Мухоморный приход автора

Александр Смирнов (Крюгер)

27 лет

— А ну-ка! В щели ёкарный бабай! В щели!. — Орал срывающимся голосом кто-то сзади. Я даже не услышал такого… шелеста, что-ли, идущего сверху. Звук такой, будто на вентилятор дуешь. Не сразу осознавая всю степень опасности, я задрал лицо к небу. Обычное небо, чистое как плеск водки в рюмке. Внезапно раздался мощный хлопок, от которого я рефлекторно присел на корточки, уперевшись прикладом АКМ-а в землю. Следом новый шелест, и я припадаю к земле, прижимаясь к ней так плотно, что кажется раздавил бакелитовый магазин в разгрузочном жилете. Ещё один особенно близкий взрыв за нами. Посмотрел туда и чуть не обосрался. В воздух поднялся столб земли метра четыре в высоту. Вижу три тела где-то в метрах тридцати от разрыва. Повёл глазами в стороны. Все лежат, припав к земле и накрыв голову руками. Поднявшись с земли, встаю на ноги и несусь в сторону намеченного оврага. — Стой, дурак! Ложись!. — Кричит сзади кто-то, а я уже в пяти метрах от края. Внезапно взрыв в метрах пяти с правого бока. Чувствую, что в голову прилетает здоровый такой комок земли и разлетается на мелкие кусочки. Со всего маха влетаю в овраг и приземляюсь на четыре конечности на другой склон и остаюсь там, будто приклеянный. А потом загрохотало так, что аж зубы вибрировали. Да… это было страшно. Сразу по три разрыва в разных концах поля. Вой, рокот, шелест, свист, грохот. Земля летела вверх и в стороны. Воздух задрожал от количества осколков и прочей дичи, что поднимали взрывы. Знаете, такое ощущение что посадили в ведро и бьют по нему чем-то по весу сравнимым с кувалдой. Причём, плошмя. Да и не только били, а ещё и пинали ногами. Земля тряслась не хуже кино, когда рядом с героем проползает танк. Не успел я отойти от гула в голове, как мне прилетает такая чёткая затрещина, что с головы слетает шлем. — Ты ёбнутый!. — Орёт мне в лицо десантник Женя. Он был зол. — Цел?. — Спросил Баир. — Да цел я, просто землёй по башке вдарило, чуть шлём не съехал. — Ответил я ему. — Какой шлем? Какая земля? Ты кантуженный? Мудак ты, с-сука, урод, падла… . — Женя продолжал долго. — Мина метрах в пяти от меня взорвалась. — Ответил я, когда десант остыл. — Повезло тебе. — Проговорил Баир. — Пацана видел, он за тобой побежал чтобы остановить. Мина метрах в десяти легла. Осколками скосило на раз. На душе как-то паршиво стало, я отвёл взгляд. Стыдно смотреть им в глаза. Ну а что с меня? Это мой первый обстрел. «Оправдываешься». — Заиграла совесть. «С ч… ладно. Может и оправдываюсь». — Ответил я ей. Тем временем в овраг оперативно спустилось человек десять. — Все?. — Спросил Баир. — Нет, в вымоинах, да по другим оврагам. — Ответил калоритный мужик лет сорока. Рыжий, с сильными руками, пивным пузом, пышной бородой до груди и коротким ёжиком волос. С узкого лба катились капли пота, увязая в густых бровях. Вот в овраг спустили первого раненного. Тот истошно вопит, зажимая одной рукой кровоточащую рану на паху, а другой хлопая по земле. По причине наличия в паховой зоне крупных сосудов, кровь обильно вытекает из раны. Насквозь окровавленные штаны облегли бёдра. — Бля!. — Орёт он, захлёбываясь слезами. Всё лицо красное от натуги, из носа и глаз текут слёзы в перемешку с грязью, налипшей на лицо. Пытаюсь оторвать его руку от раны, а он кричит не переставая хлопать по земле: «Не трогай меня! Не трогай!». Бородач отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на него. Всё же отодвинув его руку с раны, получаю мощный удар в скулу, от которого у меня аж потемнело в глазах. Осознаю себя лежащим на земле. Женя поливает лицо водой, пытаясь привести меня в надлежащий вид. В голове сплошной шум, в мыслях каша. Отстранив его, поднимаюсь на ноги и снова иду к раненному. А тот всё также держится за развороченный осколком пах. Меня взяла злость. Замахнувшись, от души бью того в челюсть боковым. Того аж чуть не перевернуло на бок от удара, но он затих. Быстро проверяю пульс, благо никто не мешает. Пульс около девяноста ударов в минуту, более точнее определять нет времени. Вытаскиваю из подсумка ИПП, разрываю его зубами и прикладываю подушку к ране на паху. Предварительно стянутые залитые кровью штаны и трусы держит бледный парень лет восемнадцати. Подушка тут же пропитывается кровью. Так, плотно прижимаю окровавленную подушку к ране, а сам осматриваю землю. На земле большое пятно