Хроники полуночников

      Вой Нэйта разрушил ночную тишину, словно бы прорезал облака, сгустившиеся над уютным домом оборотней. Я замерла в ужасе, потому что понятия не имела, стоит ли мешать этому зову, или нет. Вдруг это тоже было чем-то священным для оборотней, каким-то процессом, который нельзя прерывать. Моё лицо, которое уже успел так старательно поцарапать проклятый Нэйт, пылало от боли, но регенерация медленно сглаживала раны, останавливая щипающую боль. Царапины затянулись сами собой, словно по волшебству. Есть и свои плюсы быть нечистью. Белый оборотень наконец-то заткнулся, ещё раз жалобно заскулив напоследок. Хуго медленно, почти с трудом поднялся с земли. С его острых клыков капала кровь убитого оборотня. Ноздри раздулись, шерсть вся вздыбилась, словно он увидел ужас, потрясший его до глубины души. Он… убил… Я вспомнила про то, что есть несколько способов убить ликантропа. И хотя у меня и были «небольшие» сомнения на счёт того, что у Хуго серебряные зубы, то после такого безжалостно отгрызанного горла никакое существо точно не осталось бы в живых. — Как ты мог, сукин… Не успел Нэйт и договорить, как вожак стаи с силой схватил его за горло и швырнул на ближайшее дерево, с жутким хрустом расколов его на щепки. Амелия ахнула вновь, прижав ладони ко рту. Я тут же отскочила назад, чтобы летящие во все стороны ветки не задели меня. Нэйт приглушённо застонал, а затем обмяк. — Стая уже в пути… Я чувствую их приближение… — прошептала Амелия, взволнованно зарываясь пальцами в свои волосы. Я вся сжалась от страха и ожидания чего-то страшного. Из дома тут же выскочили братья. Сэм был первым, кто застонал от шока. Следом последовали и Ромул с Ремом. Фрэнки же просто застыл в дверях. — Ты что… Убил его? Младший подбежал к убитому, чтобы ощупать окровавленное мохнатое тело. Затем выдохнул и даже закрыл глаза от облегчения. — Сердце бьётся. Не умрёт. Через пару часов будет как огурчик. Меня словно сдули, подобно гелиевому шарику. Это был огромный шквал облегчения и радости. Слава Богу. Хуго рыкнул, но всё же коротко кивнул. Я видела за яростной пеленой в его глазах волну страха. Он словно боялся самого себя, своей несдержанности и открытой агрессии. И всё же, их бабка была права. В нём до сих пор жил голод, более страшный, чем людской, так как в нём смешались как человеческая, так и звериная ненасытность. Когда телу всё мало и мало… И оно пожирает, затягивает в себя, точно в болотную топь. Не потону ли и я в ней? Вожак быстро отдавал приказы своим братьям. Ромул схватил валяющегося на земле Нэйта, одарив того «ободряющими» пощёчинами, чтобы привести в чувство. Ослабленный оборотень вновь стал человеком. Закашлялся и растерянно замотал головой, явно не понимая, где находится и что происходит. Его тело сияло при лунном свете. Я быстро отвернулась. Во мне была часть его, как и говорила бабушка оборотней. «Укусивший тебя оборотень грязным является. В тебе слюна и кровь нечестивого.» Да-а-а… Славные каникулы. Просто незабываемые. Убойные. Все оставшиеся члены стаи уже превратились, явно ожидая битву. Рем разжёг костёр во дворе, и братья уселись, плотным кольцом окружив волнующее и танцующее пламя. А вот я садиться поудобнее не спешила, нервно переминаясь с ноги на ногу. Чувство вины казалось совсем осязаемым. — А стая Нэйта… Она ведь уже идёт сюда, верно? Амелия кивнула, а Фрэнки широко зевнул. — Ну идут, и что? — Мы их подождём. — спокойно ответил Хуго, словно минуту назад и не вырубил двух оборотней, и кивком указал на пустое место подле себя. — Садись. Не бойся. Я устало вздохнула. — Может, и не стоило втягивать вас в это. Теперь я постоянно чувствую себя виноватой. Сэм возмущённо уставился на меня. — Ты вообще чокнутая? Твоя «вина» только в том, что этот урод тебя укусил! — носом ботинка он раздражённо пнул Нэйта, лежащего на земле. Тот почти зарычал, но превращаться в оборотня точно не спешил. Я нагнулась к нему, и тотчас заметила толстый сук дерева, который насквозь пронзил его левый бок. — Боже, да он ранен… — Ненадолго. — холодно заметил Хуго. Все бодро разговаривали друг с другом, словно сидели на обычном воскресном ужине с барбекю. Не хватало пары солёных шуток, чтобы окончательно разрядить обстановку. Что