Хроники полуночников

      Череп словно сверлили дрелью, чтобы поскорее добраться до мозга. Было темно. Тепло. И очень непривычно, словно я не в себе. А в ком же ещё мне быть? Я мучительно застонала, медленно открывая глаза. Перед взором всё расплывалось. Затем всё выстроилось в единую картину. Пазл за пазлом. Потолок. Деревянный. Лампы, но они не горели. Занавески были задернуты наглухо. Почему зрение такое странное, будто туманное, но замечало разные детали? Я не носила очки, но фанатичное чтение электронных книг за последний учебный год повлияло на меня так, что я часто щурилась, чтобы издалека разглядывать мелкие надписи. А сейчас… Календарь с рисунком чёрного гоночного автомобиля с маленьким курсивом в самом низу: «Бугатти. 2020» виднелся так отчётливо… Я могла поклясться, что прекрасно вижу даже крошечные цифры. 2 июня… Слух ловил все шумы. За окном тихо выл ветер, но крыша дрожала. Я слышала хруст ломающихся веток, шуршание листьев. Моё обоняние стало в три раза острее. Запах парфюма, древесины, горького лекарства. Запах тела Хуго. Его шерсть, машинное масло… Память ко мне возвращалась урывками, но головная боль упрямо не прекращалась. До меня дошло осознание, что я нахожусь в комнате Хуго. Эти знакомые картины… Внезапно, словно по щелчку пальцев, перед глазами пробежалась прошлая ночь. Словно старая киноплёнка, она проносилась перед глазами на мощной скорости. Клятва на крови, ночные преследования, рык и вой. Луна. Оборотень! Этот урод укусил меня! Но я здесь… Меня спасли? Я попыталась приподняться, но сидящий слева от меня Сэм громко ахнул. Вскочил со стула и почти весело заорал во всё горло: — Она очнулась! — Чего орёшь? С ума сошёл?! — недовольно произнесла я, но вдруг поняла, что мои слова вылились в подобие: «Р-р-р?» и «Рьяв!». Что за чертовщина? В комнату тут же ворвались братья. Хуго вышел вперёд, расталкивая всех, и замер в дверях, глядя на меня. Снизу вверх, словно я выше него. В его глазах мелькнула тревога, облегчение, какое-то безумное умиление. Наверняка после ночных приключений я выгляжу убого. Растрёпанная, бледная и измождённая. Я подняла левую руку и взглянула на неё. Тут же лишилась дара речи. Вместо тонкого запястья и пальцев у меня была огроменная лапа с острыми когтями. Подушечки пальцев смахивали на чёрные и жёсткие мармеладки. Это… волчья лапа… Я с ужасом посмотрела на вторую ладонь. Точно такая же лапа, покрытая шерстью золотисто-жёлтого цвета. А лицо… Моё лицо?! На противоположной стене висело прямоугольное зеркало, но оно не отображало меня, так как я лежала не на кровати. Я вскочила с тёплого пола, приподняла край одеяла, и метнулась было к зеркалу, но тут же поскользнулась и упала, нелепо распластавшись на полу. Тело казалось невероятно огромным и неуклюжим. Сзади бесполезно болтался пушистый хвост. — Боже! — застонала я, с болью глядя на своё тело. Но этот стон послышался так, будто я жалобно тявкнула. Рядом со мной тут же оказался Хуго. Он наклонился и схватил меня за плечи. — Селина, успокойся. Я сейчас… Но моё паническое сознание не желало успокаиваться. Скорее напротив. Я оттолкнула его, мягко, как мне казалось, но Хуго отлетел почти на полметра, что силы врезавшись в Ромула. Братья почти изумлённо вытаращились на меня. Я резво вскочила и на полной скорости понеслась к зеркалу. Из-за высокого роста мне пришлось значительно пригнуться, чтобы увидеть себя. Макушка едва ли не задевала потолок. Я со страхом взглянула на своё отражение. И сразу же остолбенела. На меня смотрел ликантроп. Золотистого цвета, с тёмно-розовой мордочкой. Но назвать меня милой... никак язык не поворачивался. Я открыла рот, и пасть раскрылась, обнажая огромные белоснежные клыки. О Господи… Эти глаза… Как и мои, они тёмно-зелёные. Но мои настоящие волосы… Мои волосы не золотисто-жёлтого цвета, как эта шерсть. Они каштановые… Были каштановыми. Шок сковал меня, сделав совсем неподвижной. Теперь я оборотень. Гребаный оборотень! И никогда не смогу стать человеком?! Из уст