крови. Значит, сквозное. Перевернув при помощи пивозавра его на бок, чуть не измазываюсь в выступившем говне. Закрыв второй подушкой выходное отверстие чуть левее копчика, начинаю плотно бинтовать, почти пеленая его. Закончив, вкалываю ему в ягодицу три кубика Кеторола. — Готово!. — Кричит Пивозавр и в овраг спускают второго. Этот был плох. Осколками ему снесло левую ягодицу и часть бедра и сейчас он обильно терял кровь, подёргиваясь в судорогах и издавая стоны. Знаете, как-то давно я думал что человеческие мышцы… оголённые человеческие мышцы выглядят также как и на учебниках. То есть, в виде строгих переплетений ниток, как коровье мясо. Знайте, человеческое мясо — это просто фарш, желе. Причём, обильно кровоточащее. Я аж в ступор впал, пока мне под нос не подсунули пакетик Церокса. Взяв его из рук крепкого мужчины лет тридцати с совершенно спокойным взглядом, рву пакетик. — Ммм… будь со мной нежен. — Проговорил лежащий на животе раненный. По оврагу прошёл раскатистый хохот. Я, впрочем, не отставал. Всё же отсмеявшись, высыпаю порошок тому на рану. Хватило только на треть. Пошёл второй и третий. Вскоре на месте раны образовалась мягкая багровая корочка. Накрыв её чистой тряпкой мужики отнесли его в сторону, а мне спустили ещё одного. Что о нём можно сказать. На правой руке отсутствуют указательный, безымянный и мезинец; форма на нём загорелась и синтетика сплавилась с кожей правой руки, и, частично с торсом. Видимые участки закопчены и из них сочится плазма. Также ожоги получила правая часть головы. Правая штанина окровавлена и не ясно, где раны. — Я займусь ногой. — Ровным голосом проговорил тот самый мужик, что дал мне Церокс. — А ты ожогами. Кивнув, заимствую фляги с водой и начинаю смачивать бинты. Да, не благородная это работа — лечить ожоги. Вонь палёной плоти и волос стоит такая, что за душу берёт. Благо, что он ещё и без сознания. Да и вид страшный. Ожоги вообще сами по себе не приглядны, а тут ещё и синтетика в кожу вплавилась. Конечно, не Фредди Крюгер, но что-то близко к нему. Смочив бинты холодной водой, бинтую его. Бинт пропускаю под левой рукой и не плотно обвязываю его грудь, постепенно поднимаясь и переходя на руку. Стараюсь не затягивать бинт плотно.                   Покончив с рукой и потерянными пальцами, бинтую ему голову. На этом всё. А врач сделал всё быстрее меня. Разрезал штанину, обработал и перетянул ногу. — Слушай мою команду!. — Кричит Илья откуда-то спереди. — Раненых унести на носилках в сторону лагеря! Остальным, занять оборону и задержать Амеров. Пустив в ход все плащ-палатки, раненных, коих оказалось целых десять человек, удалось отправить с оставшимися людьми. А добровольцы, в том числе и наша группа, остались на месте.       Уходящие оставили нам большую часть патронов и снаряжения, уходя на легке Заняли позиции отойдя на метров двести, к холмам. Заняли их подножия, вырыв стрелковые ячейки и замаскировав их маскировочными сетьми. Оперативно добили раненных амеров, собрали ещё больше снаряжения и аммуниции. Распотрошили машины на предмет ценного и стали счастливыми обладателями целого состояния — 5 пулемётов M240, 12 одноразовых гранатомётов АТ-4, 1 автоматический гранатомёт Мк-19, 2 Стингера, крупнокалиберный Browning, много гранат, воды и прочего. Через десять минут в небе появилось три вертолёта — два «Black Hawk» и один боевой «Apache». В то время как два «Ястреба» снижались, боевой вертолёт наворачивал круги над полем. У меня аж руки чесались пострелять по вертушке из Мосинки, но нельзя. Вот два «Black Hawk-а» сели прямо на дорогу и выгрузили десант. Не успел «Apache» завершить разворот, как из рощи далеко справа вылетела ракета. Засечя облучение боевой машины системой наведения, пилот выполнил манёвр уклонения, одновременно выстреливая тепловые ловушки. Ракета сдетонировала прямо под хвостом вертолёта, среагировав на тепловую ловушку. Скорее всего осколками перебило карданный вал и вертолёт начало закручивать вокруг своей оси. Пилот явно потянул штурвал на себя, так-как машина запрокинулась назад и вообще потеряла управление на высоте в две сотни метров над землёй. Рокот лопастей потерял интенсивность, стал явно выражен гул двигателя. Скрежет дюраля и последовавшая детонация авиационного керосина, а следом и детонация БК. Два «Чёрных Ястреба» ушли как только из рощи вылетела ракета. Только две чёрные точки видны на горизонте. Морпехи рассредоточились ещё раньше и оперативно поливали огнём рощу.       