Сэм и сделал. Мне было забавно видеть кучку оборотней, сидевших вокруг костра, как люди. Разумные существа… Их окраска словно олицетворяла их самих. Шерсть Хуго отливала смолой, Фрэнки — тёмно-красным вином, Амелия — бурым углём, Ромул — серебристо-серым, Рем — ореховым, и Сэм — медным. А вот я сияла золотистым. Интересно, к чему бы это? Я вслух поделилась своими мыслями с оборотнями. Братья тут же оживлённо загалдели. — Твой характер — просто золотко! — злобно ухмыльнулся Фрэнки. Я недобро прищурилась. — Да и ты, видимо, характером не блещешь. — Красный. Как цвет опасности. — самодовольно продекламировал оборотень. — Как рачок. — буркнула я, отводя от него взгляд. — Какой рачок? — растерялся тот. — Обычный. Ну, ракообразные. Членистоногие. Крабы, лангусты, омары, креветки, речные рачки… — Заткнись! — зарычал Фрэнки, приподнявшись с места. — Что, самая умная?! — Эй, чего это ты на неё взъелся? Девушка шутит! — осадил его Ромул. Фрэнки сел обратно на место, стрельнув меня угрожающим взглядом. — Полегче, наглая рыжая тварь. Я с неподдельным удивлением покосилась на свою лапу. — Не рыжая, а золотистая. Совсем в оттенках не разбираешься? — Вы чего тут детский сад устроили? — раздражённо вздохнула Амелия. — Сколько вам лет?! Скоро стая будет здесь, а вы из-за окраски друг на друга беситесь. Совсем с ума сошли? Я согласно и удручённо кивнула. Действительно. С ума схожу… За пару дней столько всего произошло. Мистика, приключения, отпуск по полной программе. Меня словно грузовиком к асфальту придавило. Мало-помалу силы возвращались, но рассудок совсем изнемогал. И кому же от этого легче? Вражеская стая, видимо, не спешила, так что я тоже расслабилась, задумчиво уставившись в полыхающий огонь. Братья шумно обсуждали вчерашний матч по бейсболу. — Сердце болит! Это же надо… Проиграли со счётом 4:12! — застонал Рем. — Завтра матч между «Рыцарями» и «Львами». Ставлю на «Львов» все свои сбережения! — возбуждённо заявил Сэм. Другие его тут же поддержали. — Только ставками сильно не увлекайся. — внёс свою лепту Хуго, почесав мохнатое ушко. Сэм одарил его широкой улыбкой. Между старшим и младшим была какая-то странная и непонятная мне связь. Я являлась единственным ребёнком в семье. Такие прекрасные родственные отношения прошли меня стороной, даже не задев. Фрэнки пренебрежительно закатил глаза, уставившись в звёздное небо. А я смеялась с Ромула, который с энтузиазмом облизывал свою лапку. А именно, те самые чёрные подушечки, которые я втайне от всех называла «мармеладками». — Чего? — возмутился облизывающийся оборотень. — Попробуй. Шерсть потом красиво ляжет. Заблестит. Твоя слюна тебе только на пользу пойдёт. Я с усмешкой покачала головой. — Непривычно всё это. — Угу. Сначала так и бывало. А затем… Мне то что? По фигу. Терять больше нечего. Ромул вдруг задумался. Я осторожно тронула его за плечо. — Ты хотел бы стать обычным человеком, верно? Тот словно очнулся от сна. — А? Да нет… Ничего такого. Когда только-только обратился, то сразу же как ребёнок гундеть начал: «Не хочу быть таким, не хочу быть сяким…». Хуго меня потом в чувство привёл, да и братья поддержали. Выкарабкался из депрессии. Слушай, Селина. Знаешь, что самое сложное? Я лишь качнула головой, и Ромул продолжил: — Когда ты человек — тебе сложно себя принять. У всех ведь свои тараканы, да? Некоторые даже до самой смерти себя принять не могут. Умирают безликими. Умирают, и даже тогда не понимают, зачем же жили. Главное, что жили. А эти деньги, детки, секс — как-то в сторонке остаются. Ну, своё значение теряют. Но выбор то у людей есть. Каким стать. А когда ты оборотень — этого выбора у тебя нет. Ты либо живёшь… — он внимательно посмотрел на меня. — Либо умираешь. И всё это хранишь в тайне. Только мы и есть друг у друга. Мы — семья. Я молча сжала его лапу. Ромул улыбнулся. — Думаешь, мы действительно тебя кому-нибудь отдадим? Вину не чувствуй. Хуго всё правильно сделал. Поэтому он и вожак. Всегда о стае думает. Словно услышав наши слова, Хуго вдруг резко встрепенулся. Его ушки тут же заострились, выпрямились, выдавая настороженность и боевую готовность во всём его теле. — Они здесь. — лишь сказал он, и моё сердце пропустило несколько ударов. Мой улучшенный слух