вырвался хрип, а затем и ворчание. Я провела лапой по лицу, задев усы. Совсем как у пумы. Затем осознала, что я голая. Но волосатая… Втянув ртом воздух, я заорала что есть мочи. Но вместо этого из моего горла раздался низкий рык, вибрацией пронёсшийся по воздуху. Отчаяние, ужас и боль вылились в единую симфонию. Глаза были на влажном месте. Так оборотни умеют плакать? Хуго вновь оказался рядом. Схватил меня за руку, но его привычно широкая мужская ладонь казалась младенческой по сравнению с моей. Он доверительно взглянул в мои глаза. — Тише, тише, Селин. Тише. Посмотри на меня. Я и смотрела. В голове взрывались лампочки, искрами разлетаясь на осколки. Что происходило… Хуго обхватил мою огромную голову своими ладонями. Заставил пригнуться, чтобы поймать мой затравленный взгляд. Я вновь вырвалась, нервно клацая зубами, но вожак не позволил мне большего. Его серебристые глаза сверкнули, словно наотмашь ударив меня. Щека взорвалась болью. Как..? Как он это сделал? Хуго вновь схватил меня, качнув головой. Пронзительно взглянул в мои глаза. — Ты снова превратишься в человека. Но для этого тебе нужно успокоиться. Тело оборотня меняется под приказами его обладателя. Но чтобы приказывать – нужно успокоиться. Я знаю, это сложно. Но ты сможешь. Меня терзало жуткое чувство скользкого страха и беспомощности. Я вновь тявкнула, мотая головой. — Я не могу… — Можешь. — резко осадил меня вожак. От радости у меня едва не остановилось дыхание. Хуго меня понимал! — Хуго, прошу, помоги мне… Он держал меня всё так же крепко, но я чувствовала, что наши силы неравны. Если я начну бунтовать, то легко уложу его на лопатки. Но этот взгляд… Этот проклятый взгляд… Он причинял мне боль, стискивал моё горло. Вожак спокойно произнёс: — Если я сейчас превращусь, то ты испугаешься. Поэтому смотри на меня. Дыши глубоко. Не позволяй страху овладеть тобой. — Бояться нормально! — крикнул Рем. — Но ты реально не должна позволять страху контролировать тобой! Считай своё дыхание. — Думай о чём-то хорошем! — тоже вмешался Сэм. — Думай о чём-то супер хорошем. Пофиг о чём. Главное, чтобы это приносило тебе радость. Я зажмурилась на мгновение. Затем судорожно попыталась вспомнить лицо папы. Но мысль перебилась. Я подумала о том, каким же станет лицо папы, когда он узнает о том, что теперь я — одно из тех чудовищ, на которых он так давно охотится. Это вызвало у меня почти горестные рыдания. — Ну мля, сказал же, думай о чём-то светлом! — с досадой пробормотал Сэм. Фрэнки насмешливо фыркнул, переглянувшись с Амелией. Ага. Так ему смешно? Я рывком отпрянула от Хуго, яростно метнувшись к Фрэнки. Тот отскочил к стене, врезавшись затылком в шкаф, а затем гневно подался вперёд, вмиг обернувшись тёмно-красным оборотнем. Швы на его одежде с треском расползлись в стороны. Он был выше меня, шире в плечах. — Нет! — рыкнул Хуго где-то позади. Но внимания на этот приказ я совсем не обратила. Схватила проклятого оборотня за горло, и резко толкнула его к стене. Тот зарычал, навалившись на меня всем своим телом. Его когти прошлись по моему лицу, вызвав новый импульс боли. От злости у меня улетучился весь человеческий разум. Я вонзила клыки в его лапу, схватила за грудки и с размаху толкнула в крайний угол комнаты. Фрэнки врезался в книжный шкаф. Дерево разлетелось на мелкие щепки. Книги посыпались ему на голову. Стеклянный шар со снегом разбился, ударившись о пол и расплескав блестящую жидкость по полу. «Круто…», пронеслось в моей голове. Быть сильной давало некоторое чувство власти и неуязвимости. Я вновь в боевой готовности кинулась к нему, но передо мной возник разъярённый чёрный оборотень. Хуго. — Убирайся... — начала было я, но он тут же вырубил меня одним точным ударом в висок. Звездануло меня весьма знатно. Голова смертельно закружилась. Перед глазами заплясали чёрные круги. — Как ты мо-о-ог… — с обидой успела прошептать я, но мой голос постепенно потух и исказился, словно разрядившийся аккумулятор радио, а затем я рухнула в объятия тьмы.

