Часть 1
5 февраля 2021 г., 18:01
— Какой исключительно неприятный тип.
Азирафель недовольно фыркает, делая шаг назад от дергающегося, воющего месива и засовывает серебряный кинжал обратно в ножны. Вампир делает очередной дерганый рывок в его направлении, содрогаясь в предсмертных судорогах. Одна когтистая рука, уже обвитая сетью голубых прожилок — внешнее проявление смертельного яда, разрушающего его тело, из последних сил пытается вцепиться в штанину Азирафеля.
Но серебро уже свою работу сделало, и предсмертный рывок этой твари не достигает своей цели. Судорожные движения стихают, и лицо уже мертвого вампира застывает в жуткой ощерившейся маске, насквозь пропитанной ненавистью и жаждой убийства.
Через три дня от этого вампира не останется ничего кроме горстки пепла, который развеет потом по улицам Тадфилда ветер.
Сбоку от него с шумом выдыхает Ньютон, закидывая свой арбалет на плечо.
— Никогда еще не видел их такими агрессивными, — бормочет он себе под нос, с опаской поглядывая в сторону черноротого переулка, из которого несколько минут назад вынырнул напавший на них вампир.
— Или такими настырными, — поддакивает Анафема. — Говорю тебе, Зира, что-то неладное творится в потустороннем мире. У этого аура была такая же искаженная и изголодавшаяся, как и у тех троих, с которыми мы столкнулись раньше на этой неделе. Да и нападения учащаются.
— И то верно! — крякает Шедвелл, их самопровозглашенный Сержант Вампиролов, и приседает на корточки рядом с дохлым вампиром. — Двадцать жертв за один только этот месяц, господин Фелл. Эти ваши дьявольские создания совершенно от рук отбились.
— Мои дьявольские создания? — Азирафель возмущенно выпрямляется. — Уверяю вас, дорогой мой, единственное, что меня связывает с этими тварями — это клеймо на моей родословной.
Это уже был не первый раз, что Шедвелл бросал ему в лицо тот факт, что нападения вампиров участились с прибытием Азирафеля в Тадфилд. Аргумент Азирафеля о том, что появление Избранного просто не могло не привлечь определенное нежеланное внимание со стороны упырей, на старого ворчуна особо не подействовал. Он продолжал брюзжать и придираться еще несколько месяцев после приезда Азирафеля в эту чертову деревню, утверждая, что его Армия Вампироловов более чем способна «расправляться с этими вашими тварями» и что им не нужна «помощь какого-то там южного гомика, спасибо, увольте-с!»
Азирафеля это безумно раздражало. И, положа руку на сердце, если бы не тот факт, что он был Призван приехать сюда много лет назад (по пока еще неясным причинам), он бы давно уже упаковал свой чемодан и с радостью вернулся бы обратно в свой тихий книжный магазинчик в Сохо. Ни тебе вампиров, ни полуночных охот, ни разношерстной кучки дружинников-вампироловов, упорно пытающихся проводить с ним время даже после выматывающих ночных вылазок, когда все, о чем он мечтал — это вернуться к себе домой и завалиться к себе на диван с книгой и чашкой горячего какао в качестве единственной компании.
Он не просил быть Избранным, Единственным-Во-Всем-Поколении-Истребителем-Вампиров. Да, его семья происходит из старинного, гордого рода Истребителей, но он был бы просто счастлив, если бы Бог на роль Избранного выбрал кого-нибудь другого из его многочисленных братьев и сестер. Гавриила, например. Он более чем уверен, что и сам Гавриил был бы более рад подобному выбору.
Но, к сожалению, решение уехать из Тадфилда зависело от него не больше, чем решение перестать быть Избранным. Поэтому он оставался на месте и продолжал делать ту работу, ради которой был рожден. И со временем его новый мир перестал быть настолько неприятным. Он познакомился и стал уважаем практически всеми в этом маленьком городе. Его неожиданные (и изначально нежеланные) коллеги — которых он безуспешно пытался отговорить от такой опасной профессии, акцентируя тот факт, что простые смертные, не обладающие преимуществами силы, скорости и живучести, дарованными рожденному истребителю вампиров, подвергают себя высокому и совершенно ненужному риску — стали ему хорошими друзьями. И даже сам Шедвелл стал относиться к нему менее раздражительно (хотя данная перемена, скорее всего, произошла оттого что спустя месяца четыре после его приезда в Тадфилд он умудрился спасти жизнь этому старому дураку, не дав одичавшему молодому вампиру вырвать ему глотку).
