Лучшее оружие Гидры

Стив и Баки влетают в башню ровно через полчаса. Запыхавшиеся, заспанные и растрепанные. Роджерс стискивает в мокрых от нервов ладонях щит, Барнс же отчаянно цепляется пальцами за винтовку. Они оба взволнованны и слегка напуганы. Если сам Энтони Эдвард Старк позвал на помощь, значит случилось что-то действительно страшное. — А вы быстро! — Тони выплывает из-за ближайшего угла, держа в руках полупустую бутылку виски. Глаза расслабленно и беспорядочно бегают по лицам гостей, на губах застывает блаженная пьяная улыбка. Он успел накидаться за тридцать минут. Потрясающе… — Ты на кой черт нас вызвал в три утра? Чтобы выпить?! — Баки раздраженно передергивает плечами и опускает винтовку, постепенно успокаиваясь. Тони морщится и трясет головой, будто сбрасывая с себя маску опьянения. Теперь его глаза абсолютно трезвы, хоть и внутри он чувствует приятную невесомость и легкость. За годы своих набуханных будней он научился приходить в себя по щелчку пальцев. Эта суперсила отлично помогает, когда Пеппер утаскивает его на очередное собрание директоров, где он безбожно скучает. А сейчас… Сейчас Тони просто необходимо сохранять свое напускное спокойствие и невозмутимость, чтобы хотя бы он сам поверил в то, что все под контролем. Чтобы он не вздрагивал каждый раз, когда думает о своем соулмейте. Чтобы Баки и Стив к чертям не убежали отсюда, увидев, кто лежит на чертовой постели Старка. Тони кривится, чувствуя, как действие обезболивающего кончается. Вновь тянется к горлышку бутылки, но железный кулак выбивает ее из расслабленных рук. Стекло разбивается, дорогущий алкоголь вмиг растекается по полу. Баки смотрит с осуждением и беспокойством. Кидает взгляд на кровавое пятно на футболке и моментально оттягивает край испачканной ткани, тут же отскакивая в сторону. — Это еще что такое? — Стив хмурится, напряженно смотря в глаза Тони. Старк же кусает губы и усмехается. — А это мой соулмейт, господа. Роджерс и Барнс синхронно вздыхают. Кэп вдруг еще раз приподнимает футболку и с его губ срывается удивленное восклицание. — Почему ожог затягивается так быстро? Тони обреченно опускает голову. В сердце вгрызается очередной червячок вины, жадно поглощающий плоть и довольно причмокивающий. За всю свою жизнь он получал фантомные боли и раны от соулмейта лишь несколько раз. Самые серьезные появлялись года четыре назад. Его постоянно мучила мигрень, яркие вспышки боли в мозгах буквально ослепляли, каждую косточку будто по-отдельности ломали, а потом… А потом все резко прекратилось. Тони даже думал, что его судьба погибла, но, прошерстив всевозможные статьи, подняв на уши всех специалистов, он смиренно начал ждать появления новых травм. Старк бы ощутил смерть своей половинки. Три года назад он проснулся посреди ночи от резкой боли в легких. Он не мог дышать, а из его горла вырывались только тихие хрипы. В тот момент Старка разрывало: с одной стороны он был готов взвыть от счастья, а с другой — боялся, что его соулмейт сейчас умирает. Его увезли на скорой, сказали, что у него сломано два ребра, а на утро… А на утро он чувствовал себя прекрасно. — Ожог пропадает, потому что у моей половинки есть гребаная регенерация, — Тони хмуро смотрит на осколки бутылки, пытаясь унять отвратительное чувство вины. Он столько раз самозабвенно рисковал своей жизнью, даже не думая о том, что его соулмейт переживает все его травмы вместе с ним. Паук был более аккуратен. Стив еще раз хмурится и трет указательным пальцем переносицу. В его глазах читается немой вопрос: «Кто?» Но Тони молчит, сжимая ладони в кулаки. Он кривит губы, наблюдая, как Баки шепчет ругательства себе под нос. Внутри непонятное чувство тревоги и безысходности. Старку хочется заорать благим матом, а потом напиться в слюни и просто забыть эту ночь, но вместо этого он разворачивается и шагает в сторону своей спальни, зная, что Роджерс и Барнс последуют за ним.

