Хроники полуночников

      После плотного завтрака и пяти опустошенных чашек с кофе, я осмелела подняться со стола. Такое количество кофе было выпито мною только ради того, чтобы заполнить им весь желудок. Сколько бы я ни ела, чувство голода совсем не притуплялось. Мне было стыдно просить ещё добавки, но каждый раз, когда желудок требовательно урчал, я тут же громко кашляла и шуршала конфетной обёрткой, пытаясь заглушить эти позорные звуки. Точно вой одинокого и обидевшегося на весь мир кита предателя. Братья мигом собрались в дорогу. Для них это был хороший повод навестить бабушку: они не видели её уже больше года. Амелия, Фрэнки и Рем поехали на другой машине, а я, Хуго, Ромул и Сэм отправились в путь на пикапе самого вожака. Ромул сел на пассажирское сиденье, рядом с Хуго. Мы с Сэмом поудобнее расположились в кузове. Младший весело болтал по дороге, показывая пальцем на те места, которые очень любил. Мы ехали наперерез главной дороге. Папа ещё искал меня, поэтому было крайне опасно показываться людям на глаза. Хуго держался вдоль лесной и запущенной дороги, и ехал он невероятно быстро. Я с силой вцепилась ногтями в плечо Сэма, словно это могло спасти меня от случайной аварии. Путь действительно был неблизким. Мы останавливались целых три раза, так как последствия нескольких выпитых чашек кофе давили на мой мочевой пузырь. Сэм хихикал в кулачок, когда я вновь жалобно поворачивалась к вожаку и спрашивала: «Можем остановиться на пару минут?» Хуго не выдавал своих эмоций, но я всё же замечала его ухмылку. От его искривлённых губ мне становилось жарко. Ладошки всё потели. Это было загадкой: никогда в жизни меня ещё ни к кому так не влекло, как к нему. Поворот его головы, хриплый голос, короткий кивок, его кучерявые смоляные волосы — всё это вызывало у меня странную дрожь. Мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы скрывать от него свой заинтересованный взгляд. Леса сменялись лесами. Горы горами. Пейзаж менялся, но всё же оставался таким же неизменно красочным. Зелёные холмы, хрустящая трава, россыпь ромашек вдоль орешников — это было уже так знакомо моему взору. Вермонт славился своей густой зеленью, своими лесами и влажным теплом. Всё это так радовало глаз, что я полулежала, оперевшись подбородком на прохладный кузов. Ветер игрался с моими волосами, щекотал нос, ласкал губы. Пахло летом, молодостью, вечностью. Лежащий рядом Сэм мягко гладил меня по спине, рассказывая мне о своём детстве. Сидящий за рулём Хуго бросал на меня сложные взгляды через стекло. Я вдруг осознала, что жизнь теперь действительно изменилась. Я улавливала каждый едва слышный звук, чувствовала даже самый неуловимый аромат. Моя кожа стала горячей, а любые физические раны казались теперь смешными. Каково это, быть зверем? Я искала ответ на этот вопрос. И не находила. Казалось, жизнь, такая непредсказуемая и удивительная, решила качнуть лодку, в которой я спокойно плыла по океану все эти восемнадцать лет. Вскоре пикап с визгом остановился у старого деревянного дома, утопающего в зелени. Ступеньки, ведущие на невысокое крыльцо, скрипели под моими туфельками. На каждом дюйме стен дома были высечены странные и причудливые узоры. Кто-то точно постарался на славу, вложив в них всю свою душу и любовь. Я коснулась пальцами витых крючков, которые изящно обрамляли входную дверь. Хуго зазвенел ключами от машины, прежде чем улыбнуться мне. — Это дед сделал. Каждый узор. Он очень любил резьбу по дереву. Я широко улыбнулась в