Хроники полуночников

      Потонувший было в тишине и темноте дом оборотней словно вновь ожил. Братья зажгли свет в гостиной и открыли все окна, впуская в душное пространство дома прохладный сквозняк. Сэм заботливо усадил меня в кресло, и я застонала, ссутулившись, чтобы ощупать пульсирующую лодыжку. Зря. Боль радиацией прошлась по всей левой ноге. От неё даже на мгновение сжалось сердце. Хуго исчез, пока Ромул доставал из полки пачку влажных салфеток. Он протянул мне парочку, и я торопливо вытерла кровь и грязь с пыльного лица. Кожа на обеих локтях содралась и теперь кровоточила, а следы ударов от тонких, но безжалостных лесных ветвей на моей шее словно горели. Сэм сидел на полу, глядя на моё искажённое от боли лицо, пока я с шипением вытирала свои окровавленные руки. Фрэнки задумчиво стоял у холодного камина, оперевшись плечом на стену. Амелия сидела на диване, между Ромулом и Ремом. Все молчали, и эта тишина меня угнетала. Вязкая, пугающая, и в то же время до жути неловкая. В гостиную вернулся Хуго. Это вызвало у меня светлую радость. Все снова оживились. Оборотень нёс в руке холодную мокрую ткань. Он наклонился и потянулся к моей повреждённой ноге, но чуть помедлил, подняв на меня взгляд своих серебристых волчьих глаз. — Позволишь? Мы так долго смотрели друг на друга, что мне показалось, того и гляди — кожа лица треснет от натуги. А затем я пожала плечами. — Да, конечно. Поединок взглядов прервался. Хуго осторожно снял с моей ноги кроссовок, а затем и истерзанный до дыр носок. Он прижал принесённую ткань к моей распухшей лодыжке, и я застонала, то ли от нового приступа боли, то ли от облегчения, вызванного влажной прохладой. Стало легче дышать. Я откинулась на спинку кресла, медленно закрывая глаза. Шквал всего того, что произошло несколько минут назад вдруг грозной лавиной обрушилась на меня. Мне становилось то страшно, то радостно. Я впадала в недоумение, но затем внушала себе, что медленно схожу с ума. Пыталась донести до разума настойчивую мысль: «Гм, Селина, милая, ты живёшь в суровой реальности двадцать первого века. И в этом мире оборотней просто не существует. Как и сраных фей, вампиров или эльфов». Но передо мной сидел вожак стаи, самый старший из братьев, несколько минут назад превратившийся в зверя, способного проглотить меня целиком. Я почти вздрогнула. Облизнула пересохшие губы и устало прошептала: — Может, ты наконец-то мне всё объяснишь..? Хуго коротко кивнул в знак согласия. Амелия яростно вскочила с места. — Незачем посвящать её в наши тайны! Она не удержит язык за зубами. Это ведь сразу понятно! Болтать любит больше, чем бежать ночью в лес. Ты её предупреждал, но нет, она ведь удрала! И зачем надо было её спасать? Нэйт ещё вернётся, и ты это знаешь! Она – круглая дура! Вожак молча повернулся к ней через плечо. Девушка поникла под его взглядом, и вновь опустилась на диван, старательно отводя глаза в сторону. Фрэнки хмыкнул, но по-прежнему молчал. Хуго повернулся ко мне. Он помолчал пару минут, а затем произнёс: — После всего, что ты увидела, Селина, будет справедливо, если я расскажу тебе обо всём. Но ты должна дать мне клятву, что сохранишь всё в тайне. Я энергично закивала. Сплетницей я уж точно не была. — Конечно сохраню! Но даже если я и решусь выложить всё это, то вряд ли мне кто-нибудь поверит. Меня скорее запихнут в психушку, нежели адекватно оценят всё сказанное. Хуго сжал свои челюсти. Вынул из кармана бридж маленький складной ножик. Чиркнул острым лезвием. Я испуганно прищурилась, и он поспешил меня успокоить: — Мы скрепляем наши клятвы кровью. Когда клятва на крови — то это значит, что ты сохранишь ей верность до самой своей смерти. Готова, Селина? — Нет! — тут же вскричала Амелия, вновь резко вскакивая с места. — Брат, ты знаешь последствия! Если она не сдержит клятву — то все последствия скажутся именно на тебе! — Верно… — неуверенно промямлил Сэм. — Это очень рискованно. Клятва на