***

Стив зарывается пальцами в свои волосы и чуть ли не воет. Он ничего не понимает. В соседней комнате лежит чертов Паук — неуловимый убийца, киллер, шавка Гидры. Роджерс кидает затравленный взгляд на Старка, но тут же его отводит. — Его надо передать властям, Тони, — Кэп поджимает губы, говорит будто через силу. Старк тут же вздрагивает, на лице застывает озлобленная маска. Мужчина скрипит зубами, стараясь совладать с эмоциями. — Помнится, когда дело касалось твоего соула, ты устроил гражданскую войну, Стиви, — Тони отворачивается к окну. Он не может больше выслушивать нотации Роджерса, потому что где-то в глубине души понимает: тот прав на все сто процентов. Паук опасен. Пиздецки опасен и неуправляем. Старк наслышан о всех его преступлениях, он видел трупы, чьи внутренности были вывернуты наружу, видел ужас в глазах полицейских и прекрасно помнил, как сам же блевал в мусорку от отвращения, когда помогал расследовать эти убийства. Тяжелые шаги, усталый вздох и уже через секунду в комнату заходит Баки. Он мрачнее, чем обычно, а его руки непроизвольно подрагивают. Тони жмурится, стискивает в руках стакан с обычной водой и рвано дышит. — Да, это Паук, — Барнс плюхается на диван рядом с Кэпом, хлопая себя по коленям. Заправляет выбившийся локон за ухо и упирается взглядом в напряженную спину Старка. — И я его вспомнил. Тони выдыхает, его плечи опускаются, на губах появляется слабая улыбка. Еще не все потеряно. — Его зовут Питер Паркер, — Баки сцепляет руки в замок, отправляясь в череду болезненных воспоминаний. — Сколько помню себя в Гидре, этот пацан всегда был где-то поблизости. Только… — подбородок мужчины дергается, голова раскалывается. Стив заботливо сжимает его плечо и подбадривающее улыбается. — Он был тощим, носил огромные очки и заикался. Старк, он был ребенком, когда я первый раз его увидел на базе. Тони тихо вздыхает и прикрывает глаза. Стук стекла об деревянную поверхность будто разрезает барабанные перепонки. Сердце бешено бьется, понимание медленно пробирается в сознание. — Светлый, добрый и немного неуклюжий мальчик. Я думал, что он ребенок кого-то из ученых или военных, но… — Баки вздрагивает и резко вскакивает с места. — Боже правый, Тони, это я его привел в Гидру! Мне приказали его похитить! Стив шокировано приоткрывает рот и поднимается с дивана. Он задыхается от одной только мысли… — В Гидре ставили опыты на детях? — голос предательски дрожит и хрипит. Роджерсу слышится, что Тони тихо всхлипывает. Баки часто моргает, кусает обветренные губы и беспорядочно бегает взглядом по комнате. — Да, Стив… Объект номер три. Так его называли. Старку кажется, что он умирает.

