Хроники полуночников

— Когда ты сказал, что мы отправимся в горы… — тяжело запыхтела я, запрыгивая на камень, покрытый густым мхом. — Я думала, что мы поедем туда на твоём пикапе… Хуго саркастически усмехнулся, легко минуя преграды в виде каменных склонов. Фрэнки, идущий за ним, так же легко как и горный козлик, прыгал на возвышения. Сэм замыкал очередь, следуя за Ремом. А Амелия и Ромул шли вместе, помогая друг другу удержаться на особо крутых выступах. Некоторые каменистые участки были скользкими из-за влажного мха, а некоторые были опасно острыми. Разодрать колени – это раз, скатиться вниз – это два, и превратиться в расчленённый труп – это три. Рисков вполне хватало, чтобы покрыть мурашками всё моё тело. Амелия катастрофически боялась высоты. Я бы пошутила над ней, пользуясь этой редкой возможностью, да только когда сама вниз смотрела – то мои внутренности танцевали сальсу. Сердце решило удобно обустроиться в области горла, а лёгкие — истерично вдыхали воздух, с шумом выдыхая его обратно. — Путь до вершины займёт много времени. — ответил Хуго, легко подталкивая меня в спину. — Ммм? — только и промычала я, карабкаясь на очередной высокий валун. Мы отправились в путь ещё в полдень, и с того времени прошло почти четыре часа. Целых четыре часа! За это время можно родить ребёнка, добраться до Чикаго, поскакать на коне в замок. Но наш путь был неумолим. И демонстрировал яркое проявление бесконечности. Острые вершины гор всё ещё скрывались за молочно-белым туманом. Полоса смешанного леса закончилась, и теперь остались лишь пустынные склоны гор, которые было почти невозможно преодолеть. — И вообще, почему ты ходишь за мной, а не передо мной? Разве вожак не должен быть всегда первым и прокладывать путь всей стае? Почему за мной следуешь? По… почему… Не договорив, я с усталым вздохом замерла на самом краю. Затем, тужась, продолжила адскую миссию «Выживи или умри». Едва моя грудь коснулась круглого валуна, как тело, точно вязкая масса из смолы, начало медленно катиться вниз. Ойкнув, я изворотливо схватилась за выступающие камни, но те, не выдержав моего напора, добровольно попрощались с горой. «Счастливой дороги тебе в ад», мысленно буркнула я самой себе, готовясь разбиться. Ладони Хуго рефлекторно схватили меня за задницу, рывком толкая наверх. Мои ноги в панике задрожали, и я едва не заехала ботинком в глаз Хуго. К счастью, пронесло. Вожак ловко увернулся, но от этого движения его ладони съехали вниз, почти выронив меня. Он и сам едва не рухнул вниз, чуть не превратившись в греческую питу. Правой рукой вожак резко опёрся на выступ, а левой схватил меня за внутреннюю сторону бедра. Ребро его ладони стукнуло меня прямо между ног. Даже через льняные брюки и тонкое нижнее бельё, я почувствовала напряжённое прикосновение его указательного пальца, и чудом не умерла от стыда. Теперь вариант «упасть и разбиться на тысячу составляющих» – казался мне более соблазнительным, чем сидеть на руке оборотня, балансируя на самой грани. Я тут же уцепилась за крупные камни, и огромным усилием сумела вернуть себе шаткое равновесие. Позади раздался глумливый смешок вожака. Жаркий хриплый шёпот: — Вот почему. К счастью, моё пылающее от смущения и негодования лицо он так и не увидел. Хуго сначала убедился, что теперь я надёжно держусь за камни, и только затем убрал руку с моего бедра. Я тут же сжала ноги вместе, пытаясь успокоить своё тело, разволновавшееся от такой интимной близости. В самом низу раздался умоляющий крик Ромула: — Привал?! Хуго помедлил минуту. Затем крикнул в ответ: — Нет! Ещё немного, и будем на месте! Все братья синхронно и в ужасе застонали. Я упрямо карабкалась наверх, игнорируя всю усталость и боль. Все, кроме меня, знали, зачем же нам лезть на эту чёртову гору. Даже страдая излишним любопытством, я не задавала вопросов, зная, что это важно. Для меня? Или для стаи? Прошло слишком мало времени, но я знала, что сделаю всё, чтобы стая Синклеров снова была в безопасности. Чтобы Хуго больше не угрожала опасность. Для этого нам нужно было расстаться. Каждый должен был пойти своим путём. Теперь, когда я умела более-менее контролировать свой голод и превращение, оставалось лишь отпустить меня домой. Что вожак и собирался сделать. Иногда расставание неизбежно. Как там говорят… А, да. Вся жизнь – это