***

      Проснулась я уже связанной по рукам и ногам. Кожаными ремнями. Сэм стоял передо мной, озадаченно уперев руки в бока. Хуго в облике оборотня сидел рядом, почти задумчиво глядя на меня. Позади него убого хромал Фрэнки, явно мечтающий разорвать меня на части. Амелия громко смеялась, сидя на кровати. Рем и Ромул шикали на неё, прося молчать. — Рот закрой! — яростно прохрипела я. Девушка засмеялась ещё громче. — Ты всего лишь жалкая обращённая. Не говори со мной так, будто ровня мне! Так значит, меня понимают все оборотни. Занятно. Сэм заметно приуныл, почесывая свой левый бок. Обращаясь ко мне, пробормотал: — Ты жутко темпераментная, сестрёнка. Если не хочешь помогать самой себе — то мы то уж точно не поможем. Хуго кивнул. — Постарайся не бояться. Не злиться. И не думать о плохом. — Проще пареной репы. — отозвался Ромул. Ага, как же! Но я решила последовать их совету. Принялась дышать мерно, ровно, стараясь думать о Вудстоке. О своих подругах по академии. О беззаботных днях, когда я ещё не знала про существование проклятых оборотней. Тело расслабилось, на губах почти появилась улыбка. Но я обманывала саму себя, и прекрасно это осознавала. Поэтому обратного превращения не происходило. Казалось, я навсегда застряла в этом огромном, уродливом и непропорциональном теле. Хуго устало покачал головой. Его лапа легла на моё шерстяное колено. — Ты всё ещё напряжена. — Я не могу… — прошипела я. — Не получается! Как я могу забыть, что сейчас моё лицо выглядит так?! — Как?! — зарычал он. — Тебя укусил оборотень, это было неизбежно. Ты выглядишь так, как и должна выглядеть. По нашим меркам ты очень красива. — По звериным меркам?! — почти крикнула я, пытаясь скрыть неловкое чувство смущения. Хуго странно кивнул, и его левый глаз моргнул, словно подмигивая мне. Чёрные ушки выпрямились, словно вожак напряг слух. Надо признать, даже в устрашающем облике он мог выглядеть вполне сносно. Я отчаянно прошептала: — Хочу быть человеком. — Ты — человек. И всегда им будешь. Но теперь, ты ещё и оборотень. Зверь живёт в каждом из нас, Селин. Но просыпается он только тогда, когда это нужно. Ты не станешь хуже из-за этого. Поверь мне. Если бы. Я тяжело вздохнула. — Я верю тебе… Но боюсь… — Чего бояться? Ну да, ты выглядишь как самый страшный зверь на всей земле. Ну да, любой ребёнок обосрётся при виде тебя. Ну и что? — как ни в чём не бывало спросил Рем. — Тебе что, страшно от своей рожи? — хмыкнул Фрэнки. — Мне до фонаря. — хладнокровно высказалась я. — Хорош придуриваться, этого ты и боишься. Что твоё смазливое личико… — Молчать! — гаркнул Хуго. — Её нужно успокоить, а не провоцировать. Одного поражения тебе было мало, Фрэнк? Тот скривил губы, но тут же сконфузился. Так значит, это его всё же смутило. То, что я как следует врезала ему. Все вдруг замолчали. Я выдохнула и провела языком по верхней губе. Но вместо пухлой сухой губы, я наткнулась на жёсткую шерсть. — Ты голодна? — поинтересовался вожак. Я тут же закивала, чувствуя тянущую и зудящую боль в желудке. — Очень! — Добро пожаловать в стаю. Теперь ты такая же прожорливая и ненасытная. — заулыбался Ромул. Я не сдержалась и улыбнулась в ответ. Ситуация была хуже некуда, но мне действительно стало смешно. Даже в самые тёмные времена удивительным образом находится повод для веселья. Хуго быстро вышел из комнаты. Но вернулся через пятнадцать минут, уже обратно превращённый в человека, с широким подносом в руках. На большой плоской тарелке лежало запечённое мясо с жареной картошкой. До золотистой корочки. И широкая миска, полная молока. Я удивлённо посмотрела на вожака. — Почему… — Я развяжу тебе руки. Но постарайся держать себя в узде. Я неохотно кивнула. Хуго сдернул ремень с моих рук, ободряюще потерев мою жёсткую шерсть. Я наклонилась к тарелке, но затем смущённо замерла. Все наблюдали за мной с интересом. Даже Фрэнки, который прищурился. Они