ответ. — Очень красиво. А твой дед..? Он ведь тоже здесь живёт? На лицо вожака стаи легла бледная тень. — Нет. Больше нет. Поняв, что тронула глубокую и ещё незажившую рану, я тут же громко постучала в дверь. Три чётких удара. И вскоре дверь тихо отворилась. За ней показался низкий и сгорбленный силуэт старой женщины, закутанной в шерстяную шаль и опирающуюся на трость из слоновой кости. Она взглянула на меня так осуждающе, словно уже долгое время ждала моего прихода. Но поприветствовать её я так и не успела. Хуго с улыбкой сгрёб маленькую хрупкую старушку в свои объятия, оторвав от пола. Та закряхтела, то ли смеясь, то ли ворча. Следом на крыльцо вскочили и Сэм с Ромулом. Трое сильных оборотней сжали свою бабушку в тесное кольцо. Сэм надул губы, покрывая поцелуями её морщинистый лоб. — Смотрю, тебя от восемнадцатилетней девочки ягодки совсем не отличить, бабуль. — Льстец! — старушка что силы заехала ему по голове своей тростью. Сэм отскочил, потирая лоб и кривясь от боли. — Чёрт возьми! Ты меня прямо по черепу долбанула! Что-о-о? У меня что, кровь?! Хуго весело засмеялся. За что и получил в свою очередь твёрдой тростью по подбородку. Я даже почти услышала треск его зубов. — Девчонку укусили, а ему смешно! — противно проскрежетала старушка. — Постыдись! Вожак называется! Хуго поморщился, но было видно, что он едва сдерживает смех. Ромул предусмотрительно сделал шаг назад, прежде чем заявить: — А ты так и не изменилась, бабуль. Такая же боевая штучка. Отвечать старушке не пришлось. К нашей скромной компании присоединились Фрэнки и Рем. Первый заулыбался: — Свет моих очей! — Снова этот приехал! Зачем?! — взвилась старая женщина. Я изумлённо наблюдала за ней. Может, она немного того? Ну, шарики за ролики заехали. Как можно после целого года разлуки так обращаться со своими внуками? Я уже давно поняла по всем просмотренным ужастикам, что одиноким старушкам, живущим в глуши, верить совсем нельзя. Плохо всё заканчивается. К тому времени, пока к шумящей толпе подошла и Амелия, старуха продолжала лупить тростью Фрэнки. Тот возмущённо взвыл от боли. — Да ну тебя! Нормально же всё было! Амелия ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — О да, они невыносимы. — И это… Мои внуки! — оповестила бабка, вновь заехав концом трости в ухо Фрэнки. Тот зарычал, пытаясь вырвать оружие массового поражения из её тонких дрожащих рук. — Ну хватит! С ума совсем выжила! Рем спрятался за спину обиженного Сэма, чтобы крикнуть: — Ба, хватит нас избивать! Сколько уже можно пользоваться тем, что мы не дадим тебе сдачи? — А ну молчи, а то стукну! — шикнула та в ответ. Хуго вздохнул, с насмешкой глядя на спокойную Амелию. — Бабушка, мы привезли новообращённую… — Знаю! Сразу надо было вести её сюда, идиоты! — слегка подвигав вставной челюстью, старуха замахнулась на меня тростью, словно самурайским мечом. Я уже крепко зажмурилась, но удара так и не последовало. Воцарилась странная тишина. Боязливо открыв глаза, я увидела перед собой её желтоватое и морщинистое лицо. — Ты. За мной. — деловито приказала она мне. — А вы, — короткий кивок в сторону нагло и беспричинно побитых братьев. — Стойте здесь. — Ты нас даже внутрь не пустишь?! — громко возмутился Сэм. — Чтобы ты знала: бабушки обычно супер гостеприимные и любвеобильные существа. Не такие сухие и колючие. Это я к чему… Ну впусти меня в дом! Пожалуйста! Пить хочу! — Вон колодец. — женщина кивком указала на маленький колодец в углу заброшенного сада. — Лакай сколько