Лучшее оружие Гидры

Тони сходит с ума. Медленно, но верно. Сидит в своем кабинете, зарывшись в документы и папки с головой. Он поднял почти все архивы, до которых смог дотянуться. Объездил весь штат, общался с соцработниками, капал на нервы журналистам, но так ничего и не смог найти. Баки говорит, что похитил Питера ровно восемь лет назад. А Тони хочет вспороть себе глотку от этих слов. Имя и фамилия Паука не фигурируют нигде, вместо них — пустые листы и замазанные черным маркером факты. Его будто в принципе не существовало. Будто он взялся из ниоткуда или… Тони вздрагивает и сметает со стола все бессмысленные бумаги. Трет пальцами переносицу, осмысливая свое внезапное озарение. Даже улыбается немного, криво и болезненно, но все же улыбается. Берет в руки кружку с уже остывшим кофе и допивает остатки горькой жижи. На часах семь утра, сна ни в одном глазу. Старк бодрствует уже вторые сутки, его лицо осунулось, стало уставшим, бледным и, казалось, серым. Разминает затекшую шею, хрустит позвонками и встает с кресла. За солнцезащитными очками прячет залегшие вокруг глаз тени, брызгает парфюм, натягивает на поникшие плечи пиджак и выходит из кабинета. Холодный свет поздней весны бликами отдается от панорамных окон. На улице тихо и спокойно. Легкий ветер треплет волосы, ласкает скулы. Шум деревьев как-то воодушевляет и Тони глубоко вдыхает свежий воздух. Ему нравилась база Мстителей. Он однозначно скучал по этому месту. Старк садится в припаркованный автомобиль и дает по газам, моментально срываясь с места. Если его догадка верна, у Питера есть шанс вернуться в обычную жизнь.

***

Покрасневшие глаза, растрепанные кудри и колючая щетина. Выглядит Паук откровенно херово. Он сидит на полу, вжавшись в угол. Думает. На плечах болтается бесформенная белая футболка, с ног свисают такие же хлопковые штаны. Босые ступни мерзнут на кафельной плитке, но Питеру плевать. Он уже пытался пробить толстое стекло, пытался выбраться через вентиляцию и потолок. Не получилось. Напротив постоянно дежурит либо Барнс, либо Роджерс. Оба досаждают парня идиотскими вопросами и разговорами, которые воспаляют в нем ярость с каждой секундой все сильнее и сильнее. Отчаянно хочется курить. Сигареты довольно часто ему помогают, когда силы уже на исходе, а в голове творится настоящий кавардак. В Гидре всем плевать на твои вредные привычки, внешний вид и ментальное здоровье: главное, чтобы это не мешало миссиям. А никотиновая зависимость не могла сделать Паука менее быстрым и ловким. Гребаная регенерация. Кури хоть каждую секунду — все равно не сдохнешь. Даже отдышка не появится. И это Питера бесило больше всего. Он думал о своей смерти миллионы раз. Представлял, как летит вниз с огромной высотки, как его мозги забрызгивают обувь случайных прохожих. Представлял, как пуля кроит его череп, моментально убивая. Представлял, но так и не решался спрыгнуть с крыши или приставить к виску пистолет. Слишком сильно цеплялся за Гидру, за призрачную надежду счастливого будущего. — Питер, — Баки выходит из тени, посылая Стиву мимолетную улыбку. Роджерс кивает вместо приветствия и уходит, устало разминая шею, — долго будешь в молчанку играть? — Пошел нахуй. Барнс качает головой, глубоко вздыхая. Садится на хлипкий стул и упирает локти в колени, придерживая подбородок ладонями. Его металлическая рука спрятана под объемной толстовкой, волосы убраны в низкий хвост. Выглядит таким… Уютным? Питера передергивает от этой мысли. — Ты многого не знаешь, — голос Баки тихий и спокойный, но парень все равно сжимает кулаки от подступающей к горлу пламенной ненависти. Питер вновь молчит, делая вид, что ничего не слышит. — Не помнишь, как в Гидру попал? — немного издевки и иронии. Барнс уверен, что Паркер не помнит ровным счетом ничего. — Меня из приюта забрали, — отмахивается от вопроса, как от назойливой мухи, и тут же затыкает себе рот. Баки удивленно вскидывает брови, чего не укрывается от зоркого взгляда Питера. — Тебе воспоминания подменили? — скорее