***

Питер открывает глаза и морщится, чувствуя железный привкус крови на языке. Все тело ломит, сетчатку слепит солнце, а голова гудит. Внутри пустота и непонимание. Он пытается вспомнить, что произошло, но истерзанное сознание подбрасывает только искаженные картинки. Пуховое одеяло душит и парень сдергивает его на пол. Трет пальцами заспанное лицо и оглядывается. Незнакомая спальня, огромная кровать с удобным матрасом, плазменный телевизор… Это совершенно точно не Гидра. Питер опускает взгляд вниз и удивленно выдыхает. Растянутая футболка с Дартом Вейдером еле прикрывает бедра, голые ноги путаются в белоснежной наволочке. — Блять… — Паркер приподнимается на локтях, искривляя губы, когда в бок вонзается неприятный укол боли. Шарит руками по животу, находит медицинский пластырь и резко тянет его вниз, сдавленно хрипя. На белой марле запекшаяся кровь и куски обгоревшей кожи. Питер качает головой и встает с кровати, складывая пластырь в своих руках. Нельзя оставлять свои биологические материалы. Никакие. Обыскивает всю комнату, роется в дорогих шмотках, но своего костюма не находит. Выуживает из вороха одежды в шкафу свободные спортивки и натягивает их на себя, обреченно вздыхая. Настенные часы показывают восемь утра. Питер подходит к окну, пока воспоминания ворохом кружатся в его воспаленном сознании. Воображение издевательски вырисовывает лицо взрослого мужчины, его хрипловатый голос и ироничную улыбку. Паркер прикрывает глаза, пытаясь выгнать образ «задания» из своей головы. Получается паршиво. А за окнами город медленно просыпается. Питер с грустью наблюдает за снующими работягами, за офисными планктонами и за беззаботными подростками, чьи заразительные смешки он мог уловить паучьим чутьем даже на самом верхнем этаже башни. У него никогда такого не будет. Парень отрывается от стекла, залепив себе смачную пощечину, чтобы запретные мысли не мешали ему придумывать план побега. Во всем теле слабость. Питер еле перебирает ногами, чувствуя, как реальность медленно его покидает, навешивая призрачную дымку. Кажется, он в бреду. Смазанные очертания взволнованных карих глаз, чертова бородка и… О боже… Питер тихо всхлипывает, зрение обостряется на все сто процентов, когда мутных взгляд натыкается на губы. Парень падает на колени. Ему явно что-то вкололи. Питер вдруг чувствует ярость, в ушах стоит гул, какофония из смешанных голосов, гудков машин, громкого смеха и музыки. Он выставляет руки вперед, размахивая ими будто в замедленной съемке. Тянется к голове, зажимает подрагивающими ладонями уши и летит прямо в объятия Старка. Чует дорогой парфюм, запах виски, лаванды и мускатного геля для душа. Все это заполняет его легкие, он сглатывает ком в горле и вновь стонет, когда удары сердца гулко отдаются в его висках. — Тони, ты же знаешь, что он бы сбежал, — Питер приоткрывает покрасневшие глаза, видит, как в комнату заходит смутно знакомый мужчина. Тянется за ниточку воспоминания, но сознание резко ее обрывает, отправляя парня в темноту. — Барнс, я же просил с этим подождать! — Старк взбешен. Рокот его голоса вибрирует где-то в груди. Питер хмурится в последний раз, а потом окончательно теряет сознание. Зимний солдат, точно…