Но самая, возможно, главная причина его улучшившегося отношения по поводу его настоящего распределения заключалась в том, что он… ну… в общем, он познакомился с одним человеком. С одним дьявольски красивым человеком с чарующей острозубой улыбкой, стильно уложенными волосами цвета заходящего солнца, совершенно феерическими медово-золотыми глазами, которыми Азирафелю удалось полюбоваться в те редкие моменты, когда они не были скрыты за темными стеклами вездесущих солнечных очков, и гибким телом, чья изящная, змеиная грация пробуждала в Азирафеле далеко не профессиональные чувства (и приятную тягу внизу живота). Таинственный незнакомец самым нахальным образом вмешался в одну из охотничьих вылазок Азирафеля немногим больше шести лет тому назад, совершив довольно драматическое спасение, заключавшееся в прыжке с балкона на спину подкравшемуся сзади к Азирафелю вампира. Прирожденный охотник, чьи ловкость и скорость вполне могли дать фору Азирафелю, и поистине удивительная способность появляться как раз в нужный момент, чтобы помочь Избранному выбраться из наиболее неприятных ситуаций. Увлекательный собеседник во время их — в последнее время все более редких, но таких бесценных — тихих вечеров, которые они проводили сидя вместе в гостиной и распивая бутылку лучшего из вин Азирафеля. Завораживающий, удивительный человек-загадка. И даже… смеет ли он надеяться… друг. Кроули…
— А как насчет Кроули?
Азирафель хлопает глазами, на мгновение сбитый с толку неожиданным вопросом, прервавшим его приятные размышления. Озадаченно таращится на Анафему, губы которой растягиваются в слишком понимающей ухмылке. — Что… эм… — Он стряхивает с себя минутное смущение. — Что насчет Кроули?
— Ну, он обычно довольно хорошо проинформирован по поводу этих тварей. — Она указывает рукой на постепенно начинающий сохнуть труп. — Может он знает что-нибудь о том, что тут происходит.
— Подозрительный он, этот тип, я это всегда говорил, — где-то позади Азирафеля крякает Шедвелл, потому как для этого человека вставить свое сварливое мнение в любой разговор является буквально вопросом чести. — Появляется себе ниоткуда. Одевается так, как не оденется ни один уважающий себя джентльмен. Гребаный пижон.
Азирафель одергивает свой жилет, с трудом подавляя вспышку гнева. — Буду вам очень благодарен, сержант, если вы перестанете оскорблять моего друга, — раздраженно предупреждает он. А затем переводит внимание обратно на Анафему. — Полагаю, вы совершенно правы, моя дорогая. Кроули, похоже, действительно держит руку на пульсе, так сказать, в том, что касается вампирской деятельности. Вполне возможно, что у него имеются кое-какие представления по поводу того, с чем мы здесь имеем дело. Я обязательно позвоню ему, как приду домой.
Перспектива разговора с Кроули и возможной с ним встречи пробуждает в его душе трепетное волнение, и губы его против воли расплываются в довольной улыбке. И ему вдруг, совершенно неожиданно, не терпится вернуться домой.
— Ну, что ж, отлично все поработали. Отменно постарались. Молодцы. — Он хлопает в ладоши, потрясает в воздухе кулаком с большим энтузиазмом, чем, возможно, требуют обстоятельства. — Ну-с, мне, пожалуй, пора. Надо позвонить кое-куда, поисследовать кое-что, ну, вы понимаете. Езжайте осторожно.
И он торопливым шагом направляется к своему старому верному драндулету. А если и замечает, как закатывает при этом глаза Анафема, то предпочитает не уделять этому внимания.