никогда не видели кушающего оборотня? К чему так пялиться? — Будете… смотреть на меня? — Нет. Отвернитесь. — приказал Хуго, и сам отошёл к окну. Только Сэм всё ещё пристально наблюдал за мной. Эх, всё равно ведь не отвернётся. Вздохнув, я набросилась на ароматное мясо. Не есть руками было невозможно. Едва ли я могла держать этими длиннющими когтями вилку и нож. Вместо этого я наклонилась и держа поднос, уткнулась мордочкой в тарелку, поедая содержимое как бродячий пёс. Стало жутко и неприятно. — Вообще-то мы могли бы отпустить тебя в лес, чтобы ты загрызла там какого-то несчастного кролика… Я испуганно затрясла головой. Сэм громко засмеялся. — Да шучу я, шучу! Кушай на здоровье. Закончив есть, я уставилась на миску с молоком. В сердце закололо от смутной догадки. — Не знаешь, как пить? Я невольно засмущалась. — Есть соломинка или… Фрэнки прижал кулак ко рту, но издевательский хохот всё же наполнил комнату. — Оборотень… И через соломинку! Смешнее может быть только жонглирующая чайка. Или загорающая на солнце рыба. Хуго бросил на него короткий взгляд, и Фрэнк скорчился словно от боли. — Бл… — Дважды я не повторяю. Завались, Фрэнк. Вожак подошёл ко мне. Затем наклонился и кивнул на миску. — Придётся лакать. Как котёнок. Сначала будет непривычно, а затем почти привыкнешь. Попробуй. Мне хотелось возмущённо возразить. Дожила… Лакать молоко как котёнок… Но жажда в горле умоляла отбросить гордыню и сделать так, как нужно. К тому же, выбора то у меня и не было. Я вздохнула и, с мыслью, что жизнь крайне непредсказуема, начала лакать молоко. Сначала неуверенно, не зная, как так можно напиться. А затем быстрее, чувствуя, как сладкая жидкость течёт в горло и медленно катится в желудок. Миска потихоньку опустела. Я лизнула дно посуды, а затем облизала и губы. Кончик моего языка доходил до носа, что меня жутко забавляло. Мокрые усы явно придавали мне странный вид. Хуго улыбался, едва сдерживая громкий смех. — Я всё. — отодвинула я от себя пустой поднос. Мне вновь захотелось есть. Очень. Но я мысленно ударила себя. Вот это да… Огромная порция, и снова голодна! Жуть какая. Но желудок чуть ли не урчал. — Наелась? — поинтересовался вожак. Я тут же кивнула и даже широко зевнула, чтобы всё казалось более правдоподобнее. От зевка у меня едва не разорвался рот. Было непривычно, что у меня такая длинная мордочка, да и все зубы обнажались, стоило хоть как-то пытаться показать эмоции. Хуго и Амелия вышли из комнаты, забрав с собой поднос. Вскоре удалились и другие. Явно чтобы посовещаться. Ромул задержался, чтобы выразить свои бурные эмоции: — Мы так рады, что ты наконец-то пришла в себя. Наконец-то? Я настороженно спросила: — А сколько дней я была в отключке? Оборотень посчитал на пальцах. — Сегодня четвёртый день. — Четвёртый?! — мои глаза едва не выпали из орбит. — Ага. Сначала ты билась как в бешенстве, всё кусалась, кружилась. Не будь у нас регенерации, то ты бы нас всех порвала. У укушенных часто так бывает. У вас сил больше, чем у урождённых. Правда, только в первые дни. Мне стало неловко, что мужчины видели меня в таком бешеном состоянии. Я почти загрустила. Ромул с лёгкой боязнью похлопал меня по плечу. — Не грусти, ты чего… — Как ты узнал? — удивилась я. Мне казалось, что на лице оборотня сложно распознать какие-либо эмоции. Ромул со смехом указал на мою макушку. — Когда мы грустим, то ушки вниз спадают. Выглядишь виноватой. Но на самом деле, виновата только соседняя стая. Нэйт укусил тебя не потому что хотел превратить. А... Ну, в общем он сожрать тебя хотел. К счастью, Амелия вовремя рядом оказалась. Она тебя практически спасла. Ну, от смерти… — Амелия?! — Угу. Мы все слышали сообщение от Хуго. Он начал выть на луну, прося нас спасти тебя. Сам он с четырьмя сразу бился. Только вот в лесной чаще сложно искать человека. По запаху – это да, но в ту ночь в лесу воняло другими