расставание. Мы всё же сделали привал, когда совсем выдохлись, растеряв все силы. Я скинула свой увесистый рюкзак на камень, до этого оттягивающий мои плечи назад. Уселась на него, глядя на постепенно темнеющее небо. Рядом со мной плюхнулся Рем, жадно глотая воду из бутылку. Амелия застелила на каменистой поверхности тёплый клетчатый плед. Вытряхнула всё содержимое своего рюкзака, дёрнув его за крепкие лямки. Братья тут же торопливо накинулись на еду. — Хлеб… Просто балдёж! — уминая кунжутную булочку, проговорил Сэм. — Селин! Попробуй! В мои руки попала свежеиспечённая пышная булочка. Я сжимала её, но в горло даже кусок не лез. Фрэнки устало опёрся спиной на валун, уставившись на небо. Открывающаяся нашему взору картина была потрясающей. Небо казалось таким далёким, слишком высоким. Соедини хоть тысячи лестниц — до бледной луны и не достать. Есть много прекрасных вещей, которые недоступны людям. И луна — словно первая в этом заветном списке. — И всё это ради какой-то обращённой… — задумчиво протянул Фрэнки, вытирая пот со лба. — Всё, чтобы сохранить ей жизнь... Мы чёртовы супергерои. Он говорил как и обычно, язвительно и очень ехидно, но я уловила улыбку в его голосе. Со временем я научилась понимать оборотней, читать между строк. — Ну уж простите, я не просила… Меня цапнули без моего разрешения. — вставила я свои пять копеек, стряхивая дорожную пыль с волос. Ромул громко засмеялся. — Да и мы не просили. Луна всё за нас решила. Суждено, значит. — Мне суждено было стать зверем… — медленно произнёс Сэм, жуя оранжевую морковку. — Нет, тебе суждено было стать идиотом. — со смешком отрезала Амелия, но её взгляд выражал настоящую сестринскую любовь. Сэм уже не слушал её, так как на него накинулся Рем, пытающийся стащить у него морковку. — А что с твоей морковкой?! Сначала свою съешь! — с обидой возмутился младший. — Ты не вдупляешь! Она не такая хрустящая! — Идиот ты лохматый! Впервые в жизни я чувствовала себя так, словно нахожусь на своём месте. Если бы мама была жива… Были бы и у меня такие же братья и сёстры? Мама умерла совсем молодой, от болезни, как говорил мне папа. К тому времени, когда я научилась ходить — мамы уже не было рядом. Отцовской любовью я не была обделена, но место мамы… Оно ведь другое, родное, незаменимое. Тепло её груди, мягкость её голоса, звон её смеха… Всё это было невозможно восполнить, так гибло вернуть… Спящая под сердцем старая боль вдруг проснулась, щекоча все струны моей души. Я тяжело вздохнула, глядя на дурачащихся оборотней. Прижала ладонь к груди, отгоняя все мысли и воспоминания. О, воспоминания... Они мучительны. Хуго тут же цепко поймал мой взгляд. Его серебристые глаза загадочно сверкнули, и по моей груди разлилось странное тепло от его взгляда. Боль медленно отступила, прячась в укромном местечке, чтобы вновь пробудиться, когда настанет время. Страшное время. Невольно я вспомнила слова их бабки. О том, что вожак стаи может как причинять боль, так и приносить облегчение. Одними лишь своими глазами. Хуго глядел на меня не отрываясь, ясно давая понять о том, что использует свой дар прямо сейчас. Чувство умиротворения оттеснило все сомнения, тоску и печаль. Я вновь воспрянула духом, словно поднялась на ноги, но уже изнутри. Хуго почти толкнул меня вперёд, окрылил, оживил. Какими же необъяснимыми были мои чувства к нему… Вот он, передо мной. Тот, кого я должна была встретить. Тот, кто обязан был стать моим, а я его. Волки ведь моногамны. Они не как люди. У людей есть выбор. Всегда есть, и всегда будет. У них могут быть сотни бывших до того, как они встретят того самого. Своего человека. Но волки… Потеряв свою пару, они до конца дней будут одни, храня любимому верность. Даже если этот любимый уже мёртв. Так было. И так будет. Таково их бремя. Вожак резво поднялся на ноги, закидывая свой рюкзак на плечо. — Продолжим путь. К позднему вечеру уже будем на месте. Впервые за весь день я отважилась на мучающий меня вопрос: — А зачем нам лезть на самую вершину горы? Хуго обернулся ко мне. — Так мы будем намного ближе к луне. — И что же? — Сегодня полнолуние. — объяснила Амелия, толкая меня в спину. — Не стой столбом, обращённая. Лезь давай! — Но… — Мы проведём обряд отречения. — тихо сказал Сэм, почти стиснув зубы. — Ты должна отречься от нашей стаи, чтобы