крови… Меня вдруг затошнило, настолько диким мне показался этот странный обычай оборотней. Но я решительно кивнула, потому что иного пути узнать правду просто не было. От пары капель крови я уж точно не обеднею. Хуго хищно улыбнулся. — Хорошо. Рем протянул старшему брату высокий бокал, наполненный тёмным вином. Хуго взял мою правую ладонь, вновь испытывающе взглянул на меня, а затем быстро, почти молниеносно сделал маленький надрез на кончике моего безымянного пальца. Я ахнула и зашипела сквозь стиснутые зубы, когда крупные капли крови покатились вниз по пальцу, собираясь у пластинки ногтя. Вожак поднял мою ладонь над бокалом. Три капли крови упали в вино, вызвав лёгкую тревожную рябь на спокойной поверхности жидкости. А затем Хуго быстро и умело забинтовал мою рану, вынув из кармана тёплый клетчатый платок. Я поднесла ладонь к груди, даже не успев понять, что же только что произошло. Вожак медленно покачал бокал, смешивая кровь с вином. Сделал большой глоток, после чего осушил весь бокал. Было что-то интимное, жуткое и диковинное в том, что он выпил мою кровь. Мою часть. То, из чего я состою. Багровые капли, то ли вино, то ли кровь, стекали по уголкам его рта. Он быстро облизнул свои красиво очерченные губы, которые почти порозовели. Затем Хуго поднял на меня свой взгляд. Свет от люстры словно потускнел. Что-то мистическое происходило в этот момент в этих непроницаемых деревянных стенах. Тень луны упала на лицо Хуго, и его глаза вдруг вспыхнули. Я слегка отшатнулась, испугавшись этой яркой вспышки. На секунду он вновь обернулся крупным чёрным волком. Страшным и фантастическим существом. А затем вернул свой прежний человеческий облик. — Повторяй за мной, Селина. Его губы начали двигаться, словно сами по себе, а не по его воле, озвучивая завораживающую непрерывную речь. Она лилась подобно музыке, и её словно сопровождал стук барабанов, карканье ворон, уханье совы. Лесные звуки смешались, образовав собой магический оркестр. — Что бы ни случилось, сколько бы я ни жил и ни жили мои потомки, я сохраню эту клятву. Сколько бы благ я не обрёл, сколько трудностей не пережил, и сколько угроз бы не получил, клятва моя нерушима и вечна. Клятву, освящённую кровью, я буду хранить в своём сердце, разуме и душе по доброй воле. Она никогда не утратит свою силу. И если кто-нибудь из моих потомков узнает об этом, совершив вероломство против самой стаи, или посеет распрю между чужими стаями, то пусть прольётся и его кровь, ибо я до самой своей смерти хранил клятву, и был предан ей навеки. Точно околдованная его голосом, низким тембром, чарующей хрипотцой, я в точности повторила его слова. Хуго вдруг прижал мою ладонь к своей крепкой груди. Туда, где под горячей кожей громко билось сильное и человеческое, нет… волчье сердце. — Эту клятву вверяю тебе я, Хуго Синклер, как вожак этой стаи, как сердце этого леса, как старший из стаи Синклеров. Если клятва будет нарушена — то пусть я сгорю и буду проклят вместе с тобой. Насколько тяжким был этот крест, если человек, случайно сболтнувший лишнее, погубит не только свою жизнь, но и жизнь того, кто и посвятил его в эту самую тайну? Я вдруг почувствовала холодную волну тоски и горечи, груз всей этой ответственности, фантастическую силу, о существовании которой даже и не догадывалась до этого дня. Мне с большим трудом удалось прийти в себя, когда я заметила, что братья переглядываются, явно переживая. Они не верили мне. Все, как один. Кроме вожака. Он выпил мою кровь, и теперь жертвовал собой. Ради кого? Меня? Случайной незнакомки, которая ставила под риск их дальнейшее существование? Почему же? Почему? Отчего такое слепое доверие к людям? Это меня будто терзало. Но мой голос совсем не дрогнул, когда я поклялась: — Обещаю, я не проболтаюсь. Хуго легко кивнул, словно и не сомневался в моём ответе. Все присутствующие неторопливо приблизились к нам, сомкнув мистический круг. Вожак начал, твёрдо