оборотнями. Всё время обоняние притуплялось. Я почесала затылок, чувствуя золотистый мех под своими «мармеладками». — Что ещё я делала, пока была в бессознательном состоянии? Ромул задумался. — Выпускала пену изо рта, издавала гортанные звуки. Пару раз скулила, почти пять раз пыталась загрызть Сэма. Хуго и Рем всегда были рядом, присматривали за тобой. Да… Сложные были деньки… Спать даже было страшно. Мне даже один раз приснилось, что ты мне горло разорвала. От чувства стыда захотелось умереть. Я понимала, что не виновата, но всё же извинилась, поджав уши. — Прости, Ромул. Он лукаво улыбнулся. — Проехали. Мы теперь одна стая. А своих мы не бросаем. До последнего сражаемся. Так что оклемайся как следует… А дальше отвезём тебя к нашей бабке. Она у нас лучше всех в этом шарит. И тебе точно поможет. — У вас есть бабушка? — вновь изумилась я. Уже в который раз за этот вечер. Ромул кивнул. — Есть. Старая очень, скоро должна помереть. Но живёт она за Вермонтом, далеко, путь неблизкий. Короче, ты отоспись, лады? Голодный и сонный оборотень хуже злого. Я невольно согласилась и освободила ноги от ремня. Улеглась на полу. Ромул улыбнулся мне напоследок и вышел из комнаты, оставив меня одну. Спать было неудобно. Я с тяжелым вздохом взглянула на кровать. Вспомнила наставления Сэма и попыталась думать о хорошем. Не помогало. Я всё такая же… Чудовище с золотистой окраской. Вся волосатая. Мне едва удалось найти более менее удобное лежачее положение, когда дверь отворилась и в комнату вошёл Хуго. Он устало потянулся, и его шея хрустнула. Затем вожак повернулся ко мне. — Не против, если я рядом побуду? Ты ночью можешь забеспокоиться немного… Немного… Он скрывал правду, приукрашивал её, но Ромул то уже всё рассказал. — И доставила я тебе хлопот… — вслух с горечью высказалась я. Вожак покачал головой. — Моя ошибка. Не стоило везти тебя к отцу в одиночестве. Засады не ждал, плохо вышло… — Хуго нервно звякнул своим амулетом, который снял с шеи. — Но жалеть поздно. Луна так захотела. Чтобы ты стала одной из нас. Так ли это на самом деле? Суждено? — Я видел твоего отца в городе. — продолжил Хуго, и я тут же вздрогнула. — Жив, здоров. Бодрячком ходит. Крепкий мужик. Не сдаётся, не раскис. Собирает свою группу охотников, чтобы начать искать тебя. Как только научишься контролировать превращение — отпущу, не волнуйся. Неделю побудь с нами. Дальше видно будет. Я благодарно кивнула в ответ. Папа… Это верно, он то не сдастся. Все, но не он. Мой защитник. Я захотела попросить Хуго передать ему, что я в порядке. Но затем передумала. Пока я действительно не в порядке. Мало ли что натворю. Даже в человека превратиться не могу… А в туалет как ходить, с ужасом подумала я. В кусты? Хуго стянул футболку через голову, а затем избавился и от тренировочных штанов, оставшись в одних чёрных боксерах. Сел на край кровати и повернулся ко мне. — Ложись на кровать, Селин. На полу неудобно. Широкая, оба поместимся. Правда, ноги у тебя длинные, будут выходить за край. Но если калачиком свернёшься — самое то. Я смущённо провела когтем по полу, издав тошнотворно скребящий звук. — Вдруг ночью на тебя нападу? Вожак задумчиво взглянул в окно. — Луна неполная. Да и четвёртые сутки пошли. Сознание есть, мыслишь разумно. Нет, всё хорошо будет. Ложись. Я неуклюже поднялась с пола и легла на самый край кровати. Подтянула колени к груди, хотя тело было жутко несоразмерным. Но я была вынуждена признать: матрас был мягче и гораздо удобнее, чем деревянный пол. Пускай и застеленный тёплым одеялом. Свет погас и стало совсем темно. Хуго лёг рядом, запрокинув руки за голову. Затем повернул ко мне голову. — Хочешь, я тоже превращусь? Чтобы тебе неловко не было? Я покачала головой, хотя идея мне очень даже понравилась. — Не надо. Он молчал некоторое время, затем согласно кивнул. — Спокойной ночи, Селина. — Спокойной ночи, Хуго. И мы заснули.