Проснулся я часа в четыре утра. В шалаше было прохладно и влажно, благо удосужился постелить коврик под спальник. А спальник у меня хорош, хотя водонепроницаемость была под больши-им сомнением. Теплоизолятор — простая вата. А многого мне и не надо.       Продерев глаза, широко зевнул, открылся и посмотрел на часы. «04:09». Перевернувшись на живот, перехожу к сталкиванию земли с орбиты в количестве двадцати раз. Найдя в темноте берцы, вытаскиваю из них партянки. Почему партянки? Просто носки уже превысили пробег в тысячу километров и износились. А партянки — это сила, блеать! Ни чё, прадед до Кёнигсберга дошёл и не жаловался! Тут самое главное что, правильно их повязать. Чтоб ни единой складки, а то ногу как об тёрку сотрёшь. Учёные уже. Разложив на земле партянку, повязал на левую, разложил вторую и повязал на правую. Посмотрел на соседний спальник. Ильи уже не было       Утренний лагерь встретил меня прохладой и сыростью, несущей с ручья. Мимо меня прошёл человек с коромыслом. Снова вернувшись в шалаш, не долго роюсь в рюкзаке и выхожу на улицу, неся зубную щётку и тюбик с Лесным Бальзамом.       На завтрак разваренная греча с крепким чёрным чаем и горсткой галет. Жаль, что добавить нечего — свои припасы я сдал на кухню, сильно облегчая инвентарь.       Обнаружив свою группу, расположившуюся в балагане, присоединился к ним. О, тут же и Илья. Было тихо. При бледном свете фонаря, члены группы молча поглощали крупу. — Хрена ты спишь. — Усмехнулся Денис, отсалютовав мне галетой. — Какие есть. — Ответил я, усаживаясь на холодную и влажную скамью. — Время?. — Спросил Баир. — 4:40. — Ответил я, отпивая чай. Хороший чай, даже очень. Под галеты из пайка и горячий крепкий чай, пересоленная гречка шла на ура. -… Эх, а у меня в Мурманске семья осталась… сын и жена. — Выцепил я из незамысловатого диалога вздох Женька. Я остановился. А собственно, кто у меня остался там? Мать и отец умерли за два года до моей смерти. Я попытался вспомнить моменты из детства. Раньше что-то не задумывался, а тут… . Помню как с двоюродным братом вскрывали пойманного собакой суслика на дедовском верстаке кухонным ножом. Чисто из интереса. Помню, как в детском саду на меня упал шкафчик, а потом медработница решёткой намазала йодом рану. Потом к этому шкафчику я больше не подходил до самого выпуска. Есть воспоминания о том, как с дедом ездили в лес, даже не помню зачем, но помню как он срубил орешник из которого впоследствии сделали рогатку. Потом детсад и ящик с игрушками. Ящик был большим, фанерным, покрашенным масляной краской на манер пейзажа. Помню, как из этого ящика выгребали все игрушки и каждый пытался занять его. Помню как с мамой шли по городу тёплым вечером. Под ногами хрустели мелкие камешки, а руку приятно холодило мороженное. Пломбир в вафельном стаканчике и с шоколадной посыпкой. Помню, как помогал отцу менять колёса с зимней резины на летнюю. О да, тогда я потерял один болт и до самого вечера мы искали его в траве. Внезапно я вдруг осознал, что я… я не помню подробностей! Я не помню ни имён, ни лиц, ни голосов, ничего. Как будто всё стёрто. На душе стало горько, к горлу подкатил ком, под ложечкой засосало, а глаза намокли. -… Саня, Саня, ты доедать будешь?. — Тряс меня десантник. Протерев глаза тыльной стороной ладони, подвинул к нему свой котелок. Аппетит пропал, даже чай пить тошно. Я усиленно пытался вспомнить хоть что-то, но не получалось.       Через силу допив чай, забрал у Жени котелок и отправился к ручью вымыть посуду. — Общий сбор!. — Пронеслось над лагерем. Я даже домыть ложку не успел. Пожевав губами, бросаю посуду в инвентарь и спешу к своим.       На вытоптанной поляне собрался весь лагерь. Через минут десять после нашего прихода, на помост взошёл Подполковник. Выглядел он серьёсно и даже как-то обеспокоенно. — Товарищи бойцы и офицеры. — Начал он. — Я собрал вас, чтобы сообщить: Родина дала нам ответственное задание. К нашему району стягиваются наши войска и ожидают сигнала. На наши плечи легла задача по подготовке «почвы» — то есть, мы, кроме уничтожения систем ПВО в нашем районе, должны отвлечь группировку сил противника на себя. После, мы должны по возможности заблокировать въезды и выезды из райцентра. Да, не каждый из вас встретит закат. Вы и сами об этом знаете. Скажу одно: Врага не жалеть! И… берегите себя по возможности.