заговорив: — Существуют лишь две пути стать одним из нас — от укуса другого оборотня, или в силу самого рождения. Это называется наследственной передачей. Мы — урождённые оборотни. Наши предки были оборотнями, и наши будущие потомки будут оборотнями. Эта сила спала внутри нас многие годы, прежде чем вырваться наружу и проявить себя в самый нужный момент. При смертельной опасности, при угрозе нашей жизни, или жизням наших близких людей. Мы стали собой. Я растерянно заморгала. — То есть, вы не сразу стали оборотнями? — Нет, — улыбнулся Хуго. — Потребовалось время. — Каждый из вас подвергался какой-либо угрозе? — вопрошала я, изумлённая этим странным объяснением. Сэм кивнул. — Когда ты живёшь в лесу с дикими животными — это случается почти каждый день. Когда мне было пятнадцать, на меня напал бешеный дикий кабан. А я упал на землю и начал крючиться от боли. Подумал, что уже наложил в штаны от страха. Но потом поднимаю руку… — он с улыбкой почесал нос. — А это не рука, а лапа! Прямо лапища! Старики всегда предупреждали нас об этом, так что о превращении я знал почти всё. И тут же вскочил на ноги и нахрен завалил этого кабана. Ромул превратился, когда его ночью чуть не сбила машина. Три года назад. А Рем – когда Амелию из горящего дома спасал. Пять лет назад, как и я. Кстати, Амелия тогда тоже превратилась, но от дыма чуть на тот свет не отправилась. Фрэнки превратился, когда дрался с оборотнем из соседней стаи. Ему было тринадцать. А Хуго когда зимой в ледяное озеро упал. Течение под водой бурлило, а поверхность озера была покрыта толстой корочкой льда. Он провалился под лёд и сразу же исчез, так что мы все тут же запаниковали. А затем Хуго когтями вцепился в лёд, и как настоящий монстр из-под воды прямо вылез, разбив лёд. Весь мокрый, чёрный, яростный. Ему тогда было всего лишь одиннадцать. Он самым первым из нас превратился. Я повернулась к Хуго, сочувственно хмуря брови: — Было страшно? Вожак слегка улыбнулся в ответ, словно любуясь моим состраданием. — Нет. — Твой отец… — Фрэнки наконец-то подал голос. — Мы охотимся в этих лесах с давних времён. Это наши леса. Но мы убиваем животных, а не людей. Мы не людоеды. И выходим мы на охоту исключительно ночью. Но кроме нас, здесь обитают и другие стаи. Многие из них предпочитают человечину вместо крольчатины или оленины. Нападения на людей вновь возобновились. Мы не были в этом замешаны. Но твой отец думает иначе. Целых два раза он ранил Ромула. Два! Я перевела потрясённый взгляд на Ромула. Тот молча повернулся ко мне спиной, и я громко ахнула, прижав ладонь к губам. Длинные раны, которые уже успели покрыться коричневой корочкой от засохшей крови, усеяли его мускулистую спину, оставив жуткие уродливые шрамы. — Но вы оборотни! — почти вскрикнула я. — Разве у вас нет регенерации?! Я видела, как раны у Хуго… — Верно. У нас есть регенерация. Она мощная, и способна затягивать все раны, если только удары не серьёзные, то есть не смертельные. Есть много способов убить нас. Отрубить голову, разорвать сердце, утопить или удушить. Но есть и незаживающие раны… Если они нанесены серебром. Будь это нож, пуля или стрела. И обсидиан. Стрелы с обсидиановым наконечником и обсидиановый нож. Для нас они представляют смертельную угрозу. Твой отец ими и пользуется. Уже много десятков лет, но на настоящую охоту он вышел совсем недавно, ранив одного из нас. Я вспомнила загадочный радужный свет, который лился из открытой щели в двери из комнаты папы. Если это было оружие… То из серебра ли? Или обсидиана, то есть вулканического стекла? Меня закружил настоящий вихрь эмоций, который почти притупил телесную боль. Я озадаченно потерла лоб. — Мой папа… Он — охотник на нечисть? Хуго скривился, и я поняла, что ему неприятно последнее слово. Но всё же вожак кивнул, пересиливая самого себя. А вот Фрэнки опасно прищурился и стиснул зубы. Было видно: он мечтает вырубить меня одним сильным ударом. Старший пробормотал: — Мне нужно, чтобы твой отец перестал нападать на моих братьев, охочущих ночью. Они все охотятся на дичь, а не на людей. Только на территории нашего леса. — Ни один здравомыслящий человек не станет гулять ночью в лесу... — тихо прошептала я. Хуго украдкой взглянул на меня. — Значит, здравомыслящих людей в этом городе слишком мало, Селина. Я выпрямилась в кресле, и решительно схватилась пальцами за подлокотники. — Чем вам поможет моё похищение? — Многим. — Если вы думаете, что папа затихнет на время, то ошибаетесь. Он будет дико разъярён. — Верно. — ответил Сэм. — Это нам и нужно. Я хотел, чтобы твой папочка забрался в лесную чащу, где мы его и встретим. Знаю, план то ещё дерьмо. Безнадёга какая… Но это лучше, чем ничего. — Вы вернёте меня домой? — Обменяем. — грубо поправил меня Фрэнки. — На обещание, что старикан нас больше не тронет. Так будет лучше. Хотя… я жажду убить его, а не пожимать ему руку за доблесть. Я возмущённо скрестила руки на груди. — Но в лесу действительно есть оборотни, которые нападают на людей! Разве вы спокойно закроете на это глаза?! Хуго приподнялся и заверил меня: — Враждовать со всеми стаями — глупо. Оборотни всегда нападали на людей. Но время расставило всё по своим местам, и вскоре мы отказались питаться людьми. Но не все из нас посчитали нужным это сделать. Есть такие, как Нэйт, и таких оборотней слишком много. У них свои убеждения, а у нас – свои. Приказывать им как правильно жить... я не стану. — Ты ведь тоже наполовину человек. Наши взгляды скрестились, точно холодные клинки кинжалов. Я пыталась не моргать, не отводить глаза. Но его взгляд был болезненным. Череп едва не раздробился от этой адской боли, будто оглушительных агонизирующих воплей. Я подумала о том, не имеют ли оборотни какую-нибудь тёмную силу, какой-то дар свыше. И если этот дар действительно существовал, то Хуго мог оглушать одним лишь своим взглядом. Я испуганно опустила глаза, и вожак ответил: — Да, наполовину я человек. Поэтому и не трону твоего отца. Это было невероятное облегчение. — Спасибо, Хуго. — Насчёт остальных… Когда-нибудь людишки поймут… Детки, ночью гулять опасно, берегите свои жалкие тельца! — заулыбался Сэм. Да-а-а… Весело как на похоронах. Хуго поймал мой взгляд. Я неуверенно улыбнулась. И он так же медленно улыбнулся в ответ. Эта улыбка была такой уютной и мягкой, что тепло вновь вернулось в моё тело, а кровь заиграла в жилах с утроенной силой. Мне даже показалось, что теперь всё будет хорошо. Но сознание подсказывало мне, что скорее Фрэнки нежно поцелует меня в лоб и признается в любви, нежели всё вновь станет хорошо.

***

— Проктятые оборотни! Сраные чудовища! Долбанные ликантропы! — я злобно пнула смятое железное ведро, и грязная ледяная вода расползлась по полу, облизывая половицы. Мало того, что похитили меня, так ещё и заставляют убираться! Пару минут я уныло двигала шваброй по крыльцу, где засохла вчерашняя кровь Хуго, а затем упрямо уселась на ступеньках. Братьев дома не было: они все работали в городе, в разных местах. Например, я бы ни за что не догадалась, что у Хуго есть своя мастерская, где он чинит машины. А Рем ему помогает. Фрэнки работал барменом в клубе, Сэм – практикантом в колледже, а Ромул – продавцом в магазине детской одежды. Только Амелия осталась дома, со мной. Оказывается, и она работала в городе, администратором в маленьком хостеле. Но Хуго попросил её сегодня остаться и приглядеть за мной. Амелия своего открытого недовольства не скрывала. Об этом можно судить по тому, как громко она хлопала дверью холодильника, когда готовила завтрак всей стае. В мою яичницу она опрокинула три столовые ложки соли. Иначе объяснить это нельзя: мой язык получил ожог третьей степени. Девушка три раза выглядывала через окно, проверяя, работаю ли я. И когда она увидела, что я беззаботно сижу, глядя на лесную чащу, то тут же истерично выскочила из дома. — Работай! — Иди к чёрту! — спокойно