***

      Порыв утреннего ветра заставил меня съёжиться, но на ощупь моё тело было дико горячим. Моё тело… Я провела ладонью по своему плечу и осознала, что она не покрыта мехом. Это осознание словно молотком ударило меня по лбу. Я тут же распахнула глаза, уставившись в потолок. Вытянула руки вперёд. Затем заулыбалась. Мои руки… Человеческие… Я принялась ощупывать своё лицо, с радостью тронув кончик маленького курносого носика, коснувшись пухлых сухих губ, ушей, подбородка, линии челюстей. Вернулась. Снова я. Человек. Сон помог? Я почувствовала чужое тело, лежащее рядом. Горячую ладонь на своём бедре. И тут же повернула голову, чтобы увидеть сопящего рядом Хуго. Он сладко спал, чуть приоткрыв рот, словно совсем измотался за последние дни. И очень уютно расположился рядом со мной. Вожак не обнимал меня, как в фильмах, но его ладонь лежала чуть ниже моего живота. Ужас. Я со страхом приподняла край одеяла, которым была укрыта. Уже заранее зная то, что увижу, я задохнулась стоном, поняв, что под одеялом я абсолютно обнажённая. Классика жанра для многих. Но для меня это было впервые. Я начала лихорадочно размышлять о том, как же незаметно убрать его ладонь со своего бедра. Но решения не находила. Мысли были самые разные. Хуго сам помог мне, когда пошевелился, и тут же вырвался из сна, ударившись лбом в мою щеку. Пару секунд он сонно смотрел на меня, на таком близком расстоянии, что я могла сосчитать его ресницы. А затем Хуго нахмурился и приподнялся на локте. Его ладонь оторвалась от моей кожи, и я облегчённо выдохнула. — Хуго. — Ты превратилась… — он протёр глаза. — Я и не заметил. Вырубился. — Ничего… — я прижала простыню к обнажённой груди, и отползла чуть дальше. — Ты прости, а я тут без… трусиков… Да, кхм, без одежды. Вожак приподнял брови, подавив весёлую усмешку. Затем потянулся к своей футболке. — Твоя одежда в клочья порвалась, когда ты в первый раз превращалась. Попрошу Амелию тебе свою дать, но пока можешь в мою футболку переодеться. Я отказалась. Мне не хотелось этого. Всё было как-то глупо, так неловко… И так бесстыдно. Заметив моё замешательство, Хуго приподнял руки, словно показывая, что он без оружия и не несёт в себе опасность. — Ни о чём таком не думай, Селина. Ты мне как сестрёнка. Лучше бы сказал, что я страшная. В такую изощрённую френдзону меня ещё никто не выкидывал. Я вонзила ногти в свою ладонь. — И что, мне теперь тебя братом называть? — саркастически вырвалось у меня. В ответ вожак как-то странно ухмыльнулся. — Тебе это не нравится? — Пфф, да нет, меня всё устраивает. Родня-оборотни. Что ещё может быть лучше? Только лесные феи и сраные русалки. Он удивлённо приподнял бровь. Я и сама изумилась своей злости. Вот это я на него наехала! Он ведь помочь хочет, а тут я со своим задетым самолюбием. Волна моих растрёпанных волос упала мне на щёки и лоб. Оборотень склонил голову набок, явно заинтересованный моей вспыльчивой реакцией. Но голоса так и не подал. Воздух вдруг словно раскалился. Его взгляд стал красноречивее всех слов, всех действий, искушений и соблазнов. Он с интересом разглядывал меня, и совершенно не скрывал этого. Это невольно смутило меня. Кожа почти загорелась. Пот словно катился по моей щеке. Я потянулась ко лбу вытереть испарину, но кожа оказалась сухой и горячей. Но то же самое было сложно сказать о моих бёдрах. Между ног пульсировало, жутко ныло, тянуло вниз. Такого никогда не бывало. То есть, горячие парни, конечно, являются отдельным видом своеобразного искусства, но чтобы возбуждаться от одного лишь взгляда… Во мне проснулась