влезет. И крепко схватив за руку, старушка потащила меня за собой в глубь тёплого и пахнущего хлебом дома. Дверь за нами захлопнулась с оглушительным треском. — Меня зовут… — дружелюбно начала было я, но она меня резко перебила: — Луна тебя «несчастьем» нарекла. Так что проку мне от твоего имени не будет. Я остолбенела. — Чего? — Свалилась же нам на голову! Старуха толкнула меня на маленькое одеяльце, уютно расстеленное на полу. Я тут же села, скрестив ноги. Женщина примостилась рядом. Она закрыла глаза, трогая бусы на своей руке. Крупные и прозрачные бусины на толстой нитке. За исключением двух: одна была чёрной, как безлунная ночь, а другая белоснежной, как первый выпавший снег. — Что же ты, деточка, творишь? — пробормотала старуха. Я склонила голову набок. — А? — На перепутье застряла. Куда ни глянь, там обрыв. А дальше куда — сама решишь. Оборотнем стать тебе было суждено. Когда часы пробили нужное время, на восемнадцатом году своей жизни… Дитя Луны, дитя вражды и смерти. Долго же тебя судьба ждала. Всё в большом городе своём жила… Хорошо, что сюда приехала. А сейчас про прошлую жизнь забудь. Не вернуть её, ох, не вернуть! Моя кожа покрылась пупырышками. Я с тихим ужасом подалась вперёд. — Почему же? — Полуночником станешь, частью стаи и семьи. Своей дорогой пойдёшь — заблудишься. Будущее скрыто, никак не увидеть… — Я ничего не понимаю! — уже устало взмолилась я. — Можете объяснить как-нибудь попроще? Бабка удивлённо зацокала языком и открыла глаза. — Ух, какая шустрая! Только родилась, а на вожака уже глаз положила. К чему тебе эта ноша, обращённая? Сама поди едва выберешься из этой трясины. — Что за ноша? — недоуменно нахмурилась я. — Всё да что, да зачем! Вожак стаи, кто же ещё! — Хуго? Она насмешливо закряхтела. — Это он сейчас зовётся Хуго! Имя означает «сердце, разум, да душа». Но раньше у него всех троих не было. Ни сердца, ни души. А разум то! Откуда ему взяться?! Я всё ещё недоумевала, почти пребывая в немом потрясении. — Почему же..? — Он самым первым в волчонка то и превратился. Мужественно всё перенёс, ещё мальчонком был смелым. Но голод у него был неутолимым. Сколько на охоту ни выходил — всё равно голодным возвращался. На луну выл, на солнце. Днями в лесах пропадал. Я забеспокоилась, позвала его к себе. Он приехал, и вижу, сидит передо мной зверь, а не человек. Всё твердит одно и то же, воет, стонет. «Я всё время хочу есть. Всегда хочу есть». Жажда у нас в крови, но страшный голод Хуго пугал всех. Я запрещала ему на людей охотиться, проку не будет, только сильнее человеческой плоти отведать захочет. Но разве он меня послушается? Начал на людей нападать, живьём их съедать. Стая его «Чёрной смертью» нарекла. Сначала. А позже все начали его ужасаться, даже самые родные. Меня затошнило. — Хуго съедал… людей? — А как же! Голод утолился, а чувство вины всё усиливалось. Он сам не свой стал. Но вместо того, чтобы перестать — начал ещё пуще прежнего нападать на людей. Свидетелей не оставлял, чтобы никого не заподозрили. Жители города всё думали, что многие люди просто пропадают, даже поиски организовывали. Да мёртвых разве найдёшь? — она покачала головой. — Ситуация становилась всё более тяжёлой. Наблюдать за этим со стороны я не могла. Тогда и вмешалась. Зрения его лишила, почти на полгода. — Зрения?! — почти вскричала я. Всё услышанное казалось чистым бредом. Внезапно возникла мысль о том, что вдруг с ума сошла вовсе не старуха, а именно я? — Обоняние и слух его хороши, да зрение