отрезала я. Амелия молча глядела на меня с минуту. А затем рыкнула и ловко спрыгнула на нижние ступеньки. Её платье и нижнее бельё разорвались в клочья ещё при полёте вниз, и на ступени приземлилась огромная бурая волчица. Тьфу ты, оборотень. Они намного страшнее и крупнее. Я завопила от ужаса, тут же метнувшись назад, домой. Оборотень налетел на меня, вдавив моё тело в пол. Я крепко зажмурилась, чувствуя, как её густая шерсть щекочет мои ключицы. На щеку капнула вязкая слюна. Запахло чем-то неприятным. — Хорошо, хорошо… — зашептала я, не открывая глаз. — Я буду работать, буду! Запах вдруг исчез. Я медленно и с опаской приоткрыла глаза. Наши носы столкнулись. Ну, как это носы… У оборотня была огромная тёмная мордочка, которая была размером почти с моё лицо. До меня дошло, что запах исходил изо рта оборотня. И скорее всего, до этого момента Амелия обнажала свои кривые клыки, чтобы испугать меня. Обосраться можно. Я осторожно выползла из её «объятий» и метнулась к валяющейся на крыльце швабре. Оборотень почесал лапой мохнатое ухо и уселся чуть поодаль, внимательно наблюдая за мной. У-ух! Как же жаль, что я не ношу серебро! Кулон на шее из золота, а серьги жемчужные. Амелия облизнула лапу, провела ею по лицу, словно умываясь. Заметив, что я с интересом её разглядываю, она тут же ощетинилась и рыкнула, сморщив нос. Хвост грозно распушился. — Что, даже смотреть нельзя?! — возмутилась я. — Р-р-р… — последовал многозначительный ответ. Ох, так бы паяльником ей глаза и выжгла бы! Я молча принялась за работу. До блеска очистила крыльцо. Оборотень начал лениво царапать старые половицы. — Коготки чешутся? — ехидно усмехнулась я. Из-за этой безобидной шутки я едва не лишилась правой ягодицы. Оборотень резко подпрыгнул, клацнув зубами в пару сантиметрах от моего зада. Я подпрыгнула на месте и испуганным вихрем умчалась в дом. Превращаться обратно в человека Амелия не спешила: она явно получала кайф от своей власти надо мной. Таким образом, за весь день я очистила каминную решётку, вытерла пыль с полок, почистила мешок картошки и прополола все сорняки в саду. К вечеру мои руки отваливались. Ладони затекли. Амелия исчезла на кухне, когда вновь превратилась в человека. Вскоре оттуда повалил сладкий ароматный дым. Я с содроганием подумала о «сюрпризе» на ужин. Да, эта девушка явно смертельно ненавидит меня. Почему же? Напоминаю ей о человеческой сути? Это всегда неприятно. Зверем быть гораздо приятнее, да? Можно свалить все грехи на свою истинную сущность. Вскоре, один вслед за другим, домой вернулись братья. Первыми были смеющиеся Сэм и Рем. Затем Ромул. Фрэнк, который скривился при виде меня. И самым последним Хуго. Он нёс на своём плече громоздкий рюкзак. Внутри звякнуло железо, зашумели болты и отвёртки. Я подошла к нему. От него пахло машинным маслом и ароматом старой бумаги, который обычно исходит от пыльных книг в заброшенной кладовой. — Есть новости о моём папе? — тут же поинтересовалась я, не желая тянуть резину. Ещё один день в качестве местной рабыни я просто не выдержу. Гордыня победит страх. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. И я умру отважной, но такой глупой смертью. Хуго удивлённо взглянул на меня. Он сбросил рюкзак на пол, снял лёгкую куртку, и демонстративно игнорируя меня, спокойным шагом направился в ванную. Я побежала следом. — Ты меня избегаешь? Вожак намыливал руки, усердно не глядя на меня. Вот это да! Я уперла руки в бока и поморщилась. — Хуго? Он всё ещё не отвечал. Поверить не могу! — Ху-у-го..? Хуго вытер руки полотенцем и повернулся ко мне, оперевшись ладонями на края раковины. Его фигура возвышалась надо мной, словно старый могучий дуб. Мои глаза невольно пробежались по его телу. Коснувшись мускулистой груди, обтянутой чёрной футболкой, мой внимательный взгляд опустился вниз, к его потёртому старому кожаному ремню. А затем и к джинсам. Заметная выпуклость под скрытой молнией на ширинке