпитывать. Рой задумался над этим. Да, престранно. Две противоположных стихии как-то сосуществовали в нём. «Вот это я понимаю, внутренний конфликт». Эд кивнул. «Не повезло вам».