не спрашивает, а утверждает. Говорит будто в пустоту, не рассчитывая на ответную реакцию. Паркер хмурится, его лицо вмиг превращается в холодную маску. Медленно поднимается с пола, подходит к стеклу, смотрит прямо в душу. — Что? Баки вновь качает головой. — Я тебя выкрал, малец, — мужчине жаль. Действительно жаль, но он понимает, что Питеру на это плевать. — Похитил, когда ты гулял с какой-то женщиной в парке. Тебе было около десяти лет, если не меньше. В Гидре твердили постоянно, что у тебя есть какая-то предрасположенность. Что ты станешь отличной подопытной крысой. Парень дергается всем телом. Слова обжигают его легкие огнем неконтролируемой агрессии. Еще чуть-чуть и из его горла вырвется рычание, а потом и беспорядочные удары по стеклу. Он поджимает губы, впивается ногтями в кожу на ладонях и резко вбивает кулак в стену, крича: — Ты врешь! Баки даже не моргает. Смотрит с отвратительным Питеру пониманием и сожалением. Будто он чертов мозгоправ, видевший его насквозь. Будто Паук для него — очередной разбушевавшийся псих, которому стоит вколоть успокоительное, чтобы не орал так сильно. — Нет, Питер, я не вру. Паркер буквально чувствует, как его сердце разрывается на куски. Он отскакивает от стекла, часто дыша. Зарывается дрожащими пальцами в волосы, падает на пол и сдавленно кричит. В висках пульсирует, сознание выворачивается наизнанку. Он не должен верить этому предателю. Зимний точно лжет. Но почему же Питеру кажется, что в его словах правды больше, чем во всех проповедях Гидры? В холле слышатся торопливые шаги и чей-то взволнованный голос. Тони активно размахивает руками, на его лице появляются первые проблески надежды. Баки вскакивает с места, замечая знакомую женщину. В ее глазах застывают слезы, губы обветрены и искусаны, ладони потные. Она проносится мимо Барнса, совершенно не акцентируя на нем свое внимание. Бежит прямо к камере, падает на колени. Из ее сумки вываливаются какие-то папки и пузырьки с таблетками. — Питер, мальчик мой, — ее голос дрожит, руки трясутся, когда она кладет их на стекло. Парень лишь зажимает голову сильнее, закрывает уши и дрожит всем телом. Он мечется в углу, кричит что-то нечленораздельное, срывает голос, раздирает кожу на затылке. — Впустите меня к нему! — женщина смаргивает слезы, бьет кулачками по прозрачной двери, умоляюще смотрит на Старка. Тони кивает Баки и отводит взгляд, не в силах смотреть на происходящее. Барнс нажимает на кнопку, встроенную в небольшой пульт, и женщина тут же вскакивает с пола, забегая в камеру. Она тянется к Питеру, обнимает его плечи, стирает с щек слезы и не прекращает что-то шептать ему на ухо. — Мэй? — Паркер будто выныривает из ледяной воды, цепляется пальцами за родные запястья, сжимает их до синяков. Голос ломается, хрипит и, кажется, вибрирует. Питер не верит. Думает, что окончательно сошел с ума. Переводит раскрасневшиеся глаза на кривую улыбку Старка и тут же кидается женщине на шею, зарываясь носом в длинные волосы. Вдыхает такой знакомый аромат, давится слезами и впервые за всю свою жизнь ненавидит Гидру. А Мэй гладит его по голове, обнимает дрожащее тело, кусает свои губы и тихо всхлипывает. Она помнит тот роковой день в мельчайших подробностях. Помнит, как Питер все утро талдычил о том, что хочет прогуляться в парке. Мэй на все его восхищенные рассказы о какой-то научной выставке лишь тепло улыбалась, но на прогулку все-таки вышла. И она ненавидит себя за это решение. Питер пропал, стоило ей только отвлечься на продавца мороженого. Он будто растворился в воздухе. Она носилась до глубокой ночи по всему парку, опрашивала прохожих и выплакала столько слез, что на следующий день угрюмо удивлялась, как они еще умудряются скапливаться в уголках ее глаз. Полиция сначала активно занималась поисками пропавшего мальчика, а потом… А потом они официально признали его погибшим, подкинули Мэй тело абсолютно другого ребенка, закрыли дело и умело подчистили всю информацию. Питера Паркера словно никогда и не существовало.