ничто ведь не компенсирует. Для охотника это как руки, без них то никак. Хуго всё умолял меня, чтобы я глаза ему вернула. А я не верила, не возвращала! Поставила перед ним условие. Либо обуздать этот смертельный голод, либо и дальше во тьме жить, незрячим и никчёмным. Он долго с собой боролся, велел братьям запереть себя в чулане, связать по рукам и ногам. До рассвета там валялся, скулил, выл. Пару раз его Амелия развязывала, сердце у неё не выдерживало. Тогда мальчишка сбегал и вновь человечиной лакомился. В следующий раз Амелия уже умнее была. Скрепя сердце, молча проходила мимо чулана. Да и Хуго позже привыкнуть ко всему сумел. Перестал на людей нападать. Сейчас только на зверей охотится. Сильная выдержка у парня. Я вернула ему зрение, но вдобавок и даром наградила. — Он взглядом может боль причинять? — тихо догадалась я, вспомнив про ту адскую боль, которую он причинил мне одними лишь глазами. Бабка кивнула и наклонилась к котлу, висящему на ржавом железном крючке. К моему удивлению, в ней не бурлила пугающая жидкость. Внутри лежала серая и грязная пыль, точно порох сожженного тела. Старая женщина запустила шуструю руку в золу, перебирая её иссушёнными крючковатыми пальцами. Затем зашептала под нос, словно передавала мне некое пророчество: — И боль, и облегчение… Как прикажет. Редко использует дар, но только в нужные моменты. Вот поэтому и вожаком стал, главным. Не потому что старший. А потому что сильный. Всех сильнее, и эта сила способна разрушать. Остальные за ним и в ад последуют. Но голод как зверь, всё ещё внутри него дремлет. Пробудится снова, так усыпить его уже никто не сможет. Я скоро в царство Луны отправлюсь. — она говорила это спокойно, достойно принимая смерть как конец своего пути. — А спасать то его кто будет? Уж точно не ты, обращённая. В панике ведь сбежишь, бросив его на произвол судьбы. Только сердце ему разобьёшь… У меня бешено заколотилось сердце. Лоб покрылся испариной. — Я… У меня не было таких серьёзных намерений… — смутилась я невольно. Бабка осуждающе прищурилась. — Только постель с ним разделить хотела? Ишь какая! Так у нас всё не как у людей, случайных отношений не бывает. Раз влюбились — до смерти будете друг другу принадлежать. Раз поцеловались — то вожак на тебе уже своё клеймо оставил. — Клеймо-о?! — Что ты теперь его. Его альфа-самка. Это меня испугало. Я округлила глаза и изумлённо подалась вперёд. — Из-за одного поцелуя?! У меня и выбора нет?! — Выбор есть. Остановить его, не позволить дальше зайти. Свою то он женщину ещё найдёт, а тебе такой крест не нужен. Дальше живи, спокойно. Своих проблем тебе до конца жизни хватит. — Хорошо… — тут же прошептала я. Бабка ехидно засмеялась. — Хорошо, не хорошо… Тебе придётся с ним бороться. С собой бороться. Ты новообращённая. В тебе столько голода… Ух! Я чувствую его, сердцем, кожей. Будешь хотеть есть без остановки, будешь хотеть вожака всеми силами. Затащить его к себе в постель жаждешь! Страсть затмит тебе разум. Не следуй за похотью, не поддавайся ей. Только хуже будет! Отвернись от Хуго. Не смотри в его глаза. Не трогай его. Не искушай дьявола. Мне стало совсем дурно. Я вспомнила о том, как утром мы с Хуго дико набросились друг на друга. Точно изголодавшиеся звери. Бабка кивнула, словно читая мои мысли. — Если снова повторится — то в этот раз ты должна остановиться. Не позволяй появиться связи между вами. Позже её уже не оборвёшь. Пока нить между вами белая. Станет красной – жди беды. Вожак кровь твою выпил, клятву