действительно уловил мягкий шелест травы. Вскоре звуки изменились, стали намного громче. Скрипнула ветка, захрустели листья. Слышались шаги, но быстрые и судорожные, словно кто-то к нам бежал. Нет, не кто-то. Несколько. Трое… Да, трое. Оборотни не вскочили с мест, как я ожидала. Более того, продолжали сидеть на своих местах, как ни в чём не бывало. Хуго подкинул сухие ветки в костёр. Только Амелия сжимала кулаки, явно готовясь откусить кому-нибудь голову. Она издавала странный звук, точно кошка, которая призывает к себе брачных партнёров. — Без глупостей. — резко осадил её Хуго. Его серебристые глаза сердито сверкнули. Амелия послушно кивнула, но всё вытягивала шею, пытаясь увидеть мчащихся к нам оборотней. Напряжение почти обрело физическую форму, превратившись в капельки пота. Я боязливо перебирала свой хвост. И вскоре лесная чаща оживилась. Густые ветви деревьев раздвинулись. К костру выскочили три оборотня. Первый из них, янтарного цвета, без слов, жадно накинулся на Хуго. Тот словно и ждал нападения со спины, и так же резко развернулся, вступая с ним в яростную схватку. Я тут же с готовностью вскочила с места, как и Фрэнки с Амелией. Но чужой оборотень, тёмно-серый, намного крупнее нашего вожака, гневно оттащил назад янтарного, схватив того за плечи. — Сказал же, не надо! Не провоцируй! — низко прорычал он, и я вся затрепетала от страха. Хуго вперился в него взглядом. Холодно процедил: — Клинтон. — Хуго! — тот со смешком откланялся. — Что же здесь, дьявол вас побери, произошло? Клинтон обвёл заинтересованным взглядом двор, и заметил двух членов своей стаи. Оба были без сознания. — Небольшое недопонимание со стороны твоих парней. — непринуждённо ответил Хуго и сузил свои глаза. — Уверен, у каждого из них есть свой мотив так поступать. Но я не отдавал прямого приказа, Хуго. — Неважно. Забери отсюда своих мальчиков. Это моя территория. А я не имею привычки прощать тех, кто нападает на мою семью. — вожак чётко выделил слово «мою». Клинтон глухо засмеялся и зацокал языком: — Семья… Можешь не блефовать. Я уже слышал о новообращённой. Укушенной Нэйтом. Ты знаешь меня, Хуго. Я – приверженец старых правил. Превратил Нэйт — и теперь девчонка принадлежит ему. Он повернулся к нам, быстро переводя маслянистый взгляд с одного оборотня на другой. Когда Клинтон увидел меня, то почти ухмыльнулся. Закрыл глаза и повёл носом. Затем издевательски заулыбался. — Надо же. Аромат человечины почти пропал. Пахнет настоящим зверем. Деликатес… Я невольно съёжилась. Хуго оскалился. — Столько болтовни, а ничего вразумительного. Ты бы постыдился, Клинтон, совсем хватку теряешь. Его насмешливый тон явно задел Клинтона, хотя тот всё ещё улыбался. Однако тон его был решительным и непринуждённым: — Ты отдашь нам девчонку. Убить её или принять в стаю — дело наше. Территория твоя, Хуго, и я это уважаю. Но нужно чтить и наши законы. Как там люди говорят? А… «С волками жить — по-вольчи выть». Заботиться о семье — дело святое. Так береги свою. И не рискуй их головами ради обращённой. Мы её забираем. И всё завершится тихо и мирно. Кровь не прольётся. Даю клятву. — Клинтон хитро улыбнулся. По моему телу пробежалась мелкая дрожь. Всё ясно. Меня всё же отдадут этим ублюдкам. Риск слишком велик. Нельзя жертвовать всеми. Нужно бежать в город. Найти папу. И… Что же дальше? Уехать? Хуго развеял все мои панические мысли, резко ответив: — Эти законы устарели больше пятидесяти лет назад, Клинтон. Девушка — не только часть моей стаи. На ней моё клеймо. Ты знаешь, что это значит. — он помедлил, затем спокойно закончил, приподняв голову: — Она моя. Все оборотни разом зашумели. Амелия в ужасе вскрикнула, сделав шаг вперёд. Фрэнки замер, Сэм шокированно уставился на меня. Я жутко покраснела, надеясь, что шерсть скрыла все красные пятна. Отлично. Теперь все знают, что мы целовались. Клинтон злобно сощурился. — Когда ты успел?! — Важно только то, что старое правило теперь теряет своё значение. Забирай этих двоих. На том и сочтёмся. Тишина длилась ровно минуту. Мучительно долгую минуту. Затем Клинтон жестом приказал двум своим оборотням поднять раненых с земли. Нэйт хрипло засмеялся, опираясь на плечо своего друга. — Ты же знаешь, как к этому отнесётся наш