***

— Как ты это сделал? — Стив задумчиво наблюдает за тем, как Паук сидит на берегу реки, положив голову на плечо своей тети. Они тихо о чем-то переговариваются, Старк периодически слышит рваные вздохи и всхлипывания. — Ну, я же гений, — Тони самодовольно улыбается и складывает руки на груди. Ему надо бы лечь в кровать и отоспаться наконец, но отрывать взгляд от воссоединения семьи совершенно не хочется. — Просто в какой-то момент понял, что Гидра стерла Питера Паркера с лица Земли. Порылся в архивах газет и нашел упоминание о пропаже десятилетнего мальчика, чье описание удивительно точно подходило нашему Пауку. — А как тетю его нашел? Тони давит улыбку еще шире, показывая ровный ряд белоснежных зубов. Хмыкает себе под нос и переводит ироничный взгляд на Кэпа. — Ой, только не говори, что в объявлении был ее номер, — Стив фыркает, а потом закатывает глаза, увидев легкий кивок Тони. — Проследите за ними, — Старк говорит чуть громче, чем обычно, чтобы его услышал и Баки, сидевший на скамейке в нескольких метрах от них. Но на его просьбу оборачивается Питер, чего Тони благополучно не замечает. — А ты куда? — Спать, — Старк демонстративно зевает и разворачивается, в последний момент замечая, как Стив направляется в сторону Барнса. Голубки. Тони чертовски сильно устал. На все тело накатывает слабость, как только он понимает, что все позади. Что Питер медленно, но верно возвращается к привычной жизни. Что у них есть какой-никакой шанс. Да, имя Паука придется отмывать еще очень и очень долго. Им предстоят многочисленные судебные процессы, разговоры с психиатрами и не одно посещение Ваканды. Но это лучше того ада, в котором Питер жил последние восемь лет. Мужчина кое-как доползает до своей спальни, параллельно стягивая с плеч пиджак, провонявший старостью архивов. Сил нет даже на то, чтобы сходить в душ и смыть с себя эти пиздецки тяжелые дни. Но Тони, героически продрав глаза, вваливается в душ и тут же включает обжигающий поток горячей воды. Это немного успокаивает и приводит в чувства. Он несколько минут просто стоит, упираясь лбом в кафельную плитку. Думает. Горячие капли скользят по расслабленным мышцам, клубы пара почти полностью закрывают обзор. Все вокруг пахнет терпким гелем для душа и это, несомненно, мужчине нравится. Он на негнущихся ногах вылезает из душа, устало зевает и наконец валится на застеленную постель. Засыпать в чистой одежде и с вымытой головой было наивысшим уровнем блаженства. Тони открывает глаза только под вечер, когда на улице уже зажегся тусклый свет фонарей. Хочется выпить, а потом опять вырубиться, желательно, до самого утра. Старк лениво встает, путается в одеяле, грязно ругается, но все-таки выходит из своей комнаты, тихо шаркая тапочками по паркету. На нем обычная футболка и свободные спортивные штаны. Выглядит он уж слишком по-домашнему, но Старку на это глубоко насрать. Кого особенного он может встретить сейчас? — Оу, — Тони шумно выдыхает, увидев на кухне сгорбленную фигуру Питера. Встретил… Парень уплетает за обе щеки сэндвич с арахисовой пастой. Его губы в джеме, пальцы в крошках, но в глазах начинают появляться первые искорки счастья. Щеки слегка порозовели, спина расслабляется. Он выглядит живым. Тони скользит взглядом по столешнице, глаза натыкаются на пачку сигарет. Мужчина хмыкает своим мыслям и проходит вперед. Питер замечает Старка и тут же вскакивает с места, вытирая руки и рот салфеткой. Все его тело моментально вытягивается по струнке и Тони разочарованно качает головой. — Вольно, солдат, я сейчас уйду, — мужчина поджимает губы и горестно вздыхает, когда лицо Питера вновь превращается в холодную маску. Тони плещет в стакан мартини, выпивает сладковатое пойло залпом. Хочет что-то сказать парню, но мозг отчаянно не желает складывать слова в предложения. — Спасибо… — голос Питера слишком тихий, но этого хватает Старку, чтобы улыбнуться. Он кивает и уже хочет уйти. Длинные пальцы оплетают его локоть, не давая сдвинуться с места. Тони удивленно оборачивается, замечает, что парень смотрит на него потерянным взглядом. — Я… Старк