взял. А если и тело возьмёт… То ты вся его будешь. Привяжется он к тебе, ох как привяжется! Ох, нельзя, нельзя, деточка, нельзя! Она закатила глаза и задёргалась словно в каком-то припадке. — Если позже убежишь от него, предашь и бросишь — в нём снова чёрная смерть пробудится. А тогда… Никто его уже приручить не сможет! Тьма сгустится. Я закусила нижнюю губу до боли, до крови. Сердце всё ныло. — Клянусь, я не стану подпускать к себе Хуго! — Не клянись. По глазам вижу, подпустишь… А раз это неизбежно, то не бросай его. Не бросай! Не бросай его! Бабка дёрнулась в последний раз, а затем открыла свои мутные влажные глаза. — Уходи. Укусивший тебя оборотень грязным является. В тебе слюна и кровь нечестивого. Оскверняешь мне воздух. Я оскорблённо привстала с места. Почти с детской обидой взглянула на сгорбленную старушку. — Не я виновата в том, что меня укусили! — Виновата, не виновата — больше не важно. Ты та, кем стала. Это тело принесёт тебе много страданий. Но если ты не примешь его, то боли будет ещё больше. Не выдержав столь бессмысленных и в то же время невероятно глубоких по значению слов, я почти в панике выбежала из дома. Захлопнула дверь и оперлась спиной на шершавую стену. Голова ныла. Столько неотвеченных вопросов… Хуго слегка тронул меня за плечо. — Что-то получилось узнать? — Да, — буркнула я. — Застрелиться охота. — Тогда домой иди. Отец тебе серебряную пулю в лоб и всадит. — расхохотался Фрэнки. Не глядя на него, я быстро направилась к машине. Из глаз всё катились горячие слёзы. Было больно, невыносимо больно. Я прижала ладонь к своей груди, схватилась за сердце и гневно зарыдала, уткнувшись лицом в дверь пикапа. Начала пинать колесо, толком и не зная, как бы выместить всю эту накопившуюся злость и усталость. Но долго рыдать не получилось: моё тело содрогнулось несколько раз. Я с ужасом осознала, как же сильно нагревается грудная клетка, словно внутри, между рёбрами, кто-то костёр разжёг. — Селина! — услышала я голос Сэма. А затем закричала от боли, но уже от физической. Изнутри словно кто-то мою кожу когтями рвал. Тело расширилось, растянулось, увеличилось втрое. Я упала на колени, жадно хватая ртом воздух. Но вместо крика из моей груди раздался мощный гортанный рык. Птицы, сидевшие на ветвях, испуганно разлетелись в разные стороны. Я взглянула на свою руку, чтобы увидеть внушительную лапу, покрытую золотистой шерстью. И тут же бешено сорвалась с места, чтобы убежать в лес. Как бы мне ни хотелось не думать об этом: тело ликантропа было невероятно чужим и уродливым. Братья наблюдали за мной, и хотя они и сами являлись оборотнями, мне было стыдно вновь сидеть перед ними в этом страшном обличье. Я лихорадочно неслась в лесную чащу, с единой мыслью, что вернусь обратно только тогда, когда вновь обернусь человеком. Позади раздался хруст веток. Меня догоняли два оборотня. Чёрный и коричневый. Я слышала их вой. Их сердитый крик. — Остановись! — Стой же! Но я упрямо продолжала нестись вперёд, пока оба оборотня не навалились на меня, заставив ахнуть и покорно замереть на месте. Вес сразу двух тяжёлых тушек словно выкачал весь запас кислорода из моих лёгких. Я обречённо захрипела, и они неторопливо слезли с меня. Коричневый печально поджал ушки. Сэм? — За что же ты так..? Чёрный хищно оскалился. Хуго. — Иди, Сэм. Младший коснулся моего плеча своей маленькой лапкой, а затем направился обратно. Я шумно дышала, облизывая нос. Песок, чуть влажный, прилип к лицу. Я пыталась умыться, но получалось