старейшина, Хуго! Знаешь! Потому и боишься! Будь ты проклят со своим голодом! Он тебя и погубит! Клинтон первым растворился в лесной чаще. Затем затихли и остальные голоса. Оборотни нырнули в объятия густого леса. Костёр потух. Всё это произошло спонтанно, так быстро, что я окончательно запуталась. Сэм ещё некоторое время смотрел на меня, почти с детской обидой. Затем развернулся и побежал в лесную чащу. Хуго тут же метнулся вслед за ним, как и Амелия. А Ромул поспешил забрать меня домой. Усталость и всё произошедшее за один день пагубно сказались на моём самочувствии. Как физически, так и морально — я была истощена. Поэтому сразу же легла на кровать, свернувшись калачиком. Ромул молчал, но я чувствовала его замешательство. — Я не… — начала было я, но оборотень перебил меня, задумчиво качнув головой. — Плохо всё это. Твой отец — наш главный враг. А теперь ты принадлежишь Хуго. Я понимаю, что это был единственный способ оставить тебя у нас. Но теперь… Всё изменится. Я устало вздохнула. — Мне нужно уехать отсюда. Далеко и надолго. В Европу? Или в Австралию. Зловеще спокойный тон Ромула отрезал: — Ты права. Нужно. Вот только… Вряд ли отсюда живой уедешь.

***

      Хочется пить. Есть. И наконец-то вырваться из сна. Я проснулась задолго до того, как дом оживился. Тишина стояла почти благословенная. За окном щебетали птицы. Мягкие солнечные лучи падали на тёплый деревянный пол. Я, словно неопытный вор, прокралась на кухню. Осушив высокий бокал с водой, присела на корточки, рыская в холодильнике. Благо, конечно, что здесь полно всякой еды, но мне нужно было начать работать, чтобы не стать прожорливым дармоедом. Да и папа… Как мне теперь отсюда выбраться? На мне какое-то клеймо. Что значит: теперь я принадлежу Хуго. Надкусив яблоко, я тяжко вздохнула. Кто-нибудь уже объяснит оборотням, что мы давно не в семнадцатом веке? Перспектива стать чьей-либо собственностью вызывала у меня крайнее недоумение. Я вновь вздохнула и вынула из холодильной камеры баночку сладкой кукурузы. Организм настырно требовал мяса. Пришлось успокоить его пару ложечками клубничного варенья. А затем последовали и бутерброды с арахисовым маслом. Казалось, не только мои глаза, но и желудок никак не может насытиться. Я прижала ладонь к своему плоскому животу, но он всё ещё жалобно урчал. Ужас какой. Зачерпнув ложкой вареный рис, я откусила кусочек от сладкого арбуза. — Боже, что я делаю… — ужаснулась я вслух, увидев своё отражение в зеркале. — Как хомяк запихнула всё в рот, это же просто чудовищно… — а затем откусила огурец. — Но этот голод с ума сводит… В конце коридора громко хлопнула дверь ванной. Кто-то проснулся! Я застыла, в панике уставившись на пакетик мюслей в своих руках. А затем начала лихорадочно засовывать всё обратно в холодильник. Поскользнувшись на разлитом на полу молоке, я быстро выбежала из кухни. Добежала до дверей комнат Сэма, и притаилась за большим горшком с цветами. Из ванной вышла заспанная Амелия. Она двинулась на кухню, пока моё сердце плясало в области горла. Проклятие… — Прожорливая! — отчаянно ругала я себя, крепко зажмурившись. Из кухни раздался возмущённый стон Амелии. Всё, мне крышка. Я постояла пару минут, в деталях обдумывая тот вариант, в котором собирала чемодан и улетала на другую планету. А затем, окончательно решившись, я лихорадочно ворвалась в комнату Хуго. Он на мне клеймо и поставил, пусть он и расплачивается за все мои шалости. Взвалить всю ответственность на другого! Как же это «разумно», Селина! К моему удивлению, вожак уже проснулся, и сидел на полу, собирая странную конструкцию из железа. На нём не было ничего, кроме летних серых шорт. Он поднял голову и удивлённо замер. Его кучерявые волосы были растрёпаны, глаза горели, словно Хуго проснулся ещё задолго до того, как я начала свою миссию «Опустошение холодильника». — Селина? Я стыдливо вздохнула и прижалась спиной к двери, обнимая себя за плечи. — Кажется, я съела половину ваших запасов… Не специально! Но там столько еды было… Не удержаться! Хуго расхохотался. Поднялся с места, и весело ухмыльнулся. — Всё ещё голодна? — Очень! — честно призналась я. — Когда это закончится? Вожак бросил беглый взгляд на календарь. — Через пару дней. Когда придёшь в норму — голод