задержала на себе моё внимание на добрые полминуты. Вот это я извращенка! Понравился парень, и теперь разглядываю его тело, бесстыдно рассматривая даже пах! Мысленно я ударила себя крупным булыжником прямо по глупой башке. Здрасьте! Он ведь чудовище! Огромный чёрный ликантроп! Интересно, а у него там тоже чёрные… Хуго слегка кашлянул. Я жутко смутилась, почувствовав, что в ванной слишком тесно. Лишь бы он не умел читать мои мысли, боже. Тогда я точно умру от стыда. Вожак провёл рукой по своим чёрным вьющимся волосам, но пряди вновь небрежно упали на его лоб. — Привет, Селина. Он меня видит! Неужели? Я облегчённо выдохнула. Настороженно ответила: — Привет, Хуго..? Он улыбнулся. — А теперь спрашивай. Я недоуменно вскинула брови. — Ты ждал моего приветствия?! Поэтому так меня игнорировал? Вожак склонил голову набок, слегка поднимая брови. — Нельзя сразу нападать с расспросами на того, кто едва шагнул за порог дома. Дожили… Оборотень учит меня вежливости. Я виновато закусила губу, признавая, что он всё-таки прав. Где же моя воспитанность? Вожак отстранился от раковины, и легонько коснулся моего плеча, кивая головой в сторону гостиной. Поняв намёк, я вышла из ванной. Хуго шёл за мной, и я вновь повторила попытку: — Мой папа… — Он ищет тебя по всему городу. Моё сердце взволнованно забилось. — И что же?! — Я оставил ему послание. В полночь встретимся с ним в лесу. Сегодня ты вернёшься домой. Утром уже будешь в своей комнате. Меня буквально обняло чувство облегчения. Я вздохнула и обмякла, остановившись в дверях гостиной. — Отлично... Вожак положил ладонь на мою поясницу. От этого неожиданного прикосновения я вдруг выгнулась, жутко смутилась. Ладонь оборотня была горячей и колкой на ощупь. — Выслушай меня, луна. Луна? — В переговоры вступлю я. Но не в человеческом обличье, иначе твой отец сразу узнает меня. Он не раз заезжал ко мне в мастерскую, так что мы с ним знакомы. Оборотни понимают только других оборотней. Потому, если я заговорю, то твой отец ни черта меня не поймёт. Я скажу тебе всё, что ты должна будешь ему озвучить. Договорились? Я кивнула. — Да. — Хорошо. — Хуго убрал ладонь с моей поясницы. — Идём ужинать. Меня поразила прожорливость, жуткая ненасытность оборотней. Они уминали еду так, словно голодали годами. Сэм три раза просил добавку, в четвертый раз получив ложкой по лбу от Амелии. Фрэнки отодвинул от себя четыре пустые тарелки и довольно развалившись на стуле, громко рыгнул. — Приятного аппетита! — тут же ответил Рем на эту смачную отрыжку. Остальные отреагировали так же тепло, по-домашнему. У Хуго тоже был отменный аппетит. Я видела, насколько сильно он любит мясо, и игнорирует почти весь салат в своей тарелке. А вот я хрустела капустой и огурцами, боясь даже попробовать мясо. Вдруг Амелия туда лимонной кислоты плеснула? А ведь это неплохая мысль… Недолго думая, я подвинула свою тарелку к Фрэнку. — Хочешь? Сэм застонал и заметно приуныл. — Почему же не мне, милая?! Фрэнки подозрительно взглянул на меня, но затем дочиста вылизал тарелку. Амелия многозначительно хмыкнула. Ого. Так значит, с мясом всё было в порядке… И я пропустила такой вкусный ужин! Я погрустнела. Хуго забавно улыбался, явно поняв всю ситуацию. Он кивком указал мне на свою тарелку, всё ещё наполненную запечённым в винном соусе мясом. Подвинул её ко мне так, чтобы тарелка осталась стоять ровно посередине между нами. Я вопросительно приподняла брови. Вожак чуть наклонил голову и подмигнул мне. По-дружески, даже как-то по-братски. В этом жесте было что-то игривое, весёлое и живое. Но никак не флирт. Я зацепила вилкой кусочек мяса и отправила его в рот. Кулинарный оргазм последовал незамедлительно. Вкуснотища! Просто во рту тает! Слушая оживлённые разговоры и перепалки братьев, я помогала Хуго опустошать тарелку. При каждом жевании на его скулах играли желваки, линии челюстей очертились сильнее обычного. От него буквально исходили горячие