прикусывает губу. Сонливость моментально испаряется, а на ее место приходит приятная встревоженность. — Хочешь поговорить? Питер отрывисто кивает и отдергивает руку от Тони, пряча ее в кармане штанов. Старк смотрит в окна. На улице уже смеркается, стрекот сверчков он слышит даже в доме. Мужчина стягивает с крючка флисовую кофту и накидывает ее на плечи парня, а на себя натягивает объемную толстовку. Они выходят на улицу, бродят по узким тропинкам рядом с лесом и наслаждаются весенним вечером. На душе так хорошо и спокойно… — Мне кажется, — Питер резко останавливается, смотря на зеленые кроны деревьев, — что светлую версию меня будто подменили много лет назад на темную, а сейчас все вновь вернули на свои места. Тони берет парня за руку, слегка сжимает его запястье и поддерживающе улыбается. — Тебе предстоит пройти длительный процесс реабилитации, но это обязательно поможет тебе еще сильнее, — Старк замечает, как в глазах Питера проскакивает слабая надежда, и он успокаивающе проводит большим пальцем по его ладони. — Тетя Мэй говорит, что вы очень хороший человек и что, — парень запинается, в горле образовывается ком, — что мне очень повезло с соулмейтом. Из Тони будто выбивают весь воздух. Он буквально задыхается, чувствуя, как его легкие наполняются щемящим чувством счастья. — А ты с ней согласен? — голос предательски дрожит, страх ответа сковывает горло. Тони не рассчитывает на то, что Питер бросится в его объятия. Он даже не надеется на какое-то проявление симпатии, потому что понимает: парень просто не знает, что такое любовь. В Гидре его не могли научить правильно выражать свои чувства, да и опыта у него наверняка никакого не было. Поэтому Тони готов ждать. Он всегда будет рядом, всегда будет поддерживать и помогать, чтобы однажды Питер смог полностью ему открыться. — Да… — Старк вздрагивает. Парень подходит к нему ближе, смотрит с непонятной нежностью и благодарностью. Тони вспоминает темного Питера и у него происходит разрыв сознания. Будто перед ним сейчас абсолютно другой человек — уже совсем повзрослевший подросток, на чью долю выпало немало испытаний, но чьи глаза кажутся такими добрыми… Парень точно изменился за эти восемь лет. Гидра по-прежнему в нем сидит, но теперь в его изорванной в клочья душе есть и слабый лучик света. Инь и ян. Тони вдруг прекрасно понимает Стива, понимает его отчаянное желание помочь Баки, понимает все его чувства и душевные терзания. Питер сжимает руку мужчины в ответ, тянется к его лицу, прикрывая глаза. Тони шумно выдыхает, его резко захлестывает паника и волнение. Дрожащими пальцами обхватывает затылок парня, зарывается в его кудри, массирует кожу головы. Они словно в замедленной съемке. Питер хмурит брови, его грудь часто вздымается. Тони наклоняется еще сильнее, смотрит на бледную кожу, ярко контрастирующую с румянцем на щеках. Ему кажется, что лунный свет делает парня чертовым божеством. Его жемчужная кожа будто светится в темноте. Тони неторопливо накрывает его рот, медленно сминает губы и в очередной раз задыхается, когда Питер неумело ему отвечает. Он точно свихнулся. Паркер цепляется руками за плечи, боится обнимать шею и целуется как-то по-детски. Слишком мягко, целомудренно и сладко для Тони. Но мужчине это нравится. Он обвивает его талию, прижимает к себе сильнее и умело себя сдерживает. Не хочет спугнуть. Питер никогда не станет прежним. Он вряд ли избавится от своей никотиновой зависимости, вряд ли перестанет вскакивать среди ночи с безмолвным криком, вряд ли вернет себе ту милейшую неуклюжесть и неуверенность. С чужими людьми он всегда будет немногословен, хмурен и строг. Но с Тони, с Мэй, чуть позже и с другими Мстителями он будет обычным парнем из Квинса. Потому что Питер будет снова учиться доверять. По щелчку пальцев программа Гидры из него не выйдет, а молниеносная реакция и постоянная осторожность и вовсе останутся с ним навсегда. Тони еще долго будет закатывать глаза на тлеющую сигарету в его руках, еще долго будет привыкать к этой угрюмости и периодическим нервным срывам. Но он обязательно привыкнет.