станет более-менее контролируемым. Я облегчённо выдохнула. — Пару дней я точно продержусь. Между нами повисла звенящая тишина. Слышалось лишь тяжёлое дыхание оборотня. Хуго наклонился ко мне. Я тут же отшатнулась назад, со всей дури ударившись затылком о дверь, но вожак только убрал рисовое зёрнышко, прилипшее к моему подбородку. Его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Не трону. Не бойся. Я не нашлась с ответом. Мне хотелось, чтобы он меня трогал. Везде трогал. От кончиков волос до самых пят. Я хотела чувствовать его губы, его руки, его тело. Но привязывать его к себе… Нет, это было бы глупо. Хуго внимательно смотрел на меня, ласкал своим взглядом. Этот жаркий взгляд прожигал целые озоновые дыры на моей коже. Начиная с лица и заканчивая лодыжками. На мне было короткое летнее платье Амелии, и кружевной вырез словно дразнил нас обоих, показывая полушария моих грудей. Как же мало ткань скрывала... И эти его проклятые серые шорты… Его глаза следили за каждым моим движением, задерживаясь на отдельных участках обнажённой кожи. Я почувствовала себя уязвимой. Желание пробудилось за считанные секунды. Бабка была снова права. Я жаждала Хуго. И эта похоть меня почти убивала. — Нам лучше держаться на расстоянии. — глухо пробормотала я, не отрывая взгляда от его мускулистого торса. Вожак согласно кивнул. — Ты права. — Расстояние в метр, если не больше. Он вновь кивнул, склонив голову набок. Амулет на его шее закачался перед моими глазами, словно танцуя. — И вообще… Не смотреть друг на друга… Хуго подался вперёд, стискивая зубы. На его лице заиграли желваки, очёрчивая линии челюстей. Его широкие шершавые ладони обхватили меня за лицо, большой палец гладил мои приоткрытые губы, дразняще обводя их влажный контур. Я задышала глубже, затруднённо. Он прижался носом к моей шее, шумно вдыхая запах моего тела. — Мы не хотим друг друга… — прохрипела я, закрывая глаза. Думай о мерзких вещах, Селина. Об очень мерзких вещах. Но воображение не поддавалось. Его запах окутал меня, словно осел на моей коже. Я смело обняла его за плечи, вплотную прильнув к горячему телу оборотня. Хуго словно только этого и ждал. Он прижался губами к моим губам, и его пальцы медленно прошлись по моей спине, прежде чем властно сжать мои бёдра. Меня словно обдало жаром. Вкус его губ опьянял, сводил с ума, сносил башню. Мои колени подкосились, и я схватила Хуго за шею, чтобы не рухнуть на пол. Он молниеносно подхватил меня под бёдра, прижав к тёплой стене. Мои ноги обхватили его мускулистые бёдра, а пальцы рук запутались в чёрных кучерявых прядях волос. Чувство теплоты и защищённости окутало меня в свои объятия. Возникло внезапное осознание: я могу ему верить. Могу злиться, даже ненавидеть его, но всегда могу на него положиться. Я должна была оттолкнуть его. Но я этого не сделала. Только наслаждалась лаской его губ и языка, жадной, неутомимой. И теперь пыталась безуспешно спасти себя, уже заранее зная, что битва проиграна. Вожак стаи вдруг резко остановился, хрипло дыша мне в губы. Даже не шевельнулся, и это словно предательски ударило меня. Мой язык мягко коснулся его губ, казалось, я пыталась оживить каменную статую. Самоконтроль давно был утрачен. Хуго тут же углубил поцелуй, полностью взял инициативу в свои руки, требуя языком, ртом, губами. Я почти не поспевала за этим жестоким темпом, торопливо склонив голову, чтобы успевать отдышаться в короткие секундные паузы. Руки оборотня коснулись моей талии, а затем прокрались выше, нырнув под лёгкую ткань платья через разрезы на боку. Я инстинктивно напряглась, почти оглушённая страстью. Хуго наконец-то оторвался от меня. Его губы, опухшие, покрасневшие, заставили меня зажмуриться от раздражения. Снова. — Ненавижу… — устало выдохнула я. Он бросил на меня тяжёлый взгляд. Костяшки его пальцев, сжатые в кулак, побелели от усилий сдержать себя. — Ненавидишь что? — Ненавижу, что меня так влечёт к тебе. То, что ты сказал вчера… Хуго долго смотрел мне в глаза, пока не пробормотал: — Ты знаешь, зачем я это сказал. — Знаю. Но… — я запнулась. — Всё это очень сложно. ХУГО Селина встревоженно поджала губы, и я мрачно улыбнулся. — Не думаю. Я не стану утверждать, что ты принадлежишь мне. Стая Клинтона имеет склонность к убийствам. Они не только жестоки, но и глупы. Не хотел, чтобы и ты стала одной из их жертв. — Не хочу разочаровывать тебя, но и не могу с тобой согласиться. Я больше не должна здесь оставаться. Так я ставлю всех под удар. Я молча смотрел в её глаза, пока Селина не отвела взгляд, не выдержав напора. — Ты пробудешь здесь до тех пор, пока не научишься себя контролировать. Удерживать тебя силой я не собираюсь. Она покраснела. — Но соблазнять меня при любом удобном случае ты собираешься? Я пожал плечами, поглаживая её спину. Зубы едва не заскрипели, когда я прохрипел: — Я хочу тебя. Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя хочу. Я попробовал тебя на вкус, и теперь буду сражаться за то, чтобы вновь это повторить. Но конец всегда будет зависеть от тебя. У тебя есть выбор, Селина. Он всегда был. И всегда будет. Селина вспыхнула и тихо пробормотала: — Ты меня жутко пугаешь… Но я знаю, что рядом с тобой я в безопасности. Так оно и было, чёрт возьми. Она будет в целости и невредимости до тех пор, пока я не испущу последний смертельный вдох. Она была под моей защитой. — Все твои братья верны тебе. Но… Мне кажется, они не одобрили вчерашнее твоё решение. Я хмыкнул. Верно, это был исключительный случай. Вчера ночью я потратил немало времени на то, чтобы найти Сэма и успокоить его. Он словно с цепи сорвался. Ему нравилась Селина, это я знал, но Сэм бы не справился с ней. Она была словно создана для меня. И только я мог усмирить её пыл. Остановить тогда, когда она сама бы не сумела. Амелия была права, когда кричала, что обратного пути нет. Но я не имел привычки жалеть о сказанном. Даже когда Селина лежала без сознания на моей кровати, медленно превращаясь в одного из нас — я обещал себе, что никто не заставит её стать кем-то против её воли. Её не спросили, не дали право выбора. Она бы не хотела стать оборотнем. Ей чужда такая жизнь. Собственничество было присуще всем оборотням, потому что мы выбирали себе партнёров на всю жизнь. Разгульная жизнь была нам не свойственна. — Ты принадлежишь только себе, Селина. Пока что. — Пока что… — она закатила глаза. — Ты грубый, невоспитанный и чересчур самоуверенный. Не уверена, что вообще когда-нибудь захочу стать твоей. Я откинул волосы с её плеч и поцеловал в шею. Селина вздрогнула, коснувшись этого места ладонью. На её лице отразилось смущение. Я отпустил её. Поколебался с минуту, прежде чем погладить её по щеке. — Будь здесь. Остальное скоро решится.

***

      Работа всегда успокаивала меня. Я часто был занят двадцать четыре на семь. Это не было смыслом моей жизни, но так я чувствовал, что уже нашёл своё место. Однако, сегодня покою не было места в моём сознании. Я пару раз копался в капоте старого джипа, который привезли на ремонт, но мысли витали совершенно в иной области. Рем недовольно пропыхтел, когда с грохотом бросил коробку с инструментами на пол. — Как ты мог?! Это был один и тот же вопрос, который повторяли мои братья по несколько тысяч раз с самого утра. — Клятва ещё ладно… А клеймо?! Ты навсегда связал себя с ней! — Я отпущу её, когда придёт время. Когда она этого захочет. — Время умирать? — съязвил Рем, затянувшись сигаретой. Я прищурился. — Брось эту чёртову штуку. Он выпустил дым из ноздрей. — Помогает успокоиться. — Очень интересно, что же за дерьмо заставило тебя так взбудоражиться. Рем вздохнул. — Вся эта ситуация… Селину ищут по всему городу, а её папаша капает мне на мозги, собирая поисковые отряды. Если он что-то заподозрит, то всадит серебряную пулю прямо меж твоих бровей. А твою смерть мы не переживём. Ты разумный, Хуго. Не ставь свои чувства выше семьи. Я выпрямился и посмотрел на брата. — У меня нет чувств к девушке. Ну а её отец… Уж с человеком я разберусь. — А как же! Ты людей ведь больше не трогаешь! Мой гнев только усилился. — Может хватит затрагивать прошлое? С таким оптимизмом ты далеко не уплывёшь. — «Жизнь — дерьмо». — процитировал Рем слова Сэма. — Он в девку по уши втюрился. — Ему лучше не тратить силы на мысли об этой девушке. — Теперь над ней висит жирный крест? Я мрачно усмехнулся, захлопывая капот. — Можно и так сказать. Ей лучше научиться контролировать свой голод. С Сэмом это будет сложно. Рем засмеялся. — Кого ты