***

Тони наблюдает. Ходит из стороны в сторону, не отрывая своего взгляда от толстого стекла. Руки сложены за спиной, в глазах непроглядная тьма и тихая ярость. Он приехал на базу Мстителей час назад. Кое-как перетащил Питера на своих плечах в эту чертову клетку, послал нахер Барнса, а потом разбил очередную бутылку дорогого алкоголя. Стив и Баки рядом. Как и всегда, в принципе. Стоят прямо за ним, смотрят не мигая. Ждут. Паук лежит на односпальной кровати в специально оборудованной камере. В башне такой не было, а вот на базе их несколько. Старк замирает каждый раз, когда Питер вздрагивает во сне. Сейчас в нем кипит всепоглощающая ненависть и чувство беспомощности. Он без понятия, что делать с Паркером. Не знает, как искать его родных, что ему говорить, как расспрашивать о том, что с ним делали в Гидре и как весь этот пиздец потом объяснять. Тони вспоминает свои головные боли, ломку всего тела и в груди разливается жгучее осознание. Пытка током, которую применяли на Баки. Именно так Паука и заставили подчиняться… Черт. Старку жаль. Глаза щиплет, пока он смотрит на темные кудри парня. Все могло бы быть по-другому. Они могли встретиться где-нибудь в кафе, парке или кино. Питер мог бы прийти к нему на стажировку, стать его ассистентом, а уже потом они бы узнали о своей связи. У парня бы не было проблем с психикой, его руки были бы чисты, а голова ясна. Паркер мог быть обычным худощавым мальцом, подающим большие надежды. С огромными карими глазами и белозубой улыбкой, с этой милой неуклюжестью и рвущимися наружу беспорядочными извинениями. А вместо этого… Вместо этого он стал настоящей машиной с садистскими наклонностями. Слепо верит в Гидру, не знает нормальной жизни. Все его существование сводится к постоянным жестоким убийствам, пыткам и той маленькой каморке, в которой его держат. Он словно зверь — бойцовый пес, преданный своему хозяину. Тони трясет головой, отгоняя удушающие размышления. Сейчас не до них. Подходит ближе к камере и в очередной раз тихо вздыхает. Вдалбливает в голову, что Питера лучше оставить здесь, пока все окончательно не прояснится. Убеждает самого себя, что эта комната намного комфортнее той, что была у парня в Гидре. Что он не будет чувствовать себя под замком, хоть этого вполне и заслуживает. Тони злится, не понимает свои чувства и эмоции. Паук — убийца. Кровожадный и жестокий наемник, отправивший на тот свет десятки людей. Он не должен его жалеть. Он должен относиться к нему с отвращением и ужасом, но у Старка получается ненавидеть только Гидру и себя. Желание послать все к черту растет в геометрической прогрессии, однако возня за пуленепробиваемым стеклом привлекает внимание и Тони закидывает все мысли на задние ряды сознания. Питер медленно поднимается с кровати, окидывает свое пристанище безразличным взглядом. Гадко ухмыляется, когда замечает Барнса. Поджимает губы, а потом скалится. — Думаете, это, — он раскидывает руки в разные стороны и крутится на пятках, — сможет меня остановить? — голос слегка надломленный, в нем сквозит презрение и брезгливость. — Питер, — Тони кладет ладонь на стекло и качает головой, когда парень вздрагивает, услышав свое имя, — ты же уже понял, что я твой соулмейт? Глаза Паркера наполняются злыми слезами. Он отворачивается от мужчины, роняя лицо в ладони. Гидра его убьет… — У меня никогда не было, нет и не будет соулмейта, — он не кричит. Говорит тихо, вкрадчиво и с расстановкой. И от такого тона сердце у Старка замирает. Ему будто влепили пощечину. — Ты помнишь меня? — Баки подходит к Тони, отодвигает его за свою спину, чтобы не мешал. В руках Барнса все та же винтовка. Питер хрипло смеется, изгибает губы в хищном оскале. Он знает, что Зимний скажет ему следом. Знает и прерывает его монолог одним взмахом руки. — Зимний Солдат, — парень растягивает гласные и улыбается еще шире, когда замечает на лице мужчины проблеск боли от этого прозвища.- Тебя в Гидре до сих пор вспоминают, жалкий предатель, — Питер выплевывает последнее слово с неприкрытым омерзением. В глазах плещется лютая ненависть. — Я никогда не был собственностью этих террористов, — Баки смотрит серьезно. Вглядывается в молодое лицо, пытается уловить там хоть что-то, кроме холода и гнева. Не находит. — И ты тоже. Питер запрокидывает голову и утробно смеется. Раскаты этого смеха будто эхом отдаются от бетонных стен, ужасающими мурашками проходят по позвонкам. — А нас частенько сравнивают, — парень резко переходит на угрожающий шепот, — говорят, что я гораздо лучше тебя, — оскал снова появляется на его губах. — Знаешь, почему? Баки хмурым взглядом сверлит Паука. Ни один мускул не дергается на лице мужчины, хоть и внутри него самая настоящая буря. — Потому что тебя пытали, избивали и стирали из твоего крошечного мозга все воспоминания, когда ты в очередной раз проебывал миссию, — Питер подходит ближе к стеклу, смотрит прямо в глаза. — Ты не понимал, что делаешь. Был марионеткой в руках кукловода, а вот я, — парень самодовольно хмыкает, во взгляде мелькает самое настоящее безумие, — я все делаю добровольно. Я не тупая пешка Гидры. Я ее часть. Баки вздрагивает всем телом и прикрывает глаза. Отходит в сторону, сжимая винтовку сильнее. Старк же смотрит себе под ноги. Не хочет что-то говорить, потому что знает: из горла вырвется только сдавленное хрипение. Все его надежды вмиг рухнули. Замок из песка рассыпался, растворился в воздухе, открывая ему чудовищную действительность. — Вы можете попробовать вытянуть из меня что-то, — Питер лениво тянется и садится обратно на кровать, — можете пытать, угрожать смертью, но я ничего вам не расскажу. — Я не собираюсь причинять тебе боль, — Старк поднимает голову. Голос на удивление звучит спокойным. — Да, не собираешься, — Паркер хмыкает как-то грустно, — потому что тебе придется терпеть эту боль вместе со мной. — теперь из слов парня сочится яд. Тони не пытается его переубедить, не пытается объяснить, что совсем не это имел ввиду. Не пытается и просто уходит, кусая губы до крови.