животная страсть. Животная… Что-то менялось. Я становилась другой. Судя по выражению лица Хуго, он думал о том же. Вожак неторопливо приблизился ко мне. Мои глаза пробежались по его мускулистому телу, и остановились у резинки его чёрных боксеров. Поймав мой взгляд, Хуго почти вжал меня в изголовье кровати. Его дыхание было жарким, почти раскалённым добела. Он приоткрыл губы и прохрипел: — Мы, оборотни, не самый сдержанный народ, Селина. Я почти ужаснулась. От прежнего Хуго осталась только блёклая тень. Он изменился на моих глазах, став совсем другим, противоположным. Вожак по-свойски притянул меня к себе, и простыня тут же податливо упала, обнажив мою грудь. Затвердевшие от возбуждения соски прижались к его крепкой горячей груди. Хуго ничего не сказал, но его дрожащие ресницы лучше всех выдали его желание. — Ты не см… Губы Хуго завладели моими. Вожак оборотней словно проглотил мою недосказанность. Он прижался ко мне всем своим телом, слегка наклонив голову. Одна его рука сжала меня за талию, притягивая к себе ещё ближе. Другая исследовала мой затылок. Он погрузил свои пальцы в мои волосы, и я глухо застонала в его рот, обвивая его широкие плечи руками. Моя легковозбудимость испугала меня. Это было похоже на олицетворение одного из смертных грехов. Похоть. Я уже поняла, что две из них уже стали частью моей жизни. Чревоугодие и гнев. Но если ещё и похоть… Что же во мне останется от человеческого? Хуго владел каждой клеточкой моего тела, сводя с ума, сталкивая с пути истинного. Я чувствовала его рот, которым он жадно посасывал мою нижнюю губу, и его язык, который требовал входа. Я вонзила ногти в его плечи, а затем чуть раскрыла губы, пульсирующие, будто их прокололи иглой. Лишь на мгновение. Не прошло и секунды. Хуго тут же погрузил язык в мой рот, словно пробуя меня на вкус, поглощая в себя. Жар его тела, его языка и дыхания почти распаляли моё тело. Кончики пальцев ног свело, а в животе поднялся целый шторм. Бабочек не было. Были птицы, самые разные, дикие и огненные. Они задевали своими жаркими крыльями все струны моей души и тела. Я таяла, превращалась в дымящуюся лужицу. Ладонь Хуго скользнула к моей пояснице, сжимая кожу. Я поражалась его темпераментности, его ненасытности, его смелости. Он больше не казался мне доброжелательным и спокойным лидером стаи. Передо мной возник кипучий, пылкий и требовательный мужчина. Я захныкала, когда его зубы оттянули мою нижнюю губу, прежде чем с удвоенной силой вцепиться в неё. Голова кружилась, тело всё покалывало, а колени сгибались. Хуго наконец-то отпустил меня, отстранившись от моих влажных и распухших от долгого поцелуя губ. Затем провёл череду жгучих поцелуев по моей шее, уткнувшись лицом в мои ключицы, посасывая кожу плавного изгиба между шеей и плечом. Я с наслаждением закрыла глаза, отдавшись этой жадной и пленительной ласке. Вожак потянул меня к себе, и я упала на него, оседлав его живот. Мышцы его пресса, словно горячие кафельные плитки, обжигали мои голые бёдра. Хуго дёрнулся и издал низкое рычание, явно почувствовав моё влажное возбуждение. Мы оба словно с ума сошли, с цепи сорвались, иначе объяснить этот безумный порыв было невозможно. Я ёрзала, пытаясь отдышаться, успокоиться. Но разум отключился. Горела лишь кнопка «удовлетворение тела». За дверью слышались шаги, звуки голосов, но стук не раздавался. Я даже надеялась на то, что никто не постучится и не потревожит нас. Меня за живое задевала мысль, что я так легко отдамся оборотню. Но он остановился первым, тяжело и горячо дыша в мои раскалённые губы. — Позже пожалеешь… Я