обманываешь, брат? С тобой это в три раза хуже и сложнее. Было непросто не согласиться с ним. Никогда в жизни я не хотел никого так сильно, как Селину. И всё же не мог её заполучить. СЕЛИНА Так и врезала бы! Мы с Фрэнки лежали на диване, так как именно он сегодня выполнял роль моей «няньки». Оборотень ежеминутно действовал мне на нервы, комментируя каждую фразу из фильма. Мы ожесточённо дрались полчаса из-за пульта, и теперь, когда я наконец-то включила хорошую фантастику, он едко высказывался о своих впечатлениях после каждой сцены. О которых, на минуточку, я его даже и не спрашивала. «Но я люблю тебя… И мы сможем пройти через всё вместе»… — прошептала главная героиня, и они с парнем слились в страстном поцелуе. — Ну и что это за дерьмо?! — проворчал Фрэнк. — У меня скоро зенки зажарятся. Включи хороший фильм, дурочка. — И как же, по-твоему, выглядит хороший фильм?! — прошипела я, увеличивая громкость. — Ну, где не всё так банально и предсказуемо. Поцелуй, любовь, секс, смерть, хэппи энд, дети, снова секс. — он закатил глаза. Я сделала то же самое. — Здесь есть неплохой сюжет, если ты не заметил. — Не заметил. Он высосан из пальца. Можно было бы снять хорошую короткометражку, а этот гребаный сюжет растянули на целых полтора часа. — Может, тогда ты свалишь отсюда? — зло пробормотала я. Фрэнки пнул меня в лодыжку. — Такой же вопрос, рыжая морда. Вот только, прицепилась ты к нам на славу. Ничем не отдерёшь. Скажи спасибо, что сегодня среда, и я отдыхаю. Иначе ты бы пол холодильника сожрала. Оставлять тебя одну нельзя. — Словно ты после стадии превращения не имел привычку есть всё, что попало! — покраснела я. Фрэнки хмыкнул. — Нет. Такого не было. Трахаться хотел. А есть — не особо. — Печальное зрелище. — я замолчала и тупо уставилась на экран. После фразы парня о том, что он: «сделает всё, но не бросит девушку», Фрэнки чуть не надорвал себе живот от смеха. — Спорим на десятку, что он всё-таки её бросит? — А спорим! — согласилась я, хотя карманы были дырявые. Расплатиться с ним я могла разве что воздушными монетками. Но рискнуть стоило. К концу фильма выяснилось, что парень не только не бросил девушку, но и женился на ней. Под свадебный марш начались финальные титры. Фрэнки гневно ударил себя кулаком по колену. — Болван! Идиот! — Моя десятка? — невинно захлопала я ресницами. Оборотень прищурился и вручил мне купюру. — В следующий раз мы посмотрим фильм, который я захочу. Я расплылась в весёлой улыбке. Фрэнки оттолкнул меня и поспешил удалиться на кухню, пока я окончательно не свела его с ума. Оборотни — странный народ. Порой мне кажется, что я всё ещё сплю. И всё же, к этому можно и привыкнуть.

***

      Ночная тишина стала невесомой. Я лежала на кровати, но мне совсем не спалось. На душе тяжёлым камнем легло странное чувство одиночества. Словно я не на своём месте. Потерялась, одна, в лесу. Тропинок много, но похоже, я свернула на самый неправильный… И блуждая по этому пути, даже и не заметила, насколько глубоко ушла в лес. А попасть обратно на ту развилку — уже невозможно. Дверь тихо скрипнула. Раздался короткий стук. Я быстро вытерла слёзы, подтянула одеяло к груди и приподнялась на локтях. — Кто там? — Хуго. Моё сердце тут же упало. — Заходи. Дверь отворилась. В комнату, освещаемую только лунным светом, вошёл вожак стаи. Я узнала бы его, даже если бы он и не назвался. По его широким плечам, высокому росту и кучерявым волосам. Он был полностью одет, что показалось мне почти удивительным. Хуго засунул руки в карманы своих брюк. — Не спится? Я неопределённо пожала плечами. Слабость была той вещью, которую я предпочитала обнажать лишь в гордом одиночестве. Другие не должны были видеть те части мои души, которые тоже являлись уязвимыми. Хуго подошёл ко мне, и я поспешно вжала голову в плечи. Я знала, зачем же он пришёл. Моё тело охотно ответило бы ему, но душа пребывала в смятении. Хуго помолчал пару минут, а затем протянул мне свою ладонь. — Идём. Я заколебалась, но затем молча вложила свою руку в его ладонь. Тёплую и надёжную. Вожак улыбнулся и повёл меня за собой. Мы вышли из дома. Ветер шевелил его волосы. Вопреки всем моим ожиданиям, Хуго усадил меня в свою машину. Ничего толком и не объяснив, сел за руль. Я тут же