волны. Когда наши ладони случайно касались, то я с трепетом осознавала, какие же горячая у него кожа. Вскоре я сердито одернула себя. Совсем с ума схожу! Как мартовский кот, боже! Неужто гормоны зашалили? «Ну да, тебе же пятнадцать, самое время пускать слюни!», зло ответила я самой себе. На выпускницу академии я совсем не смахиваю. Совсем неразумная. Ему же двадцать шесть, если не ошибаюсь. У него и девушка наверняка есть, и с личной жизнью полный порядок. Волки ведь однолюбы. Или у оборотней всё по-другому? Сегодня всё закончится. Да, так всё и будет. Расстанемся, и больше никогда не увидимся. Идеально. После ужина я села на диван, упрямо и намеренно не предложив свою помощь Амелии. За меня это сделал Рем. Он вытирал чистые тарелки, помогая своей сестре. Вскоре, Хуго поднял меня с дивана и повёл в свою комнату. Она была предпоследней по счёту в широком коридоре. Оборотень включил свет. Я с интересом огляделась. Мебели было мало, а вот всяких мелочей – целая куча. Словно вожак скупал все товары с субботних ярмарок. Тут и ловец снов, и глиняные статуэтки, и мини модели машин, и стопка разных книг на полу. Уютно то как… — Садись, сейчас всё объясню. — сказал Хуго, снимая с себя футболку. Я тут же застыла, оторопело глядя на его загорелую спину. — При мне хочешь переодеться? — Только футболку поменяю, — блеснув глазами ответил оборотень и хитро усмехнулся. — Ты ведь уже видела меня нагишом. М-да. И вовсе нет! Почти не видела. Я бы получше его рассмотрела, если бы не пребывала тогда в таком тотальном шоке. — Не нагнетай. — попросила я. Вожак хмыкнул. Чтобы не глядеть на то, как он переодевается, я подошла к широкой кровати, застеленной тёмными простынями. Бросила взгляд на картины, висящие на стене. Фотографии… Самые разные, от глянцевых детских до чёрно-белых, очень старых, оформленных в золотистую рамку. Со вздохом я приземлилась на кровать, и густая чёрная шерсть, покрывающая простыни, облаком взлетела в воздух. В носу жутко зачесалось. Я чихнула несколько раз, глядя, как пушистые клочки шерсти летят по воздуху. Точно чёрный снег. — Линяешь? — ухмыльнулась я. Оборотень ухмыльнулся в ответ. А затем открыл окно, чтобы проветрить комнату, и опустился рядом со мной. Он уже приготовился к встрече с моим отцом, и теперь ясно давал мне понять, чего же конкретно от него хочет. Точно не вражды. Я быстро выучила все сказанные слова, заслужив щедрую похвалу при виде обольстительной улыбки. — Молодчинка. Покинув его комнату, я отправилась в гостиную подремать до полуночи. И упав на подушку, тут же вырубилась. Хуго разбудил меня, легко тронув за щеку. Я сонно приподнялась, и вышла из дома, надеясь, что холодный ветер поможет прогнать остатки вялой сонливости. Так и случилось. Вожак скинул с себя брюки, но боксеры решил оставить. — Садись на меня. — прозвучали двусмысленные слова, которые заставили меня слегка замереть на месте. Хуго разогнался и спрыгнул с крыльца. Раздался низкий звериный рык, ткань боксеров разошлась по швам, и передо мной предстал вчерашний чёрный оборотень. Я испуганно отшатнулась. Огромный ликантроп подошёл ко мне. На двух ногах, совсем как человек. Жуткий, точно выпрыгнувший со страниц страшных комиксов. Он низко пригнулся. Вспомнив про его слова, я осторожно уселась на мохнатой широкой спине. Схватилась пальцами за его огромную шею. Боже. Наверное, примерно так себя чувствовала девушка из «Кинг Конга». Оборотень поднялся, слегка повернув ко мне голову. Я встретила его взгляд, и поняла… Взгляд всё же выдаёт в нём Хуго. Его глаза, серебристые, лунного цвета. Магнетические. — Всё в порядке. Побежали. — успокаивающе прошептала я, обняв его спину ногами. Оборотень будто кивнул. И тут же помчался вперёд, быстро, резво, но я чувствовала, что это не предел его скорости. Огромным усилием я держалась на нём, почти вырывая клочки шерсти руками. Я болталась на его спине словно рюкзак, и каждый его прыжок заставлял моё