пока очень плохо. Хуго склонил голову набок. — Что бы она тебе ни наговорила... Прости. Но наша бабка никогда не лжёт. Она стара, как и этот лес, но разум всё ещё при ней. У неё своя связь с Луной. Случайностей не бывает, Селина. Я почти тявкнула. — Мне страшно. Он словно бы кивнул. — Было бы удивительно, если бы не было страшно. Столько всего навалилось на тебя за эти дни, а ты до сих пор молодцом держишься. Врёт ведь. Утешить пытается, успокоить. Мне стало стыдно за такое открытое проявление слабости. Хуго быстро приблизился ко мне. Лизнул меня по щеке, оставив горячий след на моей шерсти. Я издала странный и почти забавный звук, наподобие «Ур-р-р?». В этом звуке было и удовлетворение, и смущение. — Хуго… Он потёр своей тёплой мордочкой мою щеку, словно лаская. — Ты справишься. Я вздохнула. — Знаю. Вожак ещё некоторое время ласкался об меня, щекоча своим жарким дыханием. Я едва ли не мурлыкала, требовательно потираясь о его жёсткую чёрную шерсть. Этот контакт напоминал человеческие объятия, такую же нетерпеливую и томительную ласку. «Поцелуй» в нос от оборотня казался чем-то странным, непривычным. Не от мира сего. Хуго вдруг отстранился от меня, и резко бросился вперёд. Не понимая что происходит, я тут же побежала за ним. Едва я его догнала, как чёрный оборотень развернулся и укусил меня за бок. От неожиданности я подпрыгнула на месте. После первого укуса последовал и второй, уже ближе к шее. Я рыкнула и энергичнее побежала за вожаком, догоняя его. Хуго весело скакал, ловко уворачиваясь от моих зубов. До меня наконец-то дошло, что он играется со мной. Я рывком повалила его на землю, пытаясь укусить за распушившийся хвост. Но вожак не поддавался, карабкаясь на меня сверху. Мы катались по высокой траве ещё некоторое время, норовясь укусить друг друга. А затем Хуго вновь вскочил с земли, и побежал вперёд. Я азартно метнулась вслед за ним, смеясь и задыхаясь. Так мы и дошли до начальной точки, где нас уже поджидала вся стая.

***

      Уже вечерело, когда мы вновь оказались дома. Времени на готовку ужина уже не было, так что Хуго и Фрэнки выехали в город за едой. Заказывать пиццу в домик, находящийся в сердце леса — было бы самую малость глупо. Пока ждали ужин, мы с Сэмом, Ромулом и Ремом комфортно расположились на диване. Амелия лежала в кресле, листая книгу. — Вот так вот… — закончил свой мини рассказ Рем. — Поэтому мы очень редко занимаемся сексом. Очень сложно держать себя в узде. Я с каменным лицом ответила: — Секс с летальным исходом? Класс. Обожаю такое. — Вот тебе смешно, — хмыкнул Сэм. — А нам мучаться. Приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы девушке рёбра не сломать. Или чтобы в порыве страсти не превратиться. Мы во время секса такие… Силы буквально на части изнутри разрывают. — А как же… из соседней стаи? Другие оборотни? Ну, девушки… Ромул устало вздохнул. — Мы слишком ревнивые, к тому же враждуем. Поэтому все оборотни против отношений между стаями. Пассивная агрессия. Этим и ограничиваемся. Я ненадолго задумалась. — А если вы потом поженитесь с обычным человеком… Что же дальше? Девушка ведь рано или поздно узнает правду. Рем пожал плечами и начал терпеливо объяснять: — Если всё настолько серьёзно станет, то да, придётся правду рассказать. Но на крови нужно поклясться. Ответственность не только на том, кто его даёт. Но и на том, кто его вверяет. Клятва нарушится — пострадают обе стороны. Рисковать сильно не хочется. Поэтому и приходится жить в одиночку. Хуго уже твою клятву на себя взял. — Он мне верит? — спросила я. Ромул пожал плечами. — Не особо. Просто кому-то из нашей стаи пришлось бы взять эту ответственность. Он и взял. Хуго же не просто так вожаком является. — Это я уже поняла… — Вот и славно. Может, это и хорошо, что ты превратилась. По крайней мере, теперь мы все к твоим услугам, если вдруг что будет… — Рем забавно хихикнул. — Ну я шучу, сестрёнка. Но ты запомни, хорошо? Я тяжело вздохнула, вспоминая про слова их бабки. — Хорошо…