принялась осыпать его вопросами, но ни один из них не получил своего ответа. Дорога оказалась дальней, но поездка успокоила меня. Я закрыла глаза и высунула руку из окна, мягко лаская ветер. Луна гналась за нами, пытаясь стать ближе. Почти полная луна. Машина остановилась. Хуго вышел из машины, и я последовала за ним, перепрыгивая через камни и железные балки. Было темно, но я узнала местность. Вокзал. Парочка уличных фонарей освещала платформу желтоватым светом. Вожак вскарабкался на высокий цементный блок, стоящий чуть поодаль от станции, после чего протянул мне руку. Всё так же недоумевая, я поудобнее уселась рядом с ним. — Зачем мы здесь, Хуго? Он указал пальцем на рельсы и бросил взгляд на свои наручные часы. Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Сейчас… Словно минута в минуту, рельсы вдруг заскрежетали. Камешки, лежащие на платформе, начали шустро подпрыгивать. Вдалеке зажглись два огня, словно два жёлтых глаза. Поезд. Рука Хуго легла на моё плечо, словно бы случайно, но он крепко держал меня. Поезд с шумом пронёсся мимо нас. Бесконечное количество вагонов, со скоростью ветра летящие по рельсам. Резкий порыв холодного воздуха и оглушительный шум колёс о рельсы заставил меня изумлённо приоткрыть рот. Пока вагоны проносились мимо — казалось, что именно неподвижная платформа, на которой мы и сидели, едет вперёд, отдаляясь от станции. Возникло странное чувство умиротворения. Тревога и боль угасли. Всего на минуту. Но мне этого хватило. Наконец, последний вагон с шумом пролетел мимо, и вскоре на станции вновь затихло. Где-то вдалеке треснуло стекло, залаяли собаки, пьяно засмеялись мужчины. Ночные звуки всегда вселяли в моё тело беспокойство. Но прямо сейчас я осознала, что это наше время. Ночь. Теперь мы полуночники. Я повернулась к Хуго. Но он заговорил первым: — Мы — как этот поезд, Селина. До конечной остановки проезжаем мимо сотен станций. На некоторых останавливаемся. Лишь на время. На некоторых люди сходят с поезда, а на некоторых забираются внутрь, чтобы тоже когда-нибудь уйти. Я слегка нахмурилась. — Но тогда в конце пути поезд будет совсем пуст? Хуго мельком взглянул на меня и улыбнулся. — Потому что даже в самом начале он был пуст. Мы всегда одиноки, Селина. Приходим и уходим одни. Но иногда впускаем в жизнь людей, которые меняют нас. Поезд помнит своих пассажиров. А мы — своих людей. Все эти слова казались несуразно бессмысленными, но всё же в них что-то было. Хуго провёл пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Эти трудности — лишь очередная станция. Скоро все пассажиры исчезнут, и идти дальше станет только легче. Я взглянула на него. — Почему же ты всё это говоришь? Он почти ухмыльнулся. — Не слепой. Вижу, насколько тебе сложно привыкнуть ко всему. Но не думай, что навсегда застрянешь здесь. Я помогу… Помогу тебе уйти, если ты этого захочешь. Я всегда считал себя больше животным, нежели человеком. Но ради тебя я побуду человеком на некоторое время. Меня захватила в плен необъяснимая тоска. — Так значит… Ты тоже — очередная станция в моей жизни? Хуго криво улыбнулся. — Как дурак, сравниваю серьёзные вещи с поездом и станцией. Да… Очередная. К глазам вдруг прилили слёзы. — На самом деле, в этом нет ничего хорошего. Что ты — лишь очередной пассажир в моей жизни. Лучше бы был луной. И всегда следовал за мной, не важно, что бы произошло. Или я за тобой. Вожак поднял свои серебристые глаза к небу. Затем невесело улыбнулся краешком губ. — Луной… Серьёзное заявление. — Я быстро привыкаю к людям. Мне сложно расставаться с теми, кто уже занял место в моей жизни. Хуго взял мои руки в свои. Коротко, но доверчиво ответил: — Не стоит. Когда-нибудь это станет простой историей. — Ты уже отказываешься от своих слов? — вдруг прошептала я. То, как легко он говорил о грядущем расставании — не могло не ранить меня. Вожак стаи улыбнулся. — Не думаю, что смогу всегда быть рядом. Голода во мне гораздо больше, чем в тебе. Иногда кажется… Что и тебе причиню боль. Ненароком. Но всё же. Боли хватило всем, Селина. Не хочу, чтобы и ты была в их числе. — И какой же у тебя план? — безжизненным голосом спросила я. Хуго решительно взглянул на меня. — Отправиться в горы. — В горы? — Чтобы завершить начатое.