сердце энергично скакать. Казалось, мои внутренности смешались в кашу. Попробуй разбери, где тут почки, а где печень. Внезапно Хуго жутко ускорился. Я истошно закричала: — Медленнее, прошу! Его левая рука схватила меня за спину, не дав упасть. Но он бежал всё быстрее и быстрее. Внезапно я поняла причину этих резких перемен. Слева от нас хрустнула ветка. Справа раздался пронзительный жуткий вой. Проклятие! Другие оборотни! Я мотала головой из стороны в сторону, видя силуэты этих чудовищ. Два, три… пять! Их целых пять! Боже ты мой! Хуго дико мчался вперёд, крепко прижимая меня к себе. Меня едва не вырвало от такой головокружительной скорости. Всё кружилось и мельтешило перед глазами. Цвета исчезали, сливаясь воедино, образуя один угольный оттенок. Мир вокруг меня вращался, шатался, искажался. Я обессиленно обмякла, доверив вожаку свою жизнь. Но вдруг слева от меня промелькнула белесая фигура. Крупный оборотень закрыл нам путь. Хуго тут же остановился. Зарычал, говоря на непонятном мне зверином языке. Вскоре нас окружили остальные преследующие нас ликантропы. Вся жизнь пролетела перед моими глазами. Хуго осторожно опустил меня на землю. Он взглянул на меня, и я всё поняла. Его слова пламенем вспыхнули в моём сознании. «Беги. Беги, я их задержу». Отлично. С таким темпом я скоро стану чемпионом мира по лёгкому бегу. Но я молча кивнула и приготовилась бежать по команде, словно марафонец, ожидающий свистка. Пятеро против одного… Мне быстро страшно и горько оставлять Хуго в одного. Но как я могла ему помочь? Швырять камни в хищных зверей ростом почти в 10 футов? Мир вокруг словно поплыл. Подул ветер, раздался треск дерева. Хуго резко толкнул меня назад, и я тут же взлетела с места. Ночной яростный ветер трепал мои волосы, рвал одежду, почти колотил меня по щекам. Следом за мной угнался бурый оборотень. Но через минуту он жалобно тявкнул и умолк. Я бежала и бежала, даже толком и не зная куда, зачем и как. Мне оставалось надеяться, что Хуго выживет, и найдёт меня по запаху. Очень поздно я осознала, что мой запах могут почуять и другие оборотни. Так и случилось. Сзади раздался опасный хруст и рычание. Я нырнула в ближайшие густые кусты, словно божья коровка поползла по земле, чтобы добраться до ближайшего дерева. С такими приключениями можно было запросто заполучить тахикардию. Моё сердце ныло от боли и страха. Лесная чаща поглотила меня. Я кувыркнулась, поцарапав плечо о кусты, и притаилась под целой горкой летних листьев. Мне хотелось верить в то, что их горький запах перебьёт аромат моего тела. Но с тем же успехом я могла обмазаться мёдом и сидеть на тарелке, подзывая всех хищников. Сначала всё затихло. Пугающе. А затем тяжёлые шаги прошлись в пару метрах от моего убежища. Вернулись обратно. Я затаила дыхание, пытаясь не шевелиться. Но это было бесполезно. Он знал, где я прячусь. Огромная мохнатая лапа разгребла все листья, угрожающе мелькнула прямо перед моим носом. Я перекатилась на живот, чтобы вскочить на ноги. Но не успела. В мою правую икру вонзились острые клыки ликантропа. Шквал невыносимой боли вызвал вопль, который оглушил меня саму. Оборотень резко оторвался от меня. Позади раздался рык, звуки злобной борьбы, удары. Я громко завизжала, хватаясь ногтями за землю. Меня словно ужалили, и теперь смертельный яд стремительно распространялся по всему телу. Я задыхалась, умирала от толчков, которые трясли меня как в припадке. Нечеловеческая пульсация эхом отдавалась в укушенной икре. Пот катился со лба. Меня словно выбрасывало в воздух, кружило, и вновь роняло на землю. Несколько раз. Из глаз потекли слёзы. «Существуют лишь две пути стать одним из нас — от укуса другого оборотня, или в силу самого рождения…» — эхом пронеслись в моей голове слова Хуго. О нет… Лучше умереть, чем стать одним из них… Лучше умереть человеком. На меня нахлынула лавина страха, отвращения и злости. А затем всё исчезло. И осталась одна лишь боль.