стать... чтобы принадлежать только самой себе. — После обряда можешь возвращаться домой. — вдруг прохрипел Хуго, не оборачиваясь назад. Я ссутулилась и обняла себя за плечи, застыв так на пару секунд. Сердце пропустило удар. — И больше никогда к вам не вернусь..? — Никогда. — весело и неуместно жизнерадостно подтвердил Фрэнки. — Тебе же лучше, рыжая. Ты ведь всё равно не хотела быть частью нашей стаи. — Да. — мой голос надломился. — Не хотела... — Значит, твоё желание исполнится, луноликая. — мягко ответил мне Хуго. Неприятное и скользкое ощущение пустоты наполнило меня, лишив тепла. Я будто оцепенела, но затем как в бреду начала подниматься наверх. Вожак оказался прав. Как только стемнело так, что не стало видно ни зги, и мы включили свои фонарики, оказалось, что мы уже на месте. Гора была не такой высокой, как мне сначала показалось. Назвать это место вершиной было сложно, но луна действительно казалась ближе, ярче. Округлая, бледная и холодная, она словно издевалась надо мной. Зачем, прошептала я про себя. Зачем же ты обрекла меня на такие приобретения и потери? Зачем подарила то, чего я вновь должна буду лишиться? Казалось, я нашла то, что было мне так нужно. А оказалось, что от него необходимо отказаться. Братья собрались в одну кучку. Тучи сгустились над горой, где мы и стояли, словно отрезанные от всего этого мира. Одинокие, брошенные в мир людей, в котором не было места существам, подобным нам. Словно игральные кости, слепой ход на удачу. Узнают тайну — и нас убьют заживо. Люди никогда не смирятся с тем фактом, что существуют те, кто сильнее их, кто лучше. Что есть те, у которых возможности почти не ограничены. Способность менять тела теперь не казалась мне пугающей. Напротив. Я глядела на небо, чувствуя странное волнение от того обряда, что сейчас должен здесь произойти. Хуго жестом подозвал меня к себе, и тем самым замкнул плотный круг. Я с удивлением заметила, что все сняли свою обувь и теперь стояли босиком на холодных камнях. Следуя приказу, и всё также пребывая в недоумении, я быстро разулась. Мои босые стопы коснулись земли, вбирая в себя её силу. Её энергию. Ладони Хуго мягко пробежались по моим волосам. Я вздрогнула и тут же повернулась к вожаку. Оборотень склонился надо мной, приобнимая за плечи. Затем порывисто, почти яростно прижал меня к своей груди. Я слышала стук его сердца под ухом, как громко и быстро оно бьётся. Хуго сорвал резинку, стягивающие мои волосы. Пряди свободной волной упали на мои плечи и шею. Сердце бешено заколотилось. — Часть обряда. — тихо объяснил он. — Обряда инициирования не было, поэтому не должно было быть и отречения… Но я взял на себя смелость назвать тебя своей при свете луны. Она — свидетельница той ночи. Пришло время отказаться от тебя. Из-за того, что я многое не понимала, мне было сложно задавать даже наводящие вопросы. Я коснулась руки Хуго, и он тут же тесно переплёл наши пальцы. Кадык на его горле подпрыгнул. — Ты справишься. Ты очень отважна, Селина. С чем же справлюсь? С разлукой? Или тяжёлым бременем, которую на меня возложила сама судьба? — Хуго, объясни… — взмолилась я. Вожак взял моё лицо в свои ладони, заглянув в самую душу. — Ты рождена человеком. И всегда им будешь. Но теперь, в тебе есть и часть нас. Между нами связь, Селина. Она была до превращения, но стала ещё сильнее, когда я коснулся тебя в первый раз. Но ещё не поздно. Есть возможность навсегда перерубить эту нить, пока всё не стало слишком серьёзно. «Сейчас нить белая. Станет красной — жди беды». — Эту связь можно будет вернуть? — сама не понимая зачем, с болью спросила я. Мой голос едва заметно дрогнул. Хуго тепло улыбнулся. Кучерявая прядь чёрных волос упала на его лоб, закрыв левый глаз. — Нет. Нет… — Никогда..? — Никогда. — глухо ответил мне вожак. Глаза его блеснули в тусклой темноте, словно безмолвно прося меня сказать что-нибудь в ответ. Но я промолчала. По позвоночнику пробежала мелкая дрожь. Казалось, у меня отрывают частичку души. Хуго болезненно кивнул, словно самому себе. Затем сухо кашлянул, хватая мою руку левой ладонью. Правой он сжал ладонь Амелии. Все взялись за руки. Сэм держал меня за вторую кисть. Хуго дёрнул головой. — К концу речи ты должна выйти из круга, Селина. Как только ты это сделаешь, Сэм, тут же хватайся за мою руку, которую сейчас