Получено задание: Родина дала приказ

Задача: Уничтожить системы ПВО в районе, отвлечь силы противника на себя

Награда: Портал в другой мир, Руководство по использованию магии, Новая функция Системы

Речь командира отвлекла от тяжёлых дум.       Лагерь как будто сошёл с ума! Многочисленные технички и микроавтобусы прогревали свои двигатели вместе с двумя БТР-ми. Организовывались сводные отряды. Медики давали инструктажи по оказанию первой помощи. У снабженца был аврал — от посетителей блиндажа было не отмахнуться. Получил лично от снабженца свой первый ГП-25 и пятнадцать ВОГ-ов. Сразу же, не мешкая, пристегнул подствольный гранатомёт к АКМ-у. Новый-новый, ни царапины. Я принюхался. ГП пах консервационной смазкой и WD-40. На душе аж потеплело.       Всех нас построили в четыре ширенги на той же поляне, где выступал командир лагеря. Я огляделся. Нас было много, человек две сотни. У многих было озадаченное выражение лица, они оглядывались и задавали общий звуковой фон. Лишь немногие сохраняли невозмутимость и держались особняком. — Равня-а-ась! Смирно! Командирам сводных отрядов, выйти из строя для получения инструкций! После того, как командиры отделений получили необходимые инструкции, меж ширенг прошёл Подполковник, оценивая внешний вид бойцов. Закончив придираться, командир снова оглядел нас. В его глазах читалась решимость. — По машинам!. — Скомандовал лично Подполковник. Старенький микроавтобус «Icarus» встретил наш сводный отряд приветливым водителем. Юрий Миронов — мужчина тридцати лет, облачённый в плитник в расцветке «мультиконча» с патчем с Российским триколором на груди. На потёртом руле на красном шнурке висела маленькая свинцовая гирька грамм на десять. Подлокотник был оббит чёрным кожзамом. На торпеде лежал тактический шлем с монокулярным ПНВ на налобном креплении. Хорошая штука этот ваш ПНВ. Жаль, что не додумался в Зону с собой прихватить. Когда командир второго отряда задвинул дверь, завёлся двигатель микроавтобуса, а через три минуты мы тронулись с места навстречу… чему-нибудь.