знала это. Но не то, что пожалею. А то, что будет стыдно неимоверно. Как же я ему в глаза посмотрю, если после первого поцелуя сразу же последует жаркий секс? Хуго закрыл глаза. Его дыхание участилось. Секунду он лежал подо мной, сжимая мои бёдра. А затем вздрогнул, словно побеждая самого себя, и осторожно поднял меня со своего тела. Усадил на кровать и резко встал. Начал одеваться, быстро, так поспешно, что надел футболку наизнанку. Этикетка болталась спереди. Вожак провёл ладонью по своим угольным волосам. Взглянул на меня. А я на него. Мы едва не набросились друг на друга. Меня непреодолимо тянуло к нему. А затем он выругался себе под нос, тихо, почти яростно. Я разделяла его чувства, но моё сердце всё колотилось в бешеном темпе. Хуго приоткрыл рот, словно желая сказать что-то ещё. Но его взгляд быстро прошёлся по моему обнажённому телу и растрёпанным волосам, и он качнул головой. — Ты очень горячая. Я едва не улыбнулась. Затем потянулась к простыне, чтобы прикрыть своё тело. Шея пульсировала от засосов, оставленных им в горячем порыве. Хуго скривился, словно он единственный виноват во всём произошедшем. Но это было не так. Он ведь дал мне выбор. Я могла его оттолкнуть. Но не сделала этого. — Прости, что напал. — хрипло проворчал вожак стаи. — Мы оба звери. Нечего извиняться. — только и ответила я, но нутро пылало от смущения. Да что это со мной? Хуго помолчал пару минут. Затем зашагал к двери. — Принесу тебе одежду. Я благодарно улыбнулась. И как только дверь за ним захлопнулась, громко застонала от ужаса и отчаяния. Хлопнула себя по лбу, крепко жмурясь. Мои внутренние метания прервала Амелия. Она молча бросила стопку одежды на кровать. Не комментируя ни здешнюю обстановку, ни моё покрасневшее лицо, Амелия присела на край кровати. — Одевайся. После завтрака едем к нашей бабке, чтобы она рассказала, что же ты за фрукт такой. Давно здешних не кусали. Ты — первая за последние двадцать шесть лет. Какое везение. Колесо Фортуны вполне доброжелательно ко мне относится. Я натянула майку и сорвала этикетку с нижнего белья, с радостью осознав, что оно новое. Затем отобрала из маленькой кучки красное летнее платье в белый горошек. — А ваша бабка… Многое знает? Амелия хмыкнула. — Она у нас самый старый оборотень в округе. Уж побольше тебя знает, обращённая. Я вдруг замешкалась. — Спасибо, что спасла меня. Я превратилась в оборотня, но всё ещё жива. Спасибо. Амелия оглянулась через плечо. На её лице промелькнуло удивление. Но затем оно вновь скрылось за маской цинизма. — Не дай моей помощи пропасть зря. Цепляйся за жизнь. Место под солнцем нужно заслужить. — Ты за моё место не волнуйся. Заслужу. — съязвила я, поднимаясь с кровати и прикрывая шею волосами. Собственное отражение в зеркале показало мне вполне здоровую девушку с румянцем на щеках. Или румянец возник от касаний нетерпеливого оборотня… Я вновь покраснела. Амелия поднялась следом и направилась к двери. — Спасибо за одежду! – крикнула я ей вдогонку. Она закатила глаза. — Должна будешь. — Сложно быть оборотнем. Либо кучу одежды покупать, либо голым по городу гулять. Амелия тут же нашлась с ответом: — Славная ты девчушка. И поржать любишь. Ну ничего, после полнолуния как запоёшь… Столько токсичности в голосе мне ещё не доводилось слышать. Я слегка хмыкнула. — И тебе не хворать, солнышко. Так, воинственно сражаясь взглядами, мы дошли и до просторной кухни. Братья уже готовились к отъезду. Судя по их кислым лицам, визит к их бабке должен был быть крайне неприятным. А та, судя по всему, и решит мою дальнейшую судьбу.