держит Селина. Услышал? Младший утвердительно кивнул. — Все сняли обувь? Ответом были короткие кивки. Амелия украдкой вздохнула, явно волнуясь не меньше меня. — Повторяйте. — голос Хуго стал стальным. — Все, до единого. Мы отрекаемся от Селины, но отвечать должны все. Если один из вас проигнорирует хотя бы один вопрос — обряд не совершится. Помните это. Повторяйте слово в слово. Обряд не совершится… Хуго ободряюще сжал мою руку. — Всё будет хорошо. — Начали. — смело выдохнула я. Луна вдруг засветилась ярче, закружилась, затанцевала. Ветер колыхнул прядку моих волос. Запах Хуго окутал меня со всех сторон. Сердце забилось громче, а мои ладони, которые сжимали оборотни, вдруг запотели. Ночной холод превратился в адскую жару. Время словно остановилось. Хуго шептал слова, которые казались мне бессвязными, но я повторяла их слово в слово. Как и остальные. Хор разных голосов слился в единый, словно заколдованный. В ушах зазвенело. — Отрекаешься от нашей крови? — Отрекаюсь. — последал синхронный ответ. В том числе и мой. — Отрекаешься от нашей защиты? — Отрекаюсь. — Отрекаешься от нашей стаи? — Отрекаюсь. — Отрекаешься от нашей связи? — Отрекаюсь. — ответили все. Но не я. На лбу выступила испарина, но я лишь проигнорировала последний вопрос, ощущая, как громко стучит моё сердце. Глупая, глупая, мысленно ругала я себя, находясь на последнем издыхании. Казалось, обряд отобрал у меня все жизненно необходимые силы. Но я не нашла в себе силы разорвать эту связь. Нельзя. Так нельзя. Это подсказывало мне сердце. Нельзя вот так вот просто отрекаться от того, с кем меня так тесно связала жизнь. Земля словно задрожала. В груди резко закололо. Сэм вдруг разжал руку. Хуго медленно, почти неохотно отпустил меня. Я поспешно вышла из тёплого круга, чувствуя себя изгоем. Братья взялись за руки. Обряд завершился. Наступил внезапный покой. Амелия тут же упала на колени, громко вздыхая, словно до этой секунды задерживала дыхание. — Всё?! — вопросительно прохрипела она. Вожак кивнул, опускаясь на землю рядом с ней. Он положил ладонь ей на лоб, точными движениями массируя её виски. — Как ты, сестрёнка? Она измотанно кашлянула. — Неплохо… Главное, что всё позади… Сэм печально повернулся ко мне. Слабо улыбнулся. — Вот и всё, детка. Теперь ты свободна. Хуго так и не посмотрел в мою сторону. Казалось, он прячет от меня выражение своего лица. Я устало возвела голову к небу. Луна сияла, словно одинокая лампочка в огромной старой люстре. — Переночуем здесь. — приказал вожак, обнимая сестру за плечи. — Нужно набраться сил. С рассветом двинемся в обратный путь. Заметно ослабшие оборотни без раздумий согласились. Фрэнки тут же разделся, обернулся ликантропом и лёг в самом углу. Братья последовали его примеру. Амелия поудобнее устроилась между Ромулом и Ремом. Сэм ещё глядел на меня, а затем скинул одежду. Через секунду младший оборотень примостился рядом с Фрэнки. Все они были такими разными, но в то же время являлись одним целым. Хуго стянул футболку через голову. На его шее блестел таинственный амулет. Я с тоской посмотрела на него, расстегивая пуговицы своей рубашки. Но затем решила не превращаться, понимая, что в обличье оборотня вновь захочу его ласку. Вожак понял меня без слов. Он рывком стянул с себя джинсы, и через несколько секунд предстал передо мной огромным чёрным зверем. — Ложись рядом. Холодно. — пробормотал он, заметив, что я его разглядываю. Хуго направился к самому краю горы, и лёг там, свернувшись мохнатым клубочком. Я поколебалась с минуту, а затем направилась к нему. Легла рядом, опираясь на горячую и жёсткую шерсть. Жар его сильного тела казался неприступной стеной, через которую мне не пробиться. Хуго не шевелился ещё некоторое время, а затем его пушистый чёрный хвост лёг на мои колени, подобно одеялу, которое так согревает... Я осторожно провела тыльной стороной ладони по его мордочке, задев длинные усы. Волк словно вздрогнул под моими чувствительными прикосновениями, но затем подался ближе, словно собака, требующая ласки хозяина. Признаться, хозяином моего сердца в эту минуту был только он. Чёрный и безжалостный монстр. Я гладила его ещё пару минут, чувствуя, что связь между нами не только не прервалась, но и стала ещё сильнее. А затем крепко заснула на его огромной спине, утомлённая всем произошедшим.