All the Young Dudes: Рождественский Сборник

(Would you believe in a love at first sight?) Yes I'm certain that it happens all the time. (What do you see when you turn out the light?) I can't tell you, but I know it's mine. Oh I get by with a little help from my friends (Поверишь ли ты в любовь с первого взгляда?) Да, это происходит всё время. (Что ты видишь, когда выключаешь свет?) Я не могу тебе рассказать, но я знаю, что это принадлежит мне. О, я справляюсь с небольшой помощью своих друзей. Дорогая Лили! Мама с папой сказали, что в последнем письме ты спрашивала, можно ли тебе привезти своего «молодого человека» домой на Рождество в этом году. Я хотела написать тебе и сказать, что мне кажется, это невероятно эгоистично с твоей стороны. Ты знаешь, что это моё первое нормальное Рождество с Верноном, и знаешь, как сильно я хотела познакомить его с семьёй как следует. Я привыкла к твоим попыткам перетянуть одеяло на себя при любом удобном случае и вот уже семь лет веду себя невероятно милостиво по отношению к тебе, но это было самой последней каплей. Не могу поверить, что ты поступила так опрометчиво и пригласила какого-то однодневного любовничка, когда мы с Верноном встречаемся уже два года. Ты знаешь, что он для меня значит, и ты знаешь, как он относится к некрасивым поступкам. Если ты посмеешь испортить моё Рождество, я НИКОГДА больше не заговорю с тобой снова. Твоя сестра, Петуния Энн Эванс Лили попыталась сдержать слёзы, заканчивая читать письмо. Она была так рада, узнав почерк Петунии, когда конверт упал на стол этим утром. И она была достаточно сентиментальной, чтобы сохранить его и оставить на потом, чтобы прочитать в одиночестве. И теперь она сидела здесь, на своём любимом месте у окна в общей комнате Гриффиндора, её руки дрожали, и она едва сдерживала слёзы. Свернув письмо и убрав его в карман, она с яростью покачала головой и посмотрела в окно, делая глубокие вдохи, чтобы ком в горле наконец исчез. «Эта тупая корова не стоит того, чтобы из-за неё реветь!» — это были слова Северуса. Лили всегда слышала их, когда Петуния делала ей больно. Даже после всего, что Сев сделал, они всё равно её успокаивали. «Ты стоишь десяти таких, как она!» О Севе лучше тоже не думать слишком долго, иначе она никогда не перестанет реветь. Она высморкалась в карманный платок и подняла взгляд. Мэри однажды сказала ей, что если собираешься плакать, лучше поднять глаза. «Не стоит портить тушь», — улыбнулась она тогда. Лили тоже улыбнулась, подумав об этом, и почувствовала себя лучше. Уф, ну что ж, тогда решено. Джеймс точно не сможет приехать на Рождество. Она очень хотела, чтобы он был с ней. Всё больше и больше Лили чувствовала себя незнакомкой, когда возвращалась домой. Теперь у неё практически не осталось друзей в Коукворте; они все ходили в школу Петунии, местную грамматическую, и сдавали магловские экзамены, потом, может, поступят в колледж. Некоторые из них даже работали, кто-то обзавёлся постоянным партнёром и был на грани помолвки. Лили никому из них не могла рассказать о своих планах или вообще хоть что-нибудь о Хогвартсе, который они все считали лишь частной школой для богатеньких по типу колледжа Челтенхем Ледис. Она знала, что они все теперь считали её немного мажоркой, и подозревала, что это может быть как-то связано с Петунией. Конечно, не могло быть и речи, чтобы Лили отправилась на Рождество к Поттерам, как бы сильно она ни хотела. Рождество в семье Эванс было безумно важным событием для её родителей, особенно для папы, который всегда был так счастлив, когда Лили возвращалась домой после школьного семестра. Ей просто придётся объяснить всё Джеймсу — к счастью, она знала, что он поймёт. Это было таким неожиданным открытием, возможно, даже самым неожиданным для неё — то, какой Джеймс понимающий и заботливый. То, как он заботился о Римусе, вполне это доказывало. Вообще-то, наверное, уже пора было идти встречать Джеймса; его тренировка закончится через пару минут. Она быстро провела пальцами под глазами на всякий случай и бросила взгляд на своё призрачное отражение в оконном стекле, чтобы проверить лицо. Лили вспыхнула от своего собственного девчачьего поведения. Раньше ей всегда было плевать, как она выглядит. Она вышла в коридор за портретом и направилась вниз на улицу. Он будет в хорошем настроении сразу после тренировки, даже если она прошла неважно. Более восприимчивым к плохим новостям. В голове Лили отрепетировала то, что собиралась сказать — лучше не упоминать письмо Петунии, лучше выставить это её собственной идеей. Она не хотела, чтобы Джеймс узнал, как её сестра относится к магии, к волшебникам, да и вообще ко всему этому. Было уже достаточно плохо, что он был чистокровным, и ей приходилось объяснять ему каждую магловскую мелочь. Это несправедливо, отругала она себя. По крайней мере, Джеймсу не всё равно, раз он спрашивает о её мире — по крайней мере, ему искренне интересно. Она вспомнила выражение отвращения на лице Снейпа, когда она говорила что-либо, напоминающее о её статусе маглорождённой. И это при том, что сам он полукровка. — Прости! — Коннор Фитцпатрик, парень помладше из Гриффиндора, пробежал мимо, сильно ударив её плечом. — Эй! — крикнула Лили ему вслед, но он продолжал нестись дальше в сторону общей комнаты. Она сделала мысленную пометку. Вот обязательно мальчикам быть такими грубиянами? Она быстро поправила платье. На ней был красивый тёмно-синий сарафан поверх кремового джемпера с высоким воротником. Он был чуть короче, чем ей бы хотелось, но она надела хорошие плотные колготки, да и Мэри постоянно говорила, что ноги — это её лучшая черта. Поттер с этим согласился, когда услышал, и она долбанула его за это, хотя после этого втайне всё время прокручивала его слова в голове. Она медленно спустилась по лестнице, подмечая запах сосны, апельсинов и гвоздики. Рождество в Хогвартсе было потрясающим, и, подумать только, оно станет её последним! Она вспомнила самый первый день здесь, как она плыла по озеру в маленькой лодочке с Северусом, как она сидела в Большом зале и просто пялилась на всё вокруг. Магия никогда не переставала поражать её. Если бы она могла, то никогда бы не уехала. В этом году Лили несколько раз говорила с Макгонагалл о том, что требуется для того, чтобы стать учителем в Хогвартсе. Макгонагалл была добра, но предложила ей сперва попробовать себя в какой-нибудь другой профессии вне школы. Получить немного «жизненного опыта». Это было вполне справедливо, по мнению Лили. Она очень мало на самом деле знала о волшебном мире. Кроме того, единственным предметом, в котором Лили была достаточно хороша, чтобы преподавать, было зельеварение, а Слизнорт, кажется, не собирался уходить на пенсию в ближайшее время. Возможно, что-нибудь в фармацевтике. Добрый профессор зельеварения сказал, что у него есть связи в этой области, если её это заинтересует. Она сделала мысленную заметку поговорить как-нибудь об этом с Джеймсом. Она ценила его мнение в подобных вещах — и, в конце концов, его дедушка был знаменитым зельеваром. — О, здоров, Лили! — Мэри вышла из туалета для девочек около главного входа. Она выглядела как модель с обложки журнала Jackie. Мэри любила дни, свободные от школьной формы. — Привет! — улыбнулась Лили. — Видимо, упустила, как ты выходила из башни. Пошла встречать Марлин? — Ага, подумала, почему бы и нет. Пошла встречать Поттера? — Ага. Они пошли дальше вместе, рука об руку, и прижались друг к другу, когда вышли на холодный зимний воздух. Мэри пахла очень по-взрослому, это были духи, которые какой-то парень подарил ей на прошлый День святого Валентина. Хотелось бы Лили, чтобы у неё было столько уверенности в себе. — Как Поттер? Вы уже дошли до конца? С полной обнажёнкой и всё такое? — О боже, Мэри… — Что?! — она кокетливо засмеялась. — Мне просто интересно. Я сама никогда не была с Джеймсом. Мы даже не сосались. — Я рада, — закатила глаза Лили. — Два из четырёх это неплохо. Мне никогда не нравился Питер, бедный пацан. — М-м, я до сих пор не совсем верю тебе насчёт Римуса… — Спроси его, — уверенно пожала она плечами. — Чем вы двое будете заниматься дальше? Обжиматься на своём обычном месте на удобном диване? — Мне нужно сказать ему, что он не сможет поехать со мной домой на Рождество, — Лили нахмурилась и закусила губу. К этому времени они дошли до поля, где игроки, судя по всему, как раз уже приземлялись. Они помахали Питеру, который сидел на трибунах. — Туни не согласилась — её парень будет на празднике, так что, наверное, это несправедливо… — Уф, к чёрту Петунию, — цокнула языком Мэри. — Этот её толстокожий парень, может, и большой, но не занимает так много места. Тебе нужно прийти в нашу квартиру на Рождество — пятнадцать человек за одним столом, и это ещё тихий ужин. — Да, но я не хочу её расстраивать… — теперь Лили отвлеклась, глядя, как опускается Джеймс. Боже, он был таким чертовски фантастическим на метле. Она почувствовала горячий румянец, загоревшийся под её джемпером и поднимавшийся вверх, к щекам. Этой ночью они зашли чуть дальше обычного, и он запустил руку под резинку её лифчика. Она всё хватала и хватала ртом воздух, и он бормотал ей в губы: «Лили, о, ты такая потрясающая…», и она практически растеклась в маленькую лужицу. — В общем, — сказала Мэри, — ты совершенно потеряла голову от этого парня. В любви и на войне все средства хороши, ведь так? — М-м… — пробормотала Лили, слушая её вполуха.