***

      Луна почти засияла на небе, когда мы с Хуго сидели на крыльце, негромко разговаривая. Я считала звёзды, пока вожак чинил поломанные ступени. Он часто бодрствовал в это время, так что я даже и не спрашивала, почему же он принялся за починку именно сейчас, а не завтра утром. Внезапно я навострила ушки. Машина. Раздался характерный звук. Шелест шин и хруст веток. Вскоре появился и обьект самого шума. Незваные гости. Красный джип остановился неподалёку. Дело начинало попахивать жареным. Из машины выпрыгнули двое. Светловолосый парень, худощавый, но высокий. И смуглый, с коротко подстриженными волосами. Хуго тут же спрыгнул с крыльца и подошёл к оборотням. Он яростно гаркнул: — Это моя территория! Что вы тут забыли? — Знаем, Хуго. Знаем… — мягко ответил светловолосый. Он посмотрел на меня и хищно улыбнулся. — Мы за ней пришли. За обращённой. Я всё ещё сидела на ступеньках, но мысленно готовилась к тому, чтобы превратиться в оборотня. Сил у меня было пока что больше, чем у урождённых, но я жутко боялась. — Она — часть моей стаи. — процедил Хуго. — То, что именно ты её превратил — ничего не значит, Нэйт. Вспышка моей боевой готовности тут же ослабла. Я тяжело задышала. Нэйт… Это он укусил меня той ночью… Именно он гнался за мной в первую ночь. Белый оборотень. Я несдержанно рыкнула, сжав кулаки. — Часть стаи… Долг выше крови, Хуго. — с издевкой ответил Нэйт. — Я хочу её. Я создал её! Она должна быть моей, и ты это знаешь. Я потрясённо замерла. Что же это могло значить? Тот, кто укусил — становится хозяином поверженного? — Это старые волчьи законы. Времена меняются. Мы больше им не подчиняемся. — холодно ответил вожак оборотней. — Хочешь забрать её? Придётся сражаться. — Брось, Хуго… Лукавишь. Сам знаешь, что ты меня сильнее. Но я то не благородный рыцарь в сверкающих доспехах. Могу и стаю на помощь позвать. — Нэйт победно раскинул руки. — Количеством всегда побеждают. Ради девчонки они в бой не пойдут. Но если я пообещаю им твою территорию… Отчего бы и нет? Решайся. Я испуганно покосилась на Хуго, поняв, что вопрос действительно серьёзный. Могла пострадать вся стая. Очень рискованно. У вожака дёрнулся мускул на скуле, словно он силой себя сдерживал. — Решение я принял ещё в ту ночь. Селина — часть моей стаи. Я её не отдам. — Она бы не стала частью твоей стаи, если бы не я! — истошно заорал Нэйт. Его бледное лицо покраснело и жутко исказилось. Синие глаза горели. — Впервые за много лет у нас появилась та, кто стала оборотнем не по своему желанию! Не по наследственности! А по моей воле! Я распоряжаюсь её жизнью! Я её превратил! — Довольно ныть. — отрезал Хуго. — Поплачешь дома. Убирайтесь с моей территории. — Без неё я отсюда не уйду! — Пошёл ты! — не сдержалась и выкрикнула я. Моё лицо словно горело. Разъяренный Нэйт повернулся ко мне. — Признайся, девочка, тебе ведь нравится быть оборотнем? Сила и мощь… Любая рана заживёт. Доживёшь до самой старости, болеть совсем не будешь. Какая власть! Это я тебя наградил новой жизнью! Я! Ты моя должница! Последние слова он почти рявкнул, и я одновременно с ним гаркнула, срываясь с места и теряя весь контроль. Одежда разорвалась в клочья, тело почти молниеносно преобразилось. Золотистая шерсть стала для меня уже почти родной, словно второй кожей. Дальнейшее происходило как в тумане. Не возражая, а скорее поддерживая меня, Хуго тоже превратился в оборотня, издав низкий рык. Его чёрная высокая фигура возвышалась надо мной. Из полуоткрытого рта капала вязкая слюна. Мне понравилось то, что вожак не прятал меня за свою спину. Он знал, что я сильна и смогу защитить себя. Это заставило меня зажечься ещё большей решительностью. Нэйт и смуглый парень так же превратились. Перед нами предстали два оборотня: белоснежный и тёмно-серый. Мне было наплевать на план, если он и существовал. Я смотрела только на Нэйта, вспоминая адскую боль в своей икре, когда он меня укусил. Как четыре дня я металась в бешенстве и беспамятстве. Моя спокойная жизнь разрушилась. И это не дар, а проклятие. Я сполна ему отомщу. Это долг чести. Не теряя ни минуты, я тут же набросилась на белого. Хуго уже повалил серого на землю, стискивая его горло своими острыми когтями. Нэйт что силы врезал мне по грудной клетке, и я вздрогнула, буквально на секунду утратив способность дышать. Но затем ловко кувыркнулась по земле и замахнулась на его челюсть. Удар пришёлся сильным: он пошатнулся, осторожно двигая нижней челюстью. Я вновь гневно кинулась на него, резко повалив на траву и усевшись на нём верхом. Вспомнив, что у меня есть и зубы, тут же вцепилась клыками в его шею. Нэйт издал рычание, а затем жалобно тявкнул, когда я добралась до его жилистой шеи. Кровь оборотня разукрасила мои зубы в алый цвет, но я не отстранялась. Это был первый тревожный звоночек. Я теряла всякую человечность, действуя как безрассудное животное, которое ставило месть выше гуманности. Нэйт вонзил когти в мою спину и укусил меня за ухо. Взрыв боли заставил меня разжать зубы с его шеи. Оборотень тут же перекатился на живот, подмяв меня под собой и прижавшись своим тазом к моему животу. Я выгнулась в пояснице, пытаясь отбиться, но боевыми навыками всё же очень плохо владела. Ещё будучи студенткой, мне очень нравилось фехтование. Но одно дело, когда в руках рапира, а на лице маска. И другое, когда ты огромный оборотень. Я словно ошалела от ярости. Дёргаясь, я колотила его ногами, выкручивалась, пускала в ход когти и клыки. — Страстная какая… — издевательски протянул Нэйт. Я клацнула зубами, пытаясь его цапнуть. — Золотистая… Превращать не хотел… Но так даже лучше. Я с отвращением отпихнула его лапками как можно подальше от себя. — Ублюдок! — И ты мне тоже нравишься. — ответил оборотень, словно бы ухмыляясь. Мы внезапно замерли, когда слева раздался скулёж. Серый оборотень, друг Нэйта, беспомощно царапал холодную землю, поверженный сильным вожаком. — Позволь мне уйти… Я тебя не трону… — рычал серый, явно думая об обратном. — Ничего не знаю о стае… Я ведь мелкая сошка… — Ясно. — Хуго вонзил свои острые клыки в его шею, с хрустом вгрызавшись в самое мясо. Позади громко ахнула Амелия. Лежащий на мне Нэйт почти застонал. От боли? Презрения? — Ты убил его! Убил! — истерично вопил он. Я воспользовалась подходящим шансом и резко спихнула с себя белого оборотня. Тот тут же протяжно завыл на луну, закрыв глаза. Амелия шокированно прижала ладонь к губам. — Что он делает? — потрясённо